В тот день следователь Отдела по борьбе с опасными препаратами Бюро Общественной Безопасности Ванесса Паради была не в духе. Обычно скупая на эмоции, сейчас она шла по коридору Бюро с таким угрюмым выражением лица, что это заметил бы любой.

— Выглядишь очень уж недовольной, Паради.

Ванесса обернулась на внезапно раздавшийся голос. Перед ней стоял мужчина лет сорока с небольшим, с эспаньолкой, от которого веяло пронзительной решимостью.

— Хьюз. Нет, что вы, я вовсе не недовольна...

— Не притворяйся. Тебя выдернули из команды как раз тогда, когда полугодовое расследование под прикрытием вот-вот должно было дать плоды. Любой бы на твоем месте разозлился. Я бы точно был не в духе.

— Это... то есть...

Ванесса не нашлась с ответом и растерянно отвела взгляд.

Дэви Хьюз. Старший следователь из того же Отдела по борьбе с опасными препаратами, что и Ванесса. Настоящий ветеран, проработавший в Бюро почти двадцать лет. Несмотря на многочисленные заслуги, он отказался от кресла начальника отдела, предпочитая оставаться на оперативной работе — вот такой он был чудак.

— Ну, вообще-то, это я тебя и выдернул.

— ...

Хьюз признался в содеянном без тени раскаяния, и Ванесса на этот раз окончательно замолчала, смерив его укоризненным взглядом.

Криво усмехнувшись в ответ, Хьюз жестом пригласил её идти дальше — к кабинету директора, куда она и направлялась, — и, шагая рядом, принялся объяснять.

— Не смотри так. Ты была позарез нужна в моей команде. Мне пришлось выдержать целую бурю колкостей от начальника группы Ахмеда, чтобы он тебя отпустил.

— ...Насколько я знаю, вы возглавили следственную группу по Делу о «Берсерке»? С момента её формирования не прошло и двух дней... Уже есть какой-то прогресс?

— Вроде того. Ситуация довольно запутанная. Впрочем, чего ещё ждать, если сама завязка истории звучит нереально. Нам поступил звонок от первоисточника. Скорее всего, придётся задействовать Программу защиты... Объект — шестнадцатилетняя девушка.

— Понятно. Поэтому вам и понадобился следователь-женщина.

— Ага. Подробности обсудим вместе с директором. Я как раз туда иду. Извини, что пришлось тебя дёргать, но в вопросах охраны лучше тебя среди женщин-следователей не найти. Так что я на тебя рассчитываю.

— Раз вы так высоко меня цените, я не могу капризничать. Положитесь на меня.

На её слова Хьюз тихо рассмеялся.

— Взаимно.

Высокая оценка и слова поддержки от ветерана, которого она уважала, подействовали моментально: настроение Ванессы, до этого стремившееся к нулю, со звуком «вжух!» взлетело вверх. Оказалось, на неё было довольно просто повлиять.

Под пронзительным взглядом директора Бюро Общественной Безопасности Шарон Магданес Ванесса, хоть и сохраняла внешнее спокойствие, внутри чувствовала себя так, словно идёт по канату над пропастью.

Директору Магданес было уже под шестьдесят, и она занимала свой пост задолго до того, как Ванесса пришла в Бюро. Однако её аура, способная любого собеседника ввергнуть в пучину напряжения, и властный взгляд с годами не только не ослабли, но, казалось, стали ещё острее.

— Следователь Паради, это всё, что известно по Делу о «Берсерке» на данный момент. Вы всё уяснили?

— Да.

Это прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение: «Ты всё уяснила. И не смей говорить, что это не так». Ванесса ответила, подумав, что за любой другой ответ, кроме «да», её могут и головы лишить.

В ответ директор Магданес кивнула, словно так и должно было быть, и перевела взгляд на Хьюза.

— Старший следователь Хьюз.

— Слушаю.

— Я одобряю применение Программы защиты к Эмили Грант, её ближайшим родственникам, а также ко всем причастным к разработке H3-α4, во главе с профессором Реджинальдом Дауном. Однако наивысший приоритет защиты назначается Эмили Грант. Ясно?

— Вас понял. Выдвигаемся немедленно? Лично я предпочёл бы сперва провести инструктаж с командой.

— ...Хорошо. Появление нескольких следователей Бюро среди бела дня привлечёт лишнее внимание. Действуйте ночью. Время я сообщу позже. Сейчас их охраняет Кимберли, так что проблем быть не должно, но на всякий случай разместите своих людей в университете под видом охранников и уборщиков.

— Принято.

Хьюз отвечал без малейшего промедления, не выказывая и тени робости. Пока Ванесса молчала, директор Магданес и Хьюз обменялись ещё парой фраз, после чего директор спросила:

— Есть вопросы?

Поняв, что взгляд обращён и на неё тоже, Ванесса кивнула.

— Директор, каковы инструкции и приоритеты при столкновении с так называемым «Берсерком», принявшим H3-α4?

— Заставить объект замолчать. Любыми средствами.

Ответ последовал незамедлительно. Ванесса, задавшая вопрос, на мгновение потеряла дар речи. «Заставить замолчать любыми средствами» означало не что иное, как «разрешено убивать».

— А способ спасти принявших препарат...

— Следователь Паради.

— Д-да!

— По словам доктора Эмили Грант, на данный момент лекарства, способного вернуть «оберсечившихся» в норму, не существует. Я понимаю желание ограничиться захватом в надежде, что однажды будет найдено лечение. Однако это задача Штурмового отдела, а не ваша. Надеюсь, вы не скажете, что не поняли?

— Разумеется, директор. Прошу прощения.

Чувствуя, что стоящий рядом Хьюз криво усмехается, Ванесса слегка поклонилась и задала ещё один вопрос:

— Вы упомянули, что виновник утечки данных неизвестен. Насколько продвинулся анализ?

— Верно. Аналитик Паркер, доложите.

— Да, директор.

На вопрос Ванессы директор Магданес обратилась к стоявшему рядом молодому человеку лет двадцати. Это был худощавый парень в очках, на вид довольно робкий. Его брови почему-то вечно были опущены домиком, отчего он казался ещё более застенчивым.

Аналитик Аллен Паркер, которого около трёх лет назад за выдающиеся способности перевели в прямое подчинение директора, начал объяснение, что-то набирая на своём ноутбуке.

— Сразу оговорюсь, на данный момент у нас слишком мало информации для полноценного анализа. С момента инцидента по Делу о «Берсерке» прошло всего два дня, а звонок из университета поступил лишь несколько часов назад... Так что пока это скорее догадки, чем анализ.

Аллен дождался, пока Ванесса и Хьюз кивнут, и вывел изображение с ноутбука на большой дисплей. На нём появились профили с фотографиями Эмили, профессора Дауна, Хедрика и остальных — одному богу известно, откуда он их так быстро достал.

Затем он кратко изложил их биографии и сообщил, что существование H3-α4 — так называемого «Берсерка» (название прижилось после того, как СМИ окрестили инцидент «Делом о „Берсерке“») — до недавних пор держалось в строжайшем секрете.

— Исходя из текущей ситуации, наиболее вероятный сценарий — утечку данных устроил кто-то из Группы Дауна. Мотив? Неизвестен. Месть, жажда славы, тяга к разрушению, способ снять стресс или... просто ради шутки, а?

Сказав это, Аллен подмигнул, словно пошутил, и тут же был пронзён ледяным взглядом Ванессы. Со спины в него впился холодный, как тундра, взгляд директора Магданес. Один лишь Хьюз посмотрел на него с восхищением, будто говоря: «Ну ты смельчак».

— Кхм-кхм. Так... Далее, случай с вмешательством посторонних лиц или организаций. Я проанализировал окружение разработчиков — друзья, семья, сотрудники лаборатории, завсегдатаи их любимых заведений, научные круги, коллеги по подработке и так далее, — добавил несколько условий вроде возможности незаметно вынести данные и... вот что у меня получилось.

На дисплее сменилось изображение: теперь там был список из примерно десяти компаний, лиц и организаций. Для каждой были указаны предполагаемые мотивы и способы кражи данных.

«Ясно. Его работа действительно на том уровне, чтобы директор держала его при себе», — подумала Ванесса. Хоть он и говорил, что это «не тянет на анализ» и «было слишком мало времени», рядовой аналитик не смог бы так логично выстроить предположения и очертить круг вероятностей.

— ...Ясно. Спасибо за понятное объяснение, аналитик Паркер.

— Ахаха, да говорю же, это не тянет на полноценный анализ. Не принимайте близко к сердцу, ладно? Но если хотите меня отблагодарить, то, пожалуйста, зовите меня по-свойски — Аллен и...

— Хьюз, судя по всему, даже в рамках Программы защиты их нельзя держать вместе, верно?

— ...Да, ты права. Вероятность того, что предатель среди своих, достаточно высока. Да и выпустить «Берсерка» посреди города — это чистое безумие. Как минимум, доктора Грант нужно изолировать. Но тогда я беспокоюсь о её душевном состоянии. Паради, я рассчитываю на тебя.

— Положитесь на меня.

Лицо аналитика Аллена, которого попросту проигнорировали, дёрнулось в нервном тике. Хьюз искоса взглянул на него с мыслью: «Ну и тип...», — словно снова увидел перед собой героя. Директор Магданес прикрыла глаза рукой.

Она испепеляюще взглянула на Аллена, затем спросила Хьюза и Ванессу, есть ли у них ещё вопросы. Когда те отрицательно покачали головами, она приказала им выйти. Проводив их, удалившихся после лёгкого поклона, она посмотрела на заметно сникшего Аллена.

— Аллен...

— Ах, почему же мне так не везёт с женщинами? В чём я неправ? Лицо у меня вроде симпатичное, и я старался быть дружелюбным и с юмором... Эм, директор, можно я ненадолго погружусь в анализ методов соблазнения женщин?

— ...Конечно. Можешь завтра уже не приходить.

— Что?! Почему речь вдруг зашла об увольнении?!

«Может, я всё-таки ошиблась с выбором кандидата...» — в очередной раз подумала директор Магданес о том, о чём думала последние три года, и, подавив желание всадить пулю в Аллена, который тем временем вовсю протестовал: «Ну как же так, директор! Если вы меня уволите, как же я буду нравиться девушкам?!», — отдала приказ.

— Хватит паясничать. Ты всё понял?

— Но я не паясничаю... В смысле, ничего. Всё предельно ясно.

Попытка возразить наткнулась на по-настоящему грозный взгляд директора, и Аллен поспешно вытянулся по стойке смирно. Глядя на него, директор Магданес лишь тяжело вздохнула.

***

В одной из комнат исследовательского корпуса Университета Персиваля повисла гнетущая тишина. Эмили с побледневшим лицом опустила голову, её взгляд дрожал. Профессор Даун обеспокоенно сжимал её руку, а с другой стороны Риши гладила девушку по волосам.

Кроме Хедрика, Денниса и Рода, в комнате находились и другие члены Группы Дауна: Джессика Кьюбитт, Сэм Редман и Майло Йенни.

Джессика, к примеру, была довольно легкомысленной студенткой, в последнее время больше увлечённой модой, чем наукой, но сейчас от её обычной беззаботности не осталось и следа — лицо девушки было суровым.

Мускулистый Сэм, ростом под два метра, которому Деннис и Род часто говорили: «Тебе надо быть бойцом, а не учёным», — и чернокожий студент по обмену из США, Майло, обычно весёлые парни, сейчас тоже выглядели очень серьёзно.

Эту удушающую, словно болото, атмосферу нарушил легкомысленный голос, который то ли совсем не чувствовал момента, то ли намеренно его игнорировал.

— Ну, вот такие дела. Девчушка, ты не парься и спокойно занимайся своим антидотом. В одиночку. Мы обеспечим и лабораторию, и охрану по высшему разряду.

Голос принадлежал следователю Отдела по борьбе с опасными препаратами Бюро Общественной Безопасности — Кимберли Уоррену.

Днём Кимберли прибыл вместе с Хьюзом для опроса после звонка профессора Дауна. Пока Хьюз уехал, чтобы отчитаться, подготовиться и вернуться с командой, Уоррен остался охранять Эмили и остальных.

Он провёл инструктаж с работавшими под прикрытием охранниками и ждал дальнейших указаний. Незадолго до этого с ним связался Хьюз.

А именно: применение Программы защиты одобрено, и за ними приедут ближе к полуночи. В рамках программы, учитывая возможность того, что кто-то из Группы Дауна охотится за исследованиями Эмили, её одну поместят в отдельное место. Там для неё подготовят всё необходимое для разработки антидота. И до тех пор, пока противоядие не будет готово, ей запрещено видеться не только с членами Группы Дауна, но и с собственными родителями.

— Следователь Уоррен, — взмолился профессор Даун, видя, что Кимберли совершенно не обращает внимания на состояние Эмили. — Неужели нельзя, чтобы с Эмили остался хотя бы кто-то один — я или кто-нибудь из студентов?

Но тот лишь скривился, будто перед ним капризный ребёнок, и отрезал:

— Не говорите глупостей, профессор. Преступник неизвестен, а значит, вы и сами под подозрением, должны же вы это понимать? Мы не можем оставить вас с ключевой фигурой — то есть с доктором.

— Тогда хотя бы её родителей...

— Увольте. Это решение начальства, я тут ничего поделать не могу.

Кимберли с откровенно скучающим видом отвернулся, обрывая профессора Дауна.

— Почему?! Её родители тут точно ни при чём! Тогда...

— Профессор, не надо, пожалуйста. Я справлюсь! Я быстро создам антидот!

Эмили остановила профессора Дауна, который вскочил на ноги и, казалось, вот-вот бросится на следователя. Словно в подтверждение своих слов, она с улыбкой выпятила грудь, хмыкнув «пфф», но для членов Группы Дауна, которые были ей как семья, было очевидно, что она лишь хорохорится.

Одиночество, которое Эмили испытывала в первое время после поступления, оставило в её душе травму. Маленькая девочка, заброшенная в среду, где не было ни одного знакомого лица, а все вокруг были намного старше, чувствовала себя загнанной в угол.

Поэтому сейчас, в такой критической ситуации, новость о том, что её разлучат не только с теми, кто стал ей отцом, братьями и сёстрами, но и запретят общаться с родителями, до боли сжала ей сердце, пусть она и понимала, что это лишь на время, до создания антидота.

— Ну, сколько тут ни спорь, решение есть решение. Смиритесь и побыстрее сварганьте антидот. Вы же гений, так? Значит, скоро снова увидитесь.

— Что за человек... Вам бы поучиться у вашего начальника, как его... у Хьюза, кажется? — вздохнул профессор Даун, качая головой, видя, как легкомысленно Кимберли отмахнулся от напускной храбрости Эмили.

Тот лишь усмехнулся в ответ и, пожав плечами, проигнорировал осуждающий взгляд профессора.

Однако, когда на него уставились не только профессор, но и Хедрик, Риши и все остальные члены Группы Дауна, ему, видимо, стало не по себе. Он вскинул руки, словно сдаваясь, и поспешно вышел из комнаты.

— Похоже, качество следователей в наши дни сильно упало, — вздохнув, пробормотал профессор Даун.

— Но, профессор, тот следователь, Хьюз, который приходил с ним, казался честным человеком, правда? Он ведь даже обещал приставить ко мне следователя-женщину.

— Да, но, Эмили, помнишь, что сказал следователь Уоррен? «Это решение начальства». Решение изолировать тебя принял именно этот Хьюз. Или кто-то ещё выше.

— Это...

Лицо Эмили, которая храбрилась и уверяла, что всё в порядке, от слов профессора омрачилось тревогой.

Видя понурые лица Хедрика, Риши и остальных, профессор Даун на мгновение задумчиво прикрыл глаза, а затем с решимостью посмотрел на Эмили.

— Эмили, у меня дурное предчувствие. Отделять тебя даже от родителей — это совершенно ненормально. Возможно, у Бюро есть иная цель, помимо твоей защиты и создания антидота.

— Профессор... Но мы ведь уже им позвонили...

Последние остатки храбрости покинули Эмили, и на её лице отразились лишь страх и растерянность. Профессор Даун продолжил:

— Мы просто откажемся. А если они попытаются силой забрать тебя одну, это лишь подтвердит, что у них на уме что-то недоброе.

Профессор сделал паузу, скрестил руки на груди и, помолчав, тихо произнёс:

— ...Эмили, у меня есть знакомый, владеющий исследовательским центром.

— Исследовательским центром?

— Да. У него есть положение в обществе, и ему можно доверять. Уверен, он сможет приютить нас и предоставить лабораторию, пока мы не закончим антидот. Что скажешь? Всех взять не получится, но там ты сможешь быть со мной и с родителями. И с Хедриком и остальными можно будет поддерживать связь. Так почему бы нам не укрыться там, пока нас не разлучили, пока ты не осталась совсем одна?

Эмили изумлённо смотрела на профессора, который сделал такое неожиданное предложение с абсолютно серьёзным лицом. Хедрик и остальные тоже удивлённо перевели на него взгляды.

— Знаю, это я предложил позвонить в Бюро, но теперь... похоже, государственным органам доверять нельзя. Я не могу отдать им Эмили, которая мне как дочь. Тем более одну...

— Профессор...

Взгляд Эмили забегал. Остаться со всеми — это звучало так сладко и соблазнительно... Но они сами обратились в Бюро. Учитывая чрезвычайность ситуации — разработку антидота к препарату, превращающему людей в берсерков, — она не думала, что Бюро так просто их отпустит.

Разумеется, если они укроют Эмили, это может доставить огромные неприятности и профессору Дауну, и его знакомому. Это могло разрушить всё, чего они добились — их положение, их репутацию.

Но профессор Даун, словно прочитав её мысли, крепко сжал её дрожащую руку и посмотрел на неё с той же добротой, что и в тот день, когда впервые протянул ей руку помощи.

— Не беспокойся о пустяках, Эмили. Ты — первоклассный учёный, но в то же время ты ещё шестнадцатилетний ребёнок. Неправильно, чтобы такая хорошая девочка, как ты, взваливала всё на свои плечи в такой чрезвычайной ситуации. Ты можешь на нас положиться. Более того, я прошу тебя как член твоей семьи — пожалуйста, доверься мне.

Эмили опустила голову, пряча лицо. Не из-за сомнений. Просто если бы она этого не сделала, нахлынувшие чувства грозили пролиться слезами.

— Эмили, прими предложение профессора. Мы тоже не можем оставить тебя одну в таком состоянии.

— Да... Уверена, ты быстро создашь антидот. Так что давай согласимся.

Хедрик, Риши и остальные члены группы один за другим тоже высказались в пользу предложения профессора.

Все без исключения беспокоились об Эмили и искренне желали для неё самого лучшего будущего.

«Мне так повезло», — от всего сердца подумала Эмили, глубоко вздохнула и, твёрдо посмотрев в глаза профессору Дауну, кивнула.

— Отлично, раз решили, то мне понадобится ваша помощь. Если мы скажем следователю Уоррену, он нас просто остановит. Так что поставим его перед фактом нашего отказа от защиты. Мы с Эмили отправимся к моему знакомому чуть раньше, а вы, Хедрик и остальные, отвлечёте Уоррена, хорошо?

— Поняли. Ради Эмили мы что-нибудь придумаем.

Хедрик решительно кивнул, и остальные тоже кивнули с видом людей, принявших твёрдое решение.

— Ха-ха, кто бы мог подумать, что настанет день, когда мы будем обводить вокруг пальца настоящего следователя из Бюро. Прямо как в кино, а?

— Род, поумерь свой оптимизм. У тебя самая высокая вероятность всё испортить.

— Что сказал, Деннис?! А не ты ли сам в последний момент струсишь и облажаешься?

— Это известная истина: кто много хвастает, тот на деле трус. Это я про тебя, Род.

— Окей, я понял, ты нарываешься. Выйдем, Деннис. Я заляпаю твои очки жирными пальцами так, что не ототрёшь.

— Отлично. А я зашью твою вечно распахнутую на груди рубашку так, что больше никогда не расстегнёшь.

Привычная перепалка Денниса и Рода разрядила обстановку, и в комнате раздался тихий смешок. Деннис и Род, вцепившиеся друг другу в грудки, удивлённо повернули головы и увидели Эмили, которая не сдержала смеха.

Глядя на неё, засмеялся Хедрик, потом Риши, Джессика, Сэм, Майло и, наконец, сам профессор Даун.

Эмили, со слезами на уголках глаз, одарила всех лучезарной улыбкой. Она была прекрасна, словно распустившийся цветок...

— Спасибо, братец Деннис, братец Род.

— ...

Получив лучший из подарков — обращение, которое она почти никогда не использовала, — Деннис и Род молча поправили одежду на груди и картинно кашлянули. Затем, с покрасневшими ушами, они так же молча сели на свои места.

— Что ж, раз Деннис и Род вернули нам улыбку Эмили, давайте обсудим детали нашего плана по обману Бюро?

По команде профессора Дауна студенты, как обычно, мгновенно переключились и с серьёзностью, превосходящей их обычное усердие на лекциях и в исследованиях, принялись обсуждать будущее своей милой младшей сестры.