Холодный мраморный пол опалял своей ледяной обжигающей стужей чуть грубоватую кожу рук, заставляя издать жалобный унизительный писк, подобно загнанной в угол и забитой до полусмерти шавки. Пара судорожных вдохов остановили почти нескончаемый поток скулежа. Тогда же Александра поняла, что всё то время, пока она валялась на полу, единственным источником звука были её уничижительные пыхтения и лёгкое скрежетание письменных принадлежностей, исходящих из глубины мрачной комнаты. Приподняв голову, резким, немного скомканным движением, она медленно обогнула глазами комнату, освещённую чадящей свечкой, почти утонувшей в собственном воске. Огненные язычки пламени плясали в своём последнем предсмертном танце, испуская в воздух яркие искорки, печально увядающие в мимолётном полёте. Тени, отбрасываемые этим мрачным свечением, имели свойство пугать чудными, а порой жуткими картинами, что ложились на стены таящимся узором, дёргающимся, словно в конвульсиях, невольно вызывая ответную дрожь в теле наблюдателя. Окон не присутствовало, тем самым вызывая объяснимую, гложущую настороженность. Невозможность сбежать в случае надобности. Тьма, обволакивающая почти со всех сторон и мужчина. Перед Александрой относительно близко сидел мужчина за письменным столом. Он с аккуратностью и прилежанием писал, не позволяя и толики внимания ускользнуть в неверном направление. Руки методично двигались, тихое бурчание под нос едва долетало до навостренных ушей девушки. Он с идеальной осанкой восседал на неловком табурете, доживающим свои последние дни. Волосы его, собранные в неровной косе, мягко соскользнули с плеча, покачиваясь маятником, нога неловко постукивала о пол, создавая пещерный звук капающей воды. Комната, и так неуютная, показалась вовсе устрашающей. Атмосфера была напряжённой и от того тяготила душу, вызывая накатывающие волны паники и тягучего волнения. Находиться наедине с возможным палачом было невыносимо до красных искр в глазах. От того под лопаткой проснулась ноющая боль, смешавшаяся с коленной раной, она нагоняла ненужную сырость на глаза, заставляя их покраснеть. Содранные в кровь, саднящие, наполненные жжением самого ярого пожара, они выбивали из лёгких воздух. Это были крайне неприятные по своей природе повреждения. Ощущаемые в несколько крат больше, чем побои, с тупой ноющей болью, что можно было вытерпеть, сжав зубы и защипнув немного кожи.

Продолжать лежать звёздочкой на полу от слова совсем не хотелось. Потому, немного напрягая мышцы, девушка упёрлась руками о пол, встала на колени, неловко ойкая от простреливающей боли, и, собравшись уже было разогнуться в спине, припала к земле, неловко падая плашмя, тем самым размазывая бурые капли крови, что способствовали пренеприятельному событию. Подбородок с незавидной силой соприкоснулся с полом, вызывая новую бурю негодования, разразившуюся с новым масштабом в сердце. Оно защемило от несправедливости и отчаяния. Последние дни Александре казалось, что в её жизни не осталось ничего радостного и светлого. Печальные, наполненные болью, руганью и непониманием деньки загоняли безрадостную и беззащитную девушку в такое отчаяние, что она грозилась потерять себя. Столько событий, невиданного и неизвестного, нескончаемый поток чудных вещей. Разум просто не способен выдержать подобное множество стремительно происходящих действий. На её глазах всё же навернулись мутные предательские слёзы. Они скатились крупным градом, разбавляя густую кровь, собравшуюся лужей у подбородка.

«Я хочу домой, домой, домой!»

Стоило навязчивой мысли неловко проскользнуть в уставшем разуме, как мужчина остановился, оканчивая своё важное дельце. До этого момента, полностью поглощённый своей работой, мужчина плавно отложил от себя некое подобие того, что можно назвать ручкой, свернул в несколько раз листки, и положив их в ящик рабочего стола, предварительно запер его маленьким ключиком. Встал с места, медленно оборачиваясь к затаившейся гостье.

— Вы!..

Неосторожное слово вырвалось совершенно бесконтрольно. Непроизвольно. Завидев лицо, освещённое столь угрожающим и жутким свечением, Александра пугливо сжалась. Это уже был смутно знакомый беспристрастный мужчина с совершенно безразличным лицом, но красноречивыми и живыми глазами. Он впился в неё изучающим взглядом, мерно скользящим вдоль всего тела. Бровь, как и в прежнюю их встречу, вздёрнулась вверх, но уже не так отчётливо. Растягивая каждый шаг, он медленно подошёл к Александре. Почти проплыл, без неловких покачиваний, с изяществом и грацией, присущей великим господам. Неизменная властность сопровождала его в каждом движении, но показывал он эту эмоцию в меру, не явно, лишь для того, чтобы указать собеседнику его место, показать себя вышестоящим, возвышающимся над представшим пред ним лицом. В каждой частичке образа было нечто притягательное и в тоже время отталкивающее, даже пугающее. Строгость и статность его не позволяли в полной мере пускать ответные взгляды в сторону его возвышающейся персоны. Потому, потупив взгляд, Александра склонила голову к полу и в панике начала мысленный отсчёт в попытках успокоить разразившееся в бурной лезгинки сердце. Мысли были деструктивными, несвязными. Иррациональный страх обуял каждую частичку существа. Под его внимательным взором сталось невыносимо холодно. Одна едкая и травящая рассудок мысль была единственно чёткой из всего того потока бесполезных раздумий, что шелковистой лентой кружила в бездонном колодце перепуганной головы. Она, как и прежде, чувствовала себя провинившейся перед ним. Безмерно виновной, обязанной, должной ему. Всё существо кричало: «Извините! Простите меня!»

С прямой спиной, высоко поднятой головой и заложенными за спину руками он остановился в одном шаге от головы Александры. Затылок девушки предательски заныл. Хотелось хорошенько почесать его, однако шевелиться казалось опасным для жизни.

«Может быть... он как-то связан с мамой? Ему она в прошлом доставила беспокойства? Задолжала сверх меры? Нечаянно перешла дорогу, причинив неудобства? Теперь он хочет спросить с меня?»

Всё ещё искренне веря в придуманную своей же фантазией идею, она отчаянно желала поскорее уйти от безызвестности. Открыто спросить о тревожащей, навязчивой причине возможного пребывания здесь. Однако оставалась некая вероятность отклонения от этой версии.

«А если это не так? Лучше не говорить сгоряча, руководствуясь паникой и страхом. Пускай скажет первым. Окажется правдой, и тогда я постараюсь замять это дело. Но если всё не так, как я надумала, то лучше не открывать свой рот и не давать этому человек повод для моего шантажа».

Мужчина медленно обошёл скованную чувствами Александру, несколько раз тщательно разглядывая её, запоминая от кончиков пальцев на ногах до самой макушки.

Сделав третий по счёту круг, он остановился. Сел на полусогнутые ноги и в господском жесте приподнял её лицо за краешек подбородка, касаясь невесомо, почти мимолётно. Он был аккуратен и обходителен. Не в коем разе не мешал и тем более не ограничивал её движения. Дело было в другом. За всё то время, что он так самозабвенно давал ей время встать, Александра не сдвинулась с места. От того, не сумев дождаться или попросту осознав, что та не станет в ближайшее время выказывать хоть какие-то признаки жизни, он всё же снизошёл до того, чтобы самолично проверить тревожащее душу обстоятельство. Именно потому он позволил себе такое дерзкое и в неком смысле неприличное действие.

Александра до сего момента ещё могла неким образом держать себя под контролем, но с каждым моментом она всё меньше властвовала над собой. Когда-же пальцы совершенно галантно и деликатно приподняли её лицо, она сделалась необъяснимо спокойной. Тело, ощутив внутреннюю энергию стоящего перед ней посредством физического контакта, восприняло его абсолютно безобидным, не имеющим злого умысла. Она явно это ощущала, знала на подсознательном уровне, почему же всё было именно так, она не могла осознать. Простое чувство или интуиция, не больше и не меньше. Отразившиеся эмоции в тёмных зрачках, что словно невидящим взором ходили неспешным шагом по каждому дюйма её лица, озадачили девушку.

«Он напуган? Нет... Обескуражен? Отчего же так? Мы явно незнакомы, но эти глаза смотрят на меня с таким явным знанием, узнаванием, что это невольно настораживает».

Пальцы легко соскользнули с неровной от раны кожи, немного заморавшись при соприкосновении с кровью. Вытянув безупречно белый платок из внутреннего кармана пиджака, мужчина стёр этот след, затем протянул его всё так же не смевшей лишний раз вздохнуть Александре. Однако почти сразу опомнился. Свернул его, вложив обратно, и вместо прежнего протянул новый, совершенно чистый платочек. Девушка опешила от этого ещё больше, невольно вздрагивая. Мужчина же, в очередной раз, не дождавшись действий с её стороны, сказал:

— Возьмите вы поранились.

— Что? — немного не понимая, чего он хочет от неё, Александра посмотрела на него такими глупыми глазами, заставляя его неловко протянуть платок ещё ближе и ответить:

— У вас кровоточащая рана. Приношу свои извинения. Если вы позволите, я бы хотел побеседовать. Конечно, если желаете, — чистый чёткий голос нектаром изливался, шокируя бедную девушку, что невольно искала подвох в любом слове или действии. Не желая быть вновь побитой весьма сильной и дикой особой, она старалась избегать ошибок и неуважительных действий по отношению к тому, кто, как она думала, являлся здесь вышестоящим лицом. Потому даже простая помощь казалась чем-то необъяснимо странным и опасным.

— А... Если можно...

Она хотела бы подняться самостоятельно, обходясь без лишней помощи, но, похоже, это было выше её возможностей в настоящий момент. Это не скрылось от всё ещё изучающего и чуткого взора мужчины. Временно спрятав платок на место, он подставил своё плечо, позволяя Александре облокотиться, перенося весь вес на его локоть. Вопреки ожиданиям, ноги подвели, потянув за собой тело девушки. Плюхнувшись обратно на задницу, её лицо приняло багряный оттенок от стыда, неловкости и того, как рядом стоящий мужчина ойкнул от её неожиданного коленопреклонного падения прямо у его ног. В растерянности девушка не знала, как действовать. Тело, перегруженное, вновь пострадавшее, отказывалось слушаться, сделавшись неимоверно тяжёлым.

— Извините, — только и смогла выдавить из себя Александра.

Сколько бы усилий она не прилагала, ноги не сдвинулись, даже не шелохнулись, продолжая балластом держать на полу. Мужчина с лёгким налётом раздражения махнул рукой в пустоту, отступая в сторону. Мягко опустившись в кресло, он пальцами устало помассировал глаза, тяжко выдохнул и с недовольством в голосе вторил своему движению.

— Выходи и позаботься о ней.

Эти слова заставили нечто, до сих пор мастерски скрывающее своё присутствие, ступить вперёд, выдавая себя и своё местонахождение. Тьма дальнего угла, куда не достигали лучи печальной свечки, колыхнулась, словно извергая из себя своё живое подобие, обличённое в человеческой форме. Облачённые в шелковистую ленту глаза, подобно воронову перу волосы, и болезненно серая кожа. На свету она выглядела липкой, инородной, однако сияла, словно на неё были нанесены блёстки. Это была чешуя, не явная как у рыбы, скорее точечная и уже почти убывающая, исчезающая из виду.

«У него на руке чешуя?»

Чешуя сливалась воедино, образуя человеческую плоть. Чем поразила и озадачила активно бурлящую в размышлениях голову.

Неизвестный скользнул ближе, подходя к неловко жмурящейся и озирающейся по сторонам Александре. Ей хотелось выть от страха, кричать, убеждая, что она ничего им не сделала, что не виновата. Попросить отпустить. И если уж им так важно выбить старый должок, то она без особых проблем согласиться, без пререканий, нытья и ненужных разглагольствований. Не создаст проблем, будет покладистой и тихой. В глазах её можно было разглядеть за пеленой нависшего отчаяния, толкающего на самые безумные обещания, ту самую непокорность и буйство, присущие её упрямой личности. Этот диссонанс в её, казалось, жалком образе вызвал полуулыбку на устах подошедшего.

— Я сама... — прошептала Александра. Отшатываясь корпусом назад, почти падая на пол спиной.

— Ладно тебе, уж вышел так не зазря же?

Липкая на вид кожа оказалось абсолютно сухой на ощупь. Холодной, шершавой, но точно такой же, как у всех обычных людей. Чешуйки окончательно растворились, став полноценной кожей без всякой гибридности. Сохранилось разве что свойство не особо приметного поблёскивание плоти, но то было не страшно и не в коем разе не пугающе, в отличие от того, что было минутой ранее. Возможно, от того - Александра выдохнула с капелькой спокойствия, умом понимая, что это лишь сокрытие истинности. Глаза видели отчётливо и ясно, заставляя поверить в то, что все эти странности, вероятно, привиделись. Как глупо верить в подобную чушь, когда мог лицезреть неоднозначную картину. Причины, безусловно, были. Вместо того, что бы задаваться новыми вопросами, изводить себя додумками, не лучше ли притвориться ненадолго недалёкой барышней с короткой памятью?

Её усадили на мягкую кушетку, что располагалась напротив кресла, где занимал своё место тот самый единственный, кто решал её дальнейшую судьбу. По крайней мере, на этот момент. Неловко плюхнувшись, совсем бесцеремонно и уж тем более без грамма достоинства, присущего любому взращенному в обществе человеку, Александра в который раз непроизвольно склонила голову, подсознательно не позволяя себе смотреть в лицо этому человеку. Что уж говорить о глазах. Взбрело бы ей в голову прямо сейчас взглянуть в это море, переполненное противоречиями, затонула бы, отправившись прямиком на дно. Позади остался стоять некто, обзаведшийся прозвищем "склизёнышь". Не питая ложных надежд о том, что это было предпринято для её же блага, девушка смирилась с присутствием сверлящего затылок взгляда.

— Как вас зовут? — начал вполне благожелательно мужчина.

— Александра...

Имя красивое, даже более того. Необычное для здешних мест, потому немного непривычно звучало. А что до того, как они общались, дело тут интересное было. Всё же не могло статься, что жители подводного мира и наземного по случайному совпадению имели возможность говорить на одном языке. Что-ж есть вероятность, что в будущем эдакая оказия разрешится.

— Знаете, Сензерский? При этом не ведали о существовании Атлантиды. Даже помыслить не можете о том, кем являетесь, откуда, задаётесь вопросом зачем вы мне?

Это знание наперёд всех мыслей, слов, вопросов отозвалось горьким чувством в грудине. Не был бы счастлив тот, кого читают, словно открытую книгу. Происходящее же было в полной мере воплощением этой фразы.

Александра согласно кивнула, решив, что притворство было бы самообманом и лишней помехой на её пути спасения собственной жизни.

— А в общем-то не зачем.

— Что? — от удивления слово слетело быстрее, чем она смогла осмыслить сказанное в полной мере.

— Именно. Вы мне не нужны. Были, — подметил прозорливо, — я не представился, — легко перескочи на более удобную для себя тему. Он продолжил, — извиняюсь за невоспитанность. Меня зовут Юнишен, человек позади вас, моё доверенное лицо Иаáс. Возможный ущерб, причинённый вам одной из моих подчинённых, я непременно возмещу, а так же она лично принесёт свои извинения, — прикрыв глаза, мужчина сделался точно куклой. Не имеющей чувств и эмоций вовсе, покуда все они были заключены в его смутных глазах. Посему Александре было трудно распознать, говорил ли он далее с ней честно или, быть может, местами лукавил. — Ваше пребывание в моей резиденции будет всячески обеспечено. Всё, что потребуется в срок, непременно окажется у вас. Личные покои - само собой разумеющееся. Медицинскую помощь окажет наверняка небезызвестная вам личность. Обращайтесь к Мосс без стеснений. Я бы побеседовал с вами после того, как вы приведёте своё физическое здоровье и душевное спокойствие в благостное состояние. До того прошу не отягощать себя дурными мыслями и опасения за собственную жизнь. О вас позаботятся всенепременно.

Позади отворились створки массивных дверей, оповещая девушку о конце разговора, также ознаменуя её незамедлительное возвращение без права на более познавательный и содержательный разговор. Хотя счастье попытать она решилась.

— Но я хотела бы спросить у вас...

Юнишен не желал по собственным причинам продолжать этот диалог. Ему требовалось время обдумать мечущиеся мысли наедине с собой. Потому он спешил выдворить из собственного кабинета гостью в скорейшее время, при этом под самым благовидным предлогом, что можно было придумать. Одним несильным покачиванием головы мужчина указал смиренно ожидавшему подчинённому, чтобы тот сопроводил Александру, неспособную временно передвигаться самостоятельно. Затем, словно не слыша её вопросов, удалился в глубь комнаты, скрываясь в сумраке, на последок повторив:

— До того прошу не отягощать себя дурными мыслями.

Иаáс тихой поступью подкрался к мигом замолкшей девушке, беря её немного небрежно на руки. В быстром ходе они скрылись, оставляя позади того единственного, кто мог бы ответить на всё то множество вопросов, что неустанно терзали беспокойную душу, бередя не самые лучшие чувства.

«Я совсем ничего не получила от этой встречи. Ни ясности, ни надежды. Но он, этот... Юнишен, похоже, увидел или узнал то, что желало его любопытство. Но что?»

Проходя по тому же коридору, что и раньше, на этот раз, будучи в руках более осмотрительного и осторожного в своих действиях человека, Александра, удручённая обстоятельствами, припомнила, как волочилась по этой самой дороге, ведомая Мелешой. Злость на секунду обуяла её. Ей показалось, что одних только извинений точно будет мало, и если представиться случай, она обязательно в троекратном размере вернёт обиды, не чуть не пощадив, чтобы точно быть уверенной в своём отмщение.

— Да не беспокойся, юная госпожа. Получишь свои ответы, когда поправишься! — произнёс задорным голосом Иаáс, немного подбросив тело в руках, удобнее размещая её.

«Госпожа? Так ещё истинный нахал, разве мы знакомы достаточно хорошо, чтобы переходить на "ты" ?!»

— Госпожа? Это такой каламбур или оскорбление? — недовольно пробубнила Александра в ответ.

— Комплимент! — воскликнул Иаáс.

— Тогда для начала научитесь манерам.

Палата, где ранее прибывала девушка, была не столь далеко, потому, не успев ответить на выпад, оба наткнулись на странное зрелище. Пугающее и дикое. Мелеша с замахнувшейся рукой стояла над свалившемся на спину юношей. Мосс держался за алую от удара щёку. Сквозь пальцы стекала кровь, мелкими каплями, свидетельствуя о более серьёзных повреждениях. Вопреки всей той боли, что он испытывал, унижениям, пережитым благодаря старшей сестре, он не пролил не единой слезы. Кусая губы почти до крови, сжимая руку в кулак до белых костяшек и впившихся в кожу ногтей, Мосс сносил всё, имея при этом разум не отвечать на эти унизительные действия.

Ещё мгновение и затрещина, способная выбить не один зуб, точно красовалось бы на ещё бледной щеке. Но Иаáс, оставив Александру у дверей, устремился к Мелеше, перехватывая руку на пол пути к цели.

— Отпусти меня! — рявкнула в ответ, — Иаáс!

Крики, однако, не возымели должного эффекта. Иаáс держал руку изо всех сил. Мелеша, будучи сильнее его, уже вырывалась, явно намереваясь преподать урок, но отрезвляющий вскрик остановил её, заставив замереть на месте.

— Мелеша, это ты во всём виновата!! — отчаянный потуг вразумить. Сработал или нет, судить сложно. Понять это можно лишь со временем.

Мелеша, вспыхнув, точно керосиновая лампа, встрепенулась. Глаза её, полные уничтожительным огнём, прошлись по трясущемуся брату с кровоточащей щекой. Согнувшись рогаликом, он выглядел так жалко, что самый отъявленный садист не решился бы продолжить свои злодеяния. Так и Мелеша цокнула на последок, со звонким топотом направившись в противоположном, от их местоположения направлении. Иаáс в извинительном жесте кивнул головой, неловко склоняясь над Мосс.

— Ты в порядке?

— Конечно же, нет! — крикнула Александра в приступе негодования, — Поднимай его, скорее в палату!

Иаáс поёжился, но выполнил сказанное. Его отчего-то возмутило и в некоторой степени озадачило вмешательство в это дело со стороны Александры, прибывающей здесь, без нескольких часов день. Перенёс в палату также и её саму, а затем с ещё одной порцией извинительных фраз удалился, как он сказал, с целью проследить за исполнением наказания за своевольство Мелеши.

— Мосс, почему ты не воспротивился? Не убежал и ничего ей не сказал? Какое право она имеет так обходиться с младшим братом?

Как-то наигранно рассмеявшись, юноша принялся обрабатывать рану у себя на щеке. Рядом с ним расположилась удручённая Сима, ползая по ноге, тем самым заживляя оставшуюся ещё и там рану.

— Она права, отчитывая меня. Ты просто не знаешь всего, потому не берись судить чужие семейные перебранки, — он пристыдил её ненужное вмешательство. — А вот ты опять попала под горячую руку. Совершенно несправедливо. Прости её.

Мосс обратил внимание на её кровящие коленки, постепенно покрывающиеся самой первой тоненькой корочкой.

— Может, я в чём-то не права, — опустив голову, виновато призналась Александра, — только применять насильственные действия по отношению к родному человеку - это не то, что я могу считать правильным.

Юноша немного призадумался, но не от глубины того смысла, что хотела до него донести подопечная. Скорее от одного озадачивающего новоявленного обстоятельства, что не смог приметить сразу по возвращению Александры.

— А ты, значит, знаешь, Сензар. Как-то странно, не находишь?

— А ты откуда об этом знаешь?

Мосс скептично прищурился, осмотрев сидящую пред ним.

— ...От страха совсем не заметила, как перешла на Сензар, — шокировано произнесла она.

— Что же такого господин сотворил, что ты не заметила, как начала говорить на другом языке? Не верю, что он применил к тебе не приемлемые действия.

Александра полностью легла на кровать, вытянув непослушные ноги руками, затем заложила их за голову и, к разочарованию собеседника, переменила раздражающую её тему на иную.

— Сензар меня заставила выучить мама. Тогда я ей верила также искренне, как и всем её россказням, принимая любые её слова за чистую монету. Она долго муштровала меня, пока не убедилась в моём знании этого языка на совершенном уровне. Это оказалось впоследствии полезным...

Юноша, вслушиваясь в каждое сказанное слово, отклонился назад, позволяя заняться значительной частью повреждений Симе. Сам же выдохнул и откинул голову, давая себе время заслуженного отдыха.

— А зачем вы меня похитили? Юнишен сказал, что я ему не нужна. Да и я поняла по его взглядам, что он даже не знал обо мне до того, как не увидел собственными глазами. Хотя пытался это скрыть длинными речами.

— Это была инициатива Мелеши. Увидев тебя, её переклинило... по личным причинам. Конечно, я пытался её остановить, но, как известно, у меня не вышло. Получил я, кстати, за то, что не соглашался уходить, пока не удостоверюсь, что тебя тоже забрали. Но потом появился господин и он, выслушав меня, сделал так, как я его попросил. Эта пощёчина была запоздалым ответом на моё тогдашнее упрямство.

— Понятно, — медленно протянула Александра, ни в какую не соглашаясь с таким методом решения недопониманий, — Мелеше в полной мере предстоит заплатить за свои действия.

Мосс рукой пытался подавить отчаянно рвущийся смешок. Но не смог. Потому обычное тихое посмеивание переросло в громкий хохот, почти отчаянный.

— Не смеши меня, пожалуйста. Моя сестрица слишком сильна для того, что бы такая щепка, как ты, могла хотя бы царапину оставить на ней. Извинения, конечно, принесёт, но не более. Основное наказание будет скорее не за то, что причинила тебе вред, а за своеволие. Ещё в список включат мою вероятную смерть в ходе её безумных выкрутасов. И тогда она, конечно же, поплатиться за неподчинение не в полной мере. Несколько сильных тумаков и ссадин, месяц в палате без права выхода, отстранение от дел на некоторое время. Но, в конце концов, Мелеша никуда не денется. Её вернут. А может просто сделают выговор и на том дело кончится.

— Если честно, обидно.

— Не сомневаюсь.

Немного подумав и помолчав, Александра ответила настолько искренне, насколько позволяла открытость её души.

— Спасибо за то, что не бросил.

Ответа не последовало. Мосс заснул, лишившись последних сил, вложив их в разговор. Александра же, посмотрев на мирно сопевшего юношу, сама себе улыбнулась и, закрыв глаза, погрузилась в мир размышлений.

«Он меня не отпустит. Не теперь. С матерью их знакомство я ещё не подтвердила. Так что пока стоит понаблюдать, аккуратно поспрашивать, зайти издалека. А ещё необходимо понять, почему я ему понадобилась, что конкретно ему от меня нужно».

Чем больше она думала, тем сильнее пухла голова от несоизмеримо огромного количества самых разных вопросов, что росли подобно грибам после дождя. Их было до такой степени много, что начинало казаться невозможным найти на них ответы. Вскоре в беспокойстве и заботах она так же канула в длинный сон.