— Учитель...

Тэд был в растерянности. Был ли Альфеас тем же человеком, что и раньше? Люди надеются, потому что не знают будущего. Но память Альфеаса не хранила в себе надежд. Каждое счастливое воспоминание было погребено под ужасной болью.

Альфеас вновь закрыл глаза. По его щеке скатилась слеза.

— Учитель, вы в порядке?

— Спасибо, Тэд.

Тэд, услышав мягкий тон, вздохнул с облегчением:

— С вами точно всё в порядке?

— Конечно. Прости, что нагрубил тебе. Это был прежний я.

— Нет, это мне следует извиняться. Я опасался, что с вами может что-то случиться. Поэтому подумал, что будет лучше, если вы останетесь таким, каким были раньше.

Альфеас ободряюще похлопал Тэда по плечу:

— Это решение соответствовало твоему характеру. Возможно, так было бы и лучше.

— Тогда, Учитель...

Тэд снова забеспокоился. Может, ему следовало настоять на своём мнении. Это мог быть неповторимый шанс для Альфеаса вырваться из своего прошлого.

— Да. Это воспоминания, которые я никогда не хотел бы возвращать. Но... — Альфеас посмотрел на портрет Эрины, вспоминая их первую встречу в бальном зале и то, как он признался в своих чувствах. На его губах появилась слабая улыбка. — Даже в жизни, наполненной болью, есть моменты, ради которых стоит жить.

— Вот как.

Тэд наконец почувствовал спокойствие. Альфеас оставался тем же человеком, которого он знал, совершенно не изменившимся.

Женщина по имени Эрина, потрясшая Альфеаса до глубины души, осталась в его сердце болезненным, но незабываемым воспоминанием.

— Учитель, за этим инцидентом стоит Аркейн. Прямо сейчас учительница Этелла...

— Я догадывался об этом с самого начала. Сейчас не время для объяснений. Идём.

Альфеас направился к двери, Тэд последовал за ним. Первое препятствие было пройдено, но настоящее испытание только начиналось. Все ученики находились под влиянием Аркейна.

«Я только надеюсь, что ещё не слишком поздно».

***

В бесконечность (1)

Узнав о прошлом Альфеаса, Широн и его друзья на некоторое время потеряли дар речи. Это была потрясающе трагичная и печальная история любви.

— Не могу поверить, что у Директора такое прошлое...

Сертифицированный волшебник четвёртого ранга и Директор престижной Академии — любой бы подумал, что у Альфеаса успешная жизнь. Но после рассказа Аркейна стало ясно, что в молодости Альфеас был поистине выдающимся человеком. В юном возрасте он доказал Теорию Фотонов и стал лауреатом Золотого Круга. Его эксперимент по переносу памяти был прогрессивной идеей, которую только начинали исследовать в магическом обществе.

— Безусловно, Альфеас являлся гением. Но он был слаб. Потерпи он ещё немного, и мир стал бы другим. Он разрушил всё лишь из-за того, что поддался каким-то чувствам. Я никогда не смогу простить его за это.

Широну было о чём подумать. Аркейн известен как злодей, но он также был и волшебником. По крайней мере, он был хорошим помощником в эксперименте с Эриной.

— Верно. Директор Альфеас, уничтоживший исследования, возможно, был лицемером. — не почувствовав такое же сильное, как раньше, намерение Аркейна убивать, Широн подошёл к нему ближе. — Но я бы всё равно сделал такой же выбор.

— И ты говоришь это, увидев, в каком состоянии находится Альфеас? Конечно, сертифицированный волшебник четвёртого ранга может казаться в твоих глазах впечатляющим. Однако ты никогда не сможешь достигнуть вершины, если позволишь эмоциям затуманить твой разум. Смерть Эрины была прискорбной, но магия остаётся магией. И в этом смысле Альфеас не соответствует критериям.

Широн покачал головой. История покажет, какое решение было верным, но Альфеас не был тем, кто действовал, исходя из эмоций. По крайней мере, он считал именно так:

— Если бы эксперименты продолжились, жертв было бы гораздо больше. Ты бы без сомнения ставил опыты на людях.

— Я этого не отрицаю. Но если можно спасти множество людей, пожертвовав всего несколькими, — это того стоит. Кто-то всё равно должен страдать. Разве это не долг образованных людей: спасти как можно больше жизней, даже жертвуя кем-то? А если бы перед тобой были родители умственно отсталого ребёнка, что бы ты сделал? Смог бы и дальше делать такие претенциозные заявления?

— Смог бы.

Аркейн недовольно нахмурился, но Широн не упрямился:

— Если бы, пожертвовав одним человеком, можно было спасти десять тысяч, это был бы рациональный выбор. Но я не стал бы жертвовать этим одним человеком.

— Тогда десять тысяч человек погибнут.

— Это тот риск, на который мы должны пойти. — убеждённо говорил Широн, — Десять тысяч человек могут умереть. Но мы не должны выходить за пределы наших человеческих возможностей. Оценивать человеческие жизни — высокомерно. Даже если это приведёт к бо́льшему числу жертв, мы просто должны делать то, что в наших силах. Однажды придёт день, когда мы сможем спасти десять тысяч жизней без жертв. Твои действия ничем не отличаются от действий тирана, который пытается возвыситься над человечеством.

Аркейн понял, что Широн находится на противоположной стороне его убеждений. Жертвовать кем-то ради других неприемлемо? Кто-то может назвать это добродетелью, но если бы подобная ситуация действительно возникла, мало кто бы с этим согласился. Люди — это существа, блуждающие между добром и злом в поисках золотой середины. Но Широн стоял на самом дальнем конце добра. И жестокий убийца, и святой спаситель — оба бесчеловечны. И оба одинаково гонимы обществом.

«Твоя жизнь тоже не будет простой. Возможно, смерть здесь и сейчас станет для тебя благословением».

Волшебник основывает свои решения разумом. Аркейн считал, что зло способствует развитию человечества. Для него Широн был будущей угрозой, которую необходимо устранить.

— Мы совершенно несовместимы. К сожалению, мне придётся убить тебя.

Широн удивлённо отступил назад. Аркейн, казавшийся ослабевшим, теперь излучал ауру настоящего Архимага.

— Удивлён, мальчик? Магия — загадочная вещь.

Согласно исследованиям Магической Ассоциации, умственная усталость, которую испытывает волшебник при использовании чистой магии, эквивалентна концентрации внимания обычного человека на одном задании в течение сорока восьми минут.

Однако Аркейн бросал вызов арифметическим расчётам и быстро собрался с силами:

— Пора покончить с этим. Больно не будет.

Из тела Аркейна вырвались тени, закрывая небо чёрной завесой. Её огромный размер поразил всех. Это был совершенно другой масштаб, нежели тёмные силы, продемонстрированные Канисом.

Аркейн поднял правую руку, и завеса приняла форму кулака. Широн наблюдал за происходящим в полном изумлении. Размер кулака указывал на то, что ему под силу уничтожить половину местности.

«Я не могу заблокировать удар. И избежать его».

Если оценивать силу тьмы, то сила, которую оказывает единичный куб (один сантиметр в ширину, длину и высоту) равна примерно 0,1 ньютона, что чуть больше, чем челюстной сустав муравья. Но, достигнув миллиарда единиц, сила в тысячи тонн может смести всё с поверхности земли.

— Прекратите эту чепуху, Учитель.

Все взгляды обратились к утёсу. Там стоял Альфеас, спрятав руки за спиной. Затем раздался рёв луча света, и рядом с ним приземлился Тэд.

— Учитель Тэд!

Широн и его спутники засветились от радости. Само прибытие Альфеаса и Тэда ощущалось как появление могущественной армии. Тэд взглянул на тёмную силу и произнёс заклинание Огненного Солнца. Поток пламени взметнулся наверх, образовав огромный огненный шар.

— Ух ты...

Окружающий пейзаж превратился в ослепительный белый свет, из-за которого было невозможно открыть глаза. Но Аркейн противопоставил этому свету свою тёмную магию и уставился прямо на него:

— Хм-м-м.

Он протянул ладонь в сторону Огненного Солнца и темнота, подражая его движению, поглотила пламенный шар.

Хс-с-с!

Широн вздрогнул. Он никогда не слышал, чтобы что-то горело с таким мощным звуком. Темнота снова окутала мир и Тэд скорчил гримасу, преобразуя своё Состояние Духа в форму атаки:

— Проклятье! Надоедливый старик...

Альфеас остановил его взмахом руки:

— Оставь, Тэд.

— Но, Учитель...

— Это моё сражение. Разрешить дело можем только я и Аркейн. Положись на меня.

Альфеас неторопливо зашагал вперёд, а Аркейн, погасив Огненное Солнце, превратил тёмную силу в завесу и раскинул её по небу.

— Ты постарел, Альфеас. Что ж, даже Волшебник Времени всего лишь смертный перед лицом прожитых лет.

Альфеас проигнорировал первое за сорок лет приветствие Аркейна. По крайней мере пока... не время двум глупым старикам разбираться с прошлым. Он окинул взглядом сотни учеников, раненых Ируки, Нэйда, Широна и, наконец, Этеллу. Заметил синяки, расползающиеся по её коже:

— Тебе пришлось нелегко, Этелла. Всё потому что я был безответственным. Мне нечего сказать, кроме как произнести слова извинения.

— Это не ваша вина, Директор. Я не смогла защитить учеников.

Альфеас покачал головой. Этелла, прекрасно владевшая магией, боевыми искусствами и ментальными техниками, казалась обескураженной, когда пришла на собеседование на должность учителя. Но сегодня он гордился своим решением нанять её. Без Этеллы ученики не были бы в такой же безопасности, как сейчас.

— Директор, пожалуйста, будьте осторожны.

Широн выглядел обеспокоенным. Если бы Аркейн был истощён, у Альфеаса, сертифицированного мага четвёртого ранга, мог бы быть шанс. Но сейчас Аркейн, безусловно, был на пике своих сил.

Альфеас ободряюще улыбнулся:

— Не волнуйся. Нет такой магии, которая не подчинялась бы принципу эквивалентности.

— Но Аркейн наверняка уже вернул свои ментальные силы...

— Да. Он, должно быть, восстановился. Но это тоже магия.

— Магия?

— Магия типа «Бездна» управляет воспоминаниями. Аркейн создал её и лучше всех умеет с ней управляться. Не так ли, Учитель?

Аркейн пренебрежительно фыркнул:

— Вижу, старческого маразма у тебя нет. Кстати, магия, которую ты на себе испытал, называется «Нова Бездна» — гораздо более продвинутая, чем простое манипулирование памятью.

— Впечатляет. Благодаря ей я смог вновь пережить старые воспоминания.

— Не притворяйся. Ты наверняка плакал от страха. В конце концов ты всегда убегаешь. И, скорее всего, испугался как ребёнок.

— Вы правы. Но, Учитель, вы тоже ослабли. До такой степени, что вам приходится прибегать к Бездне Памяти, чтобы сразиться со столетним ребёнком.

Аркейн не рассердился. Если Альфеас был спокоен, то и он тоже. Сорокалетнюю обиду нельзя было уладить одними словами.

Альфеас повернулся к Широну и, словно наслаждаясь отголосками приближающейся бури, сказал:

— Широн, произнесение заклинания требует сильной концентрации в момент колдовства. Это всё равно, что использовать часовую концентрацию за секунду. Вот почему Аркейн сделал это. — постучав указательным пальцем по виску, Альфеас продолжил, — Он наложил заклинание на собственную голову. Заклинание стирания памяти.

— А-а-а...

Это было возможно. Стирание воспоминаний, используемых мозгом, устраняет ментальную усталость. Хотя это, несомненно, и может привести к функциональной перегрузке, но всё равно остаётся действенным способом восстановить ментальные силы.

Альфеас понимал чувства Широна. Вилтор Аркейн, Тёмный Волшебник, проживший столетие на поле боя, был не тем, кого можно недооценивать, невзирая на прошлые обиды.

— Да. Смело и блестяще. Аркейн живёт в таком мире. Запомни это. Тот, у кого не припрятано хотя бы одного козыря, способного перевернуть любую ситуацию в сражении, не может называться боевым волшебником.