Через пол часа Александра стояла с низко опущенной головой у стола Юнишена и стараясь обрывками глядеть в его глаза для распознания реакции на прочитанное, мысленно повторяла слова спокойствия, подобно мантре. Она не боялась, скорее находилась в предвкушении от грядущего разговор с огоньками, из-за чего находилась в возбуждённом состояние, которое, к сожалению, не хотело становиться более нейтральным и спокойным. Предположений было множество и все краше друг друга на подробности и интересного рода детали. Быстро адаптируясь и беря в расчёт разнообразие событий, произошедших за краткий срок, Александра вскоре приняла факт существования странных созданий. Единственное, что могло бы вызвать вопросы, так это незнание всех окружающих о прибивание в резиденции столь удивительных существ.

«Как по мне, так это очень странно... Юнишен из тех, кто контролирует в своих владениях всё. Начиная от того, кто где работает и заканчивая, когда каждый обитатель отходит ко сну, его слова и каждый вздох. Ничто не может остаться без надзора. Но вот огоньки совершенно спокойно перемещаются по зданию и явно скрытно, иначе они не прятались и не удирали бы от каждого дуновения воздуха».

По пути в комнату Александры огоньки по меньшей мере около пяти или шести раз в страхе пытались скрыться в разных расщелинах и уголках коридора. Беспокойно кружили, наблюдая за каждой развилкой, за каждым поворотом.

Мерный стук подушечек пальцев раздался рядом. Юнишен уже какое-то время смотрел на неё, ожидая ответа. Но чем дольше длилось молчание, тем громче становился перестук. Не выдержав невнимания и отвлечённости со стороны подчинённой, голос с лёгким укором произнёс:

— При всём уважение, но я, подобно вам, устаю за день, полный забот. Так что потрудитесь собраться с мыслями и ответить. Разве вы не желаете отправиться отдыхать? — ледяные глаза заставили встрепенуться всем телом. Александра вытянулась по струнке смирно и приняла вид более чем сосредоточенный. Однако прежде она не внимала речам и от того сейчас совершенно не знала, чего от неё хотят.

— Извините, — с раздражением и усталостью раздалось слово, — но не могли бы вы повторить свой вопрос?

Краткий вздох и ответ, не заставивший себя ждать, раздались в кабинете, с недовольством:

— Я спросил вас о вашем здоровье. Вы хорошо себя чувствуете? Нет никаких беспокоящих ощущений? Работа не причиняет вреда здоровью?

Удивлённо качнув головой, Александра округлила глаза. Любой вопрос о подробностях проникновения, о тайнике Мосс, вещи, что тот отдал ей, о возможных мотивах. Всё, что угодно из этого списка или похожее по формулировке и смыслу, но только не то, что она услышала в итоге. Заметив отчётливое замешательство на лице Александры, Юнишен приподнял бровь и спросил:

— Что вас удивляет? У меня что-то не так с лицом?

С лицом у него как раз всё было в порядке. Одеревенелое, как всегда. А вот слова, вылетавшие из уст, были способны испугать до полусмерти. Если интерпретировать их значение, то картина вырисовывалась безрадостная, а если воспринимать в прямом значение, то становилось ещё более подозрительно.

— С-со мной всё в порядке. Ничего не болит, ничего не беспокоит. С работой справляюсь без проблем.

Юнишен, удовлетворившись ответом, перечитал отчёт в течение нескольких минут, а затем, аккуратно сложив листы в ящик, сказал:

— Раз так, я рад, что ваше пребывание здесь более ничего не омрачает. Вы можете идти.

— Д-да.

«Чудеса?»

Не имея желания вызывать подозрений или пробудить любопытство к себе, которое могло бы её задержать, Александра мигом прошмыгнула к двери. Но, как всегда, последняя фраза там же её и настигла.

— И всё же я настаиваю на еженедельном посещение вами господина Эгеля. Пока стоит внимательно следить за тем, чтобы последствия вашего путешествия сюда никак не отразились на здоровье.

Замерев на месте и развернувшись, Александра с убедительностью сказала:

— Нет нужды.

— Вы сейчас являетесь моей подчинённой, частью резиденции и всех здешних работников. У каждого в обязательном порядке имеется условие о своевременном посещение врача. Конечно, ваша ситуация несколько отличается, однако я считаю, что вам следует знать о ваших правах на медицинскую помощь. Даже более того, эта ещё одна ваша обязанность — сохранять здоровье в благостном состояние. Так что я настаиваю. Посетите господина Эгеля. И желательно делать это с периодичностью раз в неделю.

Поспорить очень хотелось, но сидящий напротив человек к этому не располагал, да и на данный момент имелись вещи более первостепенные по важности. Оставалось безропотно согласиться, более не пытаясь обойти стороной не заманчивый поход к врачевателю.

— Хорошо, я завтра же посещу Эг... господина Эгеля.

— Отлично. Тогда завтра у вас выходной.

«Ого! Это такой бонус, что ли? Если мне можно будет не работать, то я готова хоть каждый день ходить на обследования и плевать, что там могут сделать».

— Спасибо!

Заметно повеселев и приободрившись, Александра даже почти отвесила поклон. Кто бы знал, как ей осточертело занимать уборкой за эти несколько дней. Кожа на руках совсем потрескалась и начала шелушиться, огрубела, а местами даже были маленькие ранки. И это за столь малый срок!

Она вприпрыжку понеслась по коридорам в грёзах о сладком сне, не нарушаемым никакими заботами и обязанностями. Лицо без синяков под глазами, отсутствие головных болей, мигреней и усталости. Можно сказать, настоящая сказка, пускай и на один день.

К сожалению, дивное чувство лёгкости и безмерного счастья притупились по возвращению в комнату. Огоньки исчезли, не оставив и следа пребывания. Сама Александра не то, чтобы не ожидала, но всё же не рассчитывала на подобный финт с их стороны. Ей казалось, огоньки достаточно перепугались, услышав угрозы. На деле же они просто пошли у неё на поводу, чтобы при возможности беспрепятственно сбежать.

— Ну конечно, надо было об этом подумать! Они же не рыбки по интеллекту! Наверняка поняли, что мне нет резона сдавать их для собственного же блага. Ведь если их обнаружат, я уже ничего не смогу от них узнать!

Кулак с силой ударил о стол, оставляя на его поверхности вмятину.

— Когда я их найду, не важно, пытками или другими способами, но я точно выбью из них всё, что они знают!

— О! Я думал, мне придется тебя силой сюда вести, — как всегда бойкий и позитивный солнечный лучик показался из соседней двери просторного медицинского кабинета.

Господин Эгель вопросительно зыркнул в сторону Александры сжимая палец в своей руке дабы собрать побольше крови для анализа.

— Я чувствовала себя хорошо. Но господин Юнишен застав... попросил прийти на приём для удостоверения хорошего состояния здоровье.

— И правильно. Я же уже говорил, тебе необходимо ко мне приходить для проверки состояния и сдачи анализов на постоянной основе, — немного кашлянув, отчего-то замявшись, он странным голосом подчеркнул следующие слова, — как минимум два, а то и три месяца.

Как бы это не было в глазах Александры бессмысленно, ей было необходимо следовать этим правилам. Плюсы ведь тоже имелись. Например, день выходного, когда она могла позволить себе выдохнуть со спокойствием, не думая о Кидаши, работе и отчётах. Это затмевало собой все возражения.

— Я понимаю.

Мосс окончательно выскочил из-за двери, вымыл руки в раковине и подскочил к Александре с заманчивым предложением.

— Как насчёт того, чтобы сегодня немного побездельничать. Тебе ведь дали день отгула?

— Да.

Эгел усмехнулся и с задорным злорадством спросил:

— Разве бездельничать - не твоя ежедневная программа? Что ещё, помимо этого, ты делаешь?

— Только не надо вводить в заблуждение! Я день и ночь тружусь не покладая рук! Так что же плохого в однодневном отдыхе?

Эгел и Мосс препирались до такой степени громко, что Александре пришлось зажимать себе уши. Мужчина в летах являлся трудоголиком до мозга костей, в то время как Мосс был не прочь иной раз полодырничать, увиливая от обязанностей, прикинуться больным или просто имитировал процесс бурной деятельности. Происходило так не постоянно, но само допущение подобного не позволительного поведения вызывало приступы вспыльчивого негодования, своим учеником.

Решив прекратить развязавшийся спор, грозивший перейти во что-то более не предсказуемое, Александра резко встала со стула. Так что скрип от этого движения заставил двух спорщиков обратить свои взоры на неё.

— Господин Эгель, спасибо за осмотр. Я зайду к вам через несколько дней, — она крепко обхватила забинтованный палец, перетянутый с чрезмерной силой почти до покалывания. — Мосс, если ты уже наспорился, пойдём.

Эгел и Мосс упорно сверлили друг друга взглядом, ожидая, кто же первый отведёт его в сторону. Однако оба были до глупости упрямы, и Александра, не дожидаясь, пока двое разойдутся, потащила Мосс из кабинета, за плечи.

— Пойдём уже!

Пока дверь с грохотом не сомкнула свои створки, гляделки не были завершены. И только скрывшись из поля зрения друг друга, оба: Эгел и Мосс, хорошенько проморгались, избавляясь от сухости в слизистой.

Александра, побеседовав не долгое время, наконец, решилась выпросить кое-какие принадлежности для черчения и десяток небольших ватманов. Это не было проблемой и немного поразмыслив, где бы можно было спросить эти вещи, Мосс понёсся, приговаривая себе под нос что-то не связное, предварительно пообедав, что с пустыми руками точно не вернётся. Так и произошло. Воротившись, он принёс в своих руках даже больше прошенного и с лёгким стоном облегчения вывалил кучу вещей на кровать.

— Спасибо, это то, чего мне не хватало.

— Собираешься чертить? — полюбопытствовал Мосс, рассматривая множество разваленных вещей.

— Да. Надо же помимо всех прочих дел, чем-то радовать себя. Для меня, например, нет ничего лучше, чем расслабиться, за построением чертежа.

Сказав эти слова, она уже ностальгически вспоминала свой последний проект, над котором трудилась день и ночь, забыв о еде, сне и проблемах. Должно быть, отсутствие практики за эти почти две недели, казавшиеся вечностью, отбило память о затраченных нервах, вечном недовольстве какой-либо вещью в чертеже и дикое желание разорвать конечный результат на кусочки. Творческие метания, должно быть, являлись одной из самых мучительных вещей, так как чувство собственного ничтожества, а также отсутствие возможности исправить ошибки в виду недостаточного опыта, были способны загонять в депрессию. Но вот Александра в этом круговороте непредсказуемой жизни позабыла об этом, поэтому с таким воодушевлением принялась за дело, разрешив Мосс понаблюдать за ней, если тот обязуется молчать и не мельтешить перед глазами.

По прошествию нескольких часов Мосс сбежал, неспособный выдержать тяжкой атмосферы в комнате. Александру же распирало яростью и останавливало от порчи бумаги разве что скудный, с её точки зрения, объём этого материала, имевшегося в распоряжении.

Еженедельно имелся один день отдыха, который полностью тратился на чертежи и прилежные занятия, дабы быстрейшим образом освоить весь выданный объём материалов для изучения. Всегда спокойно и неспешно читая, уча и повторяя уже пройденное, Александра являла собой пример самого добросовестного ученика, чему Мосс, безусловно, радовался. Однако, когда наступало время для рисования и черчения, Мосс в панике бежал, боясь попасть под горячую волну различных эмоций со стороны подопечной. Иногда она просила его оценить результаты трудов, и однажды он рискнул высказаться достаточно благожелательно о её трудах. Реакция же была противоположна радости. Александру захлестнуло отчаяние, стоило чертежу вернуться обратно в руки. Пробуя новое направление, она старалась создавать чертежи по подобию той архитектуры, что успела лицезреть в Атлантиде. К собственной печали, у неё не получалось желаемого результата и из раза в раз, пытаясь сделать лучше, вгоняла себя лишь в ещё большее отчаяние.

Выходной день сменялся будним, и, позабыв о чертежах, Александра принималась за работу. Огоньки она пыталась найти. И дотошно обходила каждый угол, приглядываясь и прислушиваясь. Только вот загадочные существа пропали, более себя не являя. Мосс иногда вытягивал за собой побродить по резиденции, таскал вкусности, а жизнь в этом месте становилась привычной. Редкие взгляды на подвеску иной раз заставляли чувства апатии возобладать, но, в конце концов, приняв очень важное решение, Александра избавилась от этой вещи, выкинув её где-то на территории сада. Решив больше не цепляться за безвозвратно утерянное прошлое, она двигалась в неясное будущее.

В неспешности прошло полтора месяца, не выделяя в себе не единого дня необычными событиями. Размеренность и привычность. Казалось иногда, что Александра вовсе не покидала родные края. Просто на время переехала в другой город для работы, подальше от прошлых знакомств и родной матери, коршуном кружащей над ней всю жизнь. Небо и странные новшества в разговорах здешних обитателей, пожалуй, были единственными аспектами, помогающими помнить, что на самом деле происходит. Но и эти вещи начинали становиться привычными.

— Сегодня большой праздник!

— И какой же? — без энтузиазма протянула Александра, лениво вытирая тарелки.

— Конечно, ты не в курсе, ведь пребываешь здесь первый год!

«И к несчастью, не уверена, что последний».

Даже недовольное бурчание о нежелательном нахождении в резиденции стало своего рода обыденностью и уже не подразумевало под собой истинное недовольство, обиду или ярость. Эти чувства поблекли, став не нужными на фоне осознания, отсутствие места, куда бы Александра хотела и стремилась бы вернуться.

— У господина Юнишена день рождение!

— Какая радость... — тарелка бесшумно была отправлена в кухонный ящик.

— Давай без ехидства. Это ведь день рождение! Мы ежегодно готовим праздник и подарки! Разве ты не хочешь поучаствовать?

— Слушай, мне надо закончить работу, позаниматься. Ты ведь знаешь, мне продлили эту бесполезную работу ещё на месяц за порчу имущество и неготовность сдать экзамен по выданным материалам. Я совсем не хочу продолжать заниматься этим, — она указала на гору посуды и швабру у ведра с грязной водой, — даже если и не знаю, что там будет после этого этапа работ, всё же это будет лучше, чем порученные мне сейчас обязанности.

Мосс горько выдохнул. К несчастью для него, его подруга была таким же трудоголиком, как и все его знакомые в резиденции. Единственное её отличие от всех прочих заключалось в том, что она сама иногда отлынивала от работы, в чём-то ленилась и, пускай не всегда, но с готовностью уделяла время своему единственному в здешних местах другу.

— Ну, пожалуйста! Мне нужна твоя помощь, я сам ничего не успею!

— Ладно, ладно, только не начинай клянчить, точно маленький ребёнок. Чем помочь то?

— Приготовить торт или украсить библиотеку. Что выберешь? — на радостях, затараторил Мосс.

Выбор был невелик и не то, чтобы радовал Александру. Готовить она хоть и мало-мальски научилась, однако выпечка не шла ни в какую. А в библиотеку ей ещё в самом начале ограничили посещение из-за её шумной натуры. Оказавшись в почти безвыходном положении, она всё же сделала выбор в пользу украшения библиотеки. Потому что торт явно был для именинника, и готовить будет не один Мосс, но, если Александра всё же приложит руку к созданию этого дивного тортика, он рискует превратиться в непригодную для употребления отраву. Тогда её обвинят в убийстве вздёрнув следом за почившим главой резиденции.

— Хорошо! Библиотека на тебе, я выдам разрешение, и, если дотошная Нáлиа решит придраться, предъявишь ей бумажку.

— Да...

Сделавшись за полтора месяца менее шумной, Александра уже не грохотала так, словно по мрамору ступает слон. Но даже если бы это было не так, сегодня в библиотеке народа не было от слова совсем. Все были увлечены работой в преддверии праздника, который по её собственным соображениям, устраивался не столько для самого именинника, сколько для работников резиденции, давая им возможность отвлечься от повседневной работы и немного повеселиться.

Украшения следовало развешивать вдоль полок так, чтобы те собой не мешали посетителям брать необходимую им литературу. Задача была сложна, ведь каждая гирлянда свисала вниз, образовывая полукруг, и частично перекрывала книги. Пришлось крепить плотнее, превращая гирлянду в длинную полоску, намертво прицепленную к полкам. Выглядело, может, не так эффектно, как если бы всё развешивалось в привычной манере, однако конечный результат на одном из переполненных стеллажей тоже был неплох.

— И так ещё около сотни.

Смотря в бесконечную даль множества полок, хотелось выть. Но, согласившись помочь, отступать было не куда. Пришлось стеллаж за стеллажом обвешивать различными украшениями.

На двадцатом или тридцатом стеллаже Александра немного неаккуратно тряхнула рукой, сбросив с полок целый ворох книг, и разорвала гирлянду. Стопка полетела вниз, поднимая пыль так, что она зашлась приступом кашля, а затем, опустившись вниз, зажимая нос, вгляделась в названия, чтобы выставить их обратно в алфавитном порядке.

— Что это?

Пройдясь взглядом несколько раз по названию самой нижней книги, вытянутой из горстки осыпавшейся пыли, Александра открыла её, любопытно вчитываясь в строчки сензарского, который своей сложностью превосходил выданную ей Юнишеном литературы. И это очень удивляло. Отчего-то она была уверена, что уж труднее тех письмен ничего и никогда увидеть не сможет.

Быстро пролистывая книгу, осматривая картинки представленных в ней различных выходцев из высших семей Атлантиды, Александра замерла на одной единственной страницы с надписью: «Глава рода Оцеор: Ниара Оцеор».

«Мама?»

На фото предстала блистательная девушка в прекраснейших одеяниях. Множество различных украшений тончайшей огранки украшали пышную причёску. Мягкость и изящество так исходило от её образа. Но стоило вглядеться в выражение лица, как нежное и доброжелательное амплуа спало. Холодные голубые глаза взирали с неимоверным высокомерием. Усмешка, почти оскал, даже поза источала надменное превосходство. Словно в мире не было ни единого создания, способного удостоиться даже такой чести, как быть пылью у её ног. На соседнем изображение присутствовал мужчина, очень похожий на Александру. Надпись гласила: «Глава рода Амио: Сейно Амио». Глубокие тёмные сапфировые глаза полнились мудростью, но не такой, с какой старцы взирали на своих ещё глупых учеников трудящихся не покладая рук. Скорее взгляд тот был подобен презрению всех тех недалёких умов, что пытаются познать мир, но неумело спотыкаются на своём пути. Безразличие, холодность и такое же пресловутое высокомерие.

Сверху протянулись руки, вырвав книгу. Александра сразу же вскочила, намереваясь вернуть утерянное, но тут же была остановлена строгими глазами Нáлии. Девушка несколько раз перевела взгляд с книги на Александру. Помедлив, она всё же сказал:

— Если уж отправили помогать, то следует выполнять даже такое простое задание с усердием, а не брать то, что не следует.

Смекнув, что наткнулась на нечто запрещённое для неё, Александра решила действовать осмотрительнее, но не удержалась от ехидного вопроса:

— Разве в библиотеку не приходят для того, чтобы взять книгу?

— Конечно, но только членам резиденции.

— Разве я чем то отличаюсь от всех прочих?

— Безусловно. Вы лишь пленная должница. Ваши права и обязанности разительно отличаются.

— Так ли это на самом деле?

«Думается мне, она сама это придумала. Сколько здесь нахожусь, а Юнишен так и норовит мне указать на мою неотличимость от обычных работников резиденции. Так с чего бы быть отличиям в деле с библиотекой?»

Сощурив глаза в неприязни, Нáлиа обернулась, подзывая к себе юркого мальчишку. Стоило ему подойти, как глаза Александры расширились. Это был тот самый мальчишка, проведший её прямиком к стойке библиотекаря, после чего скрылся с такой скоростью, что она даже не смогла спросить его имени и поблагодарить. Чёрная макушка невысокого мальчика достигала примерно уровня чуть выше пояснице Нáлии. Он вытянул из её рук книгу и приготовился отнести куда-то но прежде девушка попросила его сообщить:

— Передай господину Юнишену, что девчонка вновь выбралась из покоев и где-то бродит, — глянув на тёмно-синею замшевую обложку книги, Нáлиа добавила, — и скажи, чтобы запретил ей пользоваться своей читальней. Книга опять была найдена в общей библиотеке.

Александра внимательно глядела на книгу и мальчишку. Она жалела только о том, что не успела прочесть интересующие страницы, нервно сжимая и кусая губы.

«Значит книга из личной читальни Юнишена...»

Если уж книга действительно была частью коллекции Юнишена, становилось понятно, почему Нáлиа взбеленилась. Более любопытным было разве что та самая девчонка, о которой она говорила. Кто-то просто взял книгу из личного кабинета, кинул её где попало, а теперь где-то бродит. Этого человека теперь ждало наказание. А иначе кто же это такой, имеющий возможность избежать гнева за столь сильный проступок?

Не удостоив более своим вниманием, Нáлиа направилась к стойке за рабочее место, прочь из глубин лабиринтовых стеллажей. Мальчишка скользнул вдоль проходов и скрылся в направлении выхода, спеша, что есть сил. Александра же нервно отряхнула все остальные упавшие книги от пыли, перевернула их и каждую по очереди открыла, пролистывая. К несчастью не одна из них и близко не была похожа своим содержанием на прошлую.

— Вот же! Откуда она только вылезла? Как мне теперь достать ту книгу?

Александре хотелось всё бросить и помчаться следом за мальчиком в надежде заполучить книгу, однако пыл поостыл, голова здраво рассудила, что ей стоит остаться и закончить работу, а в читальню она в любом случае сможет проникнуть. Ежедневно она приходила с отчётом о целом дне и всегда стояла в ожидании конечного вердикта, когда сам Юнишен почти не обращал на неё внимание. Можно было бы попытать удачу и незаметно порыскать на полках взглядом, а найдя её незаметно выкрасть на время.

Библиотека, украшенная гирляндами, расписными бумажными игрушками, различными подвесками из сияющих мелких камешков, превратилась в чудеснейший зал. Не слишком яркий, но и недостатка в украшениях также не наблюдалось. Всего в меру и выдержанно в едином стиле. Александра потратила на это весь день, раздавая поручения носившимся без дела и слишком не решительных для отказа работникам в их выходной. Результат, однако, был столь поразителен и прекрасен, что те не смели жаловать и просто созерцали итог, медленно попивая чай у дверей библиотеки. Александра же не задержалась и на секунду. День клонился к завершению. Следовало заранее написать отчёт и отнести его в кабинет для раннего освобождения от всех нудных обязанностей. К тому же она питала надежды на то, что сразу после этого сможет разыскать Мосс, для того, чтобы вновь спросить его о результате своих трудов, всучив ему чертёж здания, который мог своим великолепием тягаться даже с теми хрустальными дворцами, которые видела в детстве в личном дневнике матери. А книгу она могла поискать в более подходящий момент, так как умыкнув её, сейчас вызвала бы подозрения, в особенности из-за того факта, что найдя её первой и заглянув внутрь, была обнаружена Нáлией. Та, в свою очередь, могла заподозрить неладное в случае пропажи и сообщить об этом Юнишену. Следовало сделать это раньше самостоятельно и, подождав подходящее время, исполнить задуманное.

— Вас что-то не устраивает?

Юнишен странно косился на самые последние строчки доклада, с подозрительностью осматривая Александру. Она в своём отчёте всегда была предельно честна, расписывая все детали дня без толики лжи. Удостоверившись ещё в прошлый раз в действенности такого метода. Напиши правду, и тебя не заподозрят. Наоборот, притупят свою бдительность, оставляя всё чаще без надзора.

— Нет, всё хорошо... и, пожалуй, добавлю, что вы совершенно верны, в своих суждениях, говоря о своих правах. Несмотря на ваше положение, я приравниваю вас к обычному работнику. Так что вы можете совершенно не волноваться и в такие моменты твёрдо отстаивать себя. Это никоим образом на вас не отразится.

Мосс рано покидал своё рабочее место, сегодня же вообще хлопотал только о празднике. По этой причине Александра быстрой поступью направлялась на кухню, попутно вытягивая из прихваченной с собой сумки свёрнутый чертёж, дабы вновь его проверить.

— Ну что ты не достаёшься?

Застряв в тесном отделе под хламом, свёрнутый в трубу небольшой ватман упорно не хотел выходить наружу, даже порвался немного в уголке, ещё больше цепляясь за замок сумки. Остановившись, желая снять сумку с плеча, Александра почти раскрыла её, когда на неё налетела стая светящихся огоньков! Они бурно перекрикивали друг друга, куда-то подталкивая в спину. Поглощённые ужасом и страхом существа совсем не подумали остановиться и разъяснить, в чём дело, просто ещё яростнее и ожесточённее пинали Александру.

Дезориентировавшись, Александра перепугалась и, размахивая руками, пыталась отогнать от себя буйную стаю. Огоньки, противившись ей, не желали отступать, постепенно утягивая её за собой, при этом опрокидывая сумку с вещами на пол, заставляя содержимое вывалиться наружу.