Поднявшись с пола и пройдя всего несколько часов, Первый снова улегся и принял решение продолжать работу с огоньками не в движении. Слишком трудно было начинать с нуля, при этом не переставая двигаться самому, из-за чего огни смешивались и наслаивались.

И даже так, за этот недолгий переход Дарриану удалось восстановить почти треть от прошлого уровня контроля. Возможно, фиолетовый огонёк не врал, когда говорил, что все эти пульсации, ухудшающие контроль огоньков, не проходят впустую. Это заставляло задуматься — такое заложено в самой природе этих искр или это помощь фиолетового? Даже если второе, то что самый настоящий откат в прогрессе может принести ему, помимо более быстрого восстановления контроля после того, что изначально преподносится как помощь? А помощь эта для него самого вообще, или для кого-то постороннего?

Не забыв и про слова о том, что фиолетовый огонёк таким образом заимствует силы, накопленные другими, Первый не мог не думать о том, что этот фиолетовый пришелец попросту восстанавливает силы за его счёт, раз обладает целым собственным сознанием. Уникален ли он в этом смысле, или каждый из огней имеет свои мысли?

Со всеми этими размышлениями он не переставая, просто в лоб наращивал темпы управления огоньками, лишь бы вернуть былой предел контроля. Следующей ступенью, не считая полного одновременного управления всеми искрами, он считал контроль над сразу несколькими огнями вне своего тела. Затем можно было бы поиграться и с невидимой пленкой, которая являлась ограничением для всех его огней и заменой кожи. Дарриан верил, что мог менять её по своему желанию, нужно было лишь понять как.

Пытаться лезть внутрь огоньков он даже не думал — эпизод со зрением ясно дал понять, что такие тонкие дела не для него. Не мог Первый вникнуть в суть работы искр, менять их на фундаментальном уровне. По крайней мере не сейчас.

Попутно Дарриан не переставал размышлять над словами фиолетового. Очевидно, из них можно было много почерпнуть, обладай он достаточным пониманием происходящего. Но пока что оставалось лишь пытаться сохранять в памяти всю информацию. К примеру — упомянутые Дары некоего Пятого.

Фиолетовый сказал Дарриану, что тот несёт некие Дары, которые впустила даже Бездна. На ум приходили лишь два варианта, но один отметался сразу — огонёк говорил не про себя.

— Второй? — в отличие от разговора с фиолетовым огнём, Первый слышал свой голос и голос второго внутри сознания, а не просто ощущал слова.

— Чего желает тяжелейшая головная боль моя?

— Убить тебя самым мучительным способом, но это отложим до лучших времён. Когда я коснулся фиолетового огня внутри себя ты закричал. Почему?

— Это не то, с чем тебе следует как-либо контактировать. Ты мне нужен живым, я не горю желанием умереть от… От этого, не после обретения самостоятельности.

Второй ясно ощутил несуществующий оскал Первого.

— А не может ли это нечто, раз находится во мне, добраться до моего разума, не подскажешь, м? — с каждым словом безумное веселье Дарриана просачивалось наружу.

— Хотел бы я, чтобы это было не так, но уверяю, заклинаю тебя, ты пожалеешь. Нельзя пускать это в себя, нельзя связываться с ним, не… Нельзя чтобы это вообще как-либо находилось в человеке!

Первый изначально собирался вызнать у своего ненавистного отродья, не является ли его странное зрение тем самым Даром неизвестного, о котором говорил фиолетовый огонёк, но теперь он уже не думал, что это так важно, тем более что никакого другого варианта быть не могло. Теперь у него была тема поинтереснее.

Не сойдя с ума окончательно, Дарриан понимал, что в словах Второго есть крупицы здравого смысла, неспроста сам огонь говорил, что никто из касавшихся его, в любом смысле, не выдерживал, и конец этих несчастных был ужасен. Но ведь сам Первый жив, не так ли?

Не давая Второму уйти обратно в забытие, Дарриан заставил того ощущать и наблюдать то, как он даже не силой мысли, а напрямую рукой хватает один из средних огоньков в груди и тащит его к фиолетовому сквозь остальных. Неподдельный ужас, исходящий от Второго, могла бы почувствовать даже сама Бездна.

В прошлый раз Первый касался его с желанием контролировать, теперь всё иначе, и ему было интересно посмотреть на то, что случится при попытке грубо слить два совершенно разных огня.

А получилось то, что и ожидалось. Никакого фиолетового тумана вокруг, всё та же тьма — и с ощутимым усилием один огонёк влился в другой. Казалось, Второго хватил инсульт, так резко он смолк и чуть ли не потерял сознание.

Первому показалось, что он услышал, а точнее ощутил в сознании безмолвный довольный смешок — и неожиданно для него самого из фиолетового огня появился тот самый, с которым он пытался его воссоединить. Только теперь этот был такой же темно-фиолетовый, и даже можно было различить все те цвета, что Дарриан наблюдал ранее внутри настоящего фиолетового огня.

— Идиот, ты… Ты нас чуть… Ты… Мы… Как… Как это возможно? — Второй был в неподдельным ужасе и замешательстве, одна эмоция сменяла другую в его голосе.

— Знаешь, я тут подумал — всё равно контроль над этими искрами бесполезен, а у меня их много, так почему бы не превратить их все в фиолетовые? Так было бы хотя бы красивее.

Ответом была лишь ошеломленная тишина. Кажется, Второй не сразу смог распознать, издеваются попросту над ним или говорит уже полностью обезумевшая душа.

— Ты не можешь… Ты не можешь держать это. Никак не можешь, — Второй уже приходил в себя и брал контроль над эмоциями, хотя до той ехидной мрази, что была раньше, ему было ещё далеко. — Боги пытались! Их уничтожали лишь эманации, тебя… Как ты можешь нести его… всего?!

Первый лежал на полу, его рука же шарила внутри собственного тела. Огоньки оказывали вялое сопротивление при движении, это ощущалось странно.

Но нет, не сейчас. Дарриан поднялся, игнорируя Второго, и побрёл дальше, всё еще скалясь. Два фиолетовых огонька плавно качались внутри его груди в такт его шагам, сотворяя легкую пульсацию. Да, теперь он понял — вся его работа с огнями создавала нечто, что поглощалось фиолетовым для восстановления его сил. Относилось порождаемое им к сигилу “Силы” или “Концепции”, если ориентироваться на тот текст, который показал ему сам огонь? А так ли это важно?

Несмотря на то, что он делил тело аж с тремя неизвестными ему силами, как минимум две из них принадлежали ему. Они зависели от него. Так почему бы не брать своё на правах силы?

Не сбавляя шага, Первый схватился за изначальную фиолетовую искру и за неуловимое мгновение всё перед ним застлал фиолетовый туман, с вкраплениями красного и синего. На этот раз он ощущался более густым, что, несомненно, являлось плодом смеси двух огоньков.

Опустошающим потоком налетел голос, полный нескрываемой мощи.

— Так снова рано?

— Ты будешь отвечать на мои вопросы, и не смей увиливать.

— Презренная мелочь обрела зубки, — словно изнутри самого Дарриана вырвались неосязаемые волны с чьим-то мыслями. — Не против того ты пошёл. Я не желаю тебе зла, ты сам себе его принесешь. Неразумное отродье, ты не понимаешь, с чем имеешь дело.

— Так объясните мне хоть кто-нибудь, бесполезные ублюдки!

— Сел.

Это был не приказ, не предложение и не утверждение. Констатация факта, когда само мироздание кажет истину. Не поняв как, Дарриан оказался на коленях, но даже момента, как он садился, не было в его памяти. Словно он всегда находился в таком положении. А что самое главное — и голоса-то никакого он не слышал.

— Я отвечу на один твой вопрос или просьбу. За каждого светлячка, которого ты отдашь мне. Не вздумай растратить их так просто — ты даже не представляешь, насколько это просто. И в качестве жеста доброй воли, расскажу тебе заранее кое-что. У нас одна с Бездной природа, и в твоей душе мы пребываем на схожем уровне. Однако Бездна не Дарует и не предоставляет — её стезя пожирать и потреблять. Она отобрала кусок тебя, отложившись в тебе своей самой мельчайшей частицей. Хоть раз я проявлял подобные намерения?

— Нет… — быстро усмиренный Дарриан уже не проявлял такого боевого настроя, как прежде, но всё ещё был полон желания сопротивляться, хоть чему-то.

— Зла я не желал отродьям, они этого не понимали. Всю ту эпоху своего существования в отрыве от Иных я не имел намерения вредить никому — они сами приходили ко мне за силой. Я могу их понять. Необузданное пугает. Даже с Бездной, и той — они совершали обмен.

Но ты, — слова на пару секунд перестали появляться, в сознании Первого, — ты поражён моими эманациями, даже более, тем множишь их. Небывало. Моя надежда и Аркан, тебе начертано склонять и порождать. Теперь вопрос.

Дарриан не стал медлить, он был более чем уверен, что его собеседник знал вопрос даже раньше.

— Что… это за огоньки, которые внутри меня?

Недолгое молчание.

— Я не знаю.

— Что?

— Я сказал, что отвечу на твои вопросы, но не обещал истины. Я не знаю чем они являются. Не пытай этого у других — они тоже, лишь Даритель твой знает, это его природа. А посему — я беру на себя право переформулировать твой вопрос. Так хочешь ли узнать…

— Стой. Тогда для чего… я всем этим занимаюсь? — фиолетовый огонек понял смысл вопроса даже в такой формулировке.

— Такой вопрос и хотел я предложить тебе. Думаю, ты давно параллели провел меж текущим состоянием и настоящим телом. И был ты прав — это твоя душа, второй слой бытия отродий. Полное отражение натуры. Так будет же тебе известно более: контроль над душой недоступен никому, кто не вступал в связь с Дарителем, никому, кроме Аркана Мира — Бездны Аркан. Ты обрел редкое искусство и способен творить над душами, иными и своими. Это подобие создания, меняя форму изменяешь суть, могущество творца. Средоточие магии, душа порождает то, чему так рады маги из отродий. Слепок души твоей — шедевр качества, кошмар исполнения, твоя магия есть суть, душа творит энергию необходимую. Чем лучше можешь её мять — тем больше превосходишь человека. Имеет место быть и превосходство над концепциями, что намного важнее.

— То есть, чем лучше управляю огоньками, тем лучше будет что-то в… В реальном мире? — не силясь понять все разом, Первый пытался вычленить лишь необходимое.

— Так есть. Ответ получен. Обдумай следующий — и твори.

В один момент, без всяких изяществ, фиолетовый туман исчез, и Дарриан снова оказался во тьме. На этот раз это было даже резче, чем в первый.

— Почему ты, чтоб тебя, молчишь?!

Сходу его встретил голос Второго, который, кажется, говорил непрерывно о чем-то уже очень давно.

— О чём-ты? Я говорил с фиолетовым.

— Что?!

Реакция была неподдельной. В этот раз он что, не почувствовал?

— Но ты.. Так, сколько ты был там? — он сделал акцент на последнем слове.

— Чуть больше минуты, по ощущениям.

— К… Зачем? Это нарочно? Подгадить Бездне, нам, тебе? Он же прекрасно способен… Нет, это не неудача. Намеренный обход ограничений Бездны? Но он же… Он же в ней! Так быстро восстанавливается?!

Второй говорил уже никак не с Даррианом, да и вряд ли вообще говорил с кем-то. Раньше, что странно, он не промышлял разговорами с самим собой.

— Что случилось-то, гад? Меня не было всего ничего.

— Тебя не было, — резко зашипел на него Второй, — почти несколько лет…

— Невозможно! — Первый от неожиданности встал на месте. Только сейчас он заметил, что все это время неосознанно шёл.

— Вот именно, блять, невозможно! Невозможно, чтобы он восстановился за это время настолько, что обходит Бездну! Ты несколько лет к ряду безмолвно шагал как истукан вперед, а я остался наедине с собой! Посмотрел бы я на тебя, после заточения в одиночестве и тьме на такое время. Хотя что тебе, суке, будет, ты же Аркан…

— Лишь бы больше не слышать твоего прелестного голоса.

— Это и твой голос, дубина.

Первый уже не слушал, его мысли были заняты произошедшим. Он несколько лет тут просто шел вперёд? За ту минуту, что провёл наедине с фиолетовым огнём? Его разум просто не мог вобрать в себя такой масштаб.

Как это вообще возможно? Он жизнь провёл, сражаясь с самыми разными тварями, людскими, животными и даже магическими, но подобного никак не мог себе представить. Это было что-то неслыханное.

А еще, раз контроль над огнями улучшается и от простого их движения силой воли, эту аномалию нужно будет попробовать во время следующего разговор с фиолетовым, но уже управляя каким-то огоньком.