Смычок размашистым шагом направлялся в крепость, вокруг которой собрались войска короля Ниокса.

Его раздражало, что ближайшая точка для его появления располагалась так далеко. Его раздражала необходимость тащиться сюда и разговаривать с людьми. Глупость подчинённых его тоже раздражала.

Он проклинал во весь голос бандораи, судьбу, войну и весь этот мир. Заслышали его куда раньше, чем увидели.

– Мне нужно встретиться с вашим королём! – кинул он часовому, как только оказался достаточно близко.

Все были осведомлены о том, кто может прийти на переговоры. И никто не ожидал Ллойда.

О смене власти в Триархии ещё ничего не было известно.

Процедура опознания и разрешения пройти дальше с сопровождением заняла слишком много времени, которого у Смычка не было. Он настойчиво требовал уведомить короля, что и сделали. Тот потребовал впустить архи внутрь, и, наконец, Смычок приблизился к тому, чтобы побыстрее закончить с делами тут.

Он замедлил шаг только когда на лестнице, ведущей к боковому входу в центральное здание крепости появилась вытянутая фигура в доспехах. Полные латы обтягивали крючковатую угловатую фигуру, смахивающую на человека.

Чешуйчатые наплечники напоминали птичьи перья, и Ллойда передёрнуло от того, насколько это напоминало наплечники Кайрос. Пластинчатая юбка скрывала верхнюю часть ног, но нижняя кончалась вытянутыми ступнями с когтистыми пальцами.

Латные перчатки бились о наколенники, а вытянутые двусуставные пальцы неторопливо постукивали по голеням. Чёрные перья выбивались из щели доспехов между когтистой кистью руки и предплечьем. Голову венчал клювастый шлем. Всю переднюю часть головы занимал вытянутый птичий клюв, изрешечённый отверстиями для зрения, которые были слишком маленькими, чтобы увидеть, что там внутри. За спиной у воина висел двуручный меч, просто плотно привязанный к телу двумя кожаными ремешками, которые опоясывали нагрудник. На рукояти восседал ворон.

Ллойд приблизился к этому нечто в доспехах на расстояние вытянутой руки, скрестил руки на груди и принялся ждать.

Вскоре появился и второй. Этот уже больше был похож на человека.

Худощавый, в высоких кожаных сапогах. Верхнюю часть ног опять скрывала юбка, но на этот раз просто из какой-то потрёпанной плотной ткани коричневого цвета. Рваные полы юбки колыхались на ветру, облепляя колени и голени. На поясе у человека висели маленькие сумочки, болтающиеся в стороны.

Весь торс был покрыт металлическими полосками, скрученными вокруг тела человека. Они были ровные, даже чересчур, но отнюдь не гладкие. Это не были доспехи в привычном смысле этого слова, но эти полосы металла старались походить на пластинчатый доспех.

На руках были вполне нормальные латные перчатки, а вот локти оставались открытыми. Лишь ткань, завёрнутая под наплечник и перчатку, закрывала кожу. Ни единого открытого пятнышка.

На лице находилась маска всё из тех же металлических лент, однако на месте глаз были пустые рваные чёрные провалы, а вместо рта была просто тонкая прорезь, больше похожая на то, что кто-то просто зубилом выдалбливал в металле провал. Края были рваными. В остальном маска оставалась без каких либо других явных черт, просто гладкая. Остальную голову закрывал накинутый кусок ткани, имитировавший капюшон и спадающий на плечи. Края этого “капюшона” едва не доходили до пояса. За спиной в обеих руках человек держал полуторник без гарды, словно ребёнок, что-то прячущий.

– А посланник будет? – спросил Смычок раздражённо.

Человек продолжал смотреть чёрными глазницами маски, а рыцарь-птица махнул рукой, мол, «следуй за мной», и направился ко входу в цитадель.

Ллойд усмехнулся и двинул вслед за ними. Человек в маске замыкал строй.

Так, втроём, они и дошли до центрального зала цитадели, где их уже ждал сам король Ниокса.

– Имма Лода, – сказал он Смычку, слегка кланяясь и касаясь груди.

– Фарс, – пробубнил Смычок, однако ответил на приветствие. – Мы знакомы столько лет.

– Именно поэтому я и придерживаюсь традиций. Слышал, вы там власть захватили.

– Давай уже к делу. Мы тут из-за войны, и прямо сейчас мои люди убивают твоих.

Король вздохнул и махнул рукой.

– Граф, останься. Ты можешь быть свободен, – сказал он птице-рыцарю. Тот молча развернулся и направился прочь. – Тебе стоит хоть немного уважать собеседника, если собираешься говорить только о делах, Ллойд. Где твои манеры?

– Твою мать, у меня такое ощущение, что я один во всём этом ебучем мире занят какими-то делами. Хули вы все такие расслабленные?

Движения Графа стали резкими, словно он напрягся, однако это напряжение исчезло также быстро, как и появились. Он расположился за спиной короля и уставился на Ллойда.

– И что вылупился?

– Ты его напрягаешь.

– Я знаю. Ещё бы не напрягал. Мы таких, как он, сотнями вырезали. И без всякой магии.

Король вскинул бровь.

– Вы? Кто эти вы? Сколько времени ты провёл в боях у прорывов лично?

Смычок скрипнул зубами.

– Граф – не обычное чудище с иных Планов, – продолжал король. – Тебе стоит посмотреть на него в действии.

– Мне казалось, я шёл на переговоры с правителем государства, а не с маразматичным солдафоном, то и дело пускающимся в пространные рассуждения и россказни о службе. Мне даже не предложили присесть.

– А тебе нужно приглашение, Ллойд?

Смычок хмыкнул, однако тут же к нему вернулось прежнее раздражение.

– Почему ты всё время зовёшь меня по имени? Я думал, мы общаемся на равных, но ты рассуждаешь с позиции старшего.

– Посмотри на меня и на себя, – король махнул рукой. – Разве я не старше тебя, по крайней мере в два раза?

– О да. Похвастайся тем, что у тебя ещё остались запрещённые зелья и экстракты. У нас там вообще-то война идёт.

– И кто её начал?

Смычок замолк. Он был прав. Война беспокоила только его, потому что Триархия находилась в проигрышной позиции. Ниокс выстоял бы. Они оба это знали.

– В этом пламени сгорим мы с тобой. Победителей не останется. Ты и сам должен это понимать.

– Нет, Ллойд. Не останется участников. А вот ни победителей, ни проигравших в этой войне не будет. Я слишком долго позволял вам возиться со своими игрушками – и к чему это привело? Ребёнок собрал из спичек самую разрушительную из возможных бомбу, но единственное, что меня беспокоит – что это произошло под моим прямым надзором. Я не остановил его, хотя мог.

– Хватит, – тихий возглас прервал речь короля, заставив того проглотить ещё несказанные слова. Граф напрягся и покрепче сжал меч, однако всё было спокойно. А затем вся цитадель треснула наискосок. В воздух взметнулись гигантские клубы пыли, однако здание продолжало стоять, хоть и через всю его высоту по кривой линии шла чудовищная трещина, через которую пробивался свет. Смычок откашлялся и продолжил. – Ты всегда упивался личной силой. Отказался от имени, семьи и всего, что делало тебя человеком. Ради чего? Что значит один невознёсшийся Аркан перед элитой всех рук Триархии? Я знаю, как ты боишься за свою жизнь. И я знаю, что в этой войне нам не победить. Не сейчас. Но если будет нужно – я направлю все силы на одного только тебя. Вся империя станет твоим надгробием по моему приказу. Хочешь войны – ты её получишь.

Король продолжал смотреть на Смычка, не отрываясь. Разрушения никак не повлияли на него, а Граф продолжал стоять в боевой готовности. Король поднял руку и остановил того от безрассудных действий.

– У пацана отрасли яйца. Похвально. Но это очень детское поведение. Ты обиделся, словно ребёнок, которого уличили в плохом поведении. Что же, я принимаю твою обиду. Но я не позволю своим гражданам складывать головы ради того, чтобы ты охладил пыл, – Король сделал быстрый жест рукой и откинулся на спинку кресла. – Ниокс первым смог подчинить себе инопланарных вторженцев. И я дам вам возможность посмотреть на этих ребят в действии. О мире не может быть и речи.

Смычок смотрел на короля Ниокса со смесью раздражения и гнева во взгляде. Он знал, что следовал выстроенной линии манипуляций и провокаций, однако не испытывал тревоги по этому поводу. Этот человек никогда не воспринимал всерьёз Архат и его работу, и это было его ошибкой.

Никто понятия не имел о том, чем занималась Кайрос. Эта бомба была куда опаснее всего Ниокса с его полчищами чудищ. Это будет отличная возможность направить взрыв на кого-то другого.

– Осталось ли в тебе хоть что-то от того человека, которым ты был? – спросил Смычок тихо. – Осталось ли в тебе хоть что-то от человека?

Король помрачнел, однако по нему было трудно сказать, было ли это из-за того, что его задели слова, или из-за чего-то другого.

– Это говоришь мне ты? Ллойд, люди не выживают, если пробить им мозг. Люди не отращивают новые конечности и не становятся призраками. В твоей душе больше нет ничего от человека, в ваших душах больше нет ничего людского, – он подался вперёд и склонился над столом. – Из моих ран течёт кровь. Я ем, сплю и сру. Я всё ещё способен любить. Так кто из нас больше похож на человека, Ллойд?

Смычок молчал с десяток секунд, не отводя взгляда.

– Где гной, там иссеки, – сказал он, и его фигура испарилась в воздухе.

– И если кровоточат мои раны, значит, жив, – король откинулся назад и выдохнул. – Граф, найди Трюри и посланника, мне нужны результаты по поискам Милле. Потом возвращайся.

Человеческая фигура, закованная в металл, заскрежетала и пошла в сторону выхода, всё ещё сжимая обеими руками меч без гарды за спиной. Он перешагнул через трещину в полу, и, словно кланяясь с каждым шагом, пошёл дальше. Король смотрел ему вслед, пока Граф не скрылся в дверном проёме, а затем облегчённо выдохнул.

С химерами всегда не знаешь, что произойдёт дальше. А с химерами вроде Графа дела обстоят ещё хуже. Он был нужен здесь только чтобы давить на Ллойда, который без передышки ощущал нестабильную душу, готовую в любой момент разорваться.

И Графу искренне нравилось создавать это давление.

Всех разбудил Серебряный с бегающим рядом Валом.

«А я говорил – не к добру всё это», – усмехнулся Второй.

В нос ударил стойкий запах… чего-то сладкого?

Дарриан завалился на бок и попытался сесть на единственную ногу, чтобы удобнее подняться, опираясь на костыль.

Он бросил быстрый взгляд на Серебряного пока поднимался. Тот был достаточно спокоен, чтобы можно было не переживать.

И только когда Дарриан оказался на ноге, он понял, что всё это время он слышал один лишь треск древесины. Непрекращающийся, непостоянный, но он никуда не пропадал. И становится только ближе.

– Что можешь сказать по этому поводу?

Дарриан хмыкнул в ответ на вопрос Серебряного. Затем захрипел и откашлялся.

– Я вчера видел окрима, – сообщил он, прочистив горло. – Знаешь, что это значит?

Серебряный покачал головой.

– Выкладывай.

– Неудивительно. В ваших землях их не водится.

Серебряный прищурился после этих слов, но ничего не сказал. Дарриан уже увлечённо вещал о своём, опёршись на костыль.

– Окримы – название из священных писаний для ваших кирмов, аркров или текринов. Понятия не имею, как называли их у тебя на родине.

– Да, припоминаю что-то про аркров.

– Отлично. Меньше объяснять. Похоже, их приманил вчерашний бой, однако разведчик не нашёл тут трупов для колонии. И кажется, к нам приближается сама колония в полном составе.

Серебряный вопросительно посмотрел на Дарриана.

– Понятия не имею, чем мы их заинтересовали.

– Интересно…

Тем временем треск стал совсем близким. Отогнулись первые кустарники и показались незванные гости.

– Твою же…

– Впечатляет, да? – спросил, усмехаясь, Дарриан. – Мы встречали их, когда я ещё служил. Наш… запястный много говорил про них.

На Серебряного и Дарриана пялились с дюжину древесных конструкций, отдалённо смахивающих на что-то живое. Отовсюду торчали ветви, одна фигура переминалась на четырёх ногах, но в холке достигала почти что шеи Дарриана. Тёмно-зелёные отблески находились там, где должны были быть глаза.

Это походило на толпу любопытных детей, которые пришли поглазеть на что-то интересное. Вот только эти дети были сборищем из трухлявых деревьев, кустарников и валежника, объединённых природной магией окримов.

В центре, среди всех конструктов, стоял побитый временем и жизнью труп юной девушки, ничего не выражающими глазами смотрящий куда-то мимо Дарриана и Серебряного. Всё потому, что смотрели окримы не этими глазами.

В животе у трупа была полость, заполненная мхом и странной твёрдой субстанцией. Это был затвердевший секрет. Сама полость была укрыта чем попало, однако Дарриан прекрасно видел королеву колонии, которая смотрела прямо на него, выглядывая из своего убежища, пока её дети панически пытались затащить королеву обратно.

«У меня новости, которые тебе не понравятся», – раздался в голове голос.

– Говори, – Дарриан не обращал внимания на Серебряного, стоявшего рядом.

«Твой друг подозревает тебя в чём-то. Это первое. А второе – кажется, люди всегда ошибались насчёт этих жучар...»

Дарриан ждал продолжения, однако его не последовало. Он понял, что Второй просто ждёт вопроса вслух, очевидно, чтобы ещё сильнее подействовать на нервы Серебряному. Дарриан и не думал объяснять разговоры с самим собой.

– В чём конкретно ошибались?

«Королева хочет с тобой говорить. Она стучится в Тело Разума, и довольно умело и настойчиво. Она умеет манипулировать душами, чтоб тебя», – голос Второго звучал достаточно весело, ведь выходка удалась.

Дарриан устало вздохнул. Почему как только он снова вернулся в мир, так всё вокруг резко стало таким возвышенным и связанным с магией? Он уже начинал жалеть, что связался с Космосом.