Любой человек, поглощённый миром магии, признал бы в Альфеасе человека, избранного богами. Проблема заключалась в его склонности огульно выставлять свой талант напоказ, вне зависимости от времени и места.

Ввязавшись в спор, он доводил его до конца, безжалостно докапываясь даже до малейшей ошибки, сделанной оппонентом, чтобы добиться признания поражения.

И только немногие, такие как Кламф, знали, что действия Альфеаса не были продиктованы злым умыслом. Он был не высокомерным, а всего лишь чересчур пылким, что часто выматывало других.

В действительности же, Альфеас без стеснения признавал собственные ошибки и праздновал победы других. Проблема заключалась в том, что такие случаи бывали редко.

Альфеас, который, похоже, скучал в ожидании своего пива, бродил вокруг столиков, общаясь с другими людьми. Кламф наблюдал за ним, беспокоясь о возможных неприятностях, но лишь покачал головой, словно у него не было сил, чтобы остановить друга.

— Сароф! Выпиваешь средь бела дня?

Альфеас поздоровался с Сарофом, уроженцем столицы и одним из своих немногочисленных соперников. Несмотря на свои вечные проигрыши в спорах, Сароф считался бы самым перспективным волшебником в области фотонов, если бы не Альфеас. Чувства Сарофа по отношению к Альфеасу были закономерно сложными, но тот невозмутимо подошёл к нему.

— Ах да, Сароф. Слышал, что ты недавно направил во дворец свой научный доклад? Я почитал немного, довольно интересно.

— Что? Зачем тебе читать мою работу?

— Разве не очевидно? Я тоже специализируюсь в области фотонов, а королевский библиотекарь — мой заядлый поклонник. Так что я ознакомился с твоим докладом.

— И как? Что скажешь?

В те времена вершиной карьеры молодого волшебника было признание его исследования, ведущее к официальному назначению во Дворе Света Его Величества. Для волшебника не было большей чести, нежели получить разрешение на исследование, собственную лабораторию во Дворе Света и оплату всех сопутствующих расходов.

Неделей раньше Сароф представил работу всей своей жизни Королевской Академии, что делало его одним из главных кандидатов на официальное назначение. Ему не терпелось узнать, что же думает Альфеас, его соперник.

— Твоя характеристика свойств света безупречна, а часть про концентрацию энергии, честно говоря, гениальна.

Сароф просиял от похвалы, но Альфеас на этом не остановился:

— Но там была одна ошибка. О волновой природе света. Это явно неверная теория.

— О чём ты говоришь? Свет является волной. Это доказанный факт, подтверждённый экспериментами.

— Может и так, но я не согласен. Последние эксперименты показывают, что свет нельзя объяснить лишь волновой теорией. Возможно, свет ближе к частицам.

— Ха! Альфеас, теперь ты прибегаешь к сплетням? Критики указывают на ошибки в экспериментах по теории частиц! Если свет — это частица, то как объяснить его волновую природу? Это совершенно разные понятия!

Вопрос, является ли свет частицей или же волной, во времена Альфеаса был злободневным. Хотя волновая теория была превалирующей, некоторые учёные, в том числе и Альфеас, постоянно оспаривали её.

— Ты серьёзно веришь тем критикам? Я тоже видел документы об ошибках в экспериментах с частицами. Но их подход не был научным. Разве не это является настоящей ошибкой?

Сароф, уже и так страдавший от бессонницы из-за своей работы, пришёл в бешенство от провокации Альфеаса:

— Довольно! Кто спрашивал твоё мнение? Если так уверен в себе, то почему бы тебе не опубликовать свою чепуху и не повеселить мир?!

— Я говорю это из беспокойства. Даже если в этот раз твой доклад отклонят, ты всё равно сможешь улучшить его, верно? Главное не работа, а осознание истины.

Не в силах больше это терпеть, Сароф взорвался:

— Проваливай! Я с тобой даже словом больше не перекинусь!

Альфеас вернулся за свой столик, сохраняя спокойствие после произошедшего конфликта. Он считал споры с соперниками взаимовыгодными.

Но Кламф переживал за него.

Впервые они встретились в трактире Башуки. С момента, когда Кламф покинул Креас ради столицы и присоединился к Альфеасу, прошёл год.

Откровенно говоря, Альфеас был груб. Если даже мечник Кламф так считал, то что говорить о его соперниках-волшебниках?

— Альфеас, ты на драку нарываешься? Если другие не могут что-то сделать, просто оставь их. Зачем тебе их поправлять?

— В подобных вещах нет «других». То, что неправильно, остаётся неправильным и должно быть исправлено. В этом и заключается истинный интеллект.

— Достаточно уже. Знаешь, как тебя называют люди? «Высокомерный Альфеас». Вот твоё нынешнее прозвище.

— Ха-ха! Мне нравится! Гораздо лучше, чем смущающее «Свет семьи Милч».

Магия — сфера талантов, и Альфеас был одарён ими с лихвой. Как бы он ни старался это скрыть, его талант всё равно сверкал. Для него скромность была всего лишь притворством.

— Такова судьба гения. Так что хватит уже волноваться и выпей. Эй, Лафни, удели особое внимание закускам. Этот парень ест больше медведя.

— Хо-хо! Для Альфеаса — всё что угодно!

Официантка Лафни смотрела на него с обожанием. Кламф, которому не везло с женщинами, почувствовал нарастающую головную боль.

У Альфеаса не было серьёзных отношений. Он просто флиртовал с женщинами налево и направо, из-за чего множество мужчин упускали свои шансы. Поэтому Альфеас был врагом общества среди местных мужчин не только из-за магии.

— Теперь ещё и Лафни? Почему не вступишь в нормальные отношения? Чем ты думаешь?

— Сам же знаешь, я всем нравлюсь. И не то чтобы я пытался её соблазнить. Она сама тает от моей неотразимой улыбки.

Альфеас улыбнулся, демонстрируя своё очарование. Кламф, не сведущий во флирте, попытался сымитировать его улыбку.

— Как тебе? У меня тоже неотразимая улыбка?

— О да! По-настоящему неотразимая улыбка! Прямо убийственная. Ха-ха!

— Жить надоело?

— Ха-ха-ха! Просто шучу. На самом деле, выглядело очень даже неплохо. Не забудь так же улыбаться и на вечеринке позднее. Дамы точно падут к твоим ногам.

— Вечеринка? Мне точно нужно туда идти? Я ведь даже не волшебник.

Этим вечером семья Бастад устраивала вечеринку под названием «Вечер молодых волшебников». Несмотря на то, что эта семья имела мало общего с магией, в то время проведение подобных мероприятий было способом знати заявить о своём статусе.

— В правилах не сказано, что могут присутствовать только волшебники. Это светское собрание разных слоёв общества, так что тебе тоже стоит завести знакомства. Навыки важны, но и связи тоже.

— Услышать это от тебя особенно забавно.

— А что я могу поделать? Чтобы расправить крылья, нужно высоко забраться. В любом случае, просто приходи. Кто знает, может, ты найдёшь там свою вторую половинку.

Кламф, преисполненный рвения к фехтованию, не испытывал никакого интереса к общению. Но последняя фраза заинтриговала его.

Кто знает? Может быть, деревенский мечник влюбится в утончённую городскую девушку.

Кламф несколько раз прочистил горло от охватившего его кашля:

— Кхм! Что ж, почему бы тогда и не осмотреться?

***

Особняк семьи Бастад, одной из самых богатых в столице, был настолько роскошным и ослепительным, что почти преступил черту закона, согласно которому ни один дворянский дом не должен был затмевать сам дворец.

Зал украшали три сотни хрустальных люстр, а мраморные столы с золотой отделкой были щедро уставлены деликатесами со всего мира.

Под музыкальное сопровождение дворяне танцевали со своими партнёрами, а пожилые политики беседовали за бокалом вина.

— Здравствуйте. Меня зовут Кламф Оджент. Вы здесь одна?

— Кья-а-а!

При виде Кламфа женщина вскрикнула и убежала. Как она могла не испугаться жутко ухмыляющегося мужчины, похожего на похитителя скота? Это действительно была убийственная улыбка. Потрясённый Кламф застыл на месте, когда к нему, от души смеясь, подошёл Альфеас.

— Ха-ха-ха! Ты что, и правда это сделал? О, аж живот заболел!

— Проклятье! Зря я тебе поверил. Кстати, а где ты был всё это время?

— Просто общался с несколькими милыми дамами вон там. Нужно было составить им компанию, сам понимаешь.

Кламф посмотрел туда, куда указал Альфеас. Элегантные городские женщины, краснея, смотрели на Альфеаса.

— Чёрт. Они все смотрят на тебя, а не меня.

— Ха-ха! Не переживай об этом. Лучше насладимся едой.

Заинтригованный экзотическими блюдами, которых не было у него дома, Кламф решил побаловать себя и, не обращая внимания на женщин, направился к столам. Альфеас усмехнулся. Ему нравился этот простоватый, но неунывающий друг.

Пока Кламф с жадностью поглощал еду, Альфеас был занят дворянами, подходившими к нему каждые пять минут. Когда глава семьи Бастад приблизился к нему для разговора, взгляды всех присутствующих обратились к Альфеасу.

— Рад с вами познакомиться. Вы, должно быть, тот самый знаменитый Альфеас.

— Для меня большая честь быть узнанным вами, сэр. Благодарю за приглашение на столь великолепный вечер.

— Хо-хо! Мне очень приятно общаться с молодыми интеллигентами. Давайте чаще встречаться в будущем.

— Разумеется. Я с удовольствием приму любое приглашение.

— Очень этому рад. Развлекайтесь.

Разговор вышел коротким, но подобный обмен несколькими фразами с молодым волшебником со стороны главы семьи Бастад являлся существенным знаком благосклонности.

Довольный произошедшим, Альфеас обернулся и с недоумением заметил, как Кламф набивает рот мясом. Очевидно, что он тратил свою неуёмную энергию на еду.

— У тебя челюсти совсем не устают? Куда вообще пропадает вся эта еда?

В ответ Кламф что-то пробормотал набитым ртом, указывая на свои бицепсы. Альфеас изумлённо покачал головой. Он чувствовал на себе взгляды множества женщин, но лишь находил их утомительными. Но затем его внимание привлекла женщина, мечущаяся между столами в другом конце зала:

— Хм?

Его первая мысль: точно не волшебница. На ней было простое платье, а не обычный яркий наряд в цыганском стиле, а её длинные чёрные волосы не были, в угоду модному течению, коротко подстрижены, символизируя интеллект. Она прыгала вокруг с тарелкой и вилкой в руках, совершенно не соответствуя нормам приличия и достоинства обстановки.

— О, разве это не старшая дочь хозяина?

Заинтригованный словами Кламфа, Альфеас повернулся вполоборота, чтобы спросить, не отрывая взгляда от женщины:

— Старшая дочь хозяина?

— Ты что, пришёл на вечер, даже этого не зная? Тебе и правда не хватает манер.

— Я не знал. Давай объясняй уже.

— Её зовут Эрина Бастад, ей девятнадцать лет. И она единственная возмутительница спокойствия в семье.

— Бунтарка? Ха-ха, всё потому, что она вспыльчивая?

— Нет. Она немного тугодум.

Альфеас полностью повернулся к Кламфу, похоже, поверив ему. Кламф был не из тех, кто так зло шутит.