Взгляд с лёгкой укоризненной прошёлся по округлённым от страха глазам полуживой особы, размахивающей железной трубой. Лёгкое подрагивание плеч выдавало страх и полное отсутствие решимости хоть кому-то навредить. От того юноша совсем не держал обиды за угрозы и с лёгкой ленцой в голосе, развалившись в расслабление на палубе корабля, проговорил:

— Ну вот, подумай. Ты сейчас посреди моря, у тебя нет никакой возможности связаться с кем-то и вызвать помощь. Мы движемся в направлении, известном только нам, ты сейчас даже стоять на ногах толком не можешь. Каждый неосторожный шаг - большой риск для не оправившегося организма. Заштопанные с трудом раны могут разойтись, кровь снова хлынет, и я уже ничего не смогу сделать, — Мосс степенно покачал головой, обозначая важность сказанного им. Посмотрел выразительным взглядом, а когда понял, что девушка не только слышала, но и слушала его, кивнул самому себе и в завершение отчеканил, — Теперь поговорим про инфекции. Корабль старый, грязный, ржавый. Тут полно бактерий, которые, попав в не затянувшуюся рану, могут вызвать гниение, гноение и невесть что ещё. Ну как? Насладилась моим содержательным напутствием?

Александра с презрением во взгляде пускала молнии в вальяжно развалившегося и полностью спокойного юношу. Она хотела выместить на ком-то накопившийся стресс, злость и обиду. Она ведь, по сути, не должна была попасть сюда. Сейчас её персона должна была быть на важном совещании в головном офисе компании, в которой её умная головушка работала. Однако вместо этого удовольствия Александра в данный момент имела честь направляться в Атлантиду. Смех да и только.

— Почему я ничего не помню?! Почему?

Мосс прикрыл свои очи в уставшем жесте и с неохотой в голосе промолвил из последних сил:

— Да откуда мне-то знать? Приложила тебя сестрица моя по голове, вот и не помнишь. Пару дней пройдёт - вспомнишь. Угомонись.

То, с какой лёгкостью и непринуждённостью были сказаны эти слова, заставило сморщиться девушку. Но спустя пару секунд до неё дошло осознание того, что это вовсе не от возмущения, а из-за внезапной боли в локте. Руки вмиг ослабли, сделавшись неспособными даже ложку удержать, не то, что трубу. От того тяжкая ноша полетела вниз, падая прямо на пальцы ног. Резкий вскрик. Тело осело на более менее чистый участок обшарпанной палубы. А с противоположной стороны раздалось раздражённое ворчание:

— А?! Ты! Ты неблагодарная ходячая проблема!!!

Александра чуть не поперхнулась воздухом от несправедливости упрёка.

— В конце концов, обуздай свои чувства и эмоции хотя бы для того, чтобы выжить. А то помрёшь ещё до того, как сойдёшь с корабля.

Мосс мигом подхватился с места, приподнял девушку под руки и оттащил на мягкие мешки. Та шикала и шипела от подобного обращения, но осознав, что он действительно неспособен поднять что-то тяжелее мед сумки, не злилась на него, насколько это было возможно. Юноша же аккуратно уложил её и откуда-то из-за пазухи вытащил небольшую аптечку. Расчехлил её и с бурчанием под нос начал скользящими движениями обрабатывать открывшуюся рану. Он то и дело метал взгляды, полные вязкой неприязни. Однако адресованы они были не несчастной пленной, а кому-то стоявшему за её спиной.

Плавные движения костлявых рук заставили Александру утихнуть хотя бы на время, пока её, такую непутёвую и проблемную, в очередной раз осмотрят. Девушка даже погрузилась в некий транс на время медицинских процедур. Её голова полнилась мыслями о утренних событиях.

Услышанное не давало покоя, а задать вопросы девушка не решалась. Точнее не знала, как подступиться так, чтобы ответили.

Воспоминания вновь прокручивались в попытках выяснить хоть ещё одну мало-мальски важную деталь.

***

До слуха донеслась чья-то словесная перебранка. Александра разомкнула свои опухшие от слёз веки, огляделась бегающим взглядом. Правда, из-за оставшейся в уголках глаз влаги всё было несколько размытым, от чего глаза неприятно свербели. Но это не помешало разглядеть ей стоящих у двери. Оказалось, в её временном обиталище, помимо вчерашнего спасителя, был ещё один человек. Каюта, к счастью, освещалась исходящим из приоткрытой двери светом, что позволяло вглядеться в незнакомку. Она была порядком выше юноши, крупнее, телосложение было плотным и немного мускулистым. Глаза точь-в-точь такие же гиацинтовые, как и у Мосс.

— Замолкни!

Александра вздрогнула всем телом от столь резкого вскрика. Сердце, точно барабан, начало выстукивать марш, а руки вжались в пыльную перину.

— Ты сама сказала, что приказа не было! Так зачем ты вообще к ней полезла? — голос Мосс был обвиняющим, с долей неприкрытого отвращения, что, конечно, не скрылось от собеседницы. — Личная неприязнь - не повод. Знаешь, как это называется? Не исполнительность. Если бы ты не была моей сестрой, я бы уже доложил обо всём господину.

Брови девушки взлетели вверх, сухие губы сжались в тонкую ниточку. Кажется, она совсем не могла поверить в услышанное. Младший братец пытался шантажировать её, и, похоже, это совсем не пришлось ей по душе.

— В предатели заделаться решил? И всё из-за поганой голубки? — ирония или насмешка, а может и вовсе затаённая угроза, проскальзывала в устрашающе тихом голосе.

— Ты не лучше, убила бы её, если бы не моё вмешательство. Господин этого точно не оставит без наказания.

— Но он и не всея милосердие. У неё поганая кровь, и если он оставит её в живых, то только если это будет во благо нашей цели. Во благо короны и нашего народа. Но я в этом сомневаюсь, ибо её жизнь не может быть благом.

— Мелеша, я!..

— Молчи. Она нужна нам, — девушка в раздражении и гневе не знала, куда себя деть. Её всю трясло от ситуации, в коей они оказались по воли случая. Потому Мелеша старалась быстрее удалиться, чтобы выместить накопившуюся злость на какой-нибудь деревянной коробке, валяющейся в трюме. — Мы направляемся прямиком в Атлантиду. Более нам не зачем оставаться на поверхности. Все указания исполнены, а ты посидишь в сторонке и не будешь ничего делать. Гляди только, чтобы наша особо нежная пташка не сдохла по пути.

Резко возникшая ярость ясно отразилась в глазах Мосс. Его взгляд, точно ядовитая игла, впился в лицо сестры, а слова, процеженные сквозь зубы, были чем-то вроде попытки отбить колкость.

— Так ты же сделала всё для того, чтобы она не дожила до рассвета.

Однако Мелешу совсем это не задело. Она лишь неторопливо обернулась в сторону кровати, с некой издёвкой проговорив:

— Но дожила же?

Её взгляд цепко осмотрел "спящую" особу, тщательно разглядывая повреждения, какие можно было увидеть без детального осмотра. А засим незамедлительно ушла, задевая плечо, небрежно толкнув зарвавшегося, брата как бы невзначай.

Стоило массивной фигуре удалиться настолько далеко, чтобы не видеть и не слышать происходящее в каюте, как Александра тут же подхватилась с постели. Однако тело отозвалось тупой болью во всех конечностях, что заставило девушку сжаться в приступе неконтролируемой дрожи. Стоявший ещё долю секунды назад у двери Мосс быстро просеменил к своей "пациентке" и со всей серьёзностью, какая присуща врачам, осмотрел её. Он уже было открыл рот, чтобы выдать пару рекомендаций для быстрейшего выздоровления, как внезапно столкнулся с приступом неожиданной истерики подопечной.

— Вы сумасшедшие, да?! — глаза были неестественно расширенными, в них плескалась смесь ужаса и неверия. Руки, всё ещё трясущиеся, схватились за воротник тёмной накидки, наклоняя юношу ближе к своему лицу. — Какая, к чёрту, Атлантида? А?!

После этого ничего особо хорошего не последовало. Мосс пытался привести девушку в себя. Та, в свою очередь, отчего-то зашлась в истерике. Она шныряла из стороны в сторону с безумным лицом. Надтреснутый голос то и дело причитал, потом и вовсе не веря в происходящее, Александра схватила первую попавшуюся железяку и, отмахиваясь от пытавшегося помочь юноши, поползла по лестнице на палубу. И только когда её глаза увидели бескрайний океан, окружающий их со всех сторон, она угомонилась. Её глубокие синие глаза потускнели, блестящие лунным серебром волосы колыхал лёгкий морской ветер в успокаивающем жесте, а высоко над головой летали голосящие во всё горло чайки. Одна такая как раз вывела её из транса, в коем она прибывала не мало. События крутились в её голове, словно непрекращающаяся плёнка с не самым лучшим фильмом. Попутно она пыталась всё так же вспомнить, что случилось накануне её похищения, но те воспоминания не торопились возвращаться.

***

— Ну всё. — Мосс немного помолчал, кивнул головой куда-то в сторону и сел рядом, немного наклоняясь к лицу девушки. — Так что это за истерика была?

— Это даже странно, что ты спрашиваешь. Если бы тебя похитили, ты бы тоже вёл себя как обычно? — слова легко срывались с её губ, даже слишком для той, кто несколько десятков минут назад устроил сцену сумасшествия. — Был бы послушным и покладистым, принял бы без подозрений помощь от тех, кто тебя, собственно говоря, и покалечил?

Мосс скептично оглядел девушку, заглянул ей прямо в глаза и, приподняв правую бровь, сказал:

— Ты не шибко удивлена некоторым сведениям, но при этом не то, чтобы была в курсе подробностей. От того находишься в подвешенном состоянии. И истерика была не от того, что тебя похитили и чуть не убили, а из-за неизвестного мне иного фактора. Но спрашивать я, конечно, не буду.

Мосс заговорщически заглянул в самую глубь тёмных сапфиров, а затем откинулся назад на мешки.

Брови Александры сошлись у переносицы, на лбу образовалась едва видная складка на затылке от напряжения волосы встали дыбом. Казалось, ещё немного, и её голова пойдёт кругом. Девушка постаралась повернуться всем телом к юноше, так, чтобы не задевать раны, немного замялась в нерешительности, но всё же сказала:

— Атлантида... — стоило раздаться этому мифическому названию, как Мосс тут же обернулся с серьёзным лицом и уже был готов внимать каждое сказанное слово, — вы говорили, что направляетесь туда. Это же сплошь враньё! Атлантида никогда не существовала. Детские сказки, да и только. Я предполагаю, что это какая-то секта, находящаяся на одном из островов посреди океана или моря. — Александра задумчиво потёрла подбородок и пробурчала недовольно себе под нос. — Думаю, моя мать там раньше состояла, как и вы двое...

Мосс замер. В небе только и слышалась птичья песнь, в голове же было пусто, подобно пустыне в затишье. Разум его как-то нервно посмеивался над ним самим, как если бы он был идиотом, неспособным понять смысл только что произнесённых слов.

— Что?

Только и получилось у него выдавить из себя. Оба его глаза нервно подёргивались, лицо же приняло презабавнейшее выражение.

Александра, наблюдая за его реакцией, немного растерялась, так как совсем не ожидала, что ввергнет его в столь глубокий шок.

Голова юноши безвольно опустилась вниз, как если бы ему перебили шейные позвонки. Рот пару раз открылся в немых попытках что-то сказать, но, в конце концов, он каждый раз в нерешительности захлопывался обратно. Так эти двое просидели около десяти минут. И вот, когда Александра приподнялась с места, решив подойти к бортикам, тонкая рука с не присущей ей силой усадила её обратно. Полный удивления и негодования голос разразился бурей в морской тишине:

— Ты! Ты совсем ничего не знаешь, да?! Как Ниара могла допустить это?! Она то точно не могла позволить собственной дочери не знать правды!

Слетевшее небрежно с губ имя, электрическим током пробило девушку.

— Ты знаешь мою мать, откуда?!

Руки вновь вцепились в воротник Мосс. Она затрясла его в попытках выведать что-то конкретное, но появившаяся из-за спины Мелеша одним не сильным рывком оттащила Александру от брата.

— Ты что, сумасшедшая?

— Ты тоже? Тоже знаешь мою мать? — только что полный непонимания голос сменился без эмоциональным шипением.

— Вот, вот оно, безумство. В самом его явном проявление.

— Отвечай!

— Ну конечно, ваше превосходительство, всё для вас, — вцепившейся в плечо рукой Мелеша откинула Александру к борту корабля. Та упала на него затылком, зашипела от боли, разразившейся мгновенно, и с оставшимися силами села на колени.

Юноша тут же оказался у головы девушки. Он приподнял её длинные волосы рукой, осмотрел затылок. Глаза его судорожно бегали из стороны в сторону. Послышался облегчённый выдох.

— Фуух, я уж думал, швы разошлись, — он ещё раз окинул её голову профессиональным врачебным взглядом. Засим рука аккуратно опустила длинные волосы на плечи подопечной. — Мелеша, дай ей чистой одежды. Не может же она в таком виде появиться в резиденции.

— До прибытия четыре дня, — она развернулась в сторону капитанской рубки и, махнув рукой, обозначила конец разговора. Ни одежды, ни даже тёплой ванны Александре не разрешили вплоть до последнего из дней поездки.

***

— Мосс.

— А? — его взгляд обратился на абсолютно мрачную, едва прибывающую в сознании подопечную, — Эх, я... я... скажу. Но не так уж и много я знаю.

Мосс проводил Александру под руку в каюту. Плотно закрыл дверь, зажёг несколько ламп и поставил их на коробку у кровати, служившей прикроватной тумбой. Достал необыкновенно красивый парчовый платок с вышитым на нём гиацинтом, развернул его и подал наивкуснейшую булочку. Горячую.

— Поешь, а то сил, поди, не осталось совсем.

Однако его доброе намерение встретил неоднозначный взгляд, осматривающий несчастный кусок теста со всех сторон.

— Я его сейчас заберу, — отрезал Мосс, после чего испугавшаяся Александра быстро выхватила булку из его рук и, точно голодный зверь, впилась в мягонькое тесто. Юноша, смотря на это жалкое зрелище, вернулся к мыслям о том, что уж слишком подозрителен факт полного отсутствия знаний об Атлантиде. — Как так, ты совсем ничего не знаешь?

Александра не отрывалась от еды. Кусочек за кусочком хорошо прожёвывался. Голова гудела, глаза грозились сомкнуться от усталости. Состояние у неё было крайне плачевным для той, кого дома называли «мировая красавица». Тишина нарушалась лишь всё тем же гудением корабля, сквозящим по полу ветерком и водой, мерно капающей с потолка в грязную лужицу, образовавшуюся на полу.

— Твоя благовоспитанность трещит по швам.

— Кто сказал, что я благовоспитанная девица, приверженка этикета и правил приличий? — пробубнила Александра, расправившись с довольно большой, как ей показалось, булкой. Она была горячей, щедро начинённая большим количеством сочного мяса, мягким рисом и золотистым луком. Стоило доесть эту неприлично вкусную булочку, как она уже начала мечтать о ещё как минимум двух таких. Но суровая действительность говорила скорее о том, что в ближайшее время ей не стоит раскатывать губу и наглеть до того, что бы требовать большего. Теперь следовало выманивать информацию по крупицам, раз всё и сразу ей никто не собирался выдавать.

— Моя мама. Откуда вы её знаете?

Печальная улыбка коснулась смазливого лица юноши. Он взъерошил свои чёрные волосы, устало положил голову на сложенные перед собой руки и как-то печально сказал:

— Я уже говорил, что мне многого не известно. Об этом лучше осведомлена сестрица, но, как ты уже успела понять, она не особо любит праздные разговоры, — он приподнял голову, поймал глазами взгляд Александры и, не прерывая зрительного контакта, продолжил, — она существует.

Девушка опешила. Мозг начал первый за долгое время мозговой процесс, от чего черепушка чуть ли не дымилась. А затем в голове возник материнский образ. Длинные шелковистые волосы, собранные в наикрасивейшую причёску, присущий только ей аромат морского бриза и солёности, аккуратный макияж и тёплые руки. Вот она произносит заветное: «Атлантида существует». Руки её тянуться к свитеру, из-за воротника которого показывается до невозможности прекрасный камень, скрывающий в своей глубине невероятное сияние миллионов звёзд, словно он один хранил весь млечный путь. Затем камень в необычном свечении являет что-то вроде голограммы внутри себя, изображающей невероятные красоты подводного царства. Изумительные существа, заставляющие иной раз удивиться, вытворяют что-то эдакое. Прекраснейшие цветы, которые наверняка источали благоухание. Все эти видения заполонили разум, оттесняя иные мысли. И вот, плескаясь в этом огромном множестве радостных детских воспоминаний, она замерла, подобно каменному изваянию.

— Похоже, ты слышала это множество раз, но так и не позволила себе в это уверовать. Это логично. Рассказы о великой и могущественной Атлантиде могут казаться лишь сказками, если ни разу не видеть её собственными глазами.

Александра отмерла. Сознание вернулось в суровую и безрадостную, как казалось, действительность. Мосс, сидящий перед ней, ободряюще похлопал её плечо и с ещё большей уверенностью и воодушевлением сказал:

— Атлантида существует. Она прекрасна, невероятна, потрясающая до глубины души, способная перевернуть представление о мире на сто восемьдесят градусов. И ты увидишь это лично через четыре дня.

Девушка отметила то, как вёртко юноша ушёл от разговора о матери и начал рассказ о невероятных чудесах мифической империи. Решив, что сейчас точно не то время, чтобы допрашивать, особенно того, кто тебе так трепетно помогает, Александра улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и, решив расположить Мосс к себе окончательно, начала увлекательнейшую беседу об Атлантиде.

Целый день прошёл в долгих диалогах о прелестях Атлантиды и неизменном превосходстве над всем миром в области технологий, лечении, продолжительности жизни, нравов, воспитании, ценностей и прочего всякого. Миролюбие атлантов было отдельным поводом для долгих баталий. Девушка не замечала часы, проходящие в дружной, даже немного семейной атмосфере. Мосс был каким-то невероятным чудом. Его добрая натура и теплота общения быстро завоёвывали доверие собеседника. Он оказывался интересным молодым человеком, способным поддержать любую беседу, тему которой даже и на миллиметр ни знал. Тактичность вызывала чувство благодарности. Юноша, в принципе, был очень правильным. Какая ситуация не приключилась бы, он точно держал бы себя в руках, не позволяя панике или страху взять верх над разумом. И вот первоначальные мысли о эгоистичном обмане посредством вхождения в круг лиц, которых можно было бы назвать друзьями, немного переменились. Но лишь немного. Александра действительно желал стать для него если не другом, то хотя бы хорошей знакомой. Хороших людей в её обществе в последнее время было критически мало, и не секрет, что она сама в этом виновата. По крайней мере, таковы были её умозаключения на эту тему.

Вот солнце полностью скрылось, уступая место красавице луне. Её серебристые лучи осветили корабль прекрасным сиянием. Чайки в небе уже затихли, а ветер лишь ласково покачивал корабль.

— Фуух! Кажется, я выговорился на год вперёд. Ты совсем меня умотала расспросами!

— Прости, это очень интересно. Жду не дождусь, когда смогу лично лицезреть рассказанные тобой чудеса, — отчасти она лукавила. Веры в рассказанные байки не было от слова совсем. Но она не хотела злить своего "очень серьёзного" врача.

Мосс довольно улыбнулся и, потянувшись, наконец, встал с насиженного места.

— Отдыхай. Я приду осмотреть тебя завтра, — в глазах сверкнули озорные искорки насмешки, и он напоследок весело воскликнул, — и принесу вкуснейшие булочки!

Лицо девушки мигом залило стыдливым румянцем. Глаза отчего-то быстро забегали, руки схватили ткань одеяла, сминая его в гармошку. Она уже была в предвкушении завтрашнего приёма пищи.

Дверь захлопнулась, и голова коснулась подушки. Долгожданный сон, отгоняемый всё это время с таким трудом, вновь захватил возбуждённый разум. Мягкие объятия тёплой постели обогрели. Умиротворение и покой, несвойственные её сну в последнее время, наконец, укрыли от печали и безвыходности, хоть и всего лишь до утра.

***

Как же наступает утро у нормальных людей? Мелодия будильника или первые рассветные лучи солнца зачастую становятся причинами пробуждения. Что же до Александры, тут нельзя было даже изначально применить такой термин, как «нормальный человек». Видимо от того её будит не музыка и не ласковое солнце, а какая-то мерзкая сороконожка переросток.

— Аааааааааааааааааа!

Писклявый крик разнёсся по всему кораблю, хотя ощущение было, что эта ультразвуковая волна прошлась по всему миру и вернулась к источнику ужасающего звука.

Стоило затихнуть последним отголоскам звуковой атаки, как возле ужасного членистоногого создания возник переполошённый Мосс.

— Моя ненаглядная! Да что же ты такое с нею сотворила?

Александра вжималась всем своим телом в железную стену. Она чуть было не испустила дух, а единственным желанием было оказаться подальше от мерзкого и склизкого создания.

Мосс тут-же поднял эту метаморфозу не то червя, не то жука на ладони и, беспокойно оглядев, аккуратнейшем движением положил нечто в сумку.

— Что это? — раздался беспокойный вопрос.

— Сима, наверное, почувствовала ухудшение твоего состояния. Решила помочь. А ты её чуть было не оглушила!

— С-сима? У этой тваринки и имя есть?

Как оказалось, это престранное создание являлось одним из необычных обитателей Атлантиды и маленьким помощником юноши. У неё имелась лечебная жидкость, о выделении которой Александра предпочитала не знать подробностей. Особенно полезны были диагностические свойства этой подозрительной многоножки по имени Сима. Так ещё и вполне разумное существо, понимающее и умеющее мыслить, хоть и на довольно примитивном уровне. Поверила ли сама девушка? Однозначно нет. Её глаза были полны сострадания, как если бы пред ней был ребёнок, которого нагло обманули. Да и чем, спрашивается, Мосс мог подкрепить свои слова? Ничем, только с умным видом указывал на нелицеприятное создание.

Перевязывание, необходимое пациентке ежедневно вплоть до полного выздоровления, заняло довольно большой отрезок времени. Под конец Александра была готова выть от голода волком. Смекнувший это Мосс радостно потёр нос, и достав из-за пазухи всё тот же прелестный платок, вытащил оттуда румяную булочку. Протянул в забинтованные руки, и прежде чем отдать лакомство, завернул в чистую тряпицу.

— Перепачкаешь бинты, и ты труп, — голос грозно отчеканил свой вердикт. Мосс был не в восторге от пятен жира после вчерашней трапезы, но понимал, что отчасти сам виноват.

Вот еда была в желудках, ублажая их голод, а они сами вновь самозабвенно беседовали о разных интересностях подводного мира. Мосс видел ту робкую веру в его слова, колыхающуюся в тёмно-синих глазах. Однако взращенная годами проживания среди людей сухость и отвержение всякого чуда пока было сильнее. Ему было тепло на душе от мысли, что он может показать и рассказать о родине много славных вещей своей новоиспечённой знакомой. Но голову занимал вопрос неверия. Его мучило предчувствие беды, которая могла вскоре случиться с девушкой из-за её отторжения и нежелания поверить. Приходилось душить эти неприятные и скользкие ощущения в груди. Проблема была в том, что от них становилось гадко на душе.

— Странное дело. Уже пару дней прошло, а я так и не спросил твоего имени.

Призадумавшись, девушка поняла, что всё так и было. Она знала его имя, ведь юноша любезно представился в самый первый момент их знакомства. А вот она сама проявила грубость. Поставила его в неудобное положение. И ведь если бы ему понадобилось обратиться к ней по имени, он не смог бы этого сделать. Вместо этого пришлось бы кричать «Эй!» или «Извини». Что само по себе является очень неуважительным поступком.

— Прости, — неловко пробубнив, она, наконец, представилась, — моё имя - Александра. Точнее Александрина. Привычнее, конечно, первое обращение, но мама всегда говорила, что моё имя красивое и его не стоит сокращать. Однако я попрошу всё же называть Александрой.

Мосс встрепенулся, зацепившись за тему с именем. Ему думалось, что его болтовня об удивительной Атлантиде уже порядком надоела девушке, потому имя удачно подвернулось для разговора. Ему уж очень хотелось хоть о чём-то поговорить. Конечно, он не болтун, но многие годы с ним никто не беседовал так непринуждённо и не слушал столь внимательно.

— Правда? Значение имени знаешь?

— Значение?

Глаза юноши вмиг округлились, как тогда, на палубе, лицо приняло всё такое же глуповатое выражение. А затем, встрепенувшись, протараторил:

— Это очень плохо, ты что же? Имя человека очень важно. Его значение и смысл тесно связаны со всей жизнью.

Александра поморщилась от столь примитивного суеверия.

«Мосс вроде говорит о продвинутых технологиях, медицине и многом другом, а сам верит в подобный бред».

— Я знаю значение. Просто считаю, что это суеверия и пережитки прошлого.

— А вот и зря! — немного помедлив, юноша робко спросил с надеждой во взгляде, — Расскажешь?

Девушке только и оставалось обречённо мотнуть головой и погрузиться в долгие разъяснения о смысле имени и прочей несуразице. Только и радовала увлечённость и искреннее любопытство, с каким её слушал юноша. Это делало её болтовню не такой уж и бессмысленной.

Вот день быстро близился к своему завершению. Просидевший весь день в компании хорошего оратора и рассказчика в лице своей подопечной, Мосс оставил Александру наедине со своими мыслями. Что было зря.

«Он такой светлый ребёнок. Как жаль, что им нагло пользуются. Наверняка его пичкают чем-то подозрительным, раз он постоянно рассказывает мне о таких небылицах».

Такой уж была натура Александры. Жёсткая реалистка, верящая лишь фактам, а не россказням о чудесном и несбыточном.

Александра встала с кровати, стараясь ничем не скрипеть. Быстрыми шагами, но очень аккуратными, она бесшумно передвигалась по кораблю, пока его малочисленные обитатели уже готовились ко сну. Из комнаты в комнату, проходя различные коридоры, она запоминала устройство корабля, искала возможные выходы для побега, лазейки, в которых можно было бы укрыться от тех, кого ей посчастливится встретить по прибытию. Она всё ещё верила, что это сборище фанатиков, сектанты, употребляющие всякую дрянь или кто-то похуже. Потому как уже два дня могла лицезреть, как ей казалось, невинную жертву, тех самых негодяев.

Пока бродила, точно вор по судну, Александра призадумалась вот о чём. Мосс на вид был юношей если не восемнадцати, то лет двадцати, младше её самой на целых пять лет. Только вот уже являлся неплохим врачом, что несвойственно молодым людям в таком возрасте. Мелеша занимала не меньшую часть размышлений. Её ненормальная сила пугала. Одного не сильного толчка с её стороны вполне хватило бы, чтобы убить её. При этом она избила её, весьма изощрённо, поиздевавшись, но отчего-то не убила сразу. Наводило это на мысль о надобности кому-то из их окружения. Но для чего?

«Возможно ли, что это произошло из-за того, что они знают мою мать? Быть может, она сбежала от них, оставив долги, или сотворила нечто такое, за что мне теперь, как её дочери, придётся ответить?!»

Час от часу легче не становилось. Столько разных дум было в её уставшей голове. На сердце неприятный осадок, ожидание чего-то неизбежно ужасного истязало и без того пошатнувшийся в последнее время рассудок.

Внезапно Александра замерла. Из корабельного трюма послышался шум чьего-то разговора. Её уши навострились, а она сама тихой поступью прошествовала к самой двери. Уселась у щёлки, и наблюдая одним глазом, прислушивалась к беспокойным речам.

— Может, нам стоит рассказать ей про мать?

— Какого чёрта мы должны возиться с ней? Не знает и не надо. А если понадобится, чтобы узнала, значит, этим займётся господин, — Мелеша злобно зыркнула на брата. Тот, в свою очередь сжался, словно загнанный в угол мышонок. —Думаешь, я психованная тварь, просто так избившая пришедшую не по нраву прохожую? Только вот если ты такого мнения, это лишь значит, что ты ещё ребёнок.

Мосс презрительно фыркнул, но всё же ответил:

— Нет, это было похоже на вспышку ярости и желание выслужиться за счёт невинной жертвы.

Юноша достал из сумки свою Симу и лёгкими касаниями поглаживал её по всей длине. Похоже, ему искренне нравилась эта многоножка.

— Я чувствую себя виноватым перед ней. Такое чувство, будто делаю что-то неправильное. А ведь так и есть.

— Невинную? — тихий шёпот был весьма угрожающим и пробирающим до мурашек. — Три дня. И мы будем у треугольника, — ещё больше нахмурившись, сказала Мелеша.

— Да...

Александру прошибло холодным потом. На глазах едва не проступили слезы. Её знобило. То жарко, то холодно. На ватных от пробирающего до костей ужаса ногах она еле добралась до койки. В голове только и вертелось ужасающее: «треугольник». Единственный треугольник, о котором могла идти речь, был смертоносным убийцей многих тысяч жизней. Ведь местом, куда они, оказывается, всё это время направлялись, был небезызвестный «бермудский треугольник».

— Они точно сошли с ума... Сумасшедшие...

В лёгких перестало хватать кислорода, всё вокруг потеряло краски, а перед глазами плыло тёмными пятнами. Руки впились в грудную клетку, почти раздирая кожу. Вдохнуть совсем не получалось, и от того становилось хуже с каждым мгновением.

«Мамочка мне страшно...»

Не смыкая глаза, прошла ночь. Александра выбирала между прыгнуть за борт и умереть от невозможности дышать или дождаться прибытия в достаточно безрадостное место и умереть в пучине водоворота или в центре какой-нибудь бури, разрываемой стихией на части. Ни одна из пришедших на ум идей не радовала. Вообще любой исход с припиской в конце «смерть» не могло удовлетворить девушку. Оставалось только повернуть корабль. Идея, казалось бы, гениально проста, да вот только разве Александра смыслит что-то в кораблях?

«Я не знаю, как развернуть эту рухлядь. Как мы вообще не утонули ещё?»

Даже если не знала как, сделать нужно. Иначе была велика вероятность погибнуть молодой и красивой.

Но вот её постигло озарение. Бродя по палубе, Александра наткнулась на вполне приличную шлюпку. И вот все безумные и не очень действенные идеи с разворотом судна отпали. Голова начала упорно работать в попытках вспомнить, где конкретно находилось то место.

Что-то брякнуло за дверью заставляя Александру, наконец, прийти в себя и отвлечься от мрачных мыслей.

— Кто там? Заходи!

Из-за двери послышалось насмешливое:

— Да ты прям госпожа.

В проходе мелькнул Мосс. Его руки были заняты медицинскими инструментами и бинтами. Он был обеспокоенным и немного дёрганным, но в остальном выглядел как обычно. Александра же походила на мумию. Тёмные мешки под глазами красовались в доказательство бессонной ночи. Пару капилляров лопнуло в глазах, делая их красными. Некогда загорелая кожа выглядела болезненно серой.

— Выглядишь неважно.

— Да ты что, заметил? — язвительный голос ничуть не огорчил Мосс, наоборот, заставил взбодриться. Ему и невдомёк было, что прямо сейчас его пациентка выстраивает план побега. Тщательный, надёжный, как казалось ей, но очень опасный.

Стоило бинтам упасть с её рук и ног, как взору предстала кожа, испещрённая мелкими шрамами. Они выглядели скорее как узор, чем как след, оставленный в напоминание о похищении и истязании. Эти шрамы, словно карта её страданий, рассказывали свою историю. Да, были особенно глубокие раны, зашитые нитками, но в основном всё было не так пугающе. Другие незначительные повреждения зажили, правда, несколько всё же оставили после себя более заметные и глубокие шрамы.

— Что-то болит?

— Нет, — мрачно обронила девушка.

Незнающий, что ещё мог бы сделать, Мосс решил принести еды. Разговоры, как он думал, утомили бы и так уставшую подопечную, потому стоило проявить тактичность и в этот раз. К тому же сытная булочка придаст сил и поднимет настроение своим непревзойдённым вкусом.

Время шло. Приём еды так и не изменил самочувствия, лишь на краткий миг вызвал вымученную улыбку и приятное чувство сытости. Такого расклада Мосс понять не мог. Ведь до этого два дня Александра вполне себе держалась молодцом. Только вот стоило ему встретиться с ней взглядом, как он смело предположил, что девушка беспокоиться о матери. Да и чего же хорошего в том, что её похитили и везли невесть куда. Может, изначально она держалась только потому, что была очень напугана. Чувство страха, как известно, помогало в стрессовых ситуациях преодолеть невзгоды. Но вот он начал уступать место апатии и безысходности, что делало девушку вялой. И вот для неё наступил момент, когда надежда на спасение окончательно умерла.

— Постарайся отдохнуть. Я дам снотворное. Прими его и спи. Ты как раз проснёшься через два дня, когда уже прибудем в Атлантиду.

Костлявая рука протянула пилюлю, небольшую кружку с водой. Мосс дождался, когда подопечная выпьет лекарство, а затем, забрав жестянку, вышел из комнаты со словами:

— Добрых снов.

Только вот какие ещё добрые сны. Единственное, что могло помочь девушке почувствовать себя лучше - это оказаться прямо сейчас в своей квартире. Для этого придётся приложить усилия. Выплюнув таблетку, Александра кинула её под кровать пряча от лишних взоров.

Она упорно подражала спящей красавице. Стоило заслышить перебирание чьих-то ног неподалёку, как прятала вещи, удавшиеся стащить из трюма, и ложилась в постель.

В основном это был Мосс. Юноша ходил туда сюда, проверяя состояние больной. Прикладывал членистоногое создание ко лбу подопечной, что-то проверял, прощупывал, растирал и мазал. Иногда просто сидел и что-то чиркал в своём карманном блокнотике. В общем, так продолжалось весь день до глубокой ночи.

Александра уверившись, что все известные ей личности отошли ко сну, начала приводить свой план в действие. Вытащила из под кровати ткани, несчастные крохи еды, верёвки и пару переносных ламп. Сложила это в кулёк и, замотав, потащила его вслед за собой. При этом чувство страха не покидало её, сердце сжималось от любого шороха, а малейшее дуновение ветра пугало так, словно её поймали с поличным и прямо на месте собирались убить.

Выбравшись на палубу, девушка тяжко топала к месту отплытия, таща за собой свою котомку. Зоркие глаза озирались по всем сторонам, в надежде не обнаружить непрошенных свидетелей. Шаг. Ещё один. Лучше не становилось. Тело всё ещё прибывало не в лучшей форме и местами очень болело. К тому же душа трепыхалась, не в силах унять метание разума. В голову всё чаще приходили образы, в которых она, не справившись с управлением маленькой шлюпки, идёт ко дну. Или как заканчивается еда и наступает голодная смерть, как ледяная вода заполняет лёгкие, а она сама в агонии погибает на дне океана. Но это казалось всяко лучше, чем погибать разрываемой на части где-то посреди аномалии бермудского треугольника.

Кулёк был закинут в коробок. Именно коробок, потому как назвать это шлюпкой язык не поворачивался. Когда Александра день назад проходила мимо, ей отчего-то виделось всё лучше, чем было на самом деле. Похоже, зрение подвело в связи с обилием испытываемых чувств. Но деваться было уже некуда. Дрожащие руки развязывали тугой канат. Вот лодочка плюхнулась на воду. Девушка достала верёвочную лестницу и уже поставила ногу на одну из дощечек, как из-за спины раздалось угрожающее:

— Пташка хочет летать?

В глазах потемнело, уши наполнились оглушительным звоном. По затылку прошёл холодок ночного ветра. Александра вновь лежала плашмя на палубе. Тёплая кровь проступила потоком, стекая по шее. Кажется, одна из зашитых ран разошлась и грозилась умертвить несчастную.

— Хааах, сколь же вы похожи, даже методы одинаковые. Скрыться, сбежать, спрятаться. Тихо и незаметно, подобно крысе, — Мелеша закинула на плечо израненное тело и крикнула почти так же громко, как Александра, когда её сон был нарушен проворной многоножкой. — Мосс! Немедленно сюда!

Снова затхлый воздух встретил едва состоявшуюся беглянку. Уже совсем не пыльная постель приняла в свои ледяные объятия почти остывшее тело ещё живой девушки, а склонившийся над бедным затылком Мосс, негодуя, в очередной раз штопал вновь открывшуюся рану.

— Чёрт бы всё это побрал! — только и раздавалось в ту ночь из многострадальной каюты.