Второй не понял вопроса. Он казался неуместным – они и так не люди. По крайней мере, сейчас.

Оставшись без дальнейших ответов от Первого, Второй принялся размышлять над своими делами. В это же время Дарриан медленно возвращался к здравомыслию, успокаиваясь. Правая рука плавно принимала форму вытянутого щупальца с множеством отростков на конце.

Вскоре отростки задвигались вдоль полок, прилипая к каждой книге и показывая её Первому. Мимо его глаз проносились кучи тоненьких журналов, немного научной литературы, детские книги, а также магические и алхимические трактаты. Примечательно, что он не нашёл ничего, что было бы хоть как-то связано с воинским искусством.

«Топомантия, или спириформное искусство» какого-то Южного мага. Дарриан откуда-то имел знание, что правильно это называется пространственной спирацией. Откуда?

«Танатоморфия». Книжка с таким названием больше напоминала ежедневник. Быстро пролистав его, Дарриан отметил множественные упоминания некоего Сохатого.

«Соматика и начала соматической алхимии» и «Ноософия» выглядели относительно новыми книжками. Чересчур новыми. Вряд ли их кто-то вообще открывал в этом доме.

«Принципы манифестации» Первый быстро пролистал, удивляясь количеству пометок, оставленных на страницах его женой. Больше всего, судя по всему, И интересовалась инволюцией, коя заключалась в работе с абстракциями.

Неожиданно для самого себя, Дарриан споткнулся об одну книженцию, остановив весь процесс параллельного чтения. На странице мелькнуло знакомое имя. Тилорн.

Разобравшись подробнее в написанном, Первый нашёл только резюмирование неких абстракций о магии душ. Откуда это в его кабинете? Разве магия душ не была чрезвычайно секретной?

На страницах исследования речь шла в основном о теории, которая мало интересовала Дарриана. Однако было и кое-что интересное. Так называемый «закон сохранения идентичности»: суммарная личность после расщепления и слияния не может остаться прежней. Рядом подпись: всегда происходит потеря или искажение.

Расщепление? Слияние? Суммарная личность? Что это всё должно значить?

А затем в его щупальцевидную руку попало нечто чрезвычайно интересное. Подписанное самой И, написанное почти что разговорным стилем. «Ритуалистика и Хаос».

В введении значилось немногое. Самое главное – определение ритуала. И описала его так: «Ритуал – это создание “каркаса” из строгих формул, геометрических узоров и временных рамок. Этот каркас погружается в Хаос и на мгновение структурирует его, позволяя извлечь нужный эффект».

Дарриана такое определение заинтересовало. Он совершенно точно помнил, что его жена никогда не занималась подобной магией. Так для чего она вела эти исследования?

И тут у него словно что-то щёлкнуло. Сложив рядом «Принципы» и «Ритуалистику», Первый принялся рыскать дальше, ища что-нибудь ещё, что содержало почерк его любимой.

«Феноменологическая и концептуальная магия», «Стихийные круги людей и укотов» и, наконец, «Основы магического взаимодействия», являющиеся учебным пособием для начинающих магов и колдунов. Теперь сложилась полная картина.

Подтверждением стала пометка, сделанная на страницах последней книги не почерком И. Эту заметку сделала Лен.

И учила их дочь магии. Но, хоть убей, Дарриан не мог вспомнить ни единого случая, когда Лен демонстрировала бы свой врождённый талант. Был ли он у неё? Если да, то почему Лен и И молчали? Почему не сказали ему? А если у неё нет врождённых способностей и Лен изучала эти книги просто из интереса? Тогда зачем ей ритуалистика?

А что, если И хотела сделать из их дочери колдунью?

После этого предположения Дарриана словно что-то сильно ударило по голове, однако он тут же попытался взять себя в руки. Как ему в голову могло прийти негодовать по этому поводу? Он ведь знает, И никогда не причинила бы вреда их дочери, она любит Лен не меньше Дарриана, а то и больше.

Любила?

Снова это ощущение удара. Странные мысли ползали по внутренней части Тела Разума, царапая его и пытаясь выйти наружу. Дарриан понимал, что просто параноит, однако ничего не мог с собой поделать.

Будь это прежний он, ему бы никогда в голову не пришла идея подозревать собственную жену. И была готова стирать города подчистую ради дочери. Она бы ни за что…

Правда ведь?..

А почему он так резко решил, что бытие колдуньей – это вред?

Дарриан не мог найти рационального объяснения своему всплеску эмоций. Почему он так уверен во вреде этого решения? Лен бы только выиграла во всём от обретения магических способностей. Даже колдунам открыт путь к могуществу, чего не скажешь об обычных людях.

Казалось, Первый должен быть счастлив и испытывать тепло на душе, узнав об этом решении Лен. Но на душе было лишь скверное скребущее ощущение потери.

Хотелось плакать.

Но почему?

Почему?

– Первый! – раздался в его сознании крик.

Первый осмотрелся по сторонам. Вокруг была лишь тьма и холодная всепоглощающая пустота.

Снова Бездна.

– Как давно я вышел из воспоминания?

– Пять-шесть… Да, пять-шесть часов назад. Примерно так. Я всё это время пытался докричаться до тебя.

– Погоди, я… – попытался он что-то сказать, но был перебит Вторым.

– Ты нашёл что-нибудь полезное в тех книгах? Бездна не дала тебе их почитать, ты лишь пролистал половину библиотеки. Запомнил что-нибудь?

Первый задумался. Мрачные мысли куда-то пропали, но это был лишь обман. Они давали передышку.

– Ты же знаешь всё тоже самое, что и я. К чему эти вопросы?

Ответом стала лишь едкая ментальная ухмылка.

– Ублюдок, – только и смог выдавить Первый.

Потянувшись и вздохнув, он зашагал дальше по Бездне. Впереди было ещё много всего.

Мои пальцы разжались, когда уже нечего было держать.

Я пошатнулся, пытаясь успокоить бьющееся в спазмах осознание.

– Спи, мой маленький, спи, ой-да засыпай, ой-да…

Чужие слова эхом разнеслись по пустому пространству прямиком из моей головы.

Головы?

Были ли у меня пальцы и голова?

Было ли здесь пространство?

Я никуда не могу переместиться. Я не ощущаю направление. Здесь пусто.

Здесь так тихо.

Изнутри меня распирал смех, но я не мог позволить себе сдаться. Я только что закончил это.

Все Осколки были поглощены.

Моя работа на этом заканчивалась.

Наконец-то, можно было двигаться к выходу.

Столько труда, только ради того, чтобы задержать Первого.

Но теперь мы полноценные.

Остались лишь две половины. Мы слишком разные. Мы слишком много несём в себе.

Всё решится тогда, когда один пожрёт другого.

Я не позволю этому случиться.

В сознании проносились страницы за страницей. Я запомнил все книги, что Первый просмотрел за это время.

Одно из преимуществ моей формы.

А затем я рассмеялся.

– Допустим, тот мир, который мы оба знаем, уже давно не существует. Прошли сотни и тысячи лет. Что тогда? – спросил Второй, чтобы избавиться от тишины, стоявшей уже несколько дней пустого пути.

– Попытаюсь адаптироваться. Привыкнуть к новому миру. Сделать так, чтобы он принял меня. Найду дело всей жизни, заведу товарищей. Буду скорбеть о тех, кого потерял. Умру от старости, – ответил Первый, отрываясь от практики в своей магии.

– А если не получится? Что, если новый мир тебя не примет?

– Всё тоже самое, но без товарищей и адаптации. Найду, чем заняться, чтобы убить время, а потом с камнем на душе уйду на покой. Я же стану магом, а сколько там маги живут? Несколько сотен лет? Времени у меня навалом.

– Как у тебя всё просто. Ты ничего не боишься?

– Боюсь прожить жизнь впустую. Не защитить тех, кого должен. И если все, кого я знал, уже умерли, то я должен найти новых товарищей. Я должен нести пользу миру, понимаешь?

– Я – это ты, Дарриан. Забыл? – сказал Второй после небольшого молчания.

– Что-то я уже в этом сомневаюсь.

Второй не ответил, позволив Первому дальше заниматься своим делом.

А заняться было чем – записи Тилорна сподвигли Первого активнее исследовать границы управления душой. Но встала небольшая проблема.

Он не знал, где остановиться. В буквальном смысле, Первому казалось, что каких-либо видимых границ попросту нет. Будто бы он мог сотворить со своей душой практически всё, что угодно, главное уметь, и это пугало.

Словно не было ограничителя, который мешал бы дуракам навредить себе неосторожными действиями.

Не помогал и Фиолетовый, который теперь отвечал на все вопросы через раз. Первый продолжал его подпитывать, но это не приносило видимой пользы.

В этом отношении Дарриан, казалось, упёрся в потолок.

Дальше была лишь единственная веха, достижение которой могло бы сильно изменить развитие способностей Первого – выход из Бездны.

Проблема была лишь в том, что ни он, ни Второй понятия не имели, каким образом они могут совершить это.

Были несколько идей. Как минимум, Первый вечно искал точки соприкосновения со своим Телом Сердца, которое должно находиться на Материальном Плане.

Вдобавок, он никак не отпускал мысли о семье. Они сильно давили на Первого, но в беспорядочных воспоминаниях он искал не утешения, а подсказки.

Его сильно вдохновила магия души. Это ощущение было сродни тому, чтобы снова прозреть после того, как ослеп. Хотя, в некотором смысле, именно это с ним уже случилось.

Основы ритуальной магии тоже показались ему интересными. В них он нашёл упоминание того, о чём никогда не слышал, что и неудивительно.

Некая сила в пространстве, на которую и направлен ритуал. Автор того учебного пособия начинал с теоретических основ, а потому подробно расписал, для чего нужен каждый из компонентов любого ритуала. Как оказалось, сложные логические и магические формулы, а также геометрические образы это не просто фикция.

Так, базовый ритуал геометрического инстинкта сразу же обращался к этой новой силе, с которой по обыкновению не работает ни один маг. Эта сила называлась Фазой, а сам ритуал наделял цель способностью бессознательно считывать и повторять простейшие фазовые паттерны – геометрию.

Уже исходя из этого описания в голове у Дарриана роилось множество концепций. Помимо магии души, ему очень хотелось узнать, что такое Фаза, но об этом нигде не было написано. Казалось, что только ритуалисты имеют к ней хоть какое-то отношение.

А если что-то имело отношение к магии, то Первый знал, к кому точно стоит обратиться.

Но Фиолетовый молчал. Касаться его напрямую после прошлого раза он не хотел, но иначе было никак.

Однако логика пересилила мимолетный всплеск вдохновения. Дарриан сдержался от обращения к единственному специалисту в области магии в своём распоряжении, хотя это и стоило значительных волевых усилий.

Общий замысел был дороже всего, что он мог бы узнать сейчас.

– И что ты собираешься делать? – появился в его сознании Второй.

– Не знаю. Покопаюсь в памяти, достану из закромов что-нибудь о магии и буду практиковаться.

– А как же выход из Бездны? Неужели передумал? Как же так?

– А ты видишь хоть что-то, что может помочь выбраться отсюда? Я не способен противопоставить что-то Бездне. Я не в силах найти выход. Пока что.

– Эх, Первый, Первый. Как всегда наивен и глуп. Выход же всегда находился прямо перед тобой.

– О чём ты?

– О Бездне. Ты ещё не понял? Мы – Аркан Бездны. Мы – Дарриан. Так просто попроси.

Первый уставился куда-то вдаль, сквозь всеобъемлющую тьму вокруг. Эта мысль висела перед ним яркой мишенью, словно подзывая и говоря, какой же он идиот.

Планы ведь тесно связаны со своими Арканами, что справедливо и в обратную сторону. Так почему он не додумался до такой простой вещи?

Очевидную и интуитивную догадку о том, что это оттого, что никто не научил его быть Арканом, он отбросил.

Дарриан самодовольно прошёл пару шагов, посмотрел куда-то наверх и застыл в таком положении на целую минуту. Словно вспоминая тепло Песнь Создателя на коже, огибающие его тело ветра и всю ту чепуху, которую, по его мнению, должен был вспоминать кто-то, оказавшийся в его положении.

Он почесал затылок и словно мимоходом подумал о том, что не может вспомнить, каков реальный мир, но это его и не особо трогало. Важнее было лишь осознание своей природы Аркана.

– Интересно, как повёл бы себя нормальный человек на моём месте? – проронил Дарриан вслух и пожал плечами. – Космический План Бытия, я, Аркан Мага, взываю к тебе и прошу прекратить моё существование.

А затем Первый рассмеялся, ощущая исходящее от Второго недоумение. Просить что-то у Бездны? Лучше сдохнуть.