Десять человек собрались в коновязи постоялого двора, была уже поздняя ночь, Могила Создателя тускло освещала лица десятерых. Это была доверенная группа, которую отправили на восточную границу с особой целью, однако теперь возникли сложности.

Восьмеро из них еще в ранней молодости служили в Демонической Страже, однако с Первого расхождения Планов прошло столь много лет, что невообразимые чудища перестали порождаться, а вскоре и вообще любые монстры исчезли из мира, что привело к расформированию Демонической Стражи после нескольких сотен лет существования. Никто не мог поверить в возможность этого, особенно те, кто в этой Страже служил, однако это всё таки свершилось. А затем случилась очередная война, и всех, числившихся ранее не призывными из-за службы в Демонической Страже, призвали в армию. Удивительным было то, что отбивавшие бесчисленные нападки монструозных тварей Стражники стали дохнуть в человеческой войне. Пока не случился Мгар, споро организовавший новые подразделения из бывших Стражников, неподготовленных к дуэльным битвам, но в совершенстве владеющих умением держать строй и вести бой со щитами и копьями.

Войска Триархии совершили разгром на восточном фронте, отбросив противника к левому Эйку, после чего боевые действия поутихли, однако тайные операции вспыхнули с новой силой. Тайная Треть, отвечавшая за подобную деятельность, стояла на стороне имперских настроений и единственным открыто выступавшим её союзником был Мгар, под руководством которого находилась целая Длань бывших Демонических Стражников, включая Фалангу Дарриана.

Именно поэтому на долю этих десятерых из всей Фаланги выпала задача устранить восточного посла, который тайно должен был встретиться с элитарием ради установления тайной подрывной деятельности против других, выступавших за продолжение войны элитариев.

Вчера, когда отряд только подходил к этой деревеньке, Дарриан выслал поздним утром Аура и Румана, братьев, прошедших жесткую школу Демонической Стражи, подыскать здесь место для ночлега и выяснить ситуацию на границе. Он даже не подозревал, что восточная шпионская сеть сможет обнаружить их деятельность и здесь — к их несчастью, именно на этом участке границы работали ученики одного из настоящих восточных магов, специализирующегося на иллюзиях и менталистике.

Выдав, сам того не подозревая, всю необходимую информацию для магов и их сопроводителей, Дарриан с отрядом расположился в деревне, чтобы ночью этого дня выступить в сторону границы. С таким графиком они имели в запасе еще несколько часов, чтобы разведать состояние на месте встречи целей. К сожалению, отряд Дарриана не знал, что восточные маги расположились прямо на их пути, подготовив засаду…

###

Первый резко подскочил, вставая на ноги, однако вокруг была только уже ставшая привычной тьма. Он хотел почесать голову по привычке, но быстро одернул себя, сообразив, что в этом нет необходимости.

— Ты ничего не чувствовал? — спросил он, обращаясь ко Второму, бодрствование которого вполне чувствовалось.

— Нет? — ответил он не очень уверенно. — А почему должен был? Я тебя тут целую вечность пытался разбудить. Даже начал думать, не расшибся ли ты взаправду после десятиминутного падения.

Последнее было сказано в привычной ехидной манере, так что Первый не обратил внимания.

Значит, только он видел эти мутные воспоминания, которые словно и не принадлежали ему. Вероятно, так и было. То, что он слышал, было гораздо больше того, о чем он имел представление.

Первый отмахнулся от этих мыслей, откладывая их в долгий ящик. Разбираться с этим ему нужно не сейчас. Он всё ещё не мог привыкнуть к своему настоящему имени, но рассчитывал, что это придёт со временем. По крайней мере зваться Первым тоже не так плохо.

Всё, что смог сделать Дарриан, это провести четкую параллель между тем, что увидел в созданном Бездной воспоминании, и тем, что пришло к нему в этом видении. Это были последовательные события, но почему-то в воспоминании их отряд был в полном составе, хотя по времени происходящего те самые Аур и Руман уже должны были уйти. Бездна сама отредактировала показанное, или тут было что-то другое? Имела ли она вообще представление о таких мелочах? Было над чем подумать, но подумать он сможет и в пути.

Больше всего Первого волновала информация о Бездне и своем новом положении, полученная от Второго. Как он может бороться с чем-то настолько могущественным? Это однозначно был не человеческий уровень, но всему миру было плевать на волнения Дарриана. Нет никакого толка переживать и волноваться о подобном — можно только идти вперёд. Нужно самому становиться сильнее и искать выход из Бездны, а единственный доступный сейчас ему путь к силе — овладение огоньками своего тела в полной мере.

К этому времени Первый уже начал понимать что к чему, что в искусстве владения огнями, что в прямом путешествии по Бездне. Сомнения насчет выбора направления пути потихоньку пропадали — где-то внутри он понимал, что в какую бы сторону не пошел, всё равно выйдет к тому, что хочет показать Бездна. А вот зачем ей нужно, чтобы он ходил на столь большие расстояния он пока еще не понимал. Возможно, это просто ради издевательства над ним, возможно тут имеет место быть другая цель.

Однако если с пешими прогулками проблем никаких не было, то вот со второй доступной активностью всё было не так просто. Дарриан вычленил какой-то маленький огонёк на правой руке, напряг зрение и чувства, схватился своей волей за эту искру — и ничего. Абсолютно ничего не произошло. Первый не заметил, как перестал “дышать” — оставшаяся привычка, которая постепенно сходила на нет — от прикладываемых усилий.

Пульсация его фиолетовой искры свела к нулю все достигнутые им ранее результаты. Только попав сюда он уже мог двигать огни внутри себя, но теперь они не просто двигались с трудом — они вообще не двигались. Это был, мягко говоря, значительный регресс.

Нет, конечно, Дарриан не понимал, зачем он вообще этим занимался, но дело в том, что то же самое внутреннее чувство подсказывало ему, что это будет полезно, да и никак это вроде не вредило, так почему бы не делать? Но даже так, не видя никакой пользы раньше от этого занятия, Первый был чрезвычайно расстроен от случившегося.

Настолько, что ему чрезвычайно хотелось что-нибудь сломать — а под рукой был только он самый. И в таком ярком порыве Дарриан обнаружил, что нынешнее его тело не ломается, и кроме того, чрезвычайно пластичное и гибкое. Он смог изменить форму своего пальца просто помяв его с изрядным усилием, и одной только мыслью вернул все обратно — за несколько минут, ушедших на восстановление формы. Приятное открытие, но малополезное. Вот если бы…

Первый не сомневался ни минуты. Пальцы вошли в его руку без особых усилий, как будто ничего и не преграждало им проход. Похоже, это тело следовало каждой его мысли и, что намного важнее, могло меняться согласно его воле.

Он пошевелил пальцами левой руки, которые находились внутри предплечья правой, вызывая странное чувство, которое всегда сопровождало движение его огоньков. И правда, его пальцы заставляли эти огни расходиться в стороны и давить друг на друга, что дало понять, что они на самом деле осязаемы. Или это верно только для той формы, в которой он находится?

Дарриан без раздумий попытался схватить пальцами один из огоньков, и, как и ожидалось, смог сделать это. Он достал его наружу и тот и не думал рассеиваться. Удивительно и смешно, что то, чего он так пытался добиться всё прошедшее время, выполнялось “вручную” и без каких-либо проблем. Осталось только понять, какая от этого польза.

Первый вернул огонь на место и, не особо понимая зачем, схватил фиолетовый огонёк в своей груди. Ему на мгновение показалось, что что-то внутри его сознания запротестовало и, кажется, закричало, но всё мгновенно ушло, стоило ему коснуться искры. Но ничего не произошло. Дарриан не рискнул доставать его и просто отпустил, достав руку из груди назад, чтобы решить, стоит ему заняться практикой в управлении огнями в движении или сперва вернуть им былую подвижность в спокойной неподвижной обстановке, однако ошеломленно замер, стоило ему поднять голову. Всё вокруг, куда бы он не посмотрел, было темно-фиолетовым, с вкраплениями иссиня-черного, приглушенно-белого и где-то даже красного. Первый попрыгал на месте, но незримая твёрдая поверхность всё так же была под ногами.

И только в этот момент он понял, что различает окружающие цвета, что, по сути, было невозможно для него. Тем не менее, он видел их.

— Ты рано.

Глухой, дребезжащий, гремящий чем-то отдаленным и яркий, словно взрыв, голос пронесся над ним, будто осязаемый.

— Что ты имеешь… Вы… Где я?

Не знающий и запутавшийся Первый не имел понятия, что стоит сказать и как реагировать. В ответ ему была только тишина, только одна из туманных красных полос словно взорвалась и разлетелась в стороны, растворившись в пурпурном и синем.

— Я думаю, ты там, где должен быть.

Каждое слово отбивалось пульсацией в его огоньках, словно проходя волнами через Дарриана. Сразу после приходила звенящая тишина, в которой взрывы окружающих цветов выглядели нереально, словно просто проецируемые сюда откуда-то извне, без звука и эффекта.

— К тому же, ты и так получил от меня достаточно. Не было нужды заявляться сюда, любые твои действия и так приносили пользу.

Голос искажался, становясь непрерывным гулом с далекой пульсацией, прислушавшись к которой можно было понять, что она слишком частая. Слишком. До того, что постепенно каждые тридцать пульсаций в секунду сливались в одну слышимую, давя на сознание.

— Может хоть кто-нибудь из мной встреченных говорить не загадками и мистикой, чтоб вас всех подрали, — Дарриану казалось, что он кричит, хотя его голос заглушался всепоглощающей тишиной, от которой было не скрыться и через которую даже этот могучий голос приходил с искажениями.

И в один момент всё спало. Не осталось ничего, тишина больше так не давила, а взрывы цветов вокруг уменьшились в размерах. Всё приходило в норму.

— Ладно. И так слишком много чести мертвому, — Первому показалось, что эта фраза относилась не к нему, но почему так понять он не мог.

— Отлично. Так, где я? — ему представилась отличной идея снова спросить о том, где он находится.

— Очевидно, не так ли?

И правда, перед тем, как попасть сюда всё, что делал Дарриан — касался фиолетового огонька.

— Что же, мой несуразный носитель, мы смогли увидеться только благодаря прискорбным обстоятельствам. — только сейчас Первый понял, что не слышит никакого голоса, как будто все слова происходят прямо из его головы, беззвучно. Это настораживало, но, по крайней мере, в отличие от предыдущей тишины, не давило.

— И что это за обстоятельства?

— Смерть. — Дарриану опять показалось, что это относилось не к нему и не к его собственной смерти.

— Стоило догадаться.

— Ты бы обо многом мог догадаться, будь чуть посмышленее, — Первый не мог понять интонации и настроения собеседника, так как не слышал вообще ничего, получая только слова.

— Так, ты расположился у меня в теле и приносишь вместе с помощью вред. В чём твоя цель? — Дарриан смирился с тем, что не услышит больше о природе фиолетового огонька, а поэтому перешел к его мотивам.

— Вред? Ничтожно. Нет. Не понять.

В окружающем Дарриана фиолетовом тумане появились светящиеся серебром с прожилками фиолетового сигилы. Неожиданно для себя, он понял часть из них — “концепция” и “создавать”, с ними “сила”. К сожалению, Дарриан не имел понятия о том, в какую сторону читать, а уж тем более не знал, является ли это языком или чем-то ещё. Предложение из этого можно было составить в обе стороны, но вот беда, между сигилами были и другие знаки, только “создавать” и “сила” стояли вплотную — Тул и Нима соответственно. Откуда он знал их значения и как они произносятся — Первый не имел ни малейшего понятия, как и о том, каково происхождение этих знаков.

— Ладно, не хочешь говорить — твоё дело. Но я точно знаю, что в своих пределах Бездна всесильна, так как я оказался здесь?

— Здесь? Где? Мы всё ещё Там. Никуда не уходили — ты ведь так и стоял на месте, когда прикасался ко мне.

Дарриан отложил это в своей памяти — намек фиолетового огонька на то, чтобы попытаться коснуться его снова, но уже находясь в движении.

— Значит, мы всё ещё в Бездне, только ты как-то затянул меня ещё глубже, уже в себя, — неожиданно Первый встрепенулся, словно что-то вспомнил. — В Бездне же нет ничего, кроме самой Бездны. Если верить Второму конечно. Так что ты такое?

Наступила долгая тишина, во время которой Дарриан смог заметить еле видимое движение пурпурного цвета вокруг, который заставлял всё остальное или перемешиваться, или сливаться с ним, словно поглощая. Похоже, фиолетовая искра была не сплошь одного цвета — если он конечно сейчас видит её поверхность изнутри.

— Что же… Человек, на твою долю выпал редкий дар — многие полубоги, ваши могущественные маги и даже звери и обитатели Иных причащались ко мне. И никто не выдержал. Их суть несла порок, концепции мешались. Нестерпимо. Невозможно. Моя сила не для всех — она ни для кого. Мы в этом похожи с Ним — Он никогда не принимал аркана, но его мотивы отличались. Я был готов повязаться с тем, кто возжелает, Он же не хотел нанести вред никому, а потому только нёс Дары — и даже Иные позволяли ему проникать с ними всюду. Бездна, со всей своей ненавистью, все равно готова впустить Дары Его, ибо нет в Нём злобы и дурных примесей. Несущие пороки не могли ни принять его, ни повязать его, мою же силу просто не выдерживали. И потому твой случай небывалый — ты несёшь меня, мы взаимодействуем. Сила порождается. Твой случай уникален для аркана — повязан с Двумя, несёшь Дары Пятого, порожден Двадцать Первым для борьбы с Другими, бич Пятнадцатого. Твоя судьба лежит вне моего поля. Большего не скажу. Слишком рано ты пришел. Неси больше силы — я дам взамен. Возвращайся и твори, мой свет не смерть твоих огней — я их обновляю. Равноценный обмен.

Всё кончилось резко. Первый оказался в положении лёжа, где-то внутри бился в сознательной дрожи Второй, а левая рука торчала ровно вверх из груди — Дарриан тут же достал её. Он устало попытался сконцентрироваться хоть на каком-то деле, будь то получение объяснений от Второго или работа с огоньками, но в голову ничего не лезло — слишком велико было его потрясение и непонимание.

— Как же, сука, заебало…