Тени от пламени костра плясали на каменных стенах приёмной залы.

Мужчина в тяжёлых доспехах, больше напоминавших просто груду металлолома, сидел перед костром, держа на коленях длинный меч. Его взгляд был направлен прямо на клинок, на отражения в нём, отполированном до блеска.

Когда свет блеснул пурпуром, воин поднялся и направился к лестнице, ведущей наверх.

Просторный зал императорского дворца. Грубые квадратные колонны возвышались по обе стороны от центрального прохода, а меж ними было достаточно места, чтобы разместить рабочий кабинет какого-нибудь вершителя судеб.

На помосте в конце зала восседал юнец с длинными и слипшимися седыми волосами. На нём была мантия серебряного цвета, и было трудно сказать из какого материала она была сделана.

Подол мантии был изрезан и порван, однако даже так юноша выглядел величественно. На лице, не выражающем и капли усталости, красовалась мягкая улыбка, дополненная прикрытыми глазами странного тёмного цвета.

– Брат, – сказал он.

– Мальсбет, – ответила скрежетом фигура, закованная в металл.

Юноша улыбнулся ещё сильнее и встал с трона.

– Я уж думал ты не решишься. Неделю сидеть у меня под дверью… Я скучал, брат.

По обе стороны от Мальсбета с пола поднимались куски металла всевозможных форм. Сам же он стоял, слегка разведя руки в стороны, словно приглашая в свои объятия.

Таким его и запомнили.

Мальсбет, первый и единственный император Триархии.

В Длаго Тсара его знают как Металлического Императора.

– Я знаю зачем ты здесь. Ты думаешь, у тебя получится?

Тсар не ответил. Лишь взмахнул мечом, что было достаточно трудно в том подобии доспеха, которое он носил.

Мальсбет вздохнул с сожалением. Куски металла, останки доспехов и оружия завертелись вокруг Императора Металла.

– Лишь потому что я Император?

– Нет. Потому что такова судьба. Око за око, брат, кровь за кровь. Ты заточил меня в эту темницу, – Тсар сделал шаг в сторону Мальсбета.

– Если ты завидуешь моему статусу Аркана, мог бы так и сказать, – металл вокруг Императора принимал всё более ясную форму, становясь похожим на человека.

– Слабейший из Аркан. Никакая башня, построенная на лживых основаниях, не способна устоять против очищения. Крепость из слоновой кости, обитель горделивых амбиций, цитадель бумажной самости становятся целью разрушения. Я – Катастрофа. Те, кто обитал в невежестве, вынуждены оказаться перед лицом нового начала.

Как только Тсар закончил, металлическая фигура вокруг Императора приняла окончательную форму. Женская фигура, возвышающаяся до самого потолка дворца, сотворённая целиком из металла разной формы и размеров. Всё её тело составляли клинки и мечи.

– Богиня Мечей, – произнёс Мальсбет завороженно. – Правда выглядит потрясающе? Я сам сотворил её.

А затем вся масса клинков разом опустилась на крохотную фигуру Тсара, сметая его непрерывным металлическим потоком.

Вихрь мечей издавал чудовищный скрежет, сталкиваясь с темницей, в которую был закован Тсар. От скорости и силы ударов мечи накалялись прямо на глазах, плавясь на лету, капая на пол и снова поднимаясь и возвращаясь в общий поток уже расплавленной массой.

– Слышишь? Словно пение…

Дворец был наполнен скрежетом клинка о металл. Броня на Тсаре рвалась, словно тряпичная, разлетаясь на куски и присоединяясь к Богине Мечей.

Из вихря клинков показалась рука. На ней не было ни единой царапины, но не это было главным. На ней не было тюрьмы из металла.

Рука словно была сплетена из ветвей какого-то дерева. Эти ветви продолжали двигаться, переплетаясь и расходясь в стороны. Из ладони показалось несколько отличающихся по структуре палочек, вплетённых в общую структуру.

А затем раздался залп.

Двенадцать магических жезлов разом направили свои заряды в сторону Императора.

Богиня Мечей рассыпалась в одно мгновение. Словно её никогда и не существовало – лишь металлическая масса, покрывавшая весь дворец, говорила о том, что случилось.

На месте, где раньше был вихрь из клинков, стоял Тсар, лишённый какой-либо одежды. Он тяжело дышал, но на его теле не было ни единой царапины.

Мальсбет смотрел на него всё с того же подиума, на котором и стоял. Одна рука отсутствовала – даже Аркан не смог скрыться от магии, заключённой в жезлы ауралисками.

На его лице всё так же красовалось расслабленное выражение лица и лёгкая полуулыбка.

Тсар направился к нему, на ходу доставая из деревянной руки просто выглядящий кинжал. Его рукоять была самодельной, просто брусок дерева, в который был вставлен клинок. Большего и не требовалось.

Когда он оказался уже вплотную к брату, Мальсбет всё ещё никак не реагировал. Кинжал направился прямо в его шею.

– Я прощаю тебя. Я не держу на тебя зла, – прошептал беззвучно Мальсбет, смотря прямо на брата.

Немое выражение ярости застыло на лице Тсара, когда клинок упёрся в шею Императора. Раздался взрыв, последствия которого им двоим уже не суждено было увидеть.

Это был его последний довод.

Тсар сделал резкий вздох и опустил голову. На коленях лежал длинный меч, а тело было заковано в тюрьму из металла.

Зачарованный кинжал всё ещё ощущался внутри древесного протеза.

– Раздражает, – сказал светловолосый юноша в синем шёлковом халате, стоявший поодаль от костра.

– Я не могу. Каждый раз он смиряется с тем, что произойдёт. Он уже победил меня.

– Да, в битве разумов он всегда был хорош. Но ты сам пожелал этого. Дьявол – он ведь не подлец, а продавец. Давай уже поскорее закончим с этим, а то мне скучно.

Я открыл глаза и уставился в небо.

Создатель уже поднимался над горизонтом, значит, нужно было вставать. Мне предстояло много работы.

Забавно видеть этот сон раз за разом. Однако каждый раз это новый бой… Я уже и не помню их все.

Бесконечное число попыток гарантировало успешный результат.

Достаточно быстро я достиг нужной деревни. По пути особых происшествий не было, за тем исключением, что мне пришлось подготовить всё, чтобы мой план увенчался успехом.

Последний урок моего брата.

Меня встретили знакомые лица. Я то и дело порывался сказать, что много слышал о них. Но это было бы глупым способом выдать себя.

– Приветствуем члена Длаго. Что привело тебя сюда? – спрашивал хромающий полутруп.

Когда я только въехал в деревню, мелкий пацан сбегал в дом старосты и позвал его. Однако это точно не старейшина деревни.

– Меня зовут Мальсбет, – представился я. – Я странствующий кондомин, как вы могли заметить.

Серебряный, Рудбих, Милле, Нокс, Катана и Ваал. Всё идёт по плану.

Мне нельзя подавать виду, что я знаю о их госте, которого так старательно прячут в доме старейшины. Что же, я могу подождать. Я ждал уже слишком долго.

Обсуждения всё тянулись. Люди так любят поговорить. Меня проводили к постоялому двору, где и остановились путники из Ниокса. Я решил пока понаблюдать за тем, как будет развиваться ситуация.

Рудбих ушёл. Ему нужно было следить за больным, хоть тот и стремительно шёл на поправку. Скоро он заговорит, и мне нужно опередить его.

– А что привело вас в эти места? Куда путь держите? – спрашивал я за общими разговорами.

Они старательно увиливали и уходили от ответа. Врали.

Их цель была неясна. Мне не казалось, что они пытались избежать правды – скорее, сами не знали, что делать дальше. Мне пришлось вмешаться.

– По пути сюда я встретил солдат Триархии. Кажется, они были из Стражи. Меж тем, они пару раз обмолвились, что хотели бы закончить службу. Возможно, это ваш шанс.

Весь день я продолжал то и дело упоминать о возможности стать наёмниками, о бывших Стражниках, идущих с той же целью к ставке командования. О возможном будущем.

Семя посажено. Я заразил их умы идеей – а это самое главное. То, что выйдет дальше, это обработанная их собственным коллективным сознанием идея. Я к ней уже не буду иметь никакого отношения.

Центры принятия решения в их маленьком обществе сосредоточены вокруг личностей, которые в достаточной мере инфантильны, чтобы последовать импульсу. Слабость, которую им нужно выжечь огнём, иначе она их погубит. Однако сейчас она мне полезна. Я не люблю импровизировать и изменять планы на ходу.

Вечер того же дня показал, что я был прав. Маховик набирал обороты, и, если я не ошибался, Стража сейчас должна была быть в Хёке.

Нужно было подождать ещё немного, пока мой подопечный не отправится спать. Я редко практиковался в этом.

Когда я был уверен, что он спит, я попытался отыскать душу Аура, с которой повязал себя ещё во время встречи на дороге. Она не проявляла признаков беспокойства. Я сформировал образ знамения в своём сознании и попытался передать его душе Аура в качестве сна. Надеюсь, у него хватит ума истолковать это как нужно. Так или иначе, это неважно – сон лишь затравка. Его понимание лишь ускорит ход плана, в остальном, всё, что требовалось, я уже сделал.

Моя фигура сделала шаг к противоположному полю доски. Дебют состоялся.

Пешки – единственные фигуры, чья изначальная роль заключается в жертве ради короля. Второстепенными являются контроль и оборона. Просто удобное дополнение.

Но есть у них и другое свойство. Добравшись до вражеского края поля, пешка вольна стать любой другой фигурой. Но в одиночку ей это сделать не под силу – требуется поддержка извне. Король, любая другая фигура, другая пешка – что-то должно сопроводить её.

И в нашей партии я являюсь второй пешкой. Теперь её смысл не в жертве ради короля, но в жертве ради такой же низшей фигуры. Чтобы она могла сделать то, что не под силу другим.

И пришло время жертвы.

Мы двигались прочь из деревни пешими путниками. Голема удалось поставить на ноги, однако его новые протезы были деревянными.

Каридин сотворил что-то странное с ним. Он отличался от обычных големов. Мне нужно выяснить, что именно в нём было не так, прежде чем смогу уничтожить его.

Дорога по наезженной тропе занимала много времени. Мы вышли с рассветом, после того, как Дарриан убедил Рудбиха, что способен двигаться с костылём. На месте оторванной ноги уже отрастало то, что должно было быть её заменой. По моим оценкам, полное восстановление займёт ещё чуть больше двух недель.

Его легенда была проста. Амнезия. Магическое происхождение. Они что-то подозревали, но пока что верили ему.

Калека сильно тормозил нас. К вечеру мы едва прошли половину того пути, который сделала Стража. Но я сделал всё, что было в моих силах.

Они уже начали замечать, что я не ел и не пил ничего с того момента, как появился в деревне.

Треск. Шелест листьев у низкого кустарника. Травы. Оттянутая ветка вернулась на место и ударила другую ветку.

Я что-то выкрикнул. Неважно. Я всегда говорил просто механически, пока мой разум был занят настоящей работой.

Сойти с дороги в этом месте было не моей идеей, но я убедил их, что идея хорошая.

Твари. Я видел, как Дарриан вздрогнул при их виде. Живая память о прошлом. Остатки Расхождения.

Искалеченный маг ничего не представлял из себя в текущей ситуации, поэтому все взгляды были прикованы ко мне. Я уже поднимался с земли после рефлекторного уворота от прыжка одной из тварей.

Чёрная шерсть клочьями. Слюна безостановочно капает из разинутой изуродованной пасти чудовища. Я помню их. Эти искали себе трупы и вселялись в них, преображая. У них никогда не было своего тела.

Труп волка, управляемый существом, которого никто и никогда не видел, стоял передо мной. Из брюха у него торчали ещё две функциональные лапы, одна короче другой. Его конечности были слегка деформированы, поэтому он был не очень устойчив. Куда опаснее был его укус и проклятие, которое в себе несла их кровь и слюна.

Думать становится всё труднее. Дар любого кондомина – его же проклятие. Они искали искупления греховности в войне. Своими жертвами они надеялись избавиться от греха, что сидел в каждом человеке по факту его рождения. Им была не важна своя судьба и свой грех – куда важнее было искупить грехи всех других людей в мире.

Кажется, я начал чувствовать головную боль. Тварь передо мной пыталась скулить и не могла сделать и шага. Я слышал, как корчились те, кто стояли за мной.

Каждый из присутствующих разделял одну и ту же боль. Я не мелочился. Мы все были связаны и мы все проходили одно и тоже. Даже я. Магия кондоминов действовала на всех без исключения и единственной защитой была лишь сила твоей воли и желание бороться.

Сильнейшие маги, способные противостоять Богам и Арканам. Слабейшие из всех живых существ – ибо ни один из них не выдержит того, что могло бы хоть как-то повлиять на Арканов. Вынужденные заставлять страдать всех окружающих их людей.

Я полоснул кинжалом по предплечью, вводя клинок достаточно глубоко. Тварь заскулила, а я услышал вскрик позади.

Попытка отскочить в сторону. Напрасно. Я слишком сильно вжился в роль.

Движения были слегка заторможенными из-за моих попыток соответствовать образу. Я видел краем глаза пасть существа, бросившегося на меня.

Я наклонился чуть в сторону, но этого не хватило. Я ахнул, когда клыки твари оторвали значительный кусок мяса с моей шеи и сломали пару костей в плече.

Однако тупая тварь не учла очевидного факта. Помимо постоянного присутствия зверской боли в сознаниях всех присутствующих, я также и делился со всеми ними собственными ощущениями. Я чувствовал, как сломалась первая тварь. Безумные глаза и пена изо рта. Она не смогла выдержать. Я слышал, как упало два тела на траву, однако не мог обернуться. Потерявшие сознания – не моя забота.

Я пытался сдержать хлещущую из раны струю одной рукой, лёжа на земле и заливая всё вокруг тёплыми струйками крови.

Лёгкая улыбка на моих губах дрогнула, когда я почувствовал холод. Голова кружилась, хотелось пить. Я хватал пересохшим ртом воздух, пытаясь что-то сказать. Я чувствовал, как слабеет рука, которой я сжимал своё горло.

Тьма пришла, накрывая меня с головой. Я попытался вздохнуть последний раз. А затем умер.