Иаáс тотчас пропал из поля зрения, стоило двум торопыгам скрыться за поворотом. Им даже показалось, что они сумели уйти незамеченными.

— Вы уже не ладите? — юноша произнёс это с тоном, какой подразумевал естественность сего исхода. Можно ещё добавить, что сказаны они были с иронией и одобрением.

— Не то чтобы прямо не ладили, — Александра призадумалась, подбирая правильные слова, дабы ненароком не оскорбить. Девушка не имела никакого желания задеть, быть может, вовсе незапятнанную личность. Она желала высказать лишь собственный ощущения, то, как она воспринимала этого странного во всех смыслах мужчину. — Мне он кажется неестественным. Все его эмоции словно спектакль для невнимательного глаза собеседника. Он желает скрыть нечто важное в своих ветвистых и порой не имеющих и грамма смысла речах. Его наигранное прекраснодушие, липкая и хищная улыбка, следящие зрачки сокола и страшащие движения вызывают... какую-то внутреннюю тревогу и беспокойство, какие являются предостережением. А я привыкла прислушиваться к подобным реакциям моего тела.

— Ты не прогадала, — он одобрительно кивнул, — с Иаáсом лучше держи уши навострёнными. Приглядывайся к его действиям, прислушивайся к словам и никогда, слышишь меня, никогда не доверяй ему.

«Полагаю у него есть причины говорить так. Они друг друга знают лучше и дольше».

Обойти коридор тот, однако, было сложнейшей задачей, ибо пути обхода, непостижимо для Александры, вели на ещё большее количество развилок, какие в её глазах были нескончаемыми. Начинало представляться, что юноша сам ненароком заблудился во всех этих многочисленных путях, напоминавшие бесконечный лабиринт. И это предположение весьма точно подтвердилось в момент их мимолётного шага между множеством врат, похожих на те, что были дверьми в кабинет и масштабную читальню Юнишена. Каждые из врат представляли собой живописные картины, совершенно необыкновенные в своём создании. Не премину сказать в особенности об одной из них. Врата, располагавшиеся в конце длинного коридора, имевшего все эти чудесные произведения искусства, выделялись среди всех прочих. Не просто композиция была преимущественно создана из разного рода минералов и драгоценных камней, но и сама дверь была не из железа или дерева, а из хрусталя с причудливым переливом. На самих вратах во всю буйствовала водная стихия, сотворённая из огромного множества синих камней. Аквамарин, бирюза, лазурит, сапфир. Они легли в основу исполнения океана во всех его грозных и не очень проявлениях. Маленькие крапинки, словно пыльца фей, развивающаяся над самой неукротимой стихией, выполнена была из синей шпинели и придавала этой работе такую магическую толику волшебства, на какую не была бы способна не одна кудесница. Небо в высоте своей пыталось укротить вольный океан. Бриллиантовые звёзды и луна из белой яшмы освещали действо это, но картина застыла навек именно в тот миг, когда должно было стать решительно ясно, кто же в схватке этой одержит неопровержимую победу. Небесная высь или разъярённая водная стихия. Спорная битва эта, при всём желание, не могла дать ответ на вопрос, оставляя наблюдателя в вечных раздумьях и восхищении.

— Мосс, Мосс! — требовательные возгласы девушки заставили до этого момента не останавливающегося юношу замереть и обернуться. Лицо его говорило о настороженности и возможных проблемах из-за их петляний по всевозможным окрестностям.

— Слушай, давай мы для начала уйдём из этой части, а потом я отвечу на все твои вопросы.

— Но почему? Я хочу знать, что за той дверью. Она просто фантастично прекрасная.

Глаза Александры вновь и вновь возвращались к живописным волнам и сияющим звёздам. Пускай девушка она вполне порядочная, разумная и воспитанная, но, находясь в обстановке, пышущей изобилием самых разных драгоценностей, представляющихся не простыми безделицами, а искуснейшими творениями искусства, она хоть и не возжелала присвоить их себе, но невольно задумывалась о том, как было бы прекрасно являться обладательницей чего-то столь изящного и восхитительного.

Губы Мосс криво изогнулись, пальцы невольно сжимались на её запястье. Без ответа или пояснений юноша дёрнул на себя Александру и повёл к повороту в другую часть здания, минуя тем самым столкновения с морскими чудесами врат. Девушка же не решалась отдёрнуть руку, от того приходилось, наперекор желанию и любопытству, следовать за нервным и дёрганным проводником. Так они более прежнего спешили, быстро перебирая ногами в поисках места, какое было ведомо одному Мосс. Пройдя таким образом несколько поворотов, они вышли к громадной лестнице, спустились на этаж ниже, завернули в кухонные помещения и вышли через них в просторную столовую.

— Александра, — резко развернувшись, он цепко схватил девушку за плечи, — пожалуйста, забудь о том, куда мы сегодня забрели. И по возможности не распространяйся об увиденном. Это будет к лучшему. Хорошо?

Мотнув головой в согласии, она мысленно претила этому действию.

«Очень интересно. Нужно будет попробовать найти туда дорогу позже и в одиночестве, когда никого не будет поблизости, и никакой слежки».

Остаток дня двоя прожорливых существ оставались на кухне в тепле, сытости и праздных беседах. Александре удалось сразу же поладить с кухарками, стоило ей сделать комплимент незабываемым мясным булочкам. Тем самым она пробила себе путь в сердца всем поварам и поварихам, какие, наслушавшись похвалы, одарили двух хитрющих паразитов угощениями и любезными, полными доброты и ласки словами. Скользя между кухней и подсобкой, они так же обзавелись съестными припасами.

Спрятав набитые доверху мешочки себе за пазуху, Александра и Мосс бежали в сторону комнат для время препровождения подчинённых. Там были различные увеселительные занятия, какие своей замудрённостью приводили девушку в крайнюю степень удивления, а иногда она просто не могла понять смысл некоторых из них. Провели они там от силы полчаса, и уже в глубокой ночи, когда звёздные танцы вновь вступили в полную свою силу, Мосс вывел подопечную на почти никем не пользуемый балкончик, предоставляющий неописуемый красоты вид, пролегающий через расщелину огромной горы, состоящей из множества кораллов.

— Это... это... — она не потеряла дар речи, чарующий вид просто не требовал того, чтобы как-либо описывать его. В тиши созерцать столь манящие дали - единственное возможное действо, какое можно было совершать в данный момент, и Мосс это понимал. Указав на два пуфа у ног, он сделал приглашающий жест.

— Прекрасно, да? — юноша, ища одобрения своим словам, мельком наблюдал, довольствуясь той палитрой чувств, что сменялась стремительно, тем самым заставляя лицо Александры выдавать причудливые выражения.

— Да... — неотрывно глядя в самую даль, девушка пыталась разглядеть, что же скрывает, казалось бы, на первый взгляд, непреодолимое расстояние. Удобнее располагаясь на пуфе, она всё меньше уделяла внимание происходящему вокруг, оказываясь дальше от резиденции и ближе к таинственным кораллам.

Мосс, уподобляясь своей спутнице, занялся этим же делом. Но его на это занятие долго не хватило в виду того, что пейзаж был для юноши уже притеревшимся и привычным настолько, что мог сравниться в его глазах с видом захолустного посёлка в окне безликого многоэтажного дома. Потому, несколько раз подпрыгнув на месте и поелозив на пуфе, тем самым сбивая его, он, не удержавшись, спросил:

— Что случилось в кабине господина Юнишена?

Оторвав мечущиеся зрачки от неведомых далей, Александра обратила очи к любопытному лицу. Подумав и решив, что поделиться этим с Мосс не очень хочется, она ответила на волнующий вопрос расплывчато:

— Ничего такого... – быстро перескочив с темы, она задала вопрос, - но я бы хотела спросить тебя.

— Я весь во внимание!

— Мне запретили выходить из резиденции. Мне не дозволено действовать в своих интересах, нельзя действовать во вред и прочее, прочее. В общем, всё вроде как по делу, но меня беспокоит время. Я понимаю, если брать в расчёт ненормальную продолжительность жизни, то всё не так ужасно, как мне представилось по первой. Но.

— Да, да?

— Я жила и буду жить в мире обычных людей, и, несмотря на все чудеса Атлантиды, я не смогу остаться здесь. Мне чужд этот мир. Здесь нет моего дома, и когда настанет час моего возвращения, я страшусь не обнаружить прежнего места, куда могла бы вернуться. Люди намного меньше живут, и что, если по возвращению там не окажется тех, кто мне дорог!.. — произнеся эти слова, сердце трепетало от боли, какую принесло осознание безрадостной реальности.

«Но ведь нет тех, к кому я могла бы вернуться, тех, кто ждал или искал бы меня. Мама знает всё, из-за неё я здесь и оказалась. Поэтому это другое. Антонио мёртв, Изабелл меня и не вспомнит. Ей, наоборот, моё присутствие во вред... Получается, нет никого другого, кто беспокоился и ждал бы меня. Совсем никого».

Эти мысли были облегчением и в тоже время огромной горой, обосновавшейся на плечах. Противоречия душили, от того горло пронзил спазм, а в груди расползалась неприятная досада.

«Получается мне незачем стремиться обратно? Не к кому?..»

Звонкий юношеский голос резко прервал печальные измышления, грозившие девушке новым приступом.

— Знаешь, это правда, что тебе придется провести здесь относительно долгое время. Почему бы тогда не обзавестись приятными воспоминаниями, вместо того, что бы причитать. Глядишь, хорошо будешь работать и выплатишь долг раньше срока. Думай позитивно! — протянув пряный пирожок в руки Александре, Мосс тотчас увёл разговор в иное русло, рассказывая ей множество непостижимых разуму вещей, с какими предстояло отныне уживаться. Девушка в пылу интереснейшего разговора решила опустить на дно печальные мысли и отдалась одному из тех самых моментов, которые позже можно было бы именовать счастливым.

Прежде чем отправиться в свою каморку, как именовала отныне комнату Александра, она узнала о причине, по которой Атлантида, вопреки способности жителей дышать под водой, содержится в дали от неё. И объяснение оказалось весьма простым.

— Со временем люди и Атланты всё чаще вступали в брак, что привело к рождению тех, кто не имел способности дышать под водой. Это были дети не в первом и не во втором поколении, скорее седьмое, восьмое. Но это не было проблемой, так как сама Атлантида долго находилась на поверхности. Однако когда империя вновь погрузилась на дно, из-за поспешности данного решения погибло множество жителей. Значительная часть всё же уцелела, но были те, кто не смог подготовиться в виду своей неосведомлённости о предстоящем. Тогда было решено создать купол, служащий и по сей день защитой для тех, кто не имеет возможности дышать под водой.

— А как же тот валун, похожий на комету и звёзды? — рука девушки показательно прошлась вдоль "ночного" неба.

— Раньше в империи освещением служило нечто иное, но что конкретно, мне неизвестно. Это было слишком давно, а в книгах я не нашёл объяснения. Может, оно вообще не требовалось. Кто же знает? Разве что старики, а они на разговоры скупы, да и не терпят присутствия кого-либо рядом. Ведут аскетичный образ жизни вдали от империи.

Проведя ещё некоторое время на балконе, двое беседовали, не умолкая ни на минуту. Когда Александра начала сладко зевать, вызывая такие же позывы у Мосс, они направились по комнатам. Распрощавшись перед дверью новых апартаментов девушки, почти друзья разошлись. Тяжко упав на мягкую перину кровати, глаза смежились, руки обвили туловище, а колени подогнулись к груди.

«Мне может казаться, но по-моему сегодня, не смотря на отсутствие всяких эмоций, он выглядит рассерженным и недовольным. Глаза у него, что ли, злые».

Юнишен, сложив руки вместе, непрерывно листал увесистую папку отчётов. Остановившись на одной из страниц, он недовольно цокнул и захлопнул её. Поднял глаза на давно прибывшую Александру и, отложив предмет в сторону, сказал:

— Для начала я вручу тебе обязательный набор учебников. Их содержание тебе необходимо будет выучить не больше, чем за месяц. Опрошу тебя по истечению этого времени. Затем практические занятия, — переведя взгляд на часы и обратно, мужчина продолжил, — хочу отметить, что до настоящего момента ты висела на мне обузой. Я кормил и содержал тебя, но отныне тебе предстоит как-то отрабатывать свой кров над головой и пищу, которую ты имеешь возможность вкушать ежедневно.

«Что? Обуза? Я что, напросилась к тебе, а?! Это твои люди меня сюда притащили, а ты не пожелал возвращать меня!»

— Займёшься мытьём посуды на кухне, надраиванием полов и прочего. Конечно, только до того момента, когда ты сможешь приступить к иным обязанностям, — Юнишен чиркнул на листке бумаги несколько строк и передал его Александре, — Надеюсь, это будет стимулом для быстрейшего освоения всех надлежащих знаний.

«Козёл».

— Конечно! — протянула с улыбкой девушка, почти насильно заставляя себя держаться и не распускать руки. А ведь кулаки чесались с необычайной силой.

— Первым протестирую твои знания сензарского. Меня интересует как письменная составляющая, так и устная. Второе ты уже активно пользуешь, однако меня интересует теория. Хочу убедиться, что уж этому тебя удосужились обучить.

«****»

— Каждый день ты обязана являться ко мне с отчётом о проделанной работе. Это касается как той, что я назначил тебе в качестве отработки, так и учёбы, — ещё раз обратившись к часам, он завершающе спросил, — есть вопросы?

Сквозь стиснутые зубы Александра, почти шипя, промолвила:

— Никаких.

Её путь отныне лежал к библиотеке, которую ей, конечно же, Мосс не показал, отдавая предпочтение кухне и столовой с подсобками, набитыми под завязку едой. Именно из-за этого прискорбного обстоятельства Александра отправилась самостоятельно искать библиотеку, рассчитывая, что уж её будет сложно пропустить. О, как же она ошибалась! Петляя по бесчисленным коридорам, она заблудилась, оказавшись пред кабинетом того единственного, кого величали званием врачевателя.

Постучав не более трёх раз, девушка отступила назад, не рассчитывая на отклик изнутри. Однако послышалось тихое приглашение войти, и она, в надежде на помощь, ступила внутрь комнаты.

— Ну-ну кто тут у нас?.. — одев свои уже повидавшие жизнь очки, врачеватель прищурился. Брови его в удивление поползли вверх, стоило повнимательнее вглядеться в черты незваного гостя.

— Извините, я тут заблудилась.

Вид её напоминал потерянного новорождённого котёнка, который ко всему прочему ещё и слеповат.

— Проходи-проходи присаживайся.

Послушно последовав предложению, Александра, села на самый край стула, на какой указывал врач.

— Заблудилась, да? Ну ничего. Сейчас осмотрю тебя, как раз и проведу, куда требуется.

Мужчина неспешно осматривал ранее повреждённые участки тела, брал кровь для анализов и что-то помечал в своём желтоватом блокноте.

«Не много ли крови? Почти маленький флакончик. У меня палец занемел».

— Я не представился? – бросил между делом мужчина.

— Нет.

— Как же так. Вот старая голова.

При слове "старый" Александра невольно скривила непонятливое лицо. В голове всплыл недавний разговор с Мосс.

«Э? Старый - это как понимать? Сколько ему лет? Спрашивать его об этом будет неловко».

— Меня звать Эгел.

— А-а меня Александра.

— Об этом уже вся резиденция знает.

— О чём вы?

Мужчина добродушно улыбнулся, оканчивая процедуру осмотра.

— Так ты же своим появлением переполошила всю "Юстицу". Мелеша из-за тебя была заключена на срок до двух месяцев. Иаáс то как бедненький, супиться ходит. Одно удовольствие смотреть на его стенания. Хоть где-то этому гаду не везёт. А остальные служащие ходят со спокойным сердцем направо и налево, раздавая вздохи облегчения и радости.

Александра внутренне была очень рада такому исходу событий, с другой стороны, простое заключение никак не могло унять мстительные порывы фантазии, которые были много кровожаднее конечного итога.

— Так куда тебя довести?

— До библиотеки, если можно.

— Конечно, можно. От чего нельзя то?

Эгел своей манерой речи и поведением походил на старого дедушку. Очень доброго, с солнечной улыбкой на устах и всегда припрятанной конфеткой в кармашке рубахи. Обходительный, местами не тактичный, но очень по домашнему уютный. Он был подобно месту у горячей батареи, возле которой Александра зимними вечерами проводила часы в попытках нарисовать что-то путное в своём альбоме.

— Вот эти огромные ворота, — Эгел довёл девушку до библиотеки и носом тыкнул её в табличку, обозначающую это место. — Ты прошла её несколькими поворотами раннее.

— Спасибо! — неловко восклицая, Александра мысленно обругала себя за свою нервозность, не позволяющую ей видеть перед своим носом. — Благодаря вам я запомнила дорогу. Постараюсь больше не теряться.

— Ну, ты уж постарайся-постарайся. В следующий раз рядом может не оказаться того, кто ринется тебе помогать, оставив собственные дела.

— Конечно.

— И если чего болеть будет, сразу приходи ко мне. Лучше не проси у этого паразита помощи. Мосс ещё чего лишнего пропишет, проваляешься опять несколько дней.

— Да... – вылетело как-то неуверенно.

Библиотека всецело завладела Александрой до конца дня. Пройдя порог этого удивительного места, её глаза разбежались по разным углам, не ведая, куда податься, ибо настолько она была большой, что занимала четыре яруса. Полностью забитая высокими и массивными шкафами, с прилагающимися к ним лестницами и длинными столами с кристальными лампами, библиотека походила на самые сокровенные мечты книголюбов.

Девушка, шныряющая в поисках библиотекаря, постоянно издавала почти не слышные звуки, которые в тихой читальне становились слишком отчётливыми. Поэтому того на неё постоянно шикали посетители. Некоторые не удостаивали Александру словами, призывающими к тишине и порядку, однако их недовольные лица и колкие взгляды ещё более слов отчётливо давали понять вторженке о её недопустимых действиях и заставляли с каждым разом двигаться всё тише и тише. Это было отнюдь нелегко для неё. Ходить тихо здесь не получалась. Каждый её очень осторожный, сдержанный шаг, который, казалось бы, должен был напоминать собой пушинку, оборачивался звучным шумом, как если бы она ступала на каблуках с высоким шпилем.

Не удержавшись, один из читающих очень прилежно до этого момента встал и дёрнул Александру в сторону, схватившись за её локоть со спины. Она хотела сопротивляться и, уже решительно начав свои попытки вырваться, получила по лбу тоненькой книжицей.

— Вы в библиотеке. А ведёте себя таким образом, что иной раз хочется вышвырнуть вас, — произнёс ещё тише, чем можно обозначить шёпот, мальчишка. Совсем юнец, возрастом не более тринадцати-четырнадцати лет, показательно отчитывал растерявшуюся девушку, находившуюся в явном недоумении.

— Простите, я не хоте...

— Шшш!

Стыдливо прикрыв рукой рот, Александра последовала за недовольным добродетелем, решившим в своём крайнем раздражение самолично помочь нарушительнице покоя и тишины найти нужного человека. Мальчишка торопливым и неслышными шагами почти бежал в нетерпение скорее отделаться от Александры. Потому в самые короткие две минуты она стояла перед большим столом длинной в два метра и глядела на вымученную и обессиленную девушку с тёмными кругами под яркими зелёными глазами.

— О. Прошу прощения, — медленно промямлив почти нечленораздельное предложение, голова тяжко поднялась со стола и уставилась на гостью, — чем могу помочь?

Мальчуган, исполнивший всё необходимое, скрылся ещё раньше, чем библиотекарь успела заметить его. Из-за поспешности, с которой он удалился, Александра, забывшись всего на миг, пока созерцала печальную картину, именующуюся "работник года", оторопев, забыла поблагодарить. А теперь того и след простыл. Резко протянув руку с листком, вручённым ей Юнишеном, она ожидала огромные стопки книжек. Вопреки этому, библиотекарь не двигалась и лишь переводила взгляд с размашистых строк на лицо новоявленного члена резиденции и в будущем частой гостьи.

— Ясно. Та-а-а-а-ак.

В конце концов, очень примечательная и экзотическая на вид девушка предоставила полный список необходимой литературы.

— Только прошу вас не приходить сюда читать.

— Но по... кхм, хорошо.

— Если появятся новые необходимые книги, обращайтесь. Моё имя Нáлиа. Если спросите кого-нибудь обо мне, вас проводят. В крайнем случае, подробно распишут, где найти. Приходите за литературой днём, как можно раньше. Сейчас же извольте, прежде чем отбыть, завести карту читателя.

Стоило только произнести имя, как Нáлиа тотчас объявила об отсутствии необходимости вносить что-либо ещё. Записала все книги по порядку, чиркнула что-то в поле фамилии и жестом отправила Александру прочь из библиотеки. При всём желание она, конечно, не смогла унести двадцать книг разом. Именно по этой причине ей пришлось совершить три захода, постоянно ловя на себе сверлящие взгляды, которые, при всём желание их владельцев, могли прожечь в ней дымящиеся дыры.

На следующий день, в самый ранний час, Александра приступила к исполнению своих обязанностей. На пороге комнаты обнаружилась светлая форма, состоящая из приталенных, но довольно свободных и приятных для кожи штанов из мягкой ткани, с свободной рубашкой, поясом, туфлями на низеньком каблуке.

«Это шутка? Почему вся одежда такая белая? Как я в ней должна работать?»

При всём своём незнание, как же была допущена подобная промашка в выборе формы для обычного рабочего уборщика, Александра, выдохнув, переоделась из прежнего рванья в новую, чистую, благоухающую свежестью форму. Одежда слегка болталась, но эта проблема должна была вскоре разрешиться. Стоит Александре начать хорошо питаться, и прежние округлые формы к ней мигом возвратятся.

Иаáс стоял напротив двери в тот момент, когда Александра, решив, наконец, осведомиться о том, где ей выполнять свою работу и насколько она будет тяжкой и невыносимой, отворила дверь во второй раз. Иаáс в этом плане как раз исполнял функцию человека, который должен был сопроводить к той персоне, которая будете непосредственно ей выдавать задачи в течение всего предстоящего месяца.

Заведующими внутренним убранством, чистотой и прочим, что имелось в резиденции, были три человека. Один из них как раз заведовал порядком. Это был рослый мужчина с вечно недовольным лицом, словно тому засунули в рот целый лимон и заставили прожевать его. Этот человек на будущий месяц стал начальником Александры. Его кабинет находился на самом нижнем этаже, расположившись чуть ниже кухонь и подсобок. При встречи мужчина сразу же проявил все свои самые дурные черты характера, постоянно говоря о её неопрятном хвосте, не так завязанном поясе, косой рубашке. Так же он не забыл заведомо поругать её за работу, которую девушка выполнит непременно из рук вон плохо и будет её переделывать ровно до того момента, когда ему самому не покажется, что всё соответствует его внутренним канонам чистоты и порядка. Представился мужчина "Кидаши" и под конец тирады выдал Александре список мест, которые необходимо было начистить до блеска. К счастью, все указанные помещения были уже известны девушке, и что особенно утешало, в списке небыли указаны туалеты. Без промедления взяв весь надобный инвентарь, она направилась выполнять порученную работу.

Надраив полы, до блеска вымыв стены, протерев мебель, полки, стёкла, двери, работа в комнатах была окончена. Инспекция в лице Кидаши, однако, к дикому негодованию, выявила множество недостатков. Громко крича и сетуя на отвратительное выполнения столь "лёгкой" работёнки, мужчина под пристальным надзором заставил всё переделать. Александра несколько раз перемыла комнаты и под звонкие ругательства направилась этажом выше, поскольку ей предстояло ещё ко всему уже совершённому, перемыть огромное количество тарелок. Одежда удивительным образом не пачкалась, и пока, переводя дыхание, Александра всматривалась в свои коленки, которые должны были заиметь несколько десятков грязных пятен, она неустанно об этом раздумывала. Одежда оставалась белоснежно чистой, без единого изъяна, чем немало удивляла.

«Вот бы так было со всей моей одёжкой».

На кухне, согнувшись в три погибели над низенькой для роста девушки раковиной, она мыла тарелки. За тридцать минут работы успели разбиться десять тарелок. Её за это отчитали и отправили мыть то, что просто невозможно разбить, в виду того, что посуда, которую ей предоставили позже, была из не бьющегося материала.

— Когда я должна успеть выдраить несколько огромных комнат, при этом перемыв их несколько раз, затем вымыть и отполировать несколько сотен тарелок, а позже ещё и заняться самообучением?!

Сколько бы горестные причитания не лились из уст Александры, работы от этого меньше не становилось. Усерднее стараться выполнить надлежащие ей задачи. Она начинала с каждой минутой больше. Но чувства отчаяния заставляло глаза слезиться.

«Несколько недель назад я была ведущим архитектором, а сейчас меня заставляют заниматься подобной неблагодарной работой!»

Позже на подмогу пришёл Мосс, слоняющийся весь день без дела. В четыре руки и под утешительные речи работа шла веселее и быстрее. К тому же юноша предложил помощь не только в мытье посуды, но так же обнадёжил Александру заявлением о своевременной поддержки в изучении всей порученной литературы. Ещё несколько долгих часов и две разбитые тарелки, которые просто не могли разбиться, однако, по стечению обстоятельств это всё же случилось, стали окончательным актом работы, после чего настало время корпеть над учебниками.

В действительности книги были очень толстыми и полнились длинными предложениями с трудными оборотами. Множество непонятных слов и странных выражений тормозили учёбу. Но благодаря Мосс, поясняющему каждую мелочь, и это дело стало в разы проще. Двадцать книг ютились на полу, собранные в несколько небольших стопок и пристроенные в самом дальнем углу, в надежде, что там они ни кем и ничем не будут задеты, сохранившись таким образом, без повреждений до того дня, когда они смогут вернуться на своё место.

— Почему ты просто не можешь заучить это правило? — раздалось громкое недовольство Мосс.

— Потому что я его не понимаю! Какой толк зубрить эти множественные строки, если не понимаешь их значения?!

Переругиваясь каждый раз, когда изучение материалов стопорилось, Мосс кидался вырванными листами бумаги, пытаясь попасть отнюдь не в корзину для мусора, а прямиком в голову Александре, в попытках достучаться до её непробиваемого сознания.

— Из тебя учитель так себе! Хватит на меня кричать!

— Если ты не понимаешь, что мне делать, а? А ну-ка что ты там чёркаешь! Что за чернота, что за кривой почерк? Разве это тетрадь взрослой девушки?

Подперев рукой щёку, Александра мысленно ужаснулась:

«Почему у меня стойкое чувство дежавю...»

До позднего вечера из комнаты Александры доносились душераздирающие крики и колкие восклицания, возмущения, безнадёжные стенания. Проделанная работа принесла свои пока малые плоды. В будущем оба надеялись, что обучение начнёт продвигаться легче, быстрее, без лишних нервов.

Желая поскорее лечь в постель и закутаться в одеяло, Александра принялась стягивать обувь. Голову её в тиши посетило озарение, и она, вовремя вспомнив об ещё одном важном дельце, вновь натянула обувь на уставшие за день работы ноги. Накинув сверху что-то вроде короткого одеяла, она села за стол, взяла несколько листов и достаточно сухо отчиталась о сегодняшнем дне, не забыв добавить несколько предложений о сложности выпавших на её долю тягот. Подчеркнув ещё пару мест и сделав акцент на особенное нежелание заниматься некоторыми из обязанностей, Александра взяла листы с "куриным" почерком и направилась в кабинет Юнишена, стараясь не шуметь в такой поздний час громкими шагами.

Посидев некоторое время, Александру начало клонить в сон, от того она почти свалилась со стула. Однако строгий голос Юнишена не позволил беспечно провалиться в сон, быть может, ценой сохранности головы в целости.

— Можете быть свободны.

«И это всё? С таким же успехом он мог отправить меня обратно в комнату отдыхать сразу же после получения отчёта».

— Это всё, что вам было необходимо?

— Да.

— Вам больше нечего мне сказать?

— Нет.

«У него буквы платные, или от чего он такой малословный?»

— Вам не кажется кое-что странным?

— Кажется. Я отправил вас отдыхать, но вы всё ещё здесь.

Без капли сомнений или иного чувства, Юнишен с тяжестью оторвал взор от документов и направил его недовольство, вперившись в возмущённое лицо Александры. Она же, нисколько не устрашившись возможных последствий, сказала:

— Вы говорили, что как только я буду в надлежащем состоянии, посвятите меня в некие тонкости определённого дела.

Твёрдость, с которой Александра начала этот тернистый разговор, могла поразить своей настойчивостью и неуступчивостью. Послышался тяжкий выдох, а затем ответ:

— Говорил. И без всякой утайки, обязательно оповещу вас. Ведь, как я понял, вас волнует скорее вопрос времени, чем детали работы. Именно поэтому вы столь нетерпеливы... и невнимательны.

— Невнимательна?

— Я сказал, что посвящу, но так же обязал вас пройти месячное обучение перед этим. Не просто так это всё было затеяно. Похоже, для вас понять это стоит огромных трудов, и посему на мне лежит груз ответственности, прояснить несколько очевидных вещей.

Александра невольно поёжилась.  Её чувство собственного достоинства было несколько задето нарочитым уклоном в сторону неспособности понять определённые, вполне "очевидные" детали дела.

— Ох, и что-же из этого всего мне стоило изучить внимательнее?

— Для начала хотя бы то, что я чётко пояснил: Ваша основная работа начнётся через месяц, а до того я надеялся увидеть проявленные вашего благоразумия. Видимо зря. И факт вашего обучения и работы, может не столь значительной, как хотелось бы вам, тоже несёт определённые смысл, — он встал, заложив руки за спину, — месяц - это время, достаточное для адаптации к новому месту, а также возможность свыкнуться с новыми реалиями вашей жизни. Уборка, как сказал, ранее это лишь способ хоть сколько то отрабатывать ваше проживание здесь, но не как не выплата долга. Учёба для вас же благо, по причине непомерно скудных познаний, которых никак не хватит для жизни здесь, — надменно глядя на Александру сверху вниз, он спросил, — ваше любопытство удовлетворено?

Однако Александра не нашлась, что сказать Юнишену на его вполне логичные речи, поставившие её в ещё более худшее положение, чем раньше. До сих пор, растерянная и напуганная, она перестала замечать множество моментов, приведших в почти безвыходность, в какой она должна была полностью согласиться с Юнишеном во всех его изъяснениях. И работа, и учёба, и даже отчёты. Всё имело место быть.

«Если уж быть недалёкой дурочкой, то до конца».

— Спасибо за уделённое время, но я ещё не в полной мере осознала несколько деталей дела.

Юнишен терпеливо качнул головой, подходя к читальной части кабинета. Прошёлся взглядом по ряду книг и, выявив среди них необходимую ему, достал, открыв оглавление.

— Слушаю.

— Что вам мешает сообщить подробности сейчас? Зачем тянуть время? Мне и вам это ни к чему.

— ...по-моему вы не поняли. Я уже объяснил, но вы вновь задали тот же вопрос, используя немного иные слова. Вы не готовы. И даже сказав сейчас, вы, скорее всего, просто посмеетесь и только. Учитесь прилежно, работайте, и через месяц вы получите необходимую вам информацию.

— Так! Давайте проясним. Вам я нужна для выплаты долга, но вместо этого вы говорите работать на вас, и это даже не зачтётся мне в выплате. Ко всему этому мне необходимо учиться, писать отчёты. А ещё у меня много вопросов касаемые моей семьи, но никто не хочет мне отвечать. Какой толк тогда следовать нашему соглашению?

Всего на мгновение, но Александра была готова поклясться, что уголки губ Юнишена потянулись вверх, однако событие это было столь мимолётным, что казалось, этого вовсе не было.

— Об этом надо было думать раньше и предлагать иные условия при обсуждении. Сейчас у вас нет выбора. Вы на морском дне, в моих владениях, на честных договорных условиях, к тому же должница, — он поднял голову и с каким-то нечитаемым выражением лица произнёс, — И, кажется, вы сами предложили такой метод выплаты. Согласились на все мной предложенные условия. Иного вы никогда не говорили. Не так ли?

Александра явно видела полное удовольствие в глазах Юнишена, с каким он произносил эти слова, даже если лица его не коснулось ни одно чувство. Руки сжались в кулаки. Она только сейчас осознала, в какую ловушку загнала саму себя.

«Да не было у меня в тот момент никакого иного выбора. Это всё обман. Иллюзия возможности выбирать. Тогда мне казалось, меня ждёт смерть или пытки. Может, ещё что хуже. От того, когда он сказал, что я могу сама выбрать, как выплатить долг, я вдруг возомнила, будто бы действительно выбирала лучшее, но на самом деле он всего лишь хотел, чтобы я сама предложила этот путь. Точно! Чтобы я сама его попросила об этом! И ведь он просто молчал тогда. Специально! Всё было намеренно».

Александра прикусила губу до кровоизлияния. Тонкая струйка уже почти вырвалась, но тут же была остановлена. Языком облизнув пересохшие уста, Александра, кивнув самой себе и несколько помедлив, сквозь зубы прошипела:

— Спасибо... за удивлённое мне время. Добрых вам снов.

Направившись к двери, Александра уже была готова открыть её и спешно отправиться в свою комнату, когда за спиной раздалось:

— Не забудьте ежедневно являться ко мне с отчётом. А, ну и, конечно, всякая разбитая вами вещь, в зависимости от стоимости, продлевает вашу работу в качестве горничной.

Остолбенев, Александра минуту простояла так, пялясь на дверь, так, словно впервые её видела. Затем вышла и аккуратно её за собой закрыла. Когда она добралась до своей комнаты, уже не заботясь об окружающих, Александра стукнула дверью с такой силой, что её грохот мог достичь даже кабинета Юнишена.

В диком бешенстве, почти обезумев до трясущихся конечностей, Александра, не унимаясь, ходила из стороны в сторону, делая три шага вправо и столько же влево. Так продолжалось до тех пор, пока, не истязав себя до полной потери сил, она не повалилась на кровать. Когда же это случилось, голова опустела, тело сделалось лёгким и холодным, глаза засияли слезами.

«Какая же я дура, во что встряла? Казалось, всё под контролем, но... но...»

Не находя подходящих слов себе в утешение, Александра лежала, развалившись, звёздочкой смотря на белый потолок. Голова необыкновенно пустая, но в тоже время тяжёлая заполнилась ноющей болью. И даже тогда шевелиться совсем не хотелось. Раствориться в полной тишине, единственное чего можно было желать.

— «Не так уж всё плохо. В конце концов, вы живы. Даже если находитесь в стане врага».

— «Не так уж всё плохо. В конце концов, вы живы. Даже если находитесь в стане врага». — Может быть.

— «Мы переживали за вас, когда вы, истекая кровью и находясь в безвыходном положении, почти отчаялись, решившись на страшное. Как хорошо, что по своей природе вы не могли совершить задуманного».

— Мгм... что?

Приподнявшись с постели на локтях, Александра оглядела пространство вокруг себя и с изумлением и страхом заключила:

«Я сейчас разговаривала с кем-то но ведь никого в моей комнате нет».

— «Вас что-то беспокоит... Ой! Точно, вы нас слышите? Значит, начали привыкать, наладили связь и внутренне, наконец до вас дошла истина, даже если головой вы до сих пор не осознали».

Александра вскочила с кровати, озираясь по сторонам отрывистыми движениями. Прижавшись к двери и готовая в любой момент выскочить из комнаты, она схватилась за ручку.

— «Постойте-постойте не надо никуда идти! Если скажите кому-то что можете нас слышать, уже не сможете выбраться отсюда!»

Внезапно в пространстве над окошком появилась стайка светящихся аквамарином светлячков. Они кружили с огромной скоростью, а их множественные голоса вторили в голове Александры друг другу не переставая.

— «Не надо! Не надо! Если узнают, что вы постепенно начинаете слышать нас, эту связь оборвут!»

— «Вот-вот! Вы будите лишены всякого шанса хоть что-то сделать!»

— «Придётся слепо подчиняться!»

— «Вам будет больно!»

От всех этих выкриков она схватилась за голову и неистово затрясла ею раздражённо, уже без всякого испуга воскликнув:

— «Хватит-хватит-хватит-хватит! Я вас поняла! Я никуда не пойду!»