С того момента, как его насильно вырвало из “воспоминаний”, Первый успел отдышаться, обдумать всё и продолжить путь. Второй, что удивительно, был молчалив и угрюм. Нет, молчал-то он часто, а вот то, какие эмоции от его молчания ощущал Первый — это было странно.

— Послушай, Дарриан, как много ты помнишь? — то, что Второй наконец заговорил не было удивительно. В конце концов, они оба ощутили что-то потустороннее, находясь в этих видениях.

— О себе, о мире? О чём?

— В целом. Ну, знаешь, ты стабильно и мимоходом восстанавливаешь потихоньку память. Но даже не замечаешь того, как в голове образуется цельная картина чего-либо из реального мира или твоей жизни. Не кажется ли тебе странным, что ты абсолютно не причастен к восстановлению своей же памяти?

— А ты прав, кое в чём. Мне это не кажется странным. Я не горю желанием вспоминать прошлую жизнь, знаешь, я вполне довольствуюсь полученным вторым шансом…

— Если ты умер, то это означает, что любой второй шанс уже безнадёжно упущен, — Второй резко прервал его. Тон показался довольно знакомым. — Раз умер, значит, окончательно не повезло, да?

Первый ненадолго замолчал, но не от того, что не нашел что ответить. Он пытался нащупать ускользающую мысль по поводу этих слов.

— Это… Это ведь мои слова, да?

— Вот только сказал их ты в абсолютно другой ситуации. Штурм безымянной крепости у такого же безымянного притока Эйка. Да какой крепости, так, форпостишко. Мгар жёстко наказывал… Вы взяли в осаду лагерь перебежчиков, Дарриан. Просто лагерь, обнесенный дряхлой бревенчатой стеной. Мгару было плевать на продвижение фронта, весь Треспех и Жатвен вы не прекращали осаду. Отличное представление о том, что случится с дезертирами, перешедшими в стан врага. Мгар…

— …Мгар снял осаду лишь на третьи сутки после того, как поднялся запах жареной человечины. Я… Я помню.

— Значит должен помнить и то, как стоял над изувеченными трупами и преспокойно рассуждал над этим. Что они могли бы выбрать иной путь. Вырвать сталью себе второй шанс, да? Кто-то тогда сказал…

— Хескар.

— Да, Хескар сказал, что повезло тем, кто умер раньше. А ты? Что ты сказал?

— Если ты умер, то любой второй шанс уже безнадёжно упущен. И что, ты хочешь надавить мне на совесть? Заставить сожалеть?

— Ты и сам можешь сгрызть себя изнутри, — Первый буквально ощущал эту едкую усмешку Второго над его собственной шуткой. — Я лишь напоминаю. Ответь мне, Дарриан, разве тебе так дорога эта память?

— Ты — это я. Значит, и сам можешь ответить.

И Второй мог. Знал, что никогда бы не отказался от своих воспоминаний.

Молчание затянулось надолго, пока Первый просто шёл вперёд, даже не практикуясь в своем обычном деле. Второй заговорил лишь где-то спустя два часа.

— И всё-таки, хотелось бы немного контролировать процесс с восстановлением памяти, не так ли?

— К чему клонишь? — Дарриан прекрасно знал самого себя, и мог понять ход мыслей Второго.

— Предлагаю немного ускориться с этим. Помнишь свой отряд?

Первый ненадолго задумался, неосознанно замедлив шаг и схватившись рукой за подбородок.

— А ты о каком из?

Второй не отвечал.

— В смысле, Демоническая Стража или уже моя Фаланга в Длани Мгара?

— А ты помнишь свою службу в Страже?

Недолгое молчание.

— Нет?..

Это прозвучало очень неуверенно. Дарриан, будучи честным с собой, понимал, что, в целом-то, вообще практически ничего не помнит о реальном мире.

— Тогда Фаланга. Что помнишь о войне на востоке?

— Так сразу и не сказать. Похоже, что ничего.

— Это… тяжело, — по тону Второго было непонятно, правда ли он думает так, как говорит, или просто ищет место для издевательств. — А ведь твоё первое воспоминание было о тех, с кем ты отправился выполнять задачу по устранению? Твои приближённые. Помнишь хоть что-то о них?

Если бы Первый мог оскалиться в своем состоянии, то он бы так и сделал.

— Это в котором я тебя помучил с помощью Бездны? О да, я помню.

Однако после Дарриан задумался. И правда, те девять человек, помимо него, выглядели бестелесными фигурами. Может, стоит начать с этого?

— Помню… Ферраса.

— Глупое имечко.

— Да, он… Он ведь был откуда-то с севера?

— Северные провинции Триархии. Ты родом из тех же районов, если забыл. Я знаю, что ты забыл и это, и свою жизнь.

— Мы с Феррасом встретились уже в Клинке, помню. Стали вместе пытаться выжить в этом дерьмовом городе, без гроша в кармане и без крыши над головой.

— Весёлое было времечко. Стали сиротами, при живых-то родителях.

Первый замолчал и как-то странно ссутулился после этих слов.

— Интересно, жив ли отец до сих пор? — наконец, Дарриан заговорил.

— Когда ты уходил из дома всё хозяйство уже держалось лишь на твоих младших братьях. Как думаешь, за пятнадцать лет твоей службы выжил ли тот дряхлый немощный старик, которого мы называем отцом?

— Кто знает. Когда выберусь, попробую вернуться на родину.

Мысленная усмешка Второго стала ему ответом. Второй прекрасно знал, что ещё ждёт Дарриана в реальности, а вот сам Первый не помнил об этом. Пока не помнил.

— Мы с Феррасом, — после этих слов Второго Дарриану захотелось поморщиться, — знатно покуролесили перед тем, как пойти в Стражу. Разыгралось чувство долга перед Родиной, да, Дарриан?

— Твари и правда совершали набеги на все провинции…

— Да-а, два года службы на границах, броски в очаги… Боевого опыта вы набирались неплохо. Феррас быстро перешёл на двуручник.

— И тем не менее, он всё ещё носил короткий меч и щит вместе с копьём. Хоть и обучался владению двуручным, — Дарриан сделал неуверенный взмах несуществующим оружием.

— А потом переход на север… Бои в лесах, жестокий холод. Вас посчитали достаточно опытными, чтобы приставить к вам новичка. Юный парнишка, ворюга и прохиндей, отправленный в Демоническую Стражу в качестве исправительных работ.

— Да… Кан, да? Так его вроде звали. Абсолютно не умел работать в строю, много мы с ним тогда намучались, — Первый даже не заметил, как полностью отвлекся на разговоры.

— Всего-то нужно было ему разок увидеть настоящий бой в составе Стражи. Никогда не видел, чтобы человек так стремительно лысел от стресса.

— Ты просто мои собственные мысли озвучиваешь?

— Я — это ты, забыл, Дарриан? Думаю так же, как и ты. Наши воспоминания о том времени одинаковы.

Первый не нашел, что на это сказать.

— Год службы на северных просторах близ дикарей, заснеженные пустыни, контакты с тамошними жителями…

— Насыщенный год тогда выдался. Отлично помог справится с предрассудками о дикарях за верхними Пределами Сатура.

— Ладно, подловил. Помнишь Хескара? Он пришел в Демоническую Стражу после того, как отказался идти в Пределы.

— Помню его негодование уже после прихода к нам. Да-а… Стража ведь почти сразу пошла в Пределы и дальше, ибо все твари стали разживаться там, больше не соваясь в Сатур. Кан тогда уже стал полноправным членом моего отделения…

— В том походе на север уцелела максимум половина от всей Стражи, а результата нихрена, Дарриан. Столько людей полегло ни за что, зато ваше отделение все дальше продвигалось по карьерной лестнице. Демоническая Стража ушла ни с чем с Севера, а дикари… Жители племен Сатура и по сей день обожают кидать в качестве проверки подростков в Пределы, — Второй ненадолго замолчал, а Первый задумался над тем, что тогда происходило. — Ты ведь знал, что никто после того похода никогда больше не выходил дальше Пределов? Никто больше не был в белых пятнах мировых карт. Можешь считать себя уникальным человеком.

— Ты помнишь то, что нас выгнало оттуда, Второй? Помимо холода, я имею ввиду. Есть вещи, с которыми люди никогда больше не захотят встречаться. Те порождения адея… Одна, лишь одна такая тварь почти уничтожила Демоническую Стражу. Ты представляешь, на что способен выводок таких? А я ведь видел гнездо. Где-то там, куда больше не ступала нога человека, живёт что-то, что не остановит ни одна армия. Никто не ходит за Северные Пределы, никто не выходит из-за Северных Пределов. Это равновесие, которое не должно быть нарушено.

— Ты даже не представляешь, как ты прав, Дарриан. Даже не представляешь, — Второй нелепо ухмыльнулся у него в голове. — Ведь равновесие уже нарушено.

— Вот только не надо мне всей этой чуши о вселенском балансе. Я солдат, а не буквоед.

— Скоро станешь, уж поверь. Придётся.

Оба замолкли, и некоторое время Дарриан шёл в абсолютной тишине. Наедине со своими мыслями.

Он стал вспоминать отряд. Свой отряд. Те девять человек, что были с ним в его воспоминаниях. Откуда-то пришло осознание, что во время службы в Демонической страже их было меньше. Да, однозначно.

— Кто ещё был с нами? Когда мы уходили с севера мы должны были пройти напрямик по западным провинциям, не задерживаясь.

— Да, тогда к вам четверым пришли Аур и Руман. Помнишь их? Двое братьев, чистый хаос и порядок.

— Это когда Ферраса избил какой-то коротышка?

— Да, точно. Он был готов даже выкупить этого человека или просто нанять, лишь бы тот пошел с вами.

— А братья пошли просто так… Аур был неконтролируемым без своего брата. Когда стало понятно, что это не буйная молодость разыгралась, то стало плохо. Всем.

— Что уж поделать. У обоих братьев было родовое проклятие. Дикая магия искала выход.

— Ха, вот удивлением-то стало, когда первым к занятиям магией склонился Аур. Вот уж от кого, а от него никто не ожидал подобного. Руман…

— Вот только Аур бросил это дело, по сути и не начав. Тяжела жизнь солдата, да? А Руман в этом плане был куда лучше. Интуитивное, природное владение чем-то столь неподвластным… И куда это уходило.

— На стрельбу из лука и игру на музыкальных инструментах. Если кто и мог посоревноваться с Каном в жульничестве, то это Руман. Его магия сделала из него странного человека.

— А ведь никто из вас не знал, что их магия от Аркана, не так ли?

— Чего? Да ты брешешь.

— Увы, но это так. Мать братьев продала душу ради них же, если можно так сказать. Большего не могу сказать.

Кое-что из информации, вложенной в голову Дарриана самой Бездной всплыло в памяти, но Первый так и не смог ухватиться за этого. Помнил он о чем-то подобном…

— А потом были Кайло и Йонас, — Второй незамедлительно продолжил, не заботясь о том, что пытался вспомнить Первый. — Почти ничего не помню о них. А ты?

— Кайло мы подобрали спустя ещё шесть лет после Северного Похода. Расцвет и упадок Стражи в один год. Самый большой рост в численности и резкое падение количества тварей на всём континенте. Помимо того, что Кайло не разговаривал с нами…

— А почему не разговаривал?

— А кто ж его знает? Жаль, конечно, мужика. Не знаю, как можно было выжить после того, как тебе башку кайлом расковыряли. А он ещё и в достаточном здравии остался.

— И кто его так?

— Мы предполагали, что разбойники. Нашли его посреди развороченного шахтерского поселения на юго-западе, в паре сотен километров от начала пустынь. Всё в крови, везде одна разруха. Мы с ребятами стали восстанавливать место, чтоб остановиться на время здесь пришли ещё кто-то из Стражи место осмотреть… А в одном доме и его нашли. В одном исподнем, да кайло из головы торчит. Вызывали даже мага, осматривать его, а тот пару часов над ним постоял в своём полусне и просто выдернул из него с размаху эту хрень. А когда на завтра Кайло очнулся, он нас туповатым взглядом осмотрел повнимательнее, репу почесал, оделся и пошел в шахту. Представляешь… А что ты можешь представлять, ты же — это я. Ну и так пару раз его ловили на пути в шахты, пытались вразумить. Когда он наконец всё осознал, то просто пошёл проситься в Стражу. И к нам попал…

Некоторое время оба провели в молчании, но оно было уже не таким гнетущим. Правда всё ещё сильным было желание Дарриана выпотрошить Второго.

— А Йонас? — голос Второго уже был каким-то отстранённым, чуждым.

— А что Йонас? Пацан как пацан. Вроде толковый был.

— Но вы ведь тогда уже никого не принимали?

— Стража-то? Да, через двенадцать лет после моего выступления в Демоническую Стражу уже стали ходить слухи о роспуске, а там и война назревала. Однако Йонаса мы всё-таки взяли. Уже и не помню почему.

— А после Триархия выступила на восток единым фронтом… Да, помню. Так кто же те двое приближенных к великому сержанту Дарриану, что составляли эту десятку человек?

— Великому? Себя-то не переоценивай, Второй.

— Вполне себе мы великие. Нас награждал сам Мальсбет, Тсар доверял нам бойцов из Длаго, Архат… А впрочем на Архат срать я хотел, — Второй вдруг стал неожиданно резок.

— Всё-таки ты преувеличиваешь. Мальсбет лично награждал всех, кто числился в составе его Руки.

— А Длаго Тсара? А зачарованный Архатом меч? Уникальная, между прочим, вещь. Единственная.

— Ладно. Может, немного правды в твоих словах есть… — Дарриан ненадолго задумался, почесывая подбородок. — Саил и Ремиз, точно. Уроженцы востока, дети самой кровавой войны за…

— За тот год, Дарриан. За тот год. Триархия ведёт вечную войну, и каждая из них всегда самая кровавая. Мы с тобой достаточно этого дерьма слышали.

Проигнорировав Второго, Дарриан продолжил.

— Один с юго-востока, другой жил где-то близ Эйков до войны. Вот, вроде бы, и всё.

Дарриан чувствовал некоторое удовольствие от того, что мог вспомнить сейчас всех, кто был в том воспоминании. Все десять человек, заканчивая им самим. И, что удивительно, он не мог точно сказать, что помнит о себе больше чем о некоторых из них. Хотел бы он так сказать.

Некоторое время Первый и Второй шли молча, а вскоре снова начались беседы ни о чём. Разговоры о каких-то малых событиях из прошлого. Дарриан иногда силился вспомнить, что происходило перед его смертью, но всё никак не мог, а Второй в этом деле абсолютно не помогал. Их обоих так же не волновало, что никто из них не помнит даже то, как выглядели все эти люди. Только их имена и некоторые истории, связанные с ними.

Но ни на секунду Первый не забывал о том, что расслабляться со Вторым нельзя. Жажда мести была ещё вполне жива, а ненависть к нему и Бездне продолжала толкать его вперёд.