Первый пытался сосредоточиться на работе с огнями, пока Второй назойливо что-то бубнил про себя или тихо напевал — выработанная за время отсутствия Дарриана привычка.

Первый не мог сказать так просто, свихнулся ли Второй за время одиночества, по крайней мере сошел ли он с ума на достаточный, чтобы счесть его опасным, уровень.

Достаточно сконцентрировавшись на себе, выбросив из головы напевы Второго, Дарриан совершил контрольный замер. Критериями были все те изменения состояния огоньков, которым он научился — движение, изменение свечения и изменение размера. Как он и ожидал, свои навыки в первом он вернул в полной мере — и даже улучшил. По второму пункту, он снова смог изменять яркость горения, но не сильно. Цвет ему так и не давался, но Первый не расстраивался — он ведь даже и не пытался касаться своей души по настоящему. Лишь поверхностные игры с доступной ему средой.

Третий критерий можно было даже не измерять — он и так знал, что не способен на самостоятельное изменение размера у огоньков. Только на их слияние друг с другом, или же разъединение, только вот стремился он к тому, чтобы не меняя количество огней в теле изменять их размеры. Опять же, Первый не имел понятия, что ему это даёт — но подобное касалось всего. И уж лучше он будет что-то уметь, хотя бы такие бесполезные вещи.

Однако его не покидала надежда на более глубокое исследование этих искр, которые составляли его духовное тело — как минимум, он уже входил в один из этих огоньков и говорил с ним, как максимум — он знал, что они заключают в себе гораздо больше того, что он о них знает. То же зрение, судя по всему, всегда было частью этих огней.

И вот так всего за прошедший Верховен — время он решил считать с нуля того самого момента, как вернулся после разговора с фиолетовым — не самой упорной работы Дарриан пришел к тому, что умел до столкновения со своими воспоминаниями.

Вдобавок он узнал, что спокойно может ввести какой-нибудь огонёк в свою левую руку, которая была ему неподвластна — и этот огонь будет двигаться. Правда, только он один. Сама же рука вскоре выталкивала пришельца обратно, к остальным, “нормальным” искрам.

Первый оторвался от концентрации на собственном теле и посмотрел прямо перед собой. Необъяснимым образом, но он видел, видел точно такое же уплотнение в пустоте, через которое он вошёл в прошлое своё воспоминание.

Дарриан оборвал свою собственную руку, неосознанно потянувшуюся к фиолетовому огню. Ему не хотелось тревожить что-то столь неизведанное и могущественное без надобности, особенно терять всё то, к чему только вернулся — можно попытаться зайти и дальше, а уже потом обращаться. Может быть, это даст свои плоды.

Первый поднялся на ноги и зашагал к выделяющемуся на общем фоне проёму, по пути словно вспомнив о чём-то.

— Паразит, помнишь наш уговор? — Дарриан постучал по своей голове пальцем.

— О чем ты?

Он цокнул языком, вспомнив о прошедшем времени.

— Насчет фиолетового огонька. Ты обещал рассказать, что это такое, когда мы выберемся из Бездны.

— Припоминаю, — ответил спокойный голос с небольшой паузой. — И?

— Так зачем ты мне нужен, если я могу обратиться напрямую к нему самому?

Второй ненадолго замолчал, пока они продолжали подходить к тёмному пятну.

— Судя по всему, у вас ограниченный контакт, — снова заговорил надоедливый голос, с подрастающей самоуверенностью. — Следовательно, ты вряд ли захочешь тратить то, что ты обмениваешь на возможность поговорить с Ним только ради вопроса о Его природе. А значит, я всё ещё могу быть полезен в этом плане. Ещё вопросы?

От притворно угодливого тона Первый захотел еще сильнее навредить Второму.

— Допустим. Молись, чтобы на этот раз проход оказался не таким болезненным.

Второй хмыкнул и замолк. Дарриан же тем временем уже сделал первый шаг в темноту.

***

В этот раз всё произошло куда мягче и быстрее. Ничто не преградило дорогу Первому, и тот сразу же оказался вовлечен в происходящее.

А следом раздался выкрик и громыхнули копья. Дарриан поспешно сделал выпад, не отстав от остальных и удивившись от того, что тело делало всё само.

Чудище о девяти ногах и семнадцати руках получило в тело около семи копий, а восьмое и девятое вошли в то, что должно было быть головой. Тварь возвышалась над людьми на целую голову и напоминала попытку собаки ходить на двух ногах. Только самых разнообразных ног было девять, отчего они путались сами в себе. Оно размахивало лапами по сторонам, пытаясь задеть хоть кого-то, но отскочившие назад Демонические Стражи, оставив копья в твари, пошли на второй заход. Теперь в их руках были длинные одноручные мечи и щиты — извращенное порождение не выстояло и минуты.

Фаланга быстро перегруппировалась и пошла дальше — остался на месте лишь Дарриан, которого тут же заменила туманная копия. Он не мог сдвинуться с места после убийства чудовища, и теперь просто разглядывал окружение. Очевидно, это бывший прежде очень богатым город — тут и там были украшенные резьбой каменные здания. В стороне полыхал пожар, заволочивший небо черным дымом и пеплом, но Первый не чувствовал ничего.

На нем были вполне ощутимые доспехи — он чувствовал, что они близки ему. Стёганка, пластинчатый панцирь не на всё тело и добротный шлем с подшлемником. Именно такой, который он всегда ненавидел. Меч и щит были такие же — его, полностью. Он помнил, как крепко держал их в последние секунды жизни.

Вот только воспоминание было не его, он что угодно был готов отдать за это. Он никогда не бывал в подобных местах — за все годы службы его бросали лишь во внешние стычки с тварями, а Демоническая Стража и вовсе почти всё время жила в марше. Он не помнил иной образ жизни, кроме как вечно двигаться в походе и быть готовым принять бой.

И именно в этот момент всё вокруг начало блекнуть, терять краски. Дарриан заозирался в последний раз — и над головой раздался удар. Громоподобный грохот, оглушивший его, заставивший схватиться за голову и закрыть уши, лишь бы уменьшить боль. А после всё исчезло.

Дарриан снова огляделся. На этот раз он стоял в чистом поле на холмике, по правой стороне, чутка слева, была обыкновенная деревенька. Откуда-то слева по земле шла дрожь, спустя пару десятков секунд стало трудно даже просто сохранять равновесие. И тогда на горизонте показалась фигура.

Чтобы различать такие детали с такого расстояния этот великан должен был быть не менее километра в высоту — и тогда валивший от него дым и вытекающая из разнообразных трещин по всему телу раскаленная порода поистине ужасали.

И великан посмотрел ему в глаза.

С такого расстояния нельзя было быть уверенным точно, но куда еще он мог смотреть?

Кроме того, Дарриан был уверен — великан знал, что происходящее нереально.

И великан с несоразмерной гордостью зашагал к стоящему на холму человечку, с каждым шагом неимоверно быстро увеличиваясь в размерах. А затем дрожь прошла по земле и сзади — и за Даррианом стала подниматься новая фигура, размерами равная, если не превосходящая первую.

И снова всё исчезло. На этот раз резко, без прелюдий.

Уже сориентировавшись, Первый начал споро осматриваться в новой обстановке, но ничего, кроме ужасающе голой пустоши вокруг он не увидел. Не учитывая человека, сидящего на одном из огромных валунов среди гниющих и иссыхающих деревьев.

Дарриан попытался разглядеть как можно больше деталей в неизвестном, пытаясь припомнить что-то о событиях в настолько пустынных землях. Но неожиданно для него, безликая фигура подняла на него взгляд — если можно так сказать о том, кто не имеет глаз, — и склонила голову набок.

— Как тебе фокус? — ничем не примечательный мужской голос доносился от существа без рта.

— Кто ты?

— Так и думал. Это нереально? Где мы? Что за мощь смогла проникнуть сюда и вывернуть ход событий?

— О чем ты вообще говоришь? Кто ты?

— Видимо, мы так и будем перекидываться вопросами, — человек без лица вздохнул и сложил руки в замок, а на лице чудовищным образом стали прорастать черты лица, его неопрятные темные волосы стали длиннее и чуть ли не достигли плеч, легкая щетина органично смотрелась на усталом, немного морщинистом лице с глубокими темными глазами. — Послушай, Дарриан, только что мы должны были убить друг друга, а из … вырваться …

Первый остановил его жестом, ведь последние его слова смазались в обычную кашу из образов и непроизносимых звуков — однако кое-что знакомое в них было. Словно он видел те самые сигилы вместо слов, которые показывал фиолетовый огонёк.

— Всё ясно… Вмешиваться на таком уровне для нас казалось недопустимым, помнишь?

Он осекся, снова посмотрел на Дарриана и словно что-то вспомнил.

— Ты… Ты ничего не помнишь?

Словно осознав масштабы, незнакомец округлил глаза и схватился за голову в недоумении, пытаясь найти опору и собраться с мыслями, беспорядочно озираясь по сторонам, словно ища что-то.

— Нет, как… Всё… Столько лет? Мы были лучшими друзьями, Дарриан, всё то время, пока пытались друг друга убить, а теперь, — он то срывался на крик, то словно пытался вдохнуть поглубже, но хранимая годами истерика пробивалась откуда-то изнутри, — теперь я отказываюсь ничем?! Копией… несуществующего…

Разительно изменившись в лице и будто что-то поняв, незнакомец уткнулся взглядом в землю под валуном, на котором сидел. Метрах в восьмидесяти беспричинно взорвалось в труху высохшее до основания дерево.

— Прощай, кончина бытия. Приходи снова — уже по настоящему. Я найду способ воссоздать себя снова в твоём будущем.

Незнакомец отсалютовал двумя пальцами и, больше не удерживаясь на камне, начал сваливаться вниз. Дарриан было дернулся, чтобы подхватить падающего, но в этот момент словно мир стал плотнее. Повязнув в воздухе, Дарриан почувствовал, как сжималось в полоску мироздание перед ним — по ту сторону показало себя то, что нельзя было видеть. И словно миллионы холодных и хлипких крючьев ухватились за саму душу Дарриана, вонзив зубцы под кожу, заходя глубже, рвя не плоть — гораздо хуже. В воздухе, закрывая неотразимый пейзаж запретных мест, повисли два глаза с тремя зрачками каждый, вертикальным и двумя нормальными — и четвертый, тоже вертикальный, висел отдельно от них, двигаясь вокруг остальных, даже не нуждаясь в глазу, в котором мог бы находиться.

И снова всё растворилось в непреодолимой пустоте, накрыв собой Дарриана словно мягким покрывалом.

***

Очнулся Первый уже в более приятном глазу месте. Вдалеке на севере был зеленый лес, сам он лежал в высокой степной траве. Был ветер, но Дарриан его не чувствовал.

— Куда ты нас завёл?

Уже ставший таким привычным голос Второго нарушил идиллию спокойствия.

— Вроде как в воспоминания. А что?

Второй немного помолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить.

— Вот только не становись чересчур самонадеянным и не думай о возможности повторить это…

— Что такого случилось, что это смогло тебя напугать? После осознания своих мук я даже того странного парня на камне уже нормально воспринимаю. Знаешь, будто бы говорящее с тобой воспоминание, о котором ты сам не знаешь и не помнишь не такая уж удивительная вещь…

— Это не твои воспоминания. Точно нет. Навряд ли это даже чья-то память. Разве что кто-то способен… Нет, даже он только смотрит, он не находится везде одновременно…

— Да что уже там такое ты скажешь или нет, юродивый?

— Пошел нахрен. Меня зацепили. Вживую. Из-под защиты Бездны, из-под всего — в воспоминании, урод, даже не в реальности. Ты вообще представляешь, что это такое?

Дарриан ненадолго задумался, взглянув на пробивающееся из густой травы солнце.

— Подозреваю, что произвело такой эффект. И подозреваю, что знаю, как этого добилось то, что взглянуло на меня с изнанки. Но тебе не скажу.

— Ну и пошёл…

Первый не стал дослушивать, что он там хотел сказать дальше, попытавшись не слушать поток брани в собственном сознании. Одно осознание того, что что-то испугало Второго уже веселило его.

А затем он почувствовал шаги по земле, совсем рядом.

Дарриан резко поднялся и обомлел, лицезрев то, что наверняка не мог помнить. Никто не смог бы забыть увиденных существ — четырёхлапые создания, покрытые костяными и более мягкими пластинами, со странными гребнями, выходящими из затылка. Рот без губ, скрытые под движущимися костяными пластинами на животе жабры, странной формы руки, наросты на спине, которые вечно то поднимались, то опускались, шелестя собой. И у каждого из существ расположение этих наростов различалось.

Ноги у них были выгнутые назад в коленях — откуда-то Дарриану пришло осознание, что это их скакательный сустав. Копытоподобные ступни, однако, были не таковыми — странные существа ходили на пальцах. Их руки разительно отличались от ног, имели дополнительный локтевой сустав, который с пугающим характерным щелчком фиксировался на месте при нужде. Пальцев на руке было четыре, однако вместо большого был странный, мускулистый и, скорее напоминающий отросток с когтем, палец. Кожа у существ была темно-фиолетового оттенка — прямо как тот туман, что он видел внутри фиолетового огонька. А как же Первый понял, что у них есть руки и ноги, а не просто четыре лапы?

Всё просто: одно из существ встало на задние ноги, которые были заметно короче рук. И оно уверенно двигалось на них без помощи передних конечностей, нормально орудуя руками. Более того, существо приветственно помахало Дарриану — это было уже вне всяких рамок.

Однако привлекли внимание Дарриана глаза этих созданий. Вытянутые в стороны с явным кругом посередине, как мяч с двумя шипами, расположенные широко друг от друга. А в этих глазах — три зрачка в каждом глазу. Вертикальный посередине и два круглых по краям глаза.

И снова, в самый неудобный момент, наступила неотвратимая тьма, забрав Первого в себя и уничтожив эту иллюзию мира.