Перекидываясь иногда мыслями об окружающем их мире, двое неизбежно шагали по воспоминаниям о поверхности в память о тьме. Да, как оказалось, как только Первый оказался здесь, он помнил не только о движении вперёд и о незримой поверхности под его ногами. Третьим и последним его глобальным воспоминанием была окружающая их гнетущая темнота. От этого проскакивали мысли, не создано ли это место только на основе его собственных малочисленных осколков памяти, но против этой гипотезы выступал факт существования того самого нечто, продирающегося к глубинам сознания Осколка. Второй всё-таки показал мыслеобразы об этом ощущении Первому, но они оба не могли ничего с этим поделать.

Вдобавок, фиолетовая искра, вклинившаяся в светящийся силуэт Первого, стала еще больше. Пусть малозаметно, но увеличилась. Это настораживало, но ничего сделать с этим ни Первый, ни Второй не могли. Оставалось только принять это как данное и идти дальше. Впрочем, ничего, кроме как идти всё дальше, не представлялось возможным.

И так шло время. Катились минута за минутой, час за часом. Иногда Первый пробовал побегать, попрыгать и в общем выполнять разные физические упражнения. Казалось, такое времяпровождение было близко ему. Вероятно, отголосок его былой жизни, но много внимания этой теме он не уделял. Хотя времени у них было предостаточно, Первый и Второй всё время куда-то спешили. Казалось бы, у них есть всё время мира, но останавливаться и ждать чего-то ни один, ни другой не хотели. Что-то подталкивало их изнутри и словно говорило, что всё придет, нужно только продолжать двигаться.

И словно обрывая их сомнения, окружающая тьма в каждый момент такой слабости подкидывала что-то новое. Пару тысяч шагов назад Второй чувствовал чьё-то присутствие в глубинах непроглядной темноты. И пусть он не мог никак подтвердить свои ощущения, всё его естество твердило ему, что эти ощущения появились не на пустом месте.

Через примерно такое же расстояние себя явил обладатель этой осязаемой ауры. Они не видели, но прекрасно ощутили, как пространство вокруг них плывет, толкая и направляя всё на своем пути по направлению движения неведомого нечто. Над их головами проносилось что-то столь огромное и могущественное, что сам мир двигался под его напором, создавая этот эффект мнимого ветра. Ведь никакого ветра и в помине не существовало здесь. Оставался только один вопрос — если это было взаправду, то что может быть настолько могущественным для жизни в этом месте? Ответа не было. Зрение было недоступно им обоим, ведь их сознание намертво связало концепцию зрения с наличием мозга. Было бы странно, если бы они смогли видеть. Но за неимением лучшего оставалось полагаться только на существующую между ними связь, которая позволяла ощущать эфирные светящиеся силуэты обоих в пространстве. Это было не зрение, а скорее образ, что существовал напрямую в их сознании. И это было великой благодатью, что позволила так хорошо существовать в здешних местах.

О том, что это не их родной мир и даже вряд ли мир для живого Первый и Второй догадались давно. Они не ели, не спали и не испражнялись неисчислимое количество времени. Возможно, окружающее их пространство было детищем горящего разума на грани смерти. А чувство того, что они были на грани смерти перед попаданием сюда становилось всё отчётливее в их воспоминаниях. Как будто само это место медленно восстанавливало то, что они утратили и никак не могли вспомнить лишь за счёт друг друга. Такой уровень вмешательства пугал и настораживал не меньше, чем недавний инцидент с проплывшим над их головами существом. Если конечно это было хоть какое-то существо.

Спустя небольшое количество времени их процессия остановилась. Точнее, остановился сперва Второй, а Первому пришлось остановиться из-за него. Осколок послал небольшой поток мыслеобразов, но Первый не понял ничего из них. Все, что он уловил, это только ощущения большой усталости, разочарования, небольшого любопытства и самое яркое — готовность. Но к чему? Ответа не последовало. Вместо этого Второй упал как подкошенный сразу после передачи своих мыслей. Как будто... как будто...

Первый четко чувствовал, как на краю сознания вертится какая-то ассоциация, но ухватиться за эту мысль он всё никак не мог. Что-то в нем словно изменилось, когда на его глазах Второй моментально свалился как убитый, не давая никаких ответов. Но радовало одно — он не умер. Вероятно. Ибо форма его силуэта ощущалась всё так же ярко. Больше похоже на потерю сознания. Но делать было нечего, в список дел добавился еще один пункт. Первый подошёл к валяющемуся Второму и схватил того за то, что ощущалось как рука после чего дернул на себя, чтобы поднять. Но ничего не произошло. То есть буквально ничего. Его рука даже не двинулась, оставаясь прикованной к, по их обоюдно установленному ранее мнению, поверхности. Это напрягло Первого, из-за чего тот стал тянуть активнее. Но всё было тщетно. Мнимая рука даже не двигалась. Первый задумался и присел рядом.

Что-то крепко держало Второго, не давая сдвинуть его с места. Он точно был не в сознании, иначе отправил бы пару мыслей на этот счёт. Тут Первого перекосило. А точно ли он без сознания? Что если это ограничение не дает ему не только двигаться, но и говорить по их связи? И Первый снова задумался. А что вообще представляет собой их связь? Почему они могут так свободно общаться примитивной телепатией? Он отбросил эти мысли. Сейчас не так важно разбираться с этой связью, да и вряд ли это поможет в текущей ситуации.

Он снова осмотрел лежащее тело Второго и заметил странное изменение. Огоньки, из которых состоял его силуэт, тускнели. Причем довольно быстро. За всё то время, что они тут провели, искры потускнели примерно на треть от изначальной яркости. Это серьёзно насторожило Первого. Так у него еще и ограниченное время, интересно. Он осмотрел лежащее тело пристальнее и наконец заметил одну неявную деталь — огоньки его силуэта сами будто прижимались к невидимой границе поверхности, после чего с усилием протискивались вниз, где и исчезали. Что-то забирало его искры под поверхность силой? Должно существовать что-то, что позволяет делать это. Какая-то связь, забирающая огоньки. Конечно, Первый даже не понимал, что значат эти искры и зачем они нужны, но всё, что как либо касалось их тел сейчас казалось опасным и негативным. Кроме этих искр у них ничего и не было. Он не брал во внимание его самую яркую искру, фиолетового цвета. С прошлой проверки она стала темнее и переместилась ближе к центру его груди. Это так же пугало, но он ничего не мог с этим сделать. Хотя...

Первый стал пристальнее осматривать тело Второго, смотря сквозь огоньки. Вскоре он заметил, что они следовали едиными маршрутами. Существовали только определенные точки, через которые искры уходили под поверхность. И к раздражению Первого, одна такая точка находилась ровно в том месте, которое он пытался поднять изо всех сил. Попытавшись потянуть другие места, которые не были прикованы к поверхности, у него всё получилось. Конечно, эти точки проникновения мешали полностью взять тело, но с этим уже можно было работать. Силуэт всё больше тускнел, значит нужно спешить.

Попытавшись сделать что-то с этими центрами водоворотов искр, Первый не добился ничего. Их невозможно было прощупать и ничего кроме этих самых закручивающихся водоворотов не указывало на их местонахождение. Разочарование и бессилие пронизывали каждый огонёк тела Первого, ему хотелось рвать и метать от своей неудачи. Времени оставалось в обрез, а сделать ничего он не мог. И в этот момент случилось то, что он мог назвать только чудом. Фиолетовая искра в его груди зашевелилась, словно чувствуя его эмоции. Такое конечно вызывало настороженность, но сейчас любая помощь была бы к месту. И будто читая его мысли, большой огонек начал двигаться, раздвигая своими размерами искры на пути, пробираясь к правой руке Первого и держась как можно дальше от границы силуэта. Оно не хотело оказаться вне его тела? Ощущение двигающихся огоньков было не приятным, но и не плохим. Оно просто чувствовалось и просто было. Это скорее хорошо, чем плохо. Первый попытался помочь фиолетовой искре, подталкивая её своей волей, и огонёк ответил взаимностью, задрожав и начав двигаться чуть быстрее. Вскоре он оказался в ладони, что лежала на груди Второго. Там он начал светиться интенсивнее, мягко пульсируя и медленно крутясь на месте. Фиолетовый свет залил огоньки в руке Первого и тот со смешанными чувствами наблюдал, как многие искры в его руке окрашивались в такой же фиолетовый цвет и начинали пульсировать вразнобой. Однако самая яркая и длинная пульсация основного огонька оборвала всех, заставив их светиться в общем ритме. А после свет стал проникать сквозь руку внутрь Второго, но его искры уже не обращались в такое же фиолетовое свечение, однако они замирали на месте, переставая двигаться и нарушая другие водовороты. Первый с затаившимся дыханием наблюдал за происходящим, пытаясь запомнить каждое ощущение. В эти моменты его сознание посещали многие мысли, к примеру, он никогда не задумывался о том, чтобы перемещать свои искры. А происходящее прямо сейчас с его телом только сильнее убедило его, что это возможно. И скорее всего такое умение будет даже полезно, как и что угодно в этой пустоте.

Но точки, которые приковали Второго к поверхности, никуда не делись. Его искры уже перестали двигаться и даже после окончания феерического представления не собирались снова. Поглощение остановилось, но яркость была удручающей. Фиолетовый огонек повертелся на месте, осматривая плоды своей работы. Некоторые искры в руке Первого так и остались фиолетового цвета, поэтому основной огонек поглотил их, увеличившись ещё немного. После этого он пару раз моргнул светом, замер и снова начал двигаться к своему облюбованному месту. А тело Второго так и лежало, пусть и стабильное. Вокруг мест, где раньше располагались точки, через которые тело покидали искры, теперь были небольшие круглые, пространства в которых не было огоньков. По этим кругам Первый и определял, где раньше были эти точки.

Он задумался, а что это вообще было? Какая-то яркая оргия искр его души... А являлось ли его текущее тело подобием души? Информации об этом попросту нет, поэтому он отбросил все ненужные рассуждения, но пока что будет считать это тело душой. Раз фиолетовый огонёк закончил свою работу... Почему он зовет его по цвету? Эта искра явно показала наличие хоть какого-то самосознания, пусть она и делала то, что хотел сам Первый. И раз этот огонёк такой особенный, может стоит дать ему имя? Или ей? Он задумался, сидя на коленях перед телом Второго и склонившись над тем. Что же, может Искра...

А, неважно. Отбросив лишние мысли, он стал думать, что делать со Вторым и о том, что это вообще только что произошло. Безусловно, тут имело место влияние того самого нечто, которое ломилось с самого начала в сознание его Осколка. Но больше он ничего и не знал, а потому, не придумав ничего лучше, Первый просто схватил его за ту же руку и попытался поднять. И — о чудо! — рука поднялась без особых трудностей. Круги в его силуэте все так же оставались, но, похоже, они больше не держали Второго прикованным к поверхности этого места. Одно дело решено, осталось понять, что делать с телом без сознания. Но Первому пришла банальная мысль. Он не испытывал усталости, идя без единой остановки. Значит, можно попробовать просто нести бессознательную душу Второго на себе. Взвалив того себе на плечи, Первый встал и выпрямился. Ощущение было странным. Он понимал и чувствовал лежащее на нем тело Второго, но в то же время он не чувствовал от него никакой тяжести. Как будто его вес попросту не влиял на Первого. А весом он так или иначе обладал, ведь если бы он ничего не весил, смог бы он ходить? Да и при любом прыжке, пусть они особо и не прыгали, его бы унесло в воздух. А здесь вообще был воздух?

Расположив тело на себе поудобнее, Первый зашагал прочь. Фиолетовый огонёк, или же Искра, медленно располагался на своём законном месте в груди. Когда-нибудь Второй очнётся, а до тех пор он будет идти один, надеясь, что скука не настигнет его достаточно быстро.