— Когда она была младше, с ней произошёл несчастный случай. Поэтому её умственное развитие остановилось на отметке в десять лет. Слышал, что ей даже не разрешают выходить из своей комнаты. Как же она оказалась на вечере?

Альфеас посмотрел на Эрину со смешанными чувствами. Она, казалось, даже не замечала пристальных взглядов других, радостно приветствуя молодых людей вокруг себя с невинной улыбкой.

Как это часто бывает на балах, она была в поиске партнёра для танцев, однако никто не подарил ей доброй улыбки. Вместо этого они неловко с ней здоровались и в спешке отходили. Такое, даже минимальное, взаимодействие было возможно лишь благодаря могуществу семьи Бастад.

Альфеас взглянул на главу семьи, сидящего за столом напротив. Тот, как и следовало ожидать, покраснел от гнева и из последних сил сдерживал свою ярость. Наконец он сорвался и закричал на жену:

— Разве я не говорил тебе не приводить Эрину? Уведи её сейчас же!

— Дорогой, пожалуйста, потерпи немного. Эрине тоже нравится вечер. Если ты заставишь её уйти и она закатит скандал, будет только хуже. Позволь ей остаться, а я скоро незаметно уведу её.

— Угх! Как же стыдно. Она — позор нашей семьи, позор!

Альфеас поджал губы. Он понимал его чувства, но называть собственную дочь «позором» было слишком жестоко. Разумеется, он прекрасно знал, какое положение занимает благородная дворянская семья в обществе. В конце концов, Альфеас родился в такой же семье и даже получил противное прозвище «Свет семьи Милч».

«Совсем как старикашки у меня дома. Дворяне, что с них взять».

Музыка успела смениться три раза, а Альфеас никак не мог отвести взгляд от Эрины. Он осознал, что она искренне наслаждается праздником, довольствуясь обычным обменом приветствиями.

Но что за люди были эти волшебники? Высокомерные существа, приравнивающие невежество ко злу. Альфеас видел, что, даже улыбаясь ей в лицо, они насмехались над тугодумной Эриной за её спиной.

— Кламф, подержи буквально секунду. Хотя нет, знаешь, выпей, — Альфеас передал свой напиток и повернулся к бальному залу, но Кламф быстро остановил его:

— Что ты успел задумать? Не создавай здесь проблем.

— Эти идиоты отвергают доброту леди только потому, что выучили пару слов. Как самый популярный мужчина Башуки, я должен немного поднять её статус.

Кламф своей медвежьей хваткой развернул Альфеаса:

— Альфеас, это плохая идея. Сочувствие к мисс Эрине может быть истолковано как насмешка. Достаточно того, что уже есть. Не заставляй её чувствовать себя ещё более ничтожной.

Кламф был серьёзен. Его обычно чудаковатые глаза горели чувством справедливости. Альфеас улыбнулся и хлопнул его по плечу:

— Ты, как обычно, такой простодушный. Думаешь, я этого не знаю? Я никогда в своей жизни не обманывал женщину. Все грехи происходят из дискриминации, разве не понимаешь? Начать её жалеть — значит, заключить её жизнь в клетку. У меня есть план, просто доверься мне.

— Ты серьёзно? Действительно собираешься сделать это? Эй, постой!

Когда Альфеас пересёк бальный зал, он обернулся к Кламфу, сверкнув своей фирменной убийственной улыбкой:

— Не волнуйся. Я нравлюсь всем.

Эрина была одна, когда Альфеас подошёл к ней — все вокруг уже незаметно разошлись. Для неё это был просто обычный день, и она с удовольствием хрустела яблоком.

— Как у вас дела? Вижу, вы наслаждаетесь балом.

От неожиданности Эрина, не прожевав, взглянула на Альфеаса. Её глаза выдавали недостаток ума ещё до того, как она произнесла хоть слово.

Однако в её взгляде крылась невинная чистота.

Она отражала эмоции, как зеркало. Возможно, именно по этой причине люди избегали её.

— Привет! Я Эрина! — Она живо поприветствовала его, в контрасте с тем, каким отстранённым её поведение казалось издалека. Тем не менее в её приветствии был заметен намёк на страх.

«Должно быть, к ней впервые так обратились».

Альфеас вежливо поклонился:

— Меня зовут Альфеас Милч, волшебник. Я был настолько очарован вашей красотой, что только сейчас смог найти в себе силы и представиться. Если вас не затруднит, окажете ли вы мне честь быть вашим партнёром на сегодняшнем балу?

Эрина в изумлении посмотрела на него, кусочек яблока выпал из её раскрытого рта. Она выглядела совершенно обескураженной происходящим.

Неожиданно она, не сказав ни слова, склонила голову, повернулась и прошла мимо него.

Альфеас был поражён. Да, именно «поражён». Не слишком ли он поторопился, говоря с ней так, как привык? Придя в себя, он бросился в сторону и преградил Эрине путь:

— Пожалуйста, подождите. Я был слишком прямолинеен? Простите меня. Я просто хотел подружиться с вами, мисс Эрина.

Девушка продолжала молчать, глядя вниз и шаркая ногами в поисках путей к отступлению.

Но Альфеас не сдавался. Каждый раз преграждая путь, он пытался вовлечь её в разговор:

— Я понимаю. Если не хотите танцевать, давайте просто поговорим. Я знаю много интересных историй. Вам нравятся созвездия?

— Я хочу уйти. В свою комнату. Мама меня отругает.

— Зачем матери вас ругать? Никто здесь не будет этого делать. Вы на вечере, и я прошу вас стать моей партнёршей.

— Мне сказали не разговаривать. Если кто-то говорит со мной, значит, это плохой человек. Я хочу пойти в свою комнату.

Альфеас чувствовал себя одновременно расстроенным и обеспокоенным. Казалось, что его обычное обаяние в разговорах с женщинами исчезло. Всё, что ему так отчаянно хотелось — это ещё хоть раз встретиться взглядом с Эриной.

— Вы не разговариваете с плохим человеком. Посмотрите на моё лицо. Разве так может выглядеть плохой человек?

Альфеас схватил её за плечи. Внезапно Эрина впала в истерику и закричала:

— Не-э-эт! Мне не нравится!

Все дворяне в зале обернулись, чтобы посмотреть на Эрину. Любому наблюдателю показалось бы, будто Альфеас затеял что-то нехорошее.

— Мама! Помоги мне! Мамочка!

— Эрина, посмотрите на меня! Я не собираюсь причинить вам вреда!

— Мама! Мама!

Среди приглашённых волшебников был и соперник Альфеаса, Сароф, с недоверием относившийся к его вздорному поведению. Он знал, что Альфеас немного не в своём уме, но никогда не думал, что тот настолько безумен:

— От очарования всех женщин в Башуке до приставаний к умственно отсталой девушке? Должно быть, он отчаянно жаждет карьерного роста.

Большинство дворян думали так же. Эрина оставалась старшей дочерью семьи Бастад, пусть она и была обделена интеллектом. Её расположение гарантировало обеспеченное будущее.

Единственным, кто знал об истинных намерениях Альфеаса, был Кламф, но даже у него опустились руки, когда ситуация обострилась:

«Проклятье, он словно с ума сошёл. Сам себе яму вырыл».

Эрина была на грани припадка, и любой здравомыслящий человек уже давно отступил бы от неё на глазах её же семьи, но Альфеас упрямо цеплялся за её плечи:

— Эрина, постойте. Посмотрите на меня. Просто взгляните.

— Мама! Мне страшно, мама!

— Эрина!

От крика Альфеаса Эрина на мгновение замерла, но затем её движения стали более резкими из-за усилившегося чувства страха.

— Прошу, просто посмотрите на моё лицо хоть раз. Умоляю вас.

Эрина медленно повернула голову. Её лицо выражало ужас. Горящие глаза Альфеаса встретились с её. Его пристальный взгляд, казалось, согрел её сердце.

— Видите? Ничего не произошло. Я не плохой человек и не сделаю ничего, что вам бы не пришлось по душе. Это ведь званый вечер, разве вы не хотите потанцевать?

На лице Эрины мелькнул намёк на радостное волнение. Хрусталь, преломляющий свет, игра музыкантов, шум разговоров... Она просто хотела улыбаться так же, как и все остальные.

— Мисс Эрина. Я хочу быть с вами. Станете ли вы моей партнёршей?

Словесного ответа не последовало, но Альфеас его и не ждал. Взяв Эрину за руку, он повёл её в центр зала. Она шла за ним, как ребёнок, делающий свои первые шаги, и впервые оказалась в объятиях кого-то, кроме своей семьи.

Сообразительные музыканты возобновили игру, и Альфеас начал вести Эрину в танце. Дворяне ошеломлённо молчали, смотря на это. Даже её родители потеряли дар речи.

Альфеаса это не волновало. Эрине было всё равно. Они погрузились в музыку, словно находились в своём собственном мире. Их танец был далеко не грациозным, скорее, интуитивным и страстным. Они часто теряли равновесие и сталкивались с другими. С каждым таким случаем смех Эрины становился всё громче. Примерно через десять минут Эрина стала звездой вечера.

***

Игривый смех эхом разносился по саду. Чуть не сорвав вечер, Альфеас и Эрина ушли и сейчас бежали к лесу.

Когда они добрались до вершины холма, Альфеас жадно глотал ртом воздух, высунув язык. К его стыду, Эрина не выглядела измождённой, что заставило Альфеаса усомниться в собственной выносливости и задуматься о сокращении потребления алкоголя. Он поднял взгляд на ночное небо, усыпанное звёздами.

Эрина была на удивление молчаливой, однако Альфеас известен в Башуке своей болтливостью. Он позволял разговору течь плавно, не прерываясь, наполняя атмосферу своей болтовнёй.

Со временем стало казаться, будто Эрина сама вытягивала из него истории. Она молча слушала всё, изредка понимающе улыбаясь, что побуждало Альфеаса говорить ещё больше.

В конце концов Альфеас затронул тему, вызывающую у него в последнее время беспокойство — истинную природу фотонов.

Свет — это волна или же частица?

Сароф считал, что волна, в то время как Альфеас был убеждён в обратном. Однако он всё равно не мог полностью отдать предпочтение теории частиц.

Честно говоря, он не знал. Но считал, что признание собственного невежества — первый шаг к пониманию неизведанного.

— Это странно, не правда ли? Свет обладает такими необычными свойствами. В интерференционных экспериментах он демонстрирует волновую природу, но с другой стороны...

Альфеас замолчал, осознав, что слишком увлёкся собственным рассказом, и совершенно позабыл, что его слушательницей была Эрина. Она сидела на траве, глядя с холма на сад. Однако её улыбка оставалась прекрасной.

— Ха-ха! Я слишком много болтаю? Впервые так долго разговариваю. Обычно людям становится скучно.

— Ты хороший человек.

Это было первое предложение, которое произнесла Эрина. Альфеас удивлённо моргнул, почувствовав, как его сердцебиение по непонятной причине участилось.

Его сознание было в смятении.

Почему я здесь? Чего жду от этой женщины?

Это был непознанный мир. Мир, в который он одновременно хотел и боялся войти. Мир, не допускающий каких-либо суждений.

Альфеас решил не обращать на это внимания. Он продолжил разговор, будто не услышал её.

— Ха-ха! Стыдно говорить, но мне, как волшебнику, нужно написать диссертацию, а я ничего не знаю. Не могу решить, какой теории придерживаться. Что думаете вы, мисс Эрина? Свет — это волна или частица?

Эрина, казалось, не расстроилась из-за его поведения. Встав, она посмотрела на звёзды и сказала...