Поиски ночлега в деревне позволили понять источник всеобщего беспокойства. Оказывается, сегодня, всего за несколько часов до их прихода, здесь были военные из Триархии. Короткий опрос позволил установить, что они сейчас находились в землях, где восстание активно подавлялось силами Триархии.

Однако не проход маленького отделения стал причиной народного беспокойства. Близь деревни также велись боевые действия, прямо сегодня утром. И восточные маги заставили солдат Триархии бежать.

Отряд, конечно, засомневался в том, что это было именно маги. После магов не осталось бы никого, кто мог бы бежать.

А затем с той же стороны, откуда бежали солдаты, спустя всего полтора часа приполз калека, не сумевший ничего о себе рассказать. Его состояние было катастрофическим – и даже так он всё ещё находился в сознании. Прямо сейчас он находился дома у старшины, в бессознательном состоянии. Рудбиху, доказавшему на практике владение лекарским делом, было дозволено приблизиться к больному.

То, что он увидел, было неутешительным. Человек, без ноги, без руки, без глаза, со страшной травмой головы, со множеством переломов в верхней части торса, с чудовищными ожогами на более чем половине площади тела. И он был уверен, что это ещё не всё. Куда хуже могла быть ситуация внутри.

И тем не менее, человек жил. Он спал, но его пульс был ровным, а дыхание, пусть и слабое, но присутствовало и не было затруднено. Удивительная стойкость не осталась без ответа – старшина, следивший за осмотром, рассказал, что когда этого человека нашли, у него отсутствовало несколько пальцев на руке и ноге. При осмотре же Рудбих испытывал странное непонимание от того, что при таких обширных повреждениях у мужчины полностью отсутствовали травмы таких хрупких частей тела, как пальцев.

А ещё его удивило по той же причине, что все пальцы были на месте. Старейшина не мог найти объяснений тому, почему пальцы, отсутствовавшие утром, внезапно оказались на месте ночью.

В начале было слово.

И слово было Бог.

В нём была жизнь, и жизнь была свет.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.

Был человек, посланный от Бога. И имя ему…

Дарриан застонал, сделав первый вдох.

– Да нет, не ты.

Он закашлялся, пытаясь понять, что он есть.

Лёгкие жгло огнём, всё тело было холодным, а в голове словно горела подожённая стрела, накрепко засевшая в черепе.

Он попытался разлепить глаза, однако это далось ему с трудом. Единственный глаз залило запёкшейся кровью, и тот не хотел видеть свет.

Дарриан пытался двигать руками, однако в теле стрельнула новая боль, а затем наступило и осознание.

Единственная оставшаяся рука не могла шевелиться, поэтому Дарриан оставил эти попытки и просто лежал на земле. Глаз всё ещё не открывался в полной мере, поэтому он лежал с закрытыми глазами.

В груди поднималось странное клокотание. Сперва оно ощущалось как что-то неправильное и чуждое, а потом полностью захватило Дарриана, и тот уже не заметил, как лежал, распластавшись и широко улыбаясь. В этой улыбке не было счастья, блаженства или нежности.

В ней было только освобождение.

И затем он рассмеялся. С трудом, хрипло, прерывисто и с болью. Он хохотал, словно ополоумевший, и почувствовал, как лицу становится горячо. Из оставшегося глаза потекли слёзы, оставляя горячие следы, смешиваясь с кровью и грязью на лице и размазывая её ещё больше.

А Дарриан продолжал смеяться. Его едва ли не скручивало от безудержного хохота и рыдания, однако тело само по себе сопротивлялось какому-либо движению, отдаваясь дикой болью.

Эта страшная картина длилась долго. Минуту, может, две. И всё это время он издавал нечленораздельные звуки, хрипел, булькал, дёргался в конвульсиях, плакал и смеялся, захлебываясь собственной кровью и слезами.

Именно так выглядело празднество победителя. Он смог. Он выбрался.

Когда счастливая истерия начала сходить на нет, Дарриан наконец попытался собраться с мыслями, но это давалось ему плохо. Боль, которую он раньше не замечал, затуманивала разум.

– Я тут, – только и смог прохрипеть он с улыбкой на губах.

Он тут. Осознание этого факта заставило его снова усмехнуться и стонать от боли.

– Превосходно. Давно я не видел такой яркой реакции на возрождение.

Голос заставил Дарриана вернуться к реальности.

– Что ты там бубнил? – хватая ртом воздух после каждого слова, прохрипел Дарриан.

– Про слово-то?

– Ага.

– Не бери в голову. Коротал время ожидания, пересказывая всякое самому себе.

Дарриан собирался задать очевидный вопрос, но так некстати закашлялся.

– Не утруждай себя, я знаю, что ты хочешь сказать. Да, я давненько тебя тут жду. Сижу с самой ночи.

Голос шёл откуда-то сбоку и как будто сверху. Этот неизвестный, похоже, сидел на дереве. Однако Дарриану было всё равно. Его уже ничто не волновало, он был в эйфории.

– Знаешь, хоть я и предугадываю твои мысли, но оставлять собеседника общаться самому с собой – это невежливо.

– Кто ты? – наконец спросил Дарриан.

– Можешь звать меня Безликим. Не ошибёшься.

Дарриан попытался открыть глаза. Пусть свет сюда и пробивался через деревья, однако он всё равно был слепящим. Дарриану потребовался десяток секунд, чтобы привыкнуть снова смотреть на мир.

Живая и яркая картина мира, вкупе со всеми теми запахами и звуками, которые он мог уловить, заставила Дарриана испытать новый приступ эйфории и рыданий, но на этот раз они были куда слабее.

Собеседник терпеливо дождался, когда тот закончит.

– Как хорошо наблюдать за радостями, которые не можешь испытать, ты бы знал.

Дарриан, наконец пришедший в себя, искал глазом незнакомца. Где-то среди листьев на деревьях примерно в шести метрах от себя он смог различить тёмно-синие пятна и что-то белое. Фигура выглядела как человек, но было в ней что-то странное.

– Безликий, да? Думаю, тебе надо встретиться с моей дочерью.

Собеседник искренне рассмеялся.

– Давно меня не упрекали в этом. Прошу прощения, Маг, но с проклятием я никак не связан.

Дарриан замолчал на несколько секунд.

– Ты Аркан?

– В некоторой степени, я бы сказал.

Безликий посмотрел куда-то наверх, замолкнув.

– Тридцать три минуты.

– Что?

– Тебя не было тридцать три минуты.

Дарриан не сразу сообразил, о чём идёт речь.

– Тридцать три минуты с момента смерти, – продолжал Безликий.

Дарриан не знал, что сказать. Все его мысли разом были отброшены, оставив лишь пустоту.

Тридцать три минуты. Он провёл в Бездне столетия.

А здесь?

Тридцать три минуты.

– Ладно, пойду я. Пора мне. Приятно было познакомиться, Маг, Мир, – собеседник дважды кивнул, вторя обращениям.

– Куда? – вырвалось само собой у Дарриана.

Тот спустился с дерева, и теперь Дарриан мог рассмотреть его во всей красе. Он понял, что было в нём таким странным.

На нём не было одежды. Светящимся синим цветом было само тело Безликого.

А ещё у него было лицо.

И только когда Безликий приблизился, Дарриан понял, что ещё одну деталь он упустил из виду.

Он был гигантским.

Вытянутый, непропорциональный и странный. Его длинные тощие руки свободно болтались на уровне голени, по бокам головы в две стороны торчали вытянутые “рога”, заострявшиеся к концу и имевшие форму конусов. На месте, где у головы должно было быть лицо, была белая маска, имитирующая его. За исключением глазниц – на их месте были чёрные пустые провалы, сочащиеся тьмой.

Ростом он был примерно как два Дарриана, даже выше. Возможно, правильной оценке мешало отсутствие одного из глаз, однако даже так было прекрасно видно, насколько Безликий огромен по сравнению с нормальным человеком. И насколько он был высок, настолько же был и сух и тонок.

Его длинная рука протянулась к Дарриану, ухватив того за бок.

– Я, вообще-то, раздумывал тебе помочь с твоей проблемой, однако твоя развитая душа справится с травмами самостоятельно. Всё, с чем я могу помочь – это начать.

С этими словами Безликий перевернул Дарриана на живот.

– Ползи. Примерно в той стороне будет деревня, которую ты прекрасно знаешь. Небольшой аул. А что касается того, куда я пошёл…

Он наклонился к самой земле, так, что его рот оказался совсем рядом с ухом Дарриана.

– Работа у меня такая. Истории рассказывать, – прошептал он слишком громко.

С этими словами он испарился прямо в воздухе.

Дарриан остался лежать на земле, на этот раз лицом вниз.

– Сучьи Арканы… Всё как всегда…

И затем он пополз, помогая себе одной единственной ногой и оставшейся рукой.

– Довольны?

Смычок расхаживал по залу, всплёскивая руками.

– Почему никто из вас мне ничего не сказал?

Кайрос стояла, скрестив руки, и молча уставилась в потолок. Харан сидел за дубовым столом, перенесённым сюда слугами.

Огромная зала пустовала, однако была чиста. Здесь давно никого не было – ораторский зал находился ниже, а император был мёртв уже много лет. Этим залом просто некому было пользоваться. До недавнего времени.

Свет Создателя отбрасывал гигантские тени, проникая через большие окна. Квадратные колонны грубо торчали в пространстве, подпирая потолок. Хотя они были скорее декоративными – при строительстве использовалась магия.

Небольшой подиум с лестницей в конце зала пустовал. Не было ни трона, ни чего либо ещё. Стол Харана стоял просто между двумя случайными колоннами.

– Я увидела возможность и я ей воспользовалась, – сказала Кайрос после недолгого молчания.

– Даже не смей! Не покрывай его! – Ллойд почти мгновенно оказался прямо перед ней, угрожающе тыча пальцем, – У него уже было сформулированное заявление, вы хотели этого с самого начала!

– Это был запасной план, – Харан оторвался от бесполезного разглядывания бумаг.

– Я посчитала, что передавать слово тебе в той обстановке было бы… опасно.

– Сука, да, блять! Вы же видели, патриарх отсутствует! Некому было наложить контрвето!

– Кого волнует патриарх? Объёбанный старик как обычно трахал юных наложниц, – Харан отмахнулся, словно ничего и не произошло вовсе. – Вотум недоверия успешно прошёл. Мы дали два заявления, которые были надлежаще запротоколированы и обратной силы не имеют.

На этих словах, казалось, Смычок вздрогнул. Он не хотел вспоминать первый перерыв заседания.

– Сука, – выдавил Ллойд из себя.

Заседающие проголосовали. Можно было бы обойтись малой кровью, Совет мог бы и забыть их выпад. Однако вотум был принят с перевесом в два процента голосов. Заседающие не знали, что это не часть плана Кайрос, и её весомое влияние сыграло злую шутку.

Общий план заключался в снятии председателя Совета и верховного оратора. Нынешний не шёл на контакт и не поддавался уговорам, поэтому было решено снять его и на его место рекомендовать Харана. Верховному дому взамен были бы даны значительные дисконты на товары и услуги исследовательского отдела Архата. Они бы согласились и на такое, ведь полномасштабное вторжение в Ниокс было неизбежным. А они, пользуясь положением Харана, постарались бы задержать это вторжение, чтобы закончить с восстанием Моргана и подготовиться лучше.

Но теперь Совет домов де-факто отстранён от управления Триархией, а его роль должно выполнять временное правительство в лице особого приказа.

Временное – плохое слово для его описания. В кодексе его “временность” никак не регламентируется.

По сути, они получили почти неограниченную власть над Триархией на неограниченный срок. Осталось понять, как сохранить хотя бы часть обретённой власти и что с ней делать.

– Нам нужны списки кандидатов на все должности высших элитариев, – сложил Харан руки домиком.

– Тавтология… – промямлил Смычок, усаживаясь на пол рядом со столом.

– Шерстите списки, ищите всех – кто был вам должен, кто был вам обязан, кто был вам признателен. Вообще всех. Себе резервирую должность верховного арбитра судебной палаты – это моё условие.

Им предстояло много работы. Военный конкордат будет сопротивляться вмешательству, а официальных способов остановить нарастающее напряжение не было. Разве что выйти к народу и сказать, что страна тайно вторглась в соседнее королевство – как много людей примет такую новость с распростёртыми объятиями в момент, когда империю и так раздирает восстание?

Смычок помассировал виски. Голова начинала болеть. Были и плюсы в этой ситуации, хотя минусов было куда больше. Они вышли из тени – о Тайной Трети никто не имел ни малейшего понятия, а теперь два её представителя официально управляют Триархией. Будет тяжело склонить народ на свою сторону, однако можно тормозить эскалацию конфликта прямыми приказами.

До ранней ночи Смычок занимался подготовкой приказов и указов. Ему предстояло взять на себя роль верховного схоласта, и до завтрашнего дня именно он является дипломатическим лицом империи, пока не будут найдены кандидаты на исполнительные должности.

Ему стоило подготовиться к встрече с королём Ниокса. Разрушение целого города не могло пройти незамеченным, и было удивительно, что он всё ещё не потребовал объяснений.

И поэтому Смычок был так раздражён, когда магический коммуникатор уже десяток секунд сообщал о том, что его вызывают напрямую. Морган был как всегда некстати.

Прождав ещё некоторое время, просто из вредности, Ллойд наконец отправился на встречу с лидером мятежа. Чтобы узнать, что же он там такого хочет сообщить.