Дни сменяли друг друга с незавидной скоростью, заставляя одну весьма хмурую и в последнее время чрезмерно подозрительную во всяких мелочах девушку вариться в котелке собственных фантазий и дум, что по природе своей едва ли могли быть достоверными, но весьма часто фантастичными и неумолимо увлекательными. Однако не всякий выдержит подобного рода увлечения долго. В один из дней пребывания в миру извечно сложных вопросов, что оставлены были без сколько-то внятных ответов, Александра, расхаживая по неизменно белой и ослепляющей в своём свете палате, пыхтела и супилась, размышляя вслух. Мосс бессовестно оставил свою подопечную, канув в беспробудный сон, что не желал заканчиваться вот уже четвёртый день кряду, чем сильно беспокоил и так непомерно разворошённую душу. Впрочем, на второй день, сея безобразия, явился некто, назвавшийся главным врачевателем резиденции "Юстицы" тем самым пробив себе шаткую тропку к постели, как думалось, больного. На деле же оказалось всё не столь пугающим девичий разум. Мосс не впал в бессознательное состояние беспробудного сна или, если, говоря несколько иными выражениями, кому. Нет, дела обстояли как нельзя лучше. Организм элементарно восстанавливался посредством нерушимого сна, чем безмерно помогал юноше, возвращая и так болезного в более-менее приличное состояние, какое можно было с натяжкой назвать приемлемым. Что же касается причины, по которой Александра всё же впустила в обитель израненных, униженных и оскорблённых ранее невиданного и незнакомого постороннего, так это было сложнее и неприятнее упоминать для уязвлённого самолюбия и горделивого эго. Слова о главном врачеватели "Юстицы" не в коем разе не убедили подозрительную натуру, лишь дали ещё более множество аргументов для выдворения потрёпанного на вид мужчины за пределы "личной" территории. Вопреки безобразным и вредительским действам, как выразился мужчина, он с видом более чем обвинительным и упрекающим прошествовал к кровати юноши, почти выбивая из под ног девушки и так неустойчивую почву. Оттеснив одним строгим взглядом к стене противоположной, он с видом особой важности, торопливо, но осторожно припал к постели беспокоящего своим безмолвием и начал непременно важные процедуры и обследования. Александра же стояла всё это время на месте, прижавшись ровной спиной к стене. Глаза её следили за каждым движением, в попытке поймать одно лишь неаккуратное касание или углядеть сомнительные процедуры, а затем, обвинив в губительных действиях, всё же выставить за дверь угловатого в своих чертах незнакомца. К прискорбию девушки, ничего стоящего так и не было обнаружено. Все совершенные процедуры, осмотр и прочее выполнены были по высшему разряду, в своём характере напоминая то, как сам юноша действовал при оказании помощи Александре.

Оторвав пытливый взгляд от постели, очи обратились к подобию неба, во второй раз наблюдая за прекраснейшим событием, что, как успел понять разум, было сменой дня ночью. То, что выступало в роли светила, лучи свои обратило в тусклый, укрывающий уютной пеленой туманного свечения покров, переменилось в цвете, как бы отдалилось от стекольного купала, уступая хороводам маленьких звёздочек главное место. Тут то и наступила пора того, что можно было окрестить истинным чудным зрелищем. Те самые звёзды в непрерывном вальсе складывались в созвездия, воссоздавая небеса мира людского, с той лишь разницей, что они не стояли на месте и, приняв формы свои, пуще прежнего бросались в общее буйство.

— Красиво. Со временем, правда, безразличие и холодность проникает даже в самые горячие сердца. Пожалуй, лишь отчаянные мечтатели, преданные своим фантазиям, с непомерно тонкой и ранимой натурой, могли бы каждый раз, как в первый, проникаться тем чувством неотъемлемого восхищения и благоговения пред прекрасным, наблюдая это событие ежедневно.

Уставший голос с хрипотцой протянул изречения свои медленно, лениво, с добротой, что раннее никак не имела места. Потому девушка в испуге отпрянула от панорамы и, вернув взгляд, увидела, как немного сгорбленный мужчина протирает свои очки тряпочкой, уже сложив весь свой набор странностей, что использовались для осмотра. Тусклые зрачки проходились неспешной походкой, исследуя Александру, чем сильно раздражали девушку. За последнее время она частенько оказывалась в ситуациях, когда на неё открыто глазели, не стесняясь, осматривая каждую частичку её тела, когда она сама ничего не могла противопоставить или как-либо воспрепятствовать. Слова неприятного содержания рвались наружу, но приличие и воспитание их сдерживали. Придел, конечно, и этому существовал. Выдохнув немного тяжко, она резкими шагами вернулась в свою койку, залезла на неё с ногами, укрылась и принялась также открыто разглядывать врачевателя. Он же в ответ на подобные действия лишь глухо хихикнул, прикрыв лукавую улыбку ладошкой, и, встав со своего места, бросил своё неприличное занятие, сообщив на последок несколько важных инструкций.

— Прошу проследить за состоянием этого молодого человека, и коль оно будет стабильным, я более не сделаю и шага в палату, чем непременно облегчу ваше восстановление и пребывание здесь. Хотя стоит отметить, что впредь мы довольно часто будем коммуницииовать, так что советую привыкать к новым лицам, условиям и прочим различным мелочам, способным выбить вас из колеи, — подойдя к двери в плотную и приоткрыв створки, он предупредил, — ежели состояние его ухудшиться, прошу незамедлительно меня вызвать. Это можно с лёгкостью сделать, просто надавив на кристалл, находящийся напротив вашей палаты.

Двери выпустили врачевателя с привычным для себя постукиванием. Вот долгожданная тишина и уединение завладели просторами и в своей колыбели по немного усыпляли увлечённую звёздным спектаклем девушку.

На третий день такого же примечательного события не произошло. Но, как правило, если ум увлечённый и любопытный подолгу оставлять на едине со снедающими тараканами, человек способен совершить нечто такое, что не придёт не одному другому созданию. Александра же вполне ограничилась кратковременной вылазкой за пределы осточертелого помещения.

«Сколько не сиди, а ответы я таким образом не раздобуду».

Руководствуясь измышлениями, направленными в это русло, она прошмыгнула из палаты мышью в коридор. Уже тут её встретили первые трудности, безмятежно размахивающие ей белым платочком, предупреждая об не лёгкости выбранного пути. Как и в прошлую свою безрадостную прогулку по здешним местам, никакого разнообразия, явного пути и направления, отличительных меток, по которым можно было бы передвигаться, обнаружено не было.

«Лабиринты для непрошенные гостей. Понятно, мне не пройти».

Благоразумно вернувшись в свою опочивальню, она как-то прискорбно подумала:

«Только самонадеянный дурак будет бродить по лабиринту, состоящем из множества коридоров, руководствуясь только великим авось пронесёт. Потому что не пронесёт. Я не хочу снова почувствовать на себе всю тяжесть кулака Мелеши».

Так, сев у панорамы, девушка согнулась, обняла колени руками и принялась усердно разглядывать пейзажи, порядком притиревшиеся и уже не вызывавшие былого восхищения. Это навело её на мысль, что врачеватель был прав, и в скором времени даже мельтешащие в высоте звёзды и огромная сияющая глыба не будут производить прежнего впечатления, оставляя лишь хладную отстранённость. Сердце, прежнего отклика не испытывая, преисполнится тоски, и от того безразличие поглотит её сознание. А быть может, она и сможет сохранить хрупкое чувство восхищения, что позволит ей, как и прежде, самозабвенно придаваться празднику чувств.

Пребывая в прострации за наблюдением не сменяющегося пейзажа, Александра не забывала с периодичностью подходить к юноше, проверяя его состояние. Сердцебиение, температура тела, дыхание. Всё это находилось в благостном состоянии, не вызывая лишних беспокойств, что давало больше возможностей прибывать где-то между несколькими мирами сна.

Возвращаясь к четвёртому дню, когда Александра в недовольстве расхаживала, точно слон в посудной лавке, задевая всё, что можно и нельзя, к середине обеда подобного шума, возможно, не выдержал даже спящий. От того Мосс, придя в себя, сразу начал ворчать и браниться на девушку, не поскупясь на бойкие словечки. Не сильно обидные, но и не те, что обычно упоминались при нежных ушах воспитанных дам, коей она не совсем являлась.

— А-а-а-а! Ну, хватит жужжать! Тебе бы понравилось, если бы кто-то над твоим ухом четвёртый день подряд причитал, жаловался, гневался и топал без устали?!— прикрикнул юноша в желании унять мельтешащую из стороны в сторону девушку. — Нет? Вот и мне это не идёт на пользу. Как и моим нервам!

Мосс вскочил с постели, чувствуя, как собственные ноги, более ничем не скованные и не обременённые, теперь в свободе, нежились в тепле мягкой перины. Руки его так же не овивались цветными проводками, а странная аппаратура была забрана врачевателем мельком, почти незаметно. Потому это было замечено лишь сейчас, когда Мосс в своём стремлении поквитаться водрузил несколько подушек на руки и с бойким свистом запустил те в лицо Александре, тем самым сбивая её с ног, заставляя пасть ниц пред разъярённым, возвышающимся в своём гневе юноши. Чего тот не мог с лёгким сердцем простить, так это вольное или не невольное вмешательство в его сон. Такого нельзя было спустить с рук корыстному преступнику и тем более оставить без подобающего наказания. Однако возмездие свершиться позже, потому как приятнее быть не может дела, чем потревожить чужой сон взамен своего, безвозвратно утерянного.

С тихим, облегчённым вздохом внезапного спокойствия, что волной накатило на прибывающую эти дни душу, в смятении и страхе девушка поднялась, степенно отряхивая колени от невидимой грязи, чем давала себе время на радостное ликование внутри себя. Радость эта имела природу двоякую. По неведомым причинам Александре казалось, что теперь, находясь в компании более менее "нормального" человека с понятными и почти кристально чистыми изъяснениями, она будет чувствовать себя лучше. Тишина, ставшая неотъемлемой спутницей, наконец, покинет её и даст волю непомерно большим в своём количестве вопросам излиться бурным речным потоком. Надежда на получения предельно ясных ответов теплилась где-то глубоко. Но с чего она вообще решила, что этот юноша в знании своём откроет тайны и секреты почти чужой девушке, с которой находится в знакомстве не более недели, из которой больше половины они толком не говорили.

— Я рада. Теперь ты в порядке?

Обратная сторона сей речи была корыстнее, чем та звучала вслух.

«Раз теперь в сознании, то я непременно вытрясу всё, что возможно услышать от него».

Мосс же, всё ещё ворча на неё, с таким же облегчением радовался, увидев её вполне целой, идущей на поправку, с уже зажившими ранами, в чистой одежде и появившимся румянцем на лице. Отсутствие следов пыток или чего ещё более скверного, облегчило мучительные переживания, живущие в его сознание до этого момента тревожащими тараканами.

Симу, судя по всему, не обошло всеобщее ликование, лёгкость и радость, так как в чувстве своём она необычно быстро двигалась, обвивая руку юноши, чьи глаза едва различали находящихся перед собой из-за долгого сна.

— У тебя нет очков? Или чего-то в этом духе?

Александра сделала жест руками, воображая сей предмет и передавая действами своими то, что хотела бы сейчас иметь при себе. Так как разбегающийся взгляд полу-слеповатого котёнка не мог оставить её равнодушной. Осознавая, сколь неудобным может быть отсутствие порядочного зрение и неимение при этом очков. Что странно, когда подобные проблемы не новшество, это весьма озадачивало её. Потому первый вопрос был об этой несостыковки с реальностью, а не о прочих проблемах, волнующих неспокойное сердце.

На это Мосс с натяжкой выдавил пару смешков, состроил лицо, что собой выражало неимение желания говорить на щепетильную для него тему. Ответить, однако, на это ему пришлось. И очень скоро.

— Очки старомодны и по природе своей неудобны. Их любит разве что мой учитель. Линзы вызывают раздражение, а операция на глазах была весьма успешной. После того мне встроили несколько микро-устройств расширенного спектра работы. Просто они сбились на некоторое время. Скоро они восстановятся, если же нет, заменю на новые.

«Технологии столь удивительные, что позволяют не только почти полностью вернуть прежнее зрение, но и всячески его улучшить, дополнить многими другим не лишними функциями, да ещё и так, чтобы роговица глаза не страдала и не раздражалась. Это действительно заслуживает восхищения, но, по-моему у нас нечто похожее существует, за исключением встраивания чего-то дополнительного».

Приметив скованность и неприязнь, с которой каждое слово вылетало из уст горе врача на эту тему, девушка сощурилась. Но ничего в ответ на краткую сводку состояния здоровья, она предпочла не отвечать из-за нежелания лесть в чужие дела человека, заинтересованность которого в этом не прослеживалось. Вместо этого пустого дела, Александра, посчитав время почти удобным и подходящим, зайдя из далека, всё же решилась начать свои продолжительные по времени расспросы, не позволяя вёрткому в своём умение уходить от ответов "мальцу" оставить её без этих самых ответов. Конечно, были моменты, когда Мосс попросту не мог ответить в силу своего незнания. Подобного было немалое количество, но без важной для пытливой особы информации не обошлось. Таковая имелась и не в маленьком количестве, что прискорбно для несколько иных в этом деле личностей.

— Значит, подведём итоги, — заключила мрачным от недовольства голосом, — моя мать знакома с твоей сестрой, с вашим господином Юнишем, у них произошёл некий конфликт. Какой конкретно, тебе неизвестно, но понятно, что серьёзный, решаемый лишь кровной местью. Так?

Тяжкий выдох сопроводился неуверенным кивком. Юноша, едва пришедший в себя, выглядел хуже не куда, явно нуждаясь в дополнительном и очень долгом восстановлении, отдыхе и прочем.

«Я не могу сейчас позволить себе сострадание к нему, которое обернётся для меня незнанием. Мне нужна эта информация! Раз уж я оказалась здесь, нужно как-то защищать себя, а это сложно, когда осведомлён не шибко сильно. Собственные интересы и жизнь всегда куда важнее прочих в моменты, когда находишься на волоске от смерти».

— Что насчёт меня и моей матери? Какое положение мы занимаем здесь? Юнишен же не сможет просто убить меня?

«Если уж у них случился конфликт, решаемый бесчеловечным образом, но этот господин подобного себе не позволил, то, скорее всего, я должна быть выше по положению. Соответственно, полезность моя для него имеется не только в моём умертвлённом состоянии».

— Конечно же, нет. Да и не такой он человек. Что касается тебя... — посмотрев неуверенными глазами, ищущими жеста, что позволил бы умолчать, он молебно сжал ладони. Осуществиться этому, к его прискорбию и несчастью, было не суждено. Александра с твёрдым припечатывающим взором глядела на него в упор, не позволяя лишний раз колыхнуться, вызывая тем самым приступ паники. Подлый приём, имитирующий кое-чьи не вполне здоровые действия, за которые молодая девушка осуждала, но сама же к ним и прибегнула, стоило собственной надобности обостриться.

— Впрочем, к чему утайки, когда ты сама обо всём узнаешь совсем скоро. Не имеет же значение, когда. Да? — ещё одна попытка и, о, как жаль, не имеющая никакого успеха. — Кхм, понимаешь, имеется определённая разница между тобой и прочими атлантами, — горестно начал Мосс.

— Но, по твоим словам, я тоже являюсь Атлантом, разве нет?

— Это так. Но в твоём случае всё же имеется разница. В той сказке было сказано, что морской бог поднял со дна Атлантиду, сделав империю наземной. Это имело свои последствия. Например, скажем, любой среднестатистический атлант молодого поколения будет полукровным. Так обстоят дела и в царской семье. Однако не во всякой родовой линии. Существует некая коалиция чистокровных, туда же входила твоя мать и отец. По своей природе ты такая же полноценная, истинная и чистокровная царская особа. Но это то, что и так... было бы... наверняка тебе сказано. Нет, даже не так. То, что ты должна была знать по факту своего рождения. Хотя не имения этой информации у тебя, делает дело ещё более сложным для моего понимания.

Мосс выглядел подавленным и несколько морально истощённым. Говорил он на темы неприкосновенные, опасные для него самого, потому его тщаяния на милость со стороны подопечной были особенно светлыми и желанными, впрочем, неосуществимые по понятным причинам и вполне естественным. Мосс изо всех сил придумывал оправдания такому поведению и, к своему удовлетворению, нашёл их в том же, чем руководствовалась сама девушка, когда так настойчиво расспрашивала. Выживание, забота о собственной шкуре, страх неизбежности конца. Когда подобное захватывает ум любого смертного, что живёт в этом бренном мире, он начинает искать пути отхода для избежание самого страшного. Но всё же эгоистичные порывы были более жёсткими, что оправдывать сложно, но возможно при всём желании, что имел при себе Мосс.

Немного не понимая, из-за чего вся эта несуразица про кровь и прочее, Александра начала активный мозговой штурм, ничего за собой не принёсший, кроме напряжения. Понятное дело, раз царская особа, то тронуть будет непозволительной роскошью для любого. Но и она была неизвестным членом семьи, существование которого не было нигде вписано и раскрыто. По сути, с ней можно было творить всё, что заблагорассудится. Юнишен же создавал впечатление очень умного человека со своими амбициями, целями, и несложно догадаться, что для их достижения можно было воспользоваться одной очень вовремя подвернувшейся девушкой, чья жизнь целиком и полностью зависела от него. Это вызвало неприятный рой мурашек, слюна во рту сделалась нестерпимо горькой и вызвала спазм в горле. Желание вернуться домой укрепилось, но понимание невозможности подобного исхода дела ясно сияло в голове фонарным столбом, от которого и стоило отталкиваться во всех дальнейших своих действиях.

«Начинает думаться, что все мои нынешние проблемы - лишь результат моего отрицания и материнской недальновидности в этом вопросе. Если же капнут ещё глубже, я по уши встряла, опять же из-за матери».

Александра и дальше продолжила бы свой допрос, но в палату нежданно негадано нагрянул, к её огорчению, врачеватель. Мужчина рассыпался в недовольных восклицаниях по поводу беспечности двух, цитирую: недалёких, недальновидных, беспечных дураков с ветром в голове вместо мозгов. Его презрительное цоканье, казалось, слышал весь честной свет. Он забрал юношу с собой, сказав, что ему необходимы дополнительный осмотр, после которого будут назначены процедуры и дальнейшее реабилитационное лечение. Это нарушило всякие планы девушки, тем самым заставив её провести весь оставшийся день в собственных размышлениях. Множество идей роились в голове, перебирались и сравнивались, тем самым выискивались наилучшие. Они становились теми, что могли спасти Александру от скорой гибели. Сердце в трепете ужаса постепенно начало успокаиваться. Знание того, что ситуация не была безвыходной, придавало сил держаться, по крайней мере, до того момента, когда будет доказано обратное.

На следующий день Мосс не обнаружился на своём прежнем месте, что вызвало множество мысленных и физических метаний в пределах палаты. Никто не возвращался, ни единого посетителя, гостя. Врачеватель также не явился. Даже когда Александра высовывала нос за пределы своей временной комнаты, она никого не могла узреть во мраке коридора. И наоборот, шум, исходящий из его глубины, отталкивал своей неизвестной природой возникновения, так как из-за пребывания в полном одиночестве ей начинало казаться странным и опасным любое неосторожное поскрипывание и лёгкий шорох. А тот ужасный вой, исходящий из недр тьмы, вызывал невольную дрожь тела. Хотя, возможно это из-за температуры, которая сравнительно с прошлым днём упала, что не благотворно повлияло на девушку и её самочувствие. Страх чего-то неотвратимого приближался, как будто на носочках ступал по холодным плитам без различимого лабиринта с опасными тенями и сокрытыми в нём скелетами монстров, что готовы были выступить вслед за ним.

Отчасти все те образы шествующих во тьме адской предвестников конца неминуемого оправдались в лице того, кто ликом своим едва отличался от смерти с косой, что пришла за душой этакой грешницы. Иаáс, открыв запечатанные изнутри двери, пришёл в истинные восторг, имеющий под собой детскую насмешку на вовсе бессмысленные потуги отгородиться в чужой обитель от её хозяев.

— Госпожа, быт, может, соблаговолите выйти из угла? Мне было велено доставить вас в главную залу для вашей беседы с господином. Он рассудил, что уже прошло достаточно времени, которое вы провели в спокойствии и отдыхе, что непременно помогло вам вернуть своё здоровье в состояние позволительное.

Он махнул рукой, подзывая подозрительную во всех смыслах Александру. Она была напугана и страшилась любого, кто мог причинить ей вред. Иаáс же, по её недолгим наблюдениям, был хоть и менее сильным, чем Мелеша, однако имел всё же силу, которая во всяких количествах отсутствовала у неё самой. Воспротивиться девушка не решилась. Чем снова быть оттасканной за волосы и кинутой в ноги их господина, она лучше будет идти позади, запоминая мало по малу дорогу.

Выступив из угла, где прежде жалась, словно забитая собачонка, она шаг в шаг следовала за довольным мужчиной, у которого настроение явно было в приподнятом состоянии, поскольку тот без умолку болтал о всяких странностях. Александра же отметала всякий шум, издаваемый этим назойливым объектом. Прежде чем выступить и ещё задолго до прихода Иаáса, она припрятала в боковом кармане своей больничной мешковатой одежды один острый нож, что смогла тайком вытащить из медицинской сумки Мосс, пока тот спал. Вещи его были доставлены в её же палату и находились под кроватью юноши. Сегодня же утром, помимо пропажи самого юноши, исчезли и те вещи, что ему принадлежали.

На повороте десятом, Александра вздохнула, понимая, что дорогу ей не запомнить. Лабиринт - он и есть лабиринт. Без карты и без проводника, знающего дорогу наизусть, здесь не походишь. Ориентироваться в здешних владениях ей, думалось, не придётся. Либо её сегодня же "вздымут на кол", либо она всё же сумеет добиться более светлой судьбы, где конец её не столь близок.

В этот раз путь был несколько долог. Также он отличался от прежнего. Иаáс подвёл её к огромным вратам, что были исписаны прекрасными рисунками, да и сами по себе они походили на золотые, чем отличались от всех прочих в этом здании. Распахнув их, пред ними предстала совсем иная часть резиденции. Не было не единого уголка, что лишён был бы освещения, поскольку яркий тёплый свет окутывал и пронизывал собой всё, что было доступно глазам. Большие колонны, резные рисунки, мозаики из драгоценных камней, хрустальные стены, такие-же напольные плиты. Простор, помпезность, дороговизна. Всё это служило воплощением обладателя этого великолепия. По крайней мере, то, что можно назвать домом, всегда указывает на какие-то черты характера его хозяина.

— Прошу, следуй за мной. Здесь легко потеряться.

Александра озиралась по сторонам с огромными глазами, подобными тем, какими она взирала на чудесный город. Однако, по её скромным суждениям, всё это меркнет на фоне этого подобия дворца, внутри которого были и цветники с вьюнами, что оплетали колонны, стены, искусственные водопадики с искрящейся водой, беседки, где птички певуньи голосили чудесные мелодии, что были истиной усладой для слуха. Если говорить обо всём этом кратко, то определённо можно выделить следующий тезис: здание это по величине подобно нескольким дворцам, внутри же присутствовало всё то же, что в том городе над которым, она провела несколько часов ожидания, при том в троекратном количестве. И более того, все те наружные изыски не шли не в какое сравнение с тем, что присутствовало в резиденции. Александра могла бы наблюдать всю эту красоту ещё очень долгое, долгое время. Однако дорога её, к сожалению, подошла к концу, что заставило её отвлечься от осмотра здешних особенных мест.

Ещё одни врата. На сей раз малахитовые, с рубиновыми цветами и лазурным морем на фоне, янтарное солнце с цитриновой каёмкой и обсидиановые горы вдалеке. Этот пейзаж был столь жив и прекрасен за счёт исполнения в драгоценном амплуа, что сердце защемило от невероятности подобной картины. А ведь это всего лишь двери в кабинет того, кто всё ещё мысленно был помечен маркером палача.

Иаáс, как и прежде, открыл перед девушкой врата. Сам же он не посмел последовать за ней, оставшись на месте, словно ожидал её после того самого разговора, ради которого она пожаловала сюда.

«Он будет ожидать меня за дверьми... Значит ли это, что мне ничего не грозит? Хотя нет. Он может оставаться там как раз для того, чтобы привести в исполнение самое страшное из решений своего господина».

Врата тихонько сомкнулись, не позволяя себе нарушить гробовой тишины, что разбивалась разве что далёкими звуками здешних обитателей, если такие имелись. Войдя в кабинет, Александра обнаружила сдержанную, но просторную комнату. Она не была лишена вкуса в своём не особом изобилии драгоценных металлов и прочего. Наоборот, избегала аляпистой чрезмерности. Мебель из красного дерева была инкрустирована мелкими и очень редкими гелиодорами и сердоликом, письменный стол, доверху набитый бумажками, глобус в стороне, сотворённый явно из золота и серебра, несколько диванчиком и кресло. Нечто походящее на камин, но этим не являющееся, присутствовало по середине помещения в стене, заставленное мелкими фигурками и забитое кристаллами. В остальном же нельзя было назвать этот кабинет роскошным, особенно по сравнению с тем, что предстало пред ней за пределами этой залы.

— Присаживайтесь, — раздалось тихое приглашение за спиной девушки.

Резко обернувшись, Александра приметила, что обманчивая комната утаила от неё значительную часть своих богатств, потому как заключались они не в праздных безделушках, а в огромном шкафу с неисчислимым количеством самых разных книг, чьи обложки явно были выполнены из различных металлов и камней. Одна из таких как раз была в руках Юнишена. Сам же он стоял на лестнице, что давала возможность дотянуться до самых верхов многоэтажной библиотеки.