– Необычный гость, говоришь?

Дарриан мотнул головой, отгоняя назойливых мух, пока Рудбих готовил ткань для перевязки.

– Тсаровец. Назвался Мальсбетом, мои друзья сейчас с ним беседуют.

– Разве это так необычно? – нахмурился Дарриан.

– Одинокий кондомин. Они никогда не странствуют в одиночку. А ещё он очень обаятельный и харизматичный.

– Завидуешь?

Рудбих посмотрел на того, как на умалишённого.

– Он кондомин. Им по природе положено страдать.

– Насколько я знаю, ими становятся, а не рождаются. Вполне может быть, что он во время обучения…

– Ты хоть что-нибудь знаешь об обучении в Длаго?

– Нет.

– И я – нет. Но я никогда не видел жизнерадостного кондомина.

– Всё случается впервые.

Рудбих не ответил.

После перевязки он отправился к товарищам, которые уже разговаривали с гостем в корчме. Дарриану ничего не оставалось, кроме как остаться наедине со своими мыслями.

И Вторым. Конечно же. Он никогда не оставался тихим.

Тьма отступала волнами, возвращая размытое зрение в норму. В горле пересохло от долгих криков, однако он сам их не слышал.

Взгляд зацепился за расплывшуюся лужу крови вокруг кондомина.

Мальсбет? Да, он был похож на фигуру с фресок и гобеленов. Его родители точно шутили, называя его этим именем.

Дарриан перестал пытаться удерживаться в стоячем положении и повалился на землю. Боль покидала тело, на смену ей приходило долгожданное облегчение.

Этот кондомин был чудовищем. Сохранять сознание при таком самочувствии должно считаться подвигом. Именно из-за таких, как он, Длаго и внушало страх. У их силы не было пределов. Вечное саморазрушение, перед которым все были равны.

Дарриан издал смешок, наблюдая за корчащейся от боли тварью. Его душа уже испытывала что-то подобное. В тот раз, когда Бездна помешала ему войти в собственное воспоминание.

Чтобы подняться обратно на костыль у него ушло чуть меньше минуты. Твари из леса всё ещё катались и ползали по земле, скуля и воя. Любые животные, должно быть, убегали на километры, слыша эту симфонию. Расхождение научило весь мир бояться этих монстров.

Он упал на колено рядом с одним из них и выхватил кинжал из-за пояса. Тот самый зачарованный меч остался где-то в лесу, рядом с местом его смерти, разлетевшись на множество осколков.

Влажный звук, как-будто кто-то наступил с силой в густую грязь, короткий треск рвущейся кожи с чем-то отдалённо сухим и короткое чавканье с быстро ушедшим бульканьем. Кинжал был туповат, поэтому с трудом делал то, для чего был создан.

Дарриан поочерёдно обошёл пять чудищ из леса. С остальными разобрался Ваал. Расправа над каждым была довольно долгой для обычного столкновения, но у бывшего Стражника было достаточно времени. Как минимум две твари уже никогда бы не встали сами из-за той боли, которую испытали.

Новообретённые спутники Дарриана тоже корчились на земле, однако звуки, которые они издавали, меньше походили на тупое бульканье и скулёж, а значит, шансы оклематься у них были. Особенно его порадовала яркая брань, которой начал раскидываться Милле, приходя в себя спустя мучительные минуты ожидания.

Первыми поднялись Рудбих, Нокс и Серебряный. Тяжелее всего пришлось Катане, но и она совладала с собой в конце концов.

Никто не издевался над теми, кто переживал магию кондоминов. Рудбих и Милле помогали Катане прийти в себя, и, честно говоря, выглядела она крайне неважно.

Нокс и Ваал стояли над трупом юноши, когда к ним приковылял Дарриан на самодельном костыле.

– Ну и на кой ляд ты нас торопил? – прошамкал Нокс. – Посидели бы ещё денёк в деревне, эти твари сожрали каких-нибудь путников и убрались бы восвояси. А теперь вот, разбирайся с этим.

– Мы ещё не с самым худшим столкнулись. Да и где гарантия, что вместо них мы бы не встретили кого похуже?

Дарриан оглянулся на остальных. Их ждало ещё больше смертей на том пути, который они выбрали, и он был бы только рад, если бы мог и дальше быть рядом с ними в этот момент. За те пару дней, что они знакомы, Дарриан уже успел привязаться к этим бедолагам.

– А мне он о родине напоминал, – громыхнул Ваал.

– Ты помнишь свою родину? – в унисон спросили Нокс и Дарриан.

– Нет. Но он напоминал.

Голем развернулся и пошёл к остальным. Теперь, когда Дарриан имел хоть какое-то представление о душе, ему было очень интересно, как Каридин добился того, чего добился. Секрет големостроения до сих пор остаётся неразгаданным даже самими служителями Каридина.

Нокс вздохнул и принялся создавать портал.

– Стой.

– Чего ещё? Хочешь, чтоб он тут восстал?

Дарриан опустился на одно колено рядом с трупом и без зазрений совести принялся шариться по карманам того, кто без всяких сомнений был ответственен за то, что они вообще выжили.

– Пусто. Абсолютный голяк. Похоже, лошадь была всем его имуществом.

Лошадь же была продана в деревне – за материалы для протезов Ваала, проживание и провизию на дорогу. Ну и так, небольшой запас денег сверху.

– Шаришься как заправский разбойник. Кем ты раньше-то был?

– Не помню.

Типичный ответ. Дарриан был тем, кто на пару с Мальсбетом убедил их отправиться в путь, поэтому Нокс то и дело пытался вызнать больше о его прошлом и откуда он знает про тех Стражников, которые встречались кондомину по дороге. Ничего дельного в ответ он так и не получил, лишь заверения о том, что догнать их и правда стоит.

Самому же Дарриану эта идея нравилась всё меньше и меньше чем больше времени проходило. Казалось, он действовал на одном лишь импульсе от возможности встретиться с друзьями. Обдумывая всё тщательнее, он понимал, что эта встреча не сулила ничего хорошего.

Но большинство собиралось продолжать путь. Так у них была хоть какая-то цель – мифическая служба наёмниками где-то в конце пути.

Портал был создан и первый труп отправился куда-то в неизвестность. За ним последовали и все остальные, что были на поляне – в этих местах водились твари со времён Расхождения, что занимали чужие тела, и справиться с ними было отнюдь не просто. Поэтому самым эффективным методом была профилактика самой возможности восстания трупа.

Вполне в духе Длаго. Их заботила жизнь в этом мире, а уж что будет после смерти им и так было известно, никакого смысла в ритуальных погребениях они не видели.

Лагерь был разбит чуть глубже в лесу. Часовыми заступили Ваал и Милле, сменяли их Катана и Дарриан, затем Рудбих, а после и Серебряный. Голему спать было не нужно, по крайней мере не сейчас, поэтому он присутствовал в каждом карауле.

– И как тебе свободная жизнь? – завёл разговор Дарриан, когда почувствовал, что глаза начали слипаться.

Катана не повернулась в его сторону, только дёрнулись уши на макушке.

– Честно? Отвратно. Но и дома было не лучше.

– Правда?

– Ну… Там хотя бы никто не умирал, – вздохнула она. – Кроме Дари. И Нуры. И моей кошки.

Она коснулась пальцем кошачьих ушей на голове.

– Именно её шкуру для меня и обработали.

Дарриан молча кивнул. Он никогда не погружался в быт укотов, особенно с их различиями между каждым отдельным племенем, однако Бездна наградила его всем необходимым.

Укотом ты либо становишься, либо рождаешься. Но во втором случае звериные черты не гарантированы – ритуал слияния со шкурой всё ещё был неотъемлемой частью укота.

– А остальные…

– Коровы. Мы держали коров и коз, жили на отшибе у леса.

– И что тебя сподвигло поменять жизнь дома на жизнь в городе?

– У нас армия проходила через деревню. Я тогда впервые катапульту и увидела. Захотела понять, как она устроена и как работает. Пришлось бросить сестрёнку, братика, братика, братика, ещё одну сестрёнку… Ну, семья у нас была большая. Я собрала вещи и потопала в город вслед за армией.

Дарриан недоверчиво смотрел на Катану. Одинокая девушка среди орды голодных недовольных вояк? Проделала весь путь без надзора бок о бок с такими, как эти?

– И что, долго шла с ними?

– О, мне повезло. Когда я увязалась за всем отрядом, меня заметил главный и разрешил идти с ними. Он даже учил меня науке какое-то время.

Дарриан быстро попытался прикинуть в голове, когда это могло происходить. Он не то чтобы много общался с Катаной, но мог определить её примерный возраст. Какой это мог быть конфликт, чтобы солдаты везли с собой осадные орудия? Да ещё и чтоб целая армия шла по тракту.

А армия ли там была? Наёмники может какие?

– Главный? Ну, в целом становится понятнее. А кто там за главного-то был?

– Добрый дядька. На вид даже младше тебя.

Дарриан довольно усмехнулся. Кажется, его догадка была правильной. Примерно год после начала восстания.

– Ещё и маг, – продолжала Катана. – Как же его…

– Даур?

– Да! Да, точно! Даур. Третья длань восточной руки, – процитировала она чьё-то обращение.

– Теперь уже второй восточной руки. Приставлен к Мгару и его длани, ведёт в бой Бессмертных…

– Ты так много о нём знаешь. Откуда? – поинтересовалась Катана.

– Мы… служили вместе. Можно и так сказать. Под одним началом.

– И имена у вас похожи.

Дарриан задумался.

– Да, что-то есть. Что ж, раз ты приглянулась Дауру, то тогда всё становится понятно. Скажи, а ты где училась инженерному ремеслу?

– В Столице. Оттуда в Ниокс перебралась.

– Всё никак он себе не изменяет, – покачал головой Дарриан. Даур слишком пёкся обо всех, кто его окружал. По натуре он такой был. Даже незнакомую укотку, рискуя влиянием, устроил учиться в столичный университет.

Это было неудивительно. Материальное его мало заботило, а вот возможность помочь человеку, к которому он неравнодушен – это всегда пожалуйста.

И таких людей у него был целый палец. Бессмертные. Удивительное проявление экспериментаторской натуры Мгара, вылившееся в самую эффективную армию на восточном фронте.

За всё время существования Бессмертные потеряли лишь около сорока человек в бою. Даур был чудовищен в том, чтобы не давать никому помереть, маг жизни как никак.

– Знаешь, а у нас есть даже шанс снова встретиться с этим твоим главным, – сказал Дарриан.

– Правда? Было бы здорово. Мне он показался хорошим человеком.

– В этом ты не ошиблась. Хотя многие бы с тобой поспорили. В особенности те, кто служат под его командованием.

– Странно. С чего бы это?

– У тебя когда-нибудь бывало такое, что ты очень много работала, выбилась из сил, устала до предела, пытаешься лечь спать, а не получается?

– Бывало.

– Сильно же бесит?

– Ну…

– А теперь представь, что ты вторые сутки проводишь в бою. Вчера был бой, сегодня бой, доспехи за двое суток так и не снимались, оружие из рук ты не выпускала, между боями был лишь нескончаемый марш в строю. Тебя уже раз десять закололи, порубили, а ты всё ещё дерёшься и дерёшься. Вот уже настолько опротивело это, что умереть было бы и правда хорошо.

– Звучит… странно. И немного жутко

– Вот таким и занимается Даур. Если легенды не врут, он даже отрубленные головы может на место возвращать. Ни сна, ни отдыха, ни смерти, пока не будет окончен бой. Победа и смерть – такой клич несут Бессмертные, как издёвку над собой же. Смерть их ни за что не дождётся. Даур не даст им помереть.

Катана смотрела на Дарриана странным взглядом. Тот сам не заметил, как тон его голоса с насмешливого сменился на отдалённо-ностальгирующий, словно он скучал по чему-то. Воспоминания из далёкой жизни.

– Ты очень много об этом знаешь. Даур был тебе близок?

Дарриан задумчиво смотрел на Катану. Она говорила на новом ютоне, а не на триархском. И то, какой эпитет она подобрала для описания “близости”...

– А почему ты спрашиваешь?

– Ну, мне просто интересно. У тебя такая вдохновенная речь. Милле вот, к примеру…

– Я не… Сплетни о своих напарниках лучше оставь себе. Я не очень горю желанием обсуждать с тобой, кто кого любит. А с Дауром мы служили вместе, я об этом уже говорил.

На этом их разговор поутих. Дарриан почувствовал некоторую тягу к тому, чтобы рассказывать истории о своей жизни, и решил списать это на возраст.

Из глубин сознания всплывали имена и лица тех, о ком он не хотел думать, но с кем на встречу так упорно стремился. Из переживаний о том, как там Лен, И и Киртан Дарриана вырвал грубый голос голема, известивший о том, что их караул закончился.

Дарриан расположился с краю от остальных, лицом к лесу. Перед тем, как заснуть, он ещё некоторое время выслушивал нотации Второго о том, что идея с погоней за старыми друзьями – полный провал, однако он зашипел на того, призывая молчать, когда заметил какое-то свечение в кустах.

«Что-то важное, думаешь?» – спрашивал Второй.

– Возможно. Напоминает окримов. В этих лесах они водятся?

«Кого?»

Ответ дал Дарриану всё, что он хотел услышать. Он поднялся со спального места и направился к лесу. Свечение не исчезало.

Подобравшись совсем близко, он опустился на колено и поджал ногу под себя, завалившись набок. Уже отсюда он увидел всё, что нужно было, но интерес брал вверх.

Раздвинув листья низкого кустарника, Дарриан смог различить незваного гостя. Достаточно большой жук, тёмно-бурого цвета, с бледными проступающими на лапках прожилками и длинными ветвистыми усиками. Он вяло размахивал ими в стороны, и, казалось, смотрел на Дарриана.

– Трупов нет. Извиняй, малыш.

Жук, казалось, понял его слова. Издав недолгое стрекотание жёсткими надкрыльями, на которых прорастал мох, одинокий окрим поплёлся дальше по стеблю кустарника.

«Вот это да. Не к добру это», – пробормотал Второй.

– Разве? Мне кажется, это хорошо, что твой труп нужен столь многим после твоей смерти. Окримы, твари с других Планов, некроманты и Арканы…

«Из всех них, кому бы ты предпочтительнее отдал своё тело?» – спросил Второй.

– Окримы, разумеется. Они хотя бы не используют тело во вред. Природа имеет дурное чувство юмора. Создавать кого-то вроде них…

Дарриан поднялся и поковылял обратно на спальное место. Завтрашний день обещал быть очень интересным, особенно теперь, когда окримы знают про то, что здесь есть люди. Придут ли они ещё? Или постараются скрыться глубже в лесу?

Ему хотелось узнать о них побольше. Этот мир казался таким интересным после смерти.