Спины коснулись, чьи-то целомудренные руки разом встряхнули несчастное, почти лишённое всякого чувства тело, приводя девушку, утратившую над собой власть, в более-менее осознанное состояние, тем самым возвращая Александре самообладание. Затем всё те же руки уложили её на диванчик, предусмотрительно подложив под голову мягонький пуфик. Рядом раздались обеспокоенные слова:

— Александра? Вы в порядке? Можете дышать? Что-то болит?

Припадок постепенно отступал, возвращая действительности чёткие границы, громкие звуки и цветочные ароматы, проистекающие из читальни. Вероятно, то были пахучие масла с ярко выраженными оттенками. Раннее этот запах не так ощущался, сейчас же он стал назойливым и, быть может, даже невыносимым, заставляя нос неприятно чесаться и покалывать. Ноздри забил аромат, ставший почти нетерпимым. И от того девушка пять или шесть раз подряд чихнула, вызывая тем самым слёзы в покрасневших глазах, что не успели ещё должным образом просохнуть от прошлых излияний. Потому новая волна сырости нисколько не была замечена, слившись с остатками прошлой.

Юнишен, осознав, что его гостья, наконец, в сознании и постепенно приходит в благостное состояние, отнял руку, держащую флакончик с арома-маслом.

Александра же, по меньшей мере, десять минут пролежала в попытках прийти в ясное состояние ума и вернуть себе ровное, ничем не нарушаемое дыхание, что, несомненно, ей удалось, но с каким трудом. Мужчина тем временем в своём самообладание преминул вызвать врачевателя, потому как произошедшая неприятность всколыхнула лёгкое беспокойство о состоянии своей почти подчинённой.

— Не стоило. Это обычное явление, — с красным лицом из-за ранней нехватки воздуха произнесла она, — стоит чувствам возобладать надо мной, и я не могу взять себя в руки, как подобная досадливая ситуация спешит из раза в раз повториться.

Юнишен смерил её взглядом, скептическим и немного укоризненным, поскольку искренне считал, что подобная халатность по отношению к собственному здоровью не может быть приемлемой, тем более обыденностью. Как-то тяжко выдохнув, он соблаговолил подойти ближе, налил чашку тёплого чая и, вложив в руки это фарфоровое чудо, исписанное птичьими картинами, приказным тоном, какой неприемлит отказа, произнёс:

— Выпейте. Вас осмотрят и продиагностируют. Подобное состояние вашего здоровья не может меня удовлетворить, так как я хочу быть уверен в вашей способности работать. И работать порой придётся на износ.

«Он говорит мне это даже при том, что стал свидетелем моего недуга. Какой, однако, жестокий. Похоже, разжалобить его или заставить сочувствовать мне и сопереживать невозможно».

Выпив залпом приятную жидкость, девушка тем самым окончательно вернула себе если не приемлемое, то хотя бы сносное состояние. В виду этого она, задумавшись, глядела на дно чашки, попав в сети необычного рисунка, оставленного проскользнувшими чаинками в напиток из заварного чайника.

Прищурив глаза, Юнишен молчал, наблюдая за внутренними метаниями девушки, какие происходили в эту самую минуту, когда она, казалось бы, внимательно вглядывалась в представшую ей картину из чайной заварки. В полной мере осознавая, что стало причиной этого принеприятельнейшего стечения обстоятельств, он понимающе взирал на Александру. Возможно, в этот самый момент мужчина ей совсем немного сочувствовал. Взгляд его сделался снисходительным и немного мягким, но стоило ему наткнуться на часы, расположившиеся за спиной гостьи, как он опомнился, посчитав, что разумнее было бы отправить её отдыхать. Самому же надлежало заняться более насущными делами, чем сострадание к переменчивой в своих чувствах, словно ветер, девушке.

— Иаáс проводит вас обратно, — более не обращая внимание на случившееся, мужчина указал на дверь, таким образом давая ей понять, что у него не осталось на неё времени, и потому её скорейшее выдворение из кабинета представлялось желаемым событием, которого, конечно же, ждали с нетерпением. — мне представляется возможным дать вам ещё несколько дней отдыха. Врач будет прислан в палату.

— Нет! — резко воскликнула девушка, оторвавшись от своего наскучившего дела.

Юнишен от такой внезапности немного отпрянул назад.

— Я хочу приступить к работе как можно скорее, — подобным образом она непременно хотела заверить своего, как теперь полагалось называть, "господина" в своей способности плодотворно начать работу, тем самым сокращая постепенно срок отдачи долга.

Заявив о своём намерении скорейшим образом приступить к исполнению обязанностей, Александра неловко, почти ползком, встала на ещё слабые ноги и с видом особой решительности двинулась к двери, сказав напоследок:

— Как можно скорее посвятите меня в свои планы и цели. Если я буду знать, чего вы желаете, мы сможем расстаться в самые короткие сроки, — для пущей убедительности, пред тем, как распахнуть двери и, пошатываясь, выйти, она добавила твёрдым, лишённым всякого сомнения голосом, — чего бы мне не стоило, я обязательно применю все свои навыки для быстрейшего окончания работы.

Это был не возмутительно горделивый или чрезмерно самоуверенный тон, каким он мог показаться. Скорее тот, что отчаянно пытался убедить себя в правильности сделанного решения и, конечно же, подтолкнуть себя в верном направлении, придавая сил для дальнейшего пути.

«Сколько не ищи иных путей, а их нет и не будет. Он здесь властитель и имеет несчётное количество денег, связей, возможностей. Ему не составит труда в случае непоновения разделаться со мной. И не найдётся пути отступления для меня, которого он не учёл и заведомо не продумал, как его сделать обременительным или вовсе невозможным. Если... если будет возможность, я непременно ускользну из его рук и вернусь домой, но, а если нет, то нечего понапрасну рисковать своей жизнью».

В тяжёлых размышлениях Александра покинула кабинет, затворив за собой врата. И уже было двинулась в сторону, из которой она прибыла, однако, не помня пути, её скисшее, словно молоко, лицо обратилось к Иаáсу, стоявшему до сегодня момента истуканом и ожидавшим её появления. Юнишен же позволил девушке удалиться, совершенно ничего не сказав ей в ответ из-за отсутствия времени, которое позволило бы ему лично удостовериться в достойном состоянии пока ещё больной. Потому, проводив её взглядом ещё быстрее прежнего, занялся делами особой важности, быстро позабыв о досадной неприятности, произошедшей несколько минут назад.

— Так, полагаю, мы теперь коллеги? — хлопнув в ладоши, он подскочил к девушке и подхватил её под руку с желанием поболтать обо всём и не о чём одновременно. Словесный поток вновь потёк бурным ручьём из его уст, заставляя только пришедшую в себя после припадка Александру нахмуриться. Ноги её шли медленно, почти не сгибаясь в коленях, дыхание, ещё тяжкое, неприятно отдавало саднящей болью в груди от недостатка кислорода, и только поддерживающий тело Иаáс служил опорой, с помощью которой девушка могла идти. От того она не имела и шанса отодвинуться или закрыть уши, плетясь позади. В конечном итоги, вплоть до палаты она слушала нескончаемый бред, сопровождаемый вежливыми вопросами о самочувствие и вкрадчивыми попытками узнать, что же эдакого приключилось в кабинете. Всё это, конечно, не возымело успеха, оставив любопытного мужчину в неведении. Доведя временную спутницу до её палаты, Иаáс покинул Александру с той же улыбкой от уха до уха, с губительной сладостью таящейся в ней, и бесследно исчез, отправившись заниматься собственными делами.

Следующий день пронёсся столь быстро, что, казалось, он вовсе не наступал. Может, так представлялось в свете того, что девушка день этот бессовестно проспала, изнеможённая всего одним разговором. Однако было бы обманом сказать, будто она заснула сразу, как прибыла от господина. Нет. Процесс этот был весьма мучительным и долгим. Сопровождался сомнительного содержания думами и опасениями. И вот когда, казалось бы, много ожидаемый сон, в полной мере возобладал над сознанием, как кошмары непременно решили омрачить его. В порывах одного из них Александра схватилась за нож, что ей так и не довелось применить в виду отсутствие опасности жизни. Да только пальчики скользнули по лезвию, а затем с силой сжались вокруг него, тем самым вызывая обильное кровотечение и жуткий вскрик, на какой в палату прибежал Мосс. Он оказался в немалой близости от сего места, и когда пронзительный возглас достиг его слуха, он сразу же ясно осознал, откуда он донёсся. А ноги его мгновенно понесли в палату, и он, будучи человеком, имеющим медицинские познания, немедленно принялся обрабатывать рану. Потом они ещё долго провели время вместе. Молчали, переглядывались, одаривали друг друга виноватыми и извиняющимися репликами, а когда юноша отыскал в завалах своей сумки прехорошенькое снотворное, дал его несчастной, тем самым одарив её беспробудным сном, более не тревожащий своим содержанием, так как кроме пустой тьмы в нём ничего не присутствовало.

Проснувшись уже довольно в позднем часу, Александра была застигнута врасплох. Над ней стоял врачеватель, Мосс, Иаáс, а в дальнейшем углу восседал Юнишен, наблюдающий за происходящим. Как оказалось спустя некоторое время, Александра проспала три дня, при этом ни разу не проснувшись. Врачеватель грозно выдавал подзатыльники юноше, стоило тому раскрыть рот и начать оправдываться. Обстоятельства были несколько смешными, но и опасными, если посмотреть с врачебной стороны. Мосс ошибся в пропорциях, от того сон оказался дольше и глубже, чем было задумано. Именно потому девушка проспала много большим, чем следовало. Вопреки множественным попреканиям со стороны грозного и недовольного врача, Александра чувствовала себя как нельзя лучше. Отдохнувшая, выспавшаяся, она была готова работать прямо сейчас. Впрочем, без изъянов не обошлось. Оголодав, девушка чувствовала болезненную лёгкость в теле и тошноту. От этого ей предстояло ещё несколько дней провести в постели. Правда, по истечении этого срока провёлся полноценный осмотр, показавший хорошую составляющую с физической точки зрения. Но вот с моральной было трудно ответить. Юнишен же высказался следующим образом:

— Иаáс или Мосс, выбирай сама. Покажут тебе твою комнату, в которой отныне и до конца своей работы ты будешь коротать дни, а завтра наведаешься ко мне, — сверившись с чем то в своих документах, он продолжил уже более спешно, — я начну курс твоего обучения, по окончанию которого я надеюсь, ты сможешь начать полноценную работу, — ещё раз глянув в бумаги, он завершающе сказал, — более подробно сообщу позже. На этом пока достаточно.

Обогнув палату своим взыскательным взгляд, он вышел, резко хлопнув тоненькой дверью.

— Всегда к вашим услугам! — Иаáс в привычной себе манере подскочил к девушке со своей неизменной тошнотворной улыбкой, немного оттесняя тем самым Мосс себе за спину, вынуждая того, немного замявшись, последовать к выходу с разочарованием на лице. Видимо, Иаас собирался стать экскурсоводом на ближайший день. Но вот Александре от одной этой мысли стало не по себе. Липкое чувство чего-то неприятного и, быть может, опасного закралось под рёбра, вынуждая её резко оборвать эти потуги.

— Мосс! Помнится, ты мне обещал много всего поведать. Так от чего бы нам не пройтись вместе?

Юноша, просияв, протиснулся к девушке. Иаáсу же было отказано, и, изгнанный таким вежливым образом, он направился опять же по своим делам. Глаза его, полнящиеся непроницаемой тьмой, странно сверкнули недовольством и возражением, но не более того.

— Сначала твою комнату покажу, затем везде походим и всё осмотрим, — юноша потянул Александру за руку. Она, не сопротивляясь, следовала за ним, с любопытством озираясь по сторонам, всё ещё переполненная надеждой запомнить дорогу, что ей не удалось в прошлую её вылазку.

На этот раз, запомнив путь ровно до середины, она, как и в прошлый раз, сбилась. Однако достижение имелось. Хоть и половина, но дорога была выучена. В следующий раз девушка решила пройтись в этой части резиденции с Мосс и более детально запомнить все повороты и найти или на крайний случай сделать какие-либо ориентиры.

— На потолке инкрустация солнечных камней. Они служат освещением, так как внутри заключена энергия, дарующая тёплый и немного греющий свет, подобный вашему светилу.

Окончательно покинув палату и мрачную часть резиденции, больше походящую на темницу, уже без дальнейшего возвращения обратно, оба проходили по коридорам, как выяснилось, главной и основной части резиденции, направляясь в сторону населённых комнат членов "Юстицы". Мосс во всех красках и деталях расписывал предстоящие "весёлые" деньки. Александра же неустанно любовалась резными стенами, ставшими своего рода отдельными картинами древности, широкими арками с завитушками и позолотой, камнями, аметриновыми цветами в виде лотосов или кувшинок, (как кому угодно). Мелкие мозаики, служившие чем то вроде внутренних, разделяющих несколько помещений окон, содержали в себе неимоверно интересные сюжеты легенд или книг, иногда даже пьес. Походили они на те, что уже раннее имели честь предстать пред не искушенным взором, но были в разы искуснее, выказывая всем смотрящим в их суть, насколько обладатель сия чуда изысканный в своих предпочтениях и, конечно, состоятельный. Ничего в этих стенах не было без толики смысла. Всё имело какой-то скрытый подтекст, а если казалось иное, то это лишь говорило о малых познаниях наблюдающего и скудном кругозоре.

Когда глаза девушки пытались заглянуть на потолок, их встречало тёплое, почти солнечное свечение, какое резало зрение, не давая возможность вглядеться и рассмотреть кристаллы детальнее.

— Мы пришли.

Идущая до этого момента с высоко задранной вверх головой, Александра не остановилась вовремя, потому вперилась в дверь всем телом.

— Ай!

Юноша от этого зрелища приложил руку к лицу и тщетно глушил смешки. Его игривые и полные насмешки глаза выдавали в нём веселье и пребывание в наилучшем расположение духа. Потерев подбородок и ключицу, девушка, последовав примеру Мосс, немного приободрилась и посмеялась над собой. Уголки губ впервые за эту неделю потянулись вверх, а любопытство, какое завладело ей, стоило достигнуть комнаты, заставило вовсе отогнать печали и грусть.

— Резиденция потрясает своей красотой, я такого никогда в своей жизни не видела, да и не уверена, что подобное присутствует в каком-либо дворце древности.

Мосс гордо мотал головой, заложив руки себе за спину.

— Конечно! Люди со временем вовсе лишились чувства прекрасного. Я частенько бывал на поверхности и могу сказать то, что ныне строиться однообразная безвкусица, лишённая всякого смысла и красоты.

Александра немного сморщилась от заявления юноши и с терпеливым выражением на лице принялась объяснять.

— Когда речь идёт о большом количестве людей, тем более, давай брать в расчёт неумолимый рост населения, не может идти речи о чём-то столь... скажем мягко, бесполезном. Красота - это хорошо, но важно построить большой функциональный дом. А изысканные постройки с всякими подобными новшествами и прикрасами вовсе бесполезны для обычных много-заселённых домов. Подойдёт это разве что частным лицам по их личному настоянию при постройке особняков.

На такое сухое истолкование Мосс лишь поёжился и с недовольством ответил:

— Это всё отговорки, призванные сэкономить затраты.

Александра не продолжила спор, так как решила, что тривиальные высказывания юноши её лишь разозлят, заставляя вновь задыхаться от сковывающих внутри чувств. Посему она отварила двери в будущую обитель и замерла на месте от представшей картины.

— Это что?

— Комната.

— Понятно, что комната. Почему она такая маленькая?

— Нормальная. А тебе хоромы нужны на три этажа?

Пред девушкой расположилась довольно маленькая комната, не больше семи квадратных метров, с кроваткой, маленьким шкафчиком, столом и одинокой табуреткой, подобной той, что была в прежнем мрачном кабинете Юнишена. Маленькое оконце по середине комнатушки служило основным источником света. Стены голубые, пол тёмно-синий почти чёрный, сотворённый из необычного на вид мрамора перламутрового перелива, какой был во всём здании.

— Кхм...

— Да ладно, всё равно здесь ты будешь проводить не так много времени. Только спать и всё.

Александре же думалось, что это не могло являться достаточным основанием для подобного безобразия. Смириться, однако, пришлось.

— С этим... пожалую, позже разберёмся. Иди-ка сюда.

— А?!

Девушка втянула юношу одним рывком своей правой руки, отправив его валяться на кровати лицом в подушку, и тихонько прикрыла дверь, прежде убедившись в отсутствии непрошенных слушателей, какие могли найтись в случайных или не совсем прохожих. Коридор, вопреки опасениям, был обнадеживающие пуст. И ещё раз осмотрев все имеющиеся подступы, она запахнула дверь.

— Что-что такое?

Мосс не боялся, скорее был ошарашен внезапностью, с какой его знакомая переменилась в настроение и, втащив в свою комнату, осматривалась по сторонам, до неприличия маленькой комнаты.

— Хуух, — выдохнув, она села к юноше на кровать. Молчание не длилось долго. Девушка разразилась целым списком вопросов, — зачем я ему? Каких десять лет, пятнадцать? Да даже эти пять слишком!

И так длилось достаточно продолжительное время. Она изливала всё, что копилось эти дни, в беснование своём, превращалась в настоящую богиню гнева и ярости, как выразился позднее Мосс.

— Честно, честно. Я никогда не буду тебя злить, — с кривой усмешкой на лице протараторил он. — Но могу сказать, что это не так долго. Десять, пятнадцать... господин к тебе настолько снисходительно относится ввиду твоей неосведомлённости, что даже сократил до пяти, имей совесть и не проси о меньшем сроке.

— Считаешь, это нормально? Через пять лет мне почти тридцать будет!

— Но что в этом такого страшного? Тридцать... даже поверить не могу, ты настолько младше меня, а ведь создалось впечатление, будто ты определённо старше.

Александра глазами метала молнии. Её левая бровь изогнулась в вопросе, руки сложились на груди. Весь вид словно кричал о несусветной глупости, что была произнесена прямо сейчас, но затем девушка начала обдумывать и вникать в смысл озвученного.

«Мне это казалось странным с самого начала, но Мосс врач, да? В таком то возрасте... да, он на вид младше меня на пять лет, ну как минимум на три, а может и всего на год. Просто личиком подросток... но этого не может быть. Сейчас же даже заявил, что старше...»

Юноша также производил мозговые процессы, в ходе коих и обнаружил упущенную в их диалоге малюсенькую, но очень значительную деталь.

— А я не сказал про продолжительность жизни атлантов?.. — он нервно хихикнул.

— Нет?..

— А-а-а-а... понятно...

Сев ровно на край кровати, с сведёнными к переносице бровями и расставленными по бокам руками, Мосс с видом особой серьёзности, без всякого веселья и шутки во взгляде, прожигал зрачками насторожившуюся в виду такого поведения юноши девушку.

— Знаешь ли ты, что атланты ведь вовсе не люди? Сходство лишь внешнее.

— Ммм, ну конечно? Странно утверждать обратное. Они ведь жили под водой, до того момента как морское дно было поднято, так? Значит, были кем-то вроде рыб?

Мосс всего на мгновение заулыбался, теряя прежнюю серьёзность, но почти сразу собрался, вернув напускную грозность.

— Ну, если сильно упрощать, то можно и так нас обозначить. В общем, подводные создания. А что до того, сколько мы способны прожить... где-то до пятнадцати или даже двадцати тысяч лет. Некоторые старейшины, ещё ныне живущие по возрасту хлеще этих цифр. Там уже давно за тридцать.

Если существуют слова, способные описать шок, какой завладел всем естеством Александры, то, увы, мне они неведомы. Могу поведать об этом лишь как дичайшее отрицание и не принятие этого, как нечто неестественное, чужое, просто фантастичное, из разряда бредни фанатиков. Однако, тщательно вглядываясь в серьёзное лицо, не меняющее своих эмоций на то, с каким обычно шутят над доверчивыми тюфяками, девушка начала настораживаться и пятиться к противоположной стене, почти сразу в неё и вжавшись.

— Нет, — всё ещё наблюдая за эмоциями, она вторила себе, — да нет, нет же! Не может быть. Это бред.

— Подскажи, сколько официально лет твоей матери?

Она без раздумий ответила:

— Пятьдесят шесть...

— А выглядит она наверняка лет на двадцать. И не может этого быть, чтобы какие-то крема, даже самые лучшие, настолько тормозили старение кожи обычного человека.

Лицо девушки менялось подобно хамелеону. От красного до белого, от синего до зелёного и обратно. Живот её скрутило, но знаете, мысли её были отнюдь не: «Бог ты мой?! Какой ужас!»

— Это... правда?

—Да, — безапелляционно заявил юноша, в который раз.

Возмутившись этой попытке провести её, Александра сложила руки вместе. Поразмышляя некоторое время и ещё раз обдумав всё случившееся, она старалась как-то смириться с новыми знаниями и в конечном итоге, поверив ему и полностью приняв новую, ещё более удивительную действительность, в голове Александры гуляли возгласы, подобные этому:

«Вот это чудо! Я же вообще не буду стареть лет так... тысячелетиями! Вечно молодая и в расцвете сил!»

— Тогда сколько тебе лет? — с неподдельным интересом, что лился через край округлённых глаз, она приблизилась и села возле Мосс, готовая услышать нечто потрясающее рассудок.

— Хе-хе... нууу, — юноша засмущался в виду внезапного интереса и совсем неуместного вопроса, какой был оправдан обстоятельствами и многими другими вещами, но всё это не могло утешить его. Из-за сильной разницы в возрасте он переживал и мялся в нерешительности. Сказать, всё-таки, пришлось из-за пылкого любопытства, почти нескрываемого и не убавляющегося, — мне чуть больше тысячи... точную цифру не назову!

Александра встрепенулась, не ожидая настолько внушительной цифры.

— Но, но ты совсем не похож на человека, прожившего столько лет...

— Потому что я не человек, балда. Время для меня течёт по другому и воспринимается иначе. Знаешь ли, на ваш лад мне не больше семнадцати - восемнадцати лет.

Ошеломление невиданного масштаба окатило холодной водой. Верить в это было сложно, но как иначе в ситуации, когда ты окружён сплошь невероятными вещами, обстоятельствами и людьми. Подобное требовалось принять как данность. Ведь не верить - не значит отменить или уничтожить, а всего на всего обмануть себя лишь на краткий миг. После обязательно пришлось бы столкнуться с последствием отрицания даже малой доли информации, которую так любезно ей предоставляли в данный момент.

— А я что, ребёнок новорождённый?

— Хах? Нет. Атланты и люди - совершенно разные существа. Я просто для примера сказал про сопоставление возраста. На самом деле мы развиваемся очень быстро. Намного быстрее людей. Любой среднестатистический атлант в возрасте двадцати лет будет смышлёнее и разумнее того же человека.

Мосс разъяснял, насколько разные люди и Атланты по своей природе, достаточно времени, чтобы у Александры начала кружиться голова от переизбытка новой информации. Но вот юноша спохватился и напомнил о необходимости совершить экскурсионную прогулку по резиденции.

«Теперь материнская вечная молодость не кажется такой уж нормальной и обыденной. Не могу поверить, что я так просто соглашалась с её возмутительными отмашками. Хорошая, дорогая косметика, процедуры. Можно было ещё поверить, если бы она заявила о пластических операциях. Но насколько надо быть наивной дурой, чтобы верить в те сказки?!»

— Покажу тебе всё самое необходимое.

Он полностью соответствовал своим словам. Первым на перво дорожка их лежала через умывальни, душевые и туалеты, какие предназначены были для всех членов резиденции, коих было немалое количество. Но и ванных комнат имелось в достатке. Едва ли их было меньше, чем более половины всех обитающих здесь. Это не создавало больших очередей в утренние будни, а вставали здесь достаточно рано - надо приметить. Всё непременно было выскоблено до блеска и не имело ни пятнышка грязи, какое могло опорочить властителя чудного замка. В воздухе летала свежесть и свойственные почти всей резиденции, как оказалось, цветочные масла. Раннее их дивный запах Александра имела возможность прочувствовать в минуты помутнения, но тогда ей поднесли всю баночку и заставили ужаснуться резкости и насыщенности. Теперь же этот аромат витал в воздухе, едва уловимый, успокаивающий и почти расслабляющий. На пути, в отдалении, ещё не заметив их присутствия, показался Иаáс, напутствующий своим младшим коллегам. Стоило этому тёмному пятну с таким же болезненно зелёным оттенком кожи, какая была при первой их встрече, и едва видными чешуйками явиться взору девушки, как она остановилась. Затем, дёргая Мосс за рукав и уводя его в иную сторону, она прошептала над самым ухом:

— Пойдём другим путём.

Мосс был в недоумении. Чуть притормаживая, юноша обернулся. Ему представилась причина беспокойства спутницы.