Исследование, проводимое под руководством профессора Дауна и группой аспирантов, в числе которых был Хедрик, фокусировалось на возрождении омертвевших нейронов. Тропой, по которой до них пытались пройти многие учёные.

В ходе этой работы и появился [H3-α4]. Стоило принять препарат, как мышцы начинали разрушаться и мгновенно восстанавливаться, взрывообразно увеличиваясь в объёме, а сверхъестественная клеточная активность позволяла в мгновение ока исцелять любые внешние раны.

Разумеется, были и минусы. Платой за колоссальное усиление тела становились рассудок и сама жизнь. При небольшой дозировке можно было продержаться от недели до десяти дней. Но если ввести количество, близкое к предельному — такому, которое клетки уже не могли выдержать из-за чрезмерной стимуляции, начиная распадаться, — то подопытный обретал регенерацию, несопоставимую с первым случаем, однако умирал менее чем через час.

Поначалу Эмили и её коллеги надеялись, что столь драматический эффект [H3-α4] может открыть путь к созданию панацеи. Но, увидев лабораторных крыс, которые не выдерживали ни бурной активации клеток, ни распада сознания и впадали в неистовое бешенство, учёные сочли вещество слишком опасным и полностью засекретили проект.

Данные были рассредоточены, сам препарат замаскирован, помещён в разные хранилища и взят под строгий контроль.

Поэтому кража казалась чем-то из ряда вон выходящим. Ведь о самом существовании [H3-α4] знали только члены группы Дауна. За исключением тех, кто сейчас находился здесь, и нескольких участников, которые не смогли быстро собраться по личным обстоятельствам.

— ...Послушайте, а что с Джессикой, Сэмом и Майло? Они ведь тоже должны были видеть новости? Почему их нет? Неужели они...

— Прекрати, Род. В такой ситуации нельзя подозревать товарищей.

Род едва не озвучил «ту самую возможность», которую все старательно избегали, но профессор Даун оборвал его. Все с тревогой посмотрели на наставника.

— Вариантов великое множество. Мы ведь «Группа Дауна», не так ли? Талант Эмили известен не только в университете, но и в научных кругах, а тот факт, что все мои ученики — выдающиеся специалисты, является общепризнанной истиной. Возможно, воры пришли за чем-то другим, случайно наткнулись на [H3-α4] и прихватили его. Или же просто украли первое, что попалось под руку. Учёные не должны пренебрегать никакими вероятностями, какими бы они ни были.

Услышав слова профессора, Род виновато почесал затылок. Денис отпустил едкую колкость, на что Род тут же огрызнулся: «Че вякнул?». Впрочем, эта перепалка была для них привычной, и атмосфера недоверия, казалось, немного рассеялась.

— И всё же... Профессор. Что нам делать дальше?.. Может, всё-таки стоит обратиться в полицию?

Хедрик, возвращая беседу в конструктивное русло, попросил совета. Даун скрестил руки на груди, задумчиво промычал что-то, а затем решительно поднял голову.

— Вот моё предложение: я считаю, что пока мы должны сохранить это в тайне.

— Не сообщать полиции?

— Да. То есть, нет, рано или поздно нам придётся рассказать. Но я думаю, что сейчас приоритетнее всего как можно скорее создать антидот для [H3-α4]. Если начнутся допросы по поводу столь необычного препарата, это отнимет уйму времени. А времени у нас нет.

— Н-но, Профессор. Ведь [H3-α4]...

— Верно. Способа остановить активацию клеток пока не найдено... Однако было несколько подходов, которые мы ещё не пробовали. Ходили разговоры об уничтожении всех данных и образцов [H3-α4], но, полагаю, никогда не поздно сначала испытать эти варианты. Раз уж утечка произошла, нельзя исключать появления второго или третьего принявшего препарат. И тогда наличие или отсутствие хоть какой-то контрмеры определит масштаб жертв.

Услышав предложение профессора, Эмили изо всех сил подавила порыв немедленно уничтожить все данные и химикаты. Хедрик и остальные кивнули:

— Действительно, можно попробовать...

— Эмили. Я прекрасно понимаю твоё желание стереть это с лица земли. Я чувствую то же самое. Но ответственность за его создание лежит на нас. А значит, прежде чем поддаться страху и всё уничтожить, мы должны сделать то, что в наших силах. Разве не так?

— ...Профессор. Да... нет, вы правы. Я думаю, шансов почти нет... но если только попробовать...

При виде страдальческого выражения на лице Эмили, лицо профессора Дауна тоже слегка исказилось болью, и он привычным отеческим жестом погладил её по голове.

В итоге, определив дальнейший план действий — попытка создания противоядия для утекшего [H3-α4], сохранение тайны от внешнего мира и молчание отсутствующих членов группы, — каждый из участников команды Дауна приступил к своей задаче.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

— Итак? Хотелось бы уже услышать подробности. Может, всё-таки расскажете?

С того дня, как группа Дауна решила скрыть пропажу препарата и продолжить исследования, прошло двое суток. Сейчас перед Эмили и остальными стояли двое мужчин в строгих костюмах. Это были полицейские, прибывшие расследовать «Дело о Берсерке» — так в новостях окрестили инцидент, вызванный человеком, принявшим [H3-α4] два дня назад.

Почему полиция вышла на Эмили и её коллег всего за двое суток? Якобы поступил анонимный донос. Для учёных этот визит стал полной неожиданностью. Ради чего было то решение, из-за которого они теперь чувствовали вину?..

Эмили с мольбой посмотрела на профессора Дауна. Тот, не расцепляя скрещённых на груди рук, сохранял мрачное выражение лица.

— Впрочем, мы можем получить ордер и обыскать всё на предмет наличия упомянутого вещества. Если оно найдётся — а я уверен на девяносто девять процентов, что так и будет, — то, боюсь, нам придётся арестовать вас, господа преподаватели, как безумных учёных, которые ради своих экспериментов втянули ни в чём не повинных людей.

— Что за неуместные шутки?! Мы бы никогда такого не сделали!

Не выдержав слов полицейского, Эмили закричала. Глаза пожилого офицера на мгновение хищно блеснули.

— То есть вы признаёте сам факт существования препарата?

— Э... н-ну, это...

Эмили тут же осеклась и замолчала. Стоявший рядом профессор Даун обречённо покачал головой и подтвердил существование [H3-α4]. А также рассказал о том, что его украли, и что они не сообщили об этом, так как спешили создать противоядие.

— ...Правдива ли эта история, мы решим после того, как подробно допросим вас в участке.

— Я так и думал, что всё к этому придёт, поэтому и молчал. Господин детектив, я понимаю, что прошу невозможного, но, пожалуйста. Дайте нам ещё хотя бы неделю. Пока мы не получим хотя бы промежуточные результаты по нескольким направлениям, над которыми сейчас работаем. Возможно, появится шанс на создание лекарства.

— Не просите невозможного, Профессор. Даже если вы уважаемый преподаватель университета с положением и репутацией, вы всё же главный свидетель в деле с множеством жертв. Тот факт, что мы просим вас проехать с нами добровольно, не называя ни подозреваемым, ни обвиняемым, уже говорит о том, как сильно мы идём вам навстречу. Надеюсь, вы это понимаете?

— Это...

Профессор скривился так, словно раскусил сотню горьких жуков. Глядя на него, пожилой полицейский почему-то едва заметно усмехнулся. Затем он перевёл взгляд на Эмили, которая с тревогой оглядывалась по сторонам, стоя рядом с наставником, и заявил, что хочет поговорить только с ней, прямо здесь.

Когда профессор Даун спросил о причине, детектив ответил, что хочет услышать рассказ ключевого разработчика препарата без присутствия опекуна.

— Я... разве моё присутствие как опекуна помешает?

— А я спрошу наоборот: есть ли что-то, что помешает, если вас рядом не будет?

На такой выпад профессор Даун, утверждавший, что они лишь жертвы кражи, возразить не мог. Эмили отважно произнесла: «Всё в порядке, Профессор», и ему, хоть и с явным беспокойством, пришлось подчиниться.

В комнате, откуда вышел Даун, Эмили осталась наедине с двумя полицейскими.

— Ну что, верится с трудом, но неужели ты, малая, и есть создатель того зелья превращения в монстра?

Как только профессор вышел, вежливое отношение, которое соблюдалось хотя бы для вида, мгновенно испарилось. Пожилой полицейский, небрежно доставая помятую сигарету, задал вопрос. Его изрядно поредевшие волосы, расслабленный узел галстука и неопрятный костюм вызывали лишь неприязнь. Его напарник, выглядевший моложе и молча делавший пометки рядом, тоже смотрел на Эмили оценивающим взглядом.

От резкой смены атмосферы Эмили почувствовала страх, но бравада, которую она поневоле усвоила в начале учёбы, помогла ей изобразить спокойствие.

— Да, это я. Я его разработала. Точнее, стоит сказать, что оно получилось случайно.

— Хм-м. Удивительно. Прямо как в кино, а? Честно говоря, хоть я давно работаю в полиции, никогда не слышал о лекарстве, которое превращает людей в таких чудовищ.

— ...К чему вы клоните?

От ухмылки полицейского уровень раздражения Эмили стремительно пополз вверх. Словно наслаждаясь тем, что прочитал её мысли, мужчина в следующий миг произнёс нечто невероятное:

— Все данные по этому лекарству. Передай их нам.

— А?

Эмили вытаращила глаза, не понимая, что этот человек несёт. Глядя на неё, полицейский с досадой пробормотал: «Называют гением, а такая непонятливая», и продолжил:

— За такое чудесное и безумное зелье многие готовы отвалить кучу денег. На этом можно неплохо заработать. Поэтому я и говорю: гоните все данные.

— Ч-что вы несёте?! Вы же полицейский! Вы понимаете, что говорите?!

— Шумная же ты девка. Знаешь, если долго работать в полиции, можно наткнуться на разные выгодные предложения. Малая, ты в курсе, какая у копов зарплата? Обхохочешься. Мы рискуем жизнью за копейки. Так что, когда деньги сами идут в руки, упускать шанс нельзя. Разве мы не заслужили хотя бы такой бонус за нашу службу?

Быть того не может. Эмили не знала, сколько получают полицейские, но те, чья миссия — защищать граждан и ловить преступников, не могли быть заодно с такими людьми. «Это те, кого называют оборотнями в погонах или продажными копами!» — благодаря знаниям из дорам и фильмов Эмили поняла их истинную сущность.

— Ни за что! Я... я расскажу об этом другим полицейским! Данные о лекарстве я вам ни за что не отдам! Убирайтесь отсюда живо!

Эмили вскочила и, словно кошка, вздыбила шерсть и сощурила глаза, угрожая им. Пожилой полицейский лишь пожал плечами, как будто имел дело с непослушным ребёнком.

— Ну, тогда, пожалуй, мы упечём Профессора и остальных аспирантов по обвинению в нанесении телесных повреждений или даже убийстве.

— Э...

— Я же говорил? Надеюсь, ты понимаешь, как сильно мы идём вам навстречу?

— Т-трус! Подлец!

Полицейский открыто шантажировал её: делай, что говорят, если не хочешь, чтобы профессора Дауна и Хедрика арестовали по ложному обвинению. Эмили закричала от гнева. К этим злодеям в форме, взявшим в заложники её дорогих людей, её семью, поднималась волна ненависти.

Пожилой коп, совершенно не обращая внимания на реакцию девушки, пожал плечами, всем видом показывая, что разговор окончен, и встал.

— Решай быстрее. Дорогая семья или лекарство, а?

— ...

Оставив Эмили, которая не могла вымолвить ни слова, полицейские покинули комнату. Вместо них с обеспокоенными лицами вошли профессор Даун, Хедрик и остальные.

Увидев необычное состояние Эмили, они стали расспрашивать, что случилось. Услышав ответ, учёные пришли в ужас.

— Какого чёрта, что за бред! Это же полиция! Почему они нам угрожают?! Я ничего не понимаю!

— Успокойся, Род.

— Да как тут успокоишься! Денис, ты что, не злишься?!

— Конечно злюсь, Род, ты идиот. Но какой прок, если мы потеряем самообладание? Нашей дорогой младшей сестрёнке угрожали, и если мы будем паниковать, то сыграем им на руку.

— Черт, это... это так, но...

Род в бессильной злобе сжимал кулаки, а Денис, тяжело вздыхая, изо всех сил подавлял внутренний гнев.

Хедрик и остальные тоже не могли скрыть потрясения от того, что их шантажирует полиция. В этой суматохе профессор Даун, который сидел с закрытыми глазами, погружённый в раздумья, наконец заговорил:

— Можно сообщить в другой участок, но... в текущей ситуации, когда мы не знаем, сколько у них сообщников, это плохой вариант. В худшем случае арестуют только нас и разлучат с Эмили. Мы не можем сейчас оставить её одну.

— Да, вы правы. Но если так, то что нам делать... Они ведь скоро вернутся за ответом?

Хедрик с мукой в голосе спросил наставника. И у Профессора, видимо, благодаря его жизненному опыту, нашёлся ответ.

— Свяжемся с Бюро Общественной Безопасности. Раз уж дело зашло так далеко, речь уже не идёт о сохранении тайны. Учитывая опасность [H3-α4], высока вероятность, что Бюро вмешается.

— Понятно... У них другая юрисдикция. Если мы получим защиту Бюро, полиция не сможет до нас добраться.

Хедрик удовлетворённо кивнул. Риши, Денис и остальные тоже переглянулись и согласились, что это единственный выход. Только Эмили сидела, опустив голову, с тяжёлым выражением лица.

— Эмили, всё хорошо. Что бы ни случилось, я... мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Сестричка Риши... угу, спасибо.

В ответ на слова Риши, которая обняла её, чтобы успокоить, Эмили уткнулась лицом ей в грудь и поблагодарила.

Однако тревога, бурлившая в сердце девушки, не только не утихла от слов сестры, которой она доверяла, но, казалось, стала ещё гуще. Ей чудилось, что их окутывает нечто куда более масштабное и зловещее, что к ним, гулко топая, приближается сама смерть.

Эмили, с тревогой глядящая в спину профессору Дауну, который связывался с Бюро Общественной Безопасности, ещё не знала, что её ползучее дурное предчувствие вскоре станет реальностью.

Спасибо, что всегда читаете.

Также

Я хотел изучить тему и описать действие препарата более научно и правдоподобно, но...

Не смог. Времени нет вообще. Серьёзно. Обновление на следующей неделе тоже под угрозой.

Так что, ну, это же спин-офф, так что простите за расплывчатое объяснение.

P.S.

На сайте Overlap вышла первая часть первой главы манги.

Это просто отпад. Каори и Сидзуку слишком милые.

Кто ещё не видел — обязательно посмотрите.

P.S. 2

Спасибо за множество утешительных комментариев.

Благодаря им я кое-как смог выпустить главу.

Хакумай любит то загадочное чувство единства, которое иногда проявляют читатели «Наро».

Следующее обновление, если получится, в субботу в 18:00.