— И ты считаешь это прогрессом?

— Помолчи.

— Кем надо быть, чтобы заниматься этим всё свободное время?

— Ты — это я.

— О нет, нет, ты меня с кем-то путаешь. Следи за руками: я Второй, не Дарриан, не Первый, вникаешь?

Довольный голос Второго означал, что он успел забыть прошлый раз.

— Имеешь ввиду, ты всегда на шаг позади меня?

Облако из ярких огоньков бледно-желтого цвета слегка застлало обзор Первого. Он повертел головой, осматриваясь по сторонам.

Со счёта времени он давно сбился, несколько раз пробовал начинать сначала, но всё тщетно. Если верить Второму, которому он, разумеется, не верил, прошло уже больше пары лет с того момента, как он оставил его на почти такой же срок в одиночестве, уйдя к Фиолетовому.

— Не думаешь, что стоит как-то начать называть его? Дать ему имя, м? Просто Фиолетовый как-то…

— Ты мне и скажи, как я должен его звать.

— Ты — это я, забыл, Дарриан? Сам же так сказал несколько секунд назад.

— Не обольщайся, убить себя у меня всегда силёнок хватит.

— После стольких лет, проведенных в наблюдении за тобой, за самим собой… Я боюсь, Дарриан, как бы не оказалось, что убить себя сможешь только ты сам.

Никто не собирался рассказывать Первому, насколько большие успехи он делает в управлении своей душой. Никто даже не удосужился объяснить, является ли вообще успехом то, что он делает. И зачем он это делает.

Зато он получал некоторое удовольствие от копания во всём этом. И решил разобраться в том, в чём может, сам.

Начал он с того, что ему так и не далось раньше. Попытки вывести огонёк за невидимую границу своего тела, которая оказалась Телом Разума.

Он не остановился на одном огоньке. Он в целом не останавливался. Оказалось, что раньше он не преуспел в этом только по той причине, что пытался пробиться силой. Теперь же, зная, что из себя представляет эта незримая оболочка, он пытался действовать как можно более аккуратно — присутствовали и некоторые подозрения, что такие манипуляции могут поспособствовать восстановлению памяти.

И так, за те пару лет, по летоисчислению Второго, он достиг того, что казалось ему тогдашнему невозможным. Все его огоньки, за исключением головы и левой руки, оказались снаружи души. Первый ещё не достаточно понимал, что из себя что представляет, поэтому решил, что это то самое Тело Духа.

— Ты говорил, — обратился он ко Второму, — что Бездна заключила тебя где-то внутри моего сознания. Но если моё собственное сознание заключено в Тело Разума… Ты у меня в душе? А что будет, если моё Тело Духа полностью покинет эту оболочку?

— Ты бы не отвлекался, Дарриан, — Второй сделал правильное замечание, пусть и слегка нейтральным голосом, что выдавало волнение. — Ты всего лишь третий раз проворачиваешь такое.

Он был прав. Всего лишь третий раз. Всего лишь третий раз он берет под контроль одновременно все огоньки в своём теле, причем делает это не сосредотачиваясь на одном только управлении, отвлекаясь на разговоры — и находясь при всём этом в движении. Абсолютно немыслимый для него результат.

— Ты кое в чем ошибаешься, мой заклятый друг. Такое я делаю впервые.

Уже без короткого волнительного вздоха — привычка из прошлого мира, наконец, исчезла — он дёрнул всеми искорками в сторону. И наконец увидел себя со стороны.

Огоньки его головы продолжали находиться в небольшой кучке даже вне тела, просто потому что он ещё не понимал, как работает его духовное зрение. Однако он видел… одну светящуюся руку посреди бескрайней темноты. Значит, Тело Разума ещё стоит.

А как он мыслит?

Дарриана что-то кольнуло внутри. Там, где могло бы располагаться это “внутри”.

Откуда разум? Почему он ещё в сознании?

Только после настолько опрометчивого поступка он осознал, что должен был просто исчезнуть, раствориться в Бездне, оставшись вне Тела Разума. Ему бы просто нечем было думать. Ведь так?

Дарриан посмотрел на левую руку, которая всё ещё оставалась внутри. Ну конечно. Как он сразу не догадался. Получается, Бездна поддерживает в нем сознание. Было ли такое изначально ей запланировано, когда она забирала себе эту руку, или он нашел способ использовать её ограничение для себя?

Первый не спешил радоваться, ведь то, что его сознание сохранялось благодаря руке значило, что Бездна может улавливать его мысли. Ведь они проходят напрямую через неё. Как минимум, его намерения она точно сможет понять. Стоит ли ради сокрытия от Бездны оставлять ещё и подконтрольные лишь ему огоньки внутри тела?

Первый посмотрел на фиолетовый сгусток справа снизу от того места, где сейчас находилось то, что было его головой. В моменте проскочила мысль, что он ещё долго будет мучаться от того, что огонькам придется самим вставать на место со временем, но он её отбросил. Ведь прямо сейчас он нашел способ обходить полный контроль от своего главного врага.

Фиолетовый ещё ни разу не выказывал особой агрессии или попыток противодействия. Пусть он и ощущался куда могущественнее души Дарриана, — как минимум, он смог вырвать в Бездне свою область, подконтрольную лишь ему, — но он, вероятно, может помогать ему. Дарриан просто будет оставлять фиолетовые огоньки внутри Тела Разума, чтобы его мысли шли через них, а не через левую руку. Вот так он придумал себе проблему и сам же придумал ей решение за какие-то секунды.

***

— У тебя очень искаженное восприятие времени, Дарриан. Это может сыграть с нами плохую шутку.

Вернувшись обратно в Тело Разума, первое, что осознал Дарриан — он не слышал Второго будучи снаружи. Это подтверждало его мысли о том, что его Осколок заключён в Теле Разума, в этой незримой оболочке.

А вторым, что он осознал, стала неспособность правильно считать время. Оказалось, что смотрел на свою пустую оболочку он куда больше, чем несколько секунд. Второй пожаловался, что тот отсутствовал с десяток минут минимум. Он даже забеспокоился, что Первый навсегда стал бессознательным духом и теперь их обоих ждёт лишь безвозвратное растворение в Бездне.

Это было интересно. Нет, Дарриана абсолютно не волновали чувства Второго, он знал, что тот ничего подобного и не испытывал. Дарриана интересовало, является ли искаженное чувство времени особенностью духовного пребывания, или это просто его врождённая проблема? Хорошая тема для обсуждения с Фиолетовым. Заодно и те пару лет, прошедшие за один разговор можно было обсудить.

***

Что же, следующим шагом для Первого стало изменение Тела Разума. Он не стремился открыть его секреты и зайти в самые глубины, однако просто растягивать его и менять форму было бы достаточно.

Первые эксперименты проводились грубым и неотёсанным методом. Он просто давил непрекращающимся потоком иско, сперва изнутри, а после и снаружи. Результат был, но не тот, которого он добивался.

Взаимодействие Тела Духа и Тела Разума было одним из самых интересующих его явлений. Как минимум по той причине, что в этом он видел путь к контролю над собственным разумом. Ну и вдобавок, было подозрение, что он мог проникнуть в самые глубины огоньков, управлять их изначальной природой.

Как человек, проживший весьма не скучную, но пресытившую жизнь солдата, Дарриан проявлял чрезвычайное любопытство ко всему, что было связано с его новым состоянием. Он и Второй не припоминали, чтобы раньше их так интересовали магические штуки.

А теперь? Теперь у Дарриана было всё время мира и полная свобода, которой он мог воспользоваться во благо себе. Или хотя бы просто заняться чем-то новым. А управление душой было однозначно чем-то новым.

***

Упав на спину, Первый ещё некоторое время рассматривал кружившие внутри его правой руки огни. Какая-то мысль кольнула его сознание, но он не мог ухватиться за неё, как бы ни старался.

Пришло время. Аккуратно, он ввёл руку внутрь той части тела, что раньше была грудной клеткой. Ну конечно же!

Вздрогнув и опустив голову, он посмотрел на руку, которая при неосторожном движении могла бы достаточно сильно повредить Тело Разума. Так, сперва закончить, потом обдумать.

Коснувшись изначального фиолетового огонька, Первый дал тому сигнал. Нерасторопное движение стало ему ответом. Когда он уже достал руку наружу, по телу разнеслись несколько плотных волн из света, скакнувших туда-обратно. Это было их соглашением, его и Фиолетового. Каким-то образом тот уровень контроля, которого он достигал в работе с ними, мог работать на пользу Фиолетового, восстанавливая уже его силы. Раньше Фиолетовый вычищал его подчистую, каждый раз заставляя проходить этот путь по новой.

Но теперь, когда стало ясно, что выбраться отсюда получится ой как не скоро, они оба пришли к выводу, что можно быть и не такими радикальными. Теперь Фиолетовый не так сильно воздействует на его Тело Духа, но с этим уменьшением исчезла и та скорость, с которой он раньше достигал новых высот. После каждой такой “чистки” Фиолетовый таким же неизвестным образом помогал ему в обретении прежнего контроля над огоньками и его улучшении. Теперь это влияние было снижено. Не бывает худа без добра.

После того, как пульсация фиолетового огонька прекратилась, Дарриан снова осмотрел свою руку. То, что когда-то было ей. Да, та самая мысль, которую он не смог ухватить поначалу. Он относится к тому виду, в котором оказался в этом месте, не как к своему телу, а как к тому, что когда-то было им. Точнее, стал относится со временем. И ведь действительно — несмотря на то, что это всего лишь душа, он продолжает считать себя ограниченным этой формой, которая раньше сама ограничивалась плотью.

Почему бы не принять то, что он уже не человек?

Разумеется, такая мысль была весьма пугающей. Была бы. Для кого-то, кто только попал сюда. Дарриан находился в этом месте уже не первый год — если верить Второму. И даже при жизни он видел вещи похуже простой потери человечности.

И так, теперь, когда Первый осознал свою нечеловеческую природу, к нему пришло и озарение. Насчёт природы Тела Разума. Не спроста ведь в том мире, в котором он жил до этого, за мышление отвечал мозг. Это ли не доказательство того, что Тело Разума подстраивается под ощущения и нужды того, кто мыслит?

— Нет, — заикнулся было Второй, но тут же был оборван.

— Иди на хуй.

Первый вскочил с места и беспорядочно зашагал кругами, размахивая руками и пытаясь не упустить мысль. Ну конечно, конечно, всё было так просто. Он уже не человек, нет, ему надо отойти от этого, принять тот факт, что он всего лишь душа. А душа может быть любой формы. Что там говорили легенды его родных краёв про призраков? Не важно, он не помнит…

Потребовалось всего несколько часов упорного мыслительного процесса, в ходе которого Дарриан не один раз успел усомниться в том, в правильном ли направлении он движется, а после усомниться и в том, был ли он когда-то человеком. Последняя мысль упорно захватила его разум, посеяв сомнения насчёт того, существует ли реальный мир, однако с этим он мог бы разобраться позже.

А сейчас он занят куда более важным делом. На его глазах десяток огоньков переползал внутрь освободившегося пространства в сильно удлинившемся пальце. Вообще, это должен был быть коготь. Но Первый столкнулся с изрядной проблемой — он не помнил чего-нибудь похожего.

Поэтому пока что лишь удлиненные пальцы. Да что это он, это же удлиненные пальцы! В том смысле, что ещё в начале своего пути он даже не считал хоть сколько-нибудь возможным подобное изменение. А теперь у него целых пять нерабочих пальцев на руке. Нерабочих, но целых пять, и пальцев, его пальцев, которым он сам изменил форму. Одной лишь силой мысли.

— Разве я только что не совершил невозможное?! — голос Дарриана был полон возбуждения и яркого восхищения. Он искренне верил в то, что сделал.

— Нет, как минимум укоты, дохлобог, об… — Второго снова прервал уже менее возбуждённый голос.

— Заткнись и вообще не заикайся, — тут Первый словно получил какое-то знание свыше, насильно вложенное в него. — Укоты неосознанно меняют свою душу в ходе ритуалов, они никогда даже не знали, что с ними происходит, а дохлобог…

— Я тебя понял, понял, всё. Нынче Бездна благосклонна к тебе, что снизошла даже ради простого спора?

Дарриана передёрнуло. Следующие слова он произносил уже медленнее и спокойнее.

— Бездна? О чем ты?

— Ну как же. Бездна хранит все знания мира, она наш архивариус и библиотекарь. Вся информация, со всех Планов Бытия — она тут, в этой бесконечной пустоте. И всё то, что ты сказал, было вложено в тебя напрямую Бездной.

Некоторое время Первый посидел на месте, держась за подбородок в размышлениях. Наконец, он ответил.

— Всезнающей силы не существует и не может существовать.

— Бездна не всезнающая. Ей предстоит узнать всё — и это единственная вещь, которую Она знает наверняка.