Серпуле разрывался от криков невинного народа.

Серебряный чесал голову в недоумении, стоя в отдалении от городских стен.

– Как это произошло? – причитал Рудбих.

Судя по прогремевшим после этих слов взрывам, пожар, охвативший весь город, достиг места, где находился порох. Рудбих лишь отчаяннее схватился за голову.

Нокс лежал на сене в телеге, даже не смотря в сторону города.

– Второй раз за день, и снова город, который нас приютил. Куда дальше? – спросила Катана, усевшись на козлах. Рядом, едва ли не плачущий, сидел Милле и смотрел на Серпуле.

– Нокс, – наконец произнёс после долгого молчания Серебряный. – Создавай портал. Мы уходим из Ниокса.

– Нелегальное пересечение границы, да? Что же, не в первый раз за мою долгую жизнь.

Старик принял положение сидя и попытался спуститься с телеги, однако не смог сам.

Вокруг сновали люди, напуганные происходящим. Пригород был охвачен паникой, пока второй по величине город Ниокса сгорал до тла.

– Я же просто разлил масло… – продолжал корить себя Рудбих.

Милле не выдержал. Слёзы покатились по его щекам.

Крики не утихали.

Нокс, спустя несколько минут тщетных попыток перемахнуть через телегу, наконец-то спустился на землю.

– Не несу ответственность за то, куда нас забросит, – сказал он и начал сотворять портал.

Появилось столь знакомое небольшое притяжение, тянущее в сторону прорехи в воздухе. Неожиданно вдруг оттуда вывалился кусок камня приличных размеров – прямо на телегу.

Нокс растерянно почесал подбородок и посмотрел на трясущиеся руки.

– Ваал? – спросил Серебряный.

Кусок камня что-то промычал в ответ.

– Отставить скорбь, – прикрикнул Серебряный на Милле. – Рудбих, Милле, вяжите Ваала. Ты ж мой золотой, старый. Следующий портал!

Спустя почти минуту, а всё из-за трясущихся от волнения в дополнение к обычному тремору рук Нокса, новый портал наконец был создан.

И так отряд скитальцев во главе с Серебряным сбежал из Ниокса, охваченного катастрофой.

Изначальный план Харана, Смычка и Кайрос заключался в том, чтобы вынудить верховного оратора Совета домов, который правил Триархией в отсутствие императора, наложить вето на заявление, что привело бы к вынужденной отставке оратора и последующим затяжным выборам нового верховного оратора. Это позволило бы нарушить стабильность Верховен и отсрочить неизбежное вторжение в Ниокс, которое было бы губительным для Триархии и всего мира во время уже продолжающейся войны на востоке, ведь заседания Совета откладывались бы до того, как будет выбран новый верховный оратор.

Но было одно “но”...

– Заявление! Пользуясь правом, дарованным мне Благородным Кодексом Триархии, я формулирую требование к главному дому! – выкрикнул заместитель первой Руки Триархии, Жак Фираско. – Требую инициировать переизбрание всех ораторов, требую дать представителю первой Руки место наблюдателя при Совете, с правом вето, а также требую начать вторжение в Ниокс! Это единое требование.

Этого точно не было в планах Харана.

В воцарившейся тишине замершего слушанья каждый мог услышать тихое ругательство, шедшее из его уст.

Очень обеспокоенный Смычок посмотрел на него вопросительно. Но Харану было нечего ответить, хотя решать надо было прямо сейчас.

Он не учёл, что у военных могут быть свои планы на это слушание. Впрочем, как у всех остальных. Они тут не одни такие хитрые.

Времени, чтобы проанализировать требование заместителя Руки, не было, хотя даже при поверхностном взгляде было видно, что он хотел увеличить влияние армии на Совет и его решения. Только вот звучало это излишне дерзко.

“Исход предрешён”, – пришло в голову Харана понимание откуда-то со стороны. Кайрос вела свои игры. Это она привела всё к происходящему. Её неуклонное влияние на разумы окружающих заставили всех действовать на эмоциях.

Внутри нарастала паника.

– Передаю свои полномочия на этом заседании сопровождающему меня Харану Кираму, который может высказываться и выдвигать требования от моего имени, – Кайрос сделала свой ход. Иначе всё будет тщетно.

– Заявление! – воскликнул Харан, действуя согласно уже порушившемуся по всем пунктам плану. – Выдвигаю вотум недоверия главному дому! Требую учреждение особого Приказа по временному чрезвычайному управлению Третями! В качестве назначенного главы особого Приказа выдвигаю кандидатуру Ллойда Кирама!

И вот теперь началось настоящее затишье перед бурей.

Ораторы, которым казалось, что они уже не смогут удивиться, были удивлены ещё сильнее. А вот когда до них дошёл смысл сказанного Хараном…

– Накладывай вето! – возопил элитарий, имевший на одежде награду за службу в западных провинциях во время Второго Расхождения.

– На что?! – спрашивал в ответ паникующий верховный оратор.

Вопрос озадачил элитария, а также Харана. И только сейчас он понял, что они натворили.

Верховный оратор может наложить только одно вето.

– Псовья судьба… – выдохнул Харан.

– Я… – заговорил верховный оратор. – Я налагаю своё вето на…

Он был растерян. Не знал, что делать. Харану хотелось пробить череп. Себе или ему – он не определился.

– Я налагаю своё вето на заявление Жака Фираско, – принял решение верховный оратор.

“Сучья блять…” – обречённо подумал Харан.

Или это были мысли Кайрос у него в голове?

Что же, вот мы и подошли к вечеру, дорогой слушатель. День заканчивается, история принимает облик снежного кома, в ядре которого навечно зависнет сегодняшний день. Бедолаги из Бенефита ведут свой марш, неся за собой лишь смерть. Троица из тайной службы величайшей империи готовит безупречный план по сохранению нейтралитета, которому не суждено сбыться. Лаплас мчится навстречу судьбе.

А ты же…

Пробуждение приходило с трудом. Сколько…

Нет, лучше не задаваться такими вопросами.

Моё тело затрещало. Вернее, то, что от него осталось.

Скелет.

Иссохший труп с опадающей плотью.

Я пытался кричать, но мне было нечем. Челюсть разинулась и перекосилась.

Фаланги пальцев вцепились в дерево кресла, на котором я сидел, оставляя царапины.

Пустыми глазницами я уставился на стул напротив себя. Я не видел того, что должно было там быть.

Оболочка без души. Мне не на что было смотреть.

Память о прошлом накатывала волнами.

Я не хотел помнить.

Я не хочу вспоминать.

Я чувствовал оплетающие остатки моего тела мышцы. Заново прорастающая плоть. Она мне была ни к чему.

– Привет, – голос был странным. Словно повторялся сам за собой, был эхом чего-то. Я не мог различить отличительных черт в этом голосе. – Ты опоздал с пробуждением. Проспал весь день.

Оплетающие мой череп мышцы головы скривились ещё до того, как полностью восстановились.

– Если поспешишь, можешь ещё успеть на захват власти в Триархии. Жаль, что я не смог тебе о нём рассказать. О, точно. Новый Аркан всё-таки родился. Догадаешься какой?

Я рванулся вперёд, однако лишь завалился и повис на собственных ногах, сложившись пополам.

– Ответь хоть что-нибудь. Я столько ждал.

Я захрипел, пытаясь уложить новорощенный язык поудобнее во рту, который изнутри обрастал плотью. Лёгкие раскрывались прямо в грудной клетке, пытаясь хватать воздух.

– Совсем забыл, – щёлкнул голос пальцами.

И я сделал вдох. Появился воздух, который не причинял мне боль.

Когда начали расти глаза я завопил от боли. Не мог не кричать.

Каждый раз.

Я выпрямился и уставился на Шута когда снова смог видеть. Красно-жёлтый, непропорционально длинный.

Безликий.

Бог историй.

– Я знаю, о чём ты думаешь.

– Нихрена ты обо мне не знаешь, – прохрипел я.

– Аркан без Плана. Человек без семьи. Сирота, которого бросили даже подчинённые.

– Ты кое-что забыл.

– Братоубийца.

Я оскалился.

– И к чему всё это было? – спросил я, всё ещё хрипя и с трудом поднимаясь с кресла.

– Я озвучил всё это не для тебя. А теперь скажи мне, Тсар, ты готов исполнить свою роль?

Я молча уставился на Шута. Теперь прекрасно было видно, насколько он выше меня. Даже сидя на стуле, подобрав под себя ноги, сгорбившись и обхватив колени, он был на две головы выше.

– Я не справился со своей первой ролью, а теперь ты говоришь мне, что у меня есть ещё одна.

– Убить Безликого предназначено не тебе. Ты просто взбунтовался. Так вот, насчёт роли…

– У тебя ебало мерзкое, я буду честен. Мне это не интересно. Я помню твоё пророчество, Арлекин. Ты напрасно делаешь вид, что знаешь, чем это кончится. Твоё желание неотступно следовать сценарию приведёт тебя к краху.

– Это говорит мне сама Катастрофа, – ахнул Шут. – Я польщён. Однако, кое в чём ты не прав. Это не моё желание. Сценарий будет играться, хочешь ты того или нет. Конец предрешён, все события произойдут, нет возможности помешать ходу постановки. Главный герой уже вышел на сцену – ты видел его, он видел тебя.

– Да, мне снилось что-то такое, – пренебрежительно отмахнулся я.

– Брыкайся и держись на плаву. Хватайся за соломинку.

– Имя?

– Аур.

Я поморщился.

– У тебя дурное чувство юмора.

Улыбка на пустом лице Шута растянулась ещё сильнее.

– Я и забыл, что ты знаешь не только ютон и его производные.

– Я смотрел куда глубже псов Архата. Было нетрудно понять, что у ютона есть прародитель, – он пропустил мимо ушей замечание о памяти. Шут пытался напустить на себя ореол хоть какой-то слабости.

– Тогда ты в полной мере должен оценить мои языковые шутки.

Я хмыкнул и выглянул в окно избушки, в которой мы находились. Тьма космоса за окном и пугающе пустынная местность Могилы.

– Почему Аур?

– Спроси у его родителей. Как забавно иногда поворачивается судьба, – я поморщился после этого каламбура. – Родители называют ребёнка моим старым именем…

– Прозвищем. У тебя нет имени.

– А разница? Разве ваши законно приобретённые имена имеют силу? Каждое моё прозвище глубоко пустило корни в историю. Твоё же имя сейчас ассоциируется с одними лишь безумцами, упивающимися войной. И даже те будут лучше тебя. Длаго Тсара имеет идеалы, в отличие от своего основателя. Хочешь услышать кое-что забавное?

– Нет.

– Душа твоего брата всё ещё на Материальном Плане.

– Вернёмся к Ауру, – меня передёрнуло после слов Шута, однако я старательно делал вид, что ему эта тема безразлична.

– Что же, раз ты того так желаешь. Что ты бы хотел узнать о нём?

– Главный герой твоего пророчества – аркан Мира, сходящийся в противостоянии с арканом Мага. Но вот проблема. Аур не подходит ни под одну из ролей.

– Его роль куда значительней какого-то там противостояния главных персонажей.

– Кажется, я начинаю понимать, какие цели ты преследовал своим предсказанием.

– Удивительно живо соображаешь для бывшего трупа.

– Меня беспокоят лишь несколько вещей в твоём пророчестве, – проигнорировал я издёвку. – Смерть нескольких Богов, включая Безликого. Тебя.

Шут продолжал улыбаться. Он уже знал, что я обо всём догадался.

– Однако ты прорицал на нескольких языках разом. И использовал обозначение Богов с ютона. Неспроста ведь ты так любишь играть словами.

Я уставился прямо на Шута. Казалось, он рос прямо на глазах. Или мне это лишь привиделось.

– Почему Аур? – снова спросил я.

– Так меня звали, когда Создатель проклинал людей.

– Чушь. Никакого проклятия Безликого не существует.

– Не зря же его зовут Богом историй, м?

Я получил ответы на все вопросы, которые меня интересовали.

Мне ещё нужно было убраться с Могилы Создателя, на которой Шут возвёл самовоспроглашённую темницу, где по преданиям был заточён Безликий.

Путь был долгим. Пройдя мимо недвижимой фигуры, расположившейся на стуле и продолжающей улыбаться, я направился к двери.

– Удачи.

Я вздрогнул. Обернувшись, я застал лишь пустующую избу. Стул лежал на полу, опрокинутый.

И абсолютная тишина космоса.

Оказавшись на пустынной поверхности Могилы, я нашёл достаточно пустое место и взглянул наверх, туда, где была моя родная планета. Затянутая пеленой, расслаивающейся тьмой и фиолетовой дымкой, она трещала, чего не замечал никто из живущих там.

Шут предвидел и это. Он лично не позволял никому выбираться дальше самого большого континента на планете, и этот запрет действовал с начала времён. Он знал, что однажды планета превратится в это.

Я покачал головой и сделал шаг в пустоту. Почувствовал давление где-то в нижней части тела и потерял сознание.

Моя сила была катастрофой даже для меня.

Я очнулся в лесу уже ночью, от снова нарастающей на моё тело плоти. Оправившись от нанесённых самому себе травм, я принял облик юноши с седыми волосами, на теле которого была форма кондомина из Длаго.

Проверим, насколько люди этого времени знают легенды.

Как же давно я не ощущал этого воздуха.

Как же давно я последний раз ступал по земле этого мира.

Я пытался прогнать из головы все мысли о своём брате. Шут старался поселить раздор в моём разуме. Он умел это лучше всего.

Добрался до искомой цели я только следующим днём. К тому времени я успел найти коня, так что моя маскировка была совершенной. Мне даже не нужна была убедительная легенда – пока существовало Длаго Тсара я всегда имел алиби для своего пребывания на этой планете.

Я нашёл Аура в составе отряда бывших Демонических Стражников. Выглядел он неважно. Когда мы разговорились, я понял причину.

Я понял, почему именно Аур.

Мне многих сило стоило не рассмеяться прямо там, пока я несколько часов кряду корпел над трупами их боевых братьев лишь бы они не сгнили к моменту, когда их смогут похоронить. Странные традиции Стражи всегда были мне чужды.

Но несмотря на забавность шутки Арлекина, я всё-таки испытал некоторую толику грусти, смотря на труп брата Аура. Он умер кровавой смертью.

Для первой встречи я посчитал это достаточным. Я узнал достаточно и увидел достаточно. Сейчас мой путь лежал к столице Триархии, однако по пути я собирался совершить крюк.

Мне ещё нужно было встретиться с новорожденным Арканом.