Исцеляющая магия Каори полностью залечила рану на его губе, и Томоити, искренне впечатлённый, поблагодарил её. Каори с облегчением расслабилась и, словно подбирая слова, отвела взгляд.

Томоити, видя состояние дочери и догадываясь, о чём пойдёт речь, мысленно вздохнул, но всё же подбодрил её.

— Каори, если хочешь о чём-то поговорить, говори всё как есть. Я ведь лучший в мире отец. Я выслушаю что угодно.

Услышав слова отца, Каори тихонько хихикнула и начала говорить.

— Знаешь… я только что поняла… Хадзимэ-кун так похож на тебя, отец.

— …Погоди-ка, Каори. У моего терпения тоже есть предел. Я похож на этого… ходячее высокомерие, на этого владельца гарема? Отец, пожалуй, отправится в путешествие. Ничего, думаю, за годик самокопания я приду в себя.

— Аха-ха, нет. Я не про нынешнего Хадзимэ-куна, а про того, что был раньше.

— Раньше?

Каори кивнула в ответ на недоумённый взгляд Томоити и, с нежностью прищурившись, начала свой рассказ.

— Да, про прежнего. Он совсем не умел драться, но, если считал что-то нужным, без колебаний делал шаг вперёд. Такой вот, одновременно слабый и сильный человек. Угу, наверное, поэтому он меня и привлёк. Ведь я вижу маму и понимаю, что быть с таким человеком, как ты, отец, — это счастье.

— Каори… У меня сейчас очень смешанные чувства. Вроде и приятно, а вроде и нет… Но поверить в это трудно. Тот парень, которого я видел, и тот, о котором ты говоришь, — они совершенно не вяжутся друг с другом.

— Это да. Я и сама, когда мы снова встретились, была в смятении. Настолько он изменился. Ему пришлось многое пережить, чтобы так поменяться. Но в глубине души он остался прежним. Именно поэтому его так многие любят. Разве стал бы обычный неверный бабник собирать вокруг себя столько людей?

— …Может, и так. Но как отец я всё равно не могу с этим смириться. Любой отец хочет доверить свою дочь тому, кто будет считать её единственной и самой главной, верно?

Томоити в замешательстве почесал затылок. Каори взяла его под руку и радостно прижалась к нему.

— Спасибо, отец. Но я уверена. Да, я у него не одна-единственная, и, может, даже не самая главная, но я точно знаю, что буду счастлива как никто другой. Что, даже если рядом с ним идёт много людей, я всё равно могу с гордостью сказать, что меня ценят. Ведь это обещание дал мне человек, который выбрался из самой Бездны лишь на одной силе желания вернуться к своей драгоценной семье и который даже Бога одолел, чтобы вернуть дорогих ему людей!

С этими словами Каори показала кольцо, висевшее у неё на шее. Это было не из Сокровищницы, а простое кольцо, но в нём таилась вечная клятва любимого человека.

При виде этого лицо Томоити исказила гримаса.

— Отец. Хадзимэ-кун — такой человек, который будет ценить всё, что дорого его любимым. Поэтому он сказал, что не сдастся, как бы ты его ни ненавидел. Сказал, что будет заботиться и о тебе, и о маме.

— …

— Поэтому, хоть я и понимаю, что это ненормально и выходит за все рамки, я хочу, чтобы ты, пусть и не сразу, тоже стал ценить Хадзимэ-куна. Я хочу, чтобы мой дорогой человек стал дорог и тебе, отец.

Слова Каори растворились в ночном ветре, доносившем запах моря. Томоити с мрачным лицом молчал. В его глазах бушевала настоящая буря.

Повисла долгая тишина. Лишь шаги и шум прибоя нарушали её.

Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец Томоити издал глубокий, тяжёлый вздох. Он понуро опустил плечи и протянул руку Каори, которая с тревогой смотрела на него.

— Каори. Можешь связаться с этим парнем… с Хадзимэ-куном?

— Отец… Да, сейчас.

Она достала смартфон и после нескольких гудков дозвонилась до Хадзимэ. Каори объяснила, что с ним хочет поговорить её отец. Хадзимэ без всякого напряжения согласился. Эта показная невозмутимость снова заставила Томоити помрачнеть. Криво улыбнувшись при виде выражения лица отца, Каори протянула ему смартфон.

— …Это я.

— Давно не виделись.

— Хмф! Мы виделись всего пару месяцев назад. И это ты называешь «давно»? Похоже, для тебя я не важнее придорожного камня.

— Что вы, ни в коем случае. Семья Каори для меня так же ценна, как драгоценные камни.

— Хмф! Язык у тебя, как я погляжу, всё так же хорошо подвешен. Так ты и мою дочь охмурил?

— Вовсе нет. Скорее, это я попался в сети.

— Хмф!! Это что, значит: «Да не, я-то ничё такого не думал, но Каори так настаивала, что я типа согласился повстречаться»?! Да ты кем себя возомнил…

— Оте-ец?

— Прошу прощения.

Стоило Томоити услышать голос Хадзимэ, как в нём рефлекторно взыграла враждебность. Но в то же время ледяное «Оте-ец?» дочери рефлекторно вызвало извинения. Он был не просто отцом. Он был отцом тренированным.

Ощущая на себе испепеляющий взгляд дочери, Томоити, обливаясь холодным потом, кашлянул и заговорил снова.

— Кхм. В общем, я позвонил, потому что… ну, у меня тут накопились кое-какие мысли. Отец, у которого есть дочь, никогда не сможет спокойно относиться к её избраннику.

— Понимаю. У меня тоже есть дочь, для которой я решил стать отцом. Будь я на вашем месте, и приведи она такого парня, как я, — без сомнения, я бы переломал ему все кости, залил бетоном и выбросил посреди Тихого океана.

— А? А, ну да, т-ты прав. Я… я бы, наверное, тоже так поступил, да…

— Вот именно. Так что я прекрасно понимаю, как вы, должно быть, кипите от злости. Наверняка вам хочется прямо сейчас сбросить ядерную бомбу, пусть даже зацепит окрестности, и окрасить всё в багровый цвет.

— …………………Т-ты прямо в точку попал!

На этот раз по виску Томоити потекла струйка холодного пота, но уже по другой причине. Эта враждебность выходила далеко за рамки простой жестокости. Одна лишь мысль о гипотетическом ухажёре его будущей дочери могла поставить под угрозу всю Японию. «Э-э? А масштабы нашей враждебности не слишком ли разнятся?» — подумал Томоити, ощущая странное чувство поражения.

— Кхм. Что ж, раз ты, кажется, прекрасно понял, что я о тебе думаю, отложим это в сторону. Я хочу кое-что у тебя уточнить.

— Да.

— Ты не собираешься расставаться с Каори, но и с другими девушками — тоже. Ты намерен быть с ними со всеми до конца и не отступишься от этого решения. Я прав?

— Совершенно верно. Я понимаю, что это выходит за рамки общепринятых норм, что это безнравственно, и что есть люди, вроде вас, которым это неприятно. И всё же я повторю. Я сделаю их всех своими жёнами. Я не изменю своего решения. Что бы ни случилось в будущем, я ни в чём не уступлю. Мне жаль, но я готов потратить всю жизнь, чтобы вы это признали.

— Кх, как нагло и прямолинейно.

— Я сделаю всё возможное, чтобы однажды вы поняли, что в этом и заключаются моя искренность и моя решимость.

Рука Томоити, державшая смартфон, сжалась. Гнев закипал в нём от этих наглых, немыслимых речей. Но, взглянув в глаза дочери, которая неотрывно смотрела на него, Томоити снова тяжело вздохнул, словно выдыхая всю тяжесть из груди.

— Я бы с радостью сейчас же тебе врезал. В идеале я бы хотел больше никогда не видеть твоего лица, а моя дочь — начисто о тебе забыла бы.

— Я так и думал. И, к сожалению, до боли хорошо это понимаю. Как и то, что моё согласие вас только злит. Эта проблема посложнее, чем путешествие по иному миру, полному смерти и абсурда.

— Не знаю насчёт абсурда иного мира, но для меня это, без сомнения, величайшее испытание в жизни. Ах, и почему только моя дочь встретила именно тебя?

— Наверное, потому что мир — тот ещё злодей.

— Точно. И он сыграл со мной очень злую шутку… Вот только, к моему величайшему, превеличайшему сожалению… моя дочь говорит, что она счастлива. И при этом у неё такое милое личико, какого я никогда прежде не видел.

— …

Тут Томоити остановился. Их дом был уже виден, но заходить внутрь ему не хотелось. Прежде чем сделать это, он должен был спросить. Выслушав сегодня слова и просьбу дочери, он должен был прийти к собственному выводу.

— Слушай сюда, ублюдок, что пытается протащить своё абсурдное будущее. Можешь ли ты поклясться, что на лице моей дочери, на лице Каори, всегда будет такое же выражение? Можешь ли ты поклясться, что она всегда сможет с гордостью заявить: «Я счастлива»?

Томоити почувствовал, как на том конце провода внезапно изменилась атмосфера. Ещё до того, как Хадзимэ произнёс хоть слово, ощущалась его абсолютная серьёзность…

— Я поклялся давным-давно. Вся моя жизнь посвящена этому. И я никогда не нарушу своей клятвы.

— …

Не двигаясь с места, Томоити посмотрел в небо. Чувствуя на себе взгляд дочери, он едва сдержал рвущийся изнутри крик: «Чёрт подери-и-и-и!!!» Нарушив тишину, со странным чувством поражения, он, словно выдавливая слова тисками, произнёс то, что исполнит заветное желание его дочери.

— …Приходи к нам в следующий раз. Поужинаешь с нами.

— …Спасибо. Я непременно приду.

Томоити почувствовал, как что-то толкнуло его руку. Это Каори с сияющей улыбкой обняла его. Тихий голос прошептал ему лучшие на свете слова: «Спасибо, папочка. Я тебя люблю!» Услышав их, даже выдавленные с кровью слова и муторное чувство на душе немного рассеялись.

Но в то же время, осознавая, что всё это благодаря Хадзимэ, он не мог не чувствовать себя проигравшим, и потому…

— Н-не пойми меня неправильно! Я тебя не признал! Я просто решил немного понаблюдать за тобой, вот и всё! И только попробуй хоть немного огорчить Каори! Ты помнишь! Бетон, Тихий океан и ядерная бомба!

— Ха-ха, как страшно. Запомню накрепко.

От этой фразы, достойной цундэрэ, и Хадзимэ, и Каори невольно усмехнулись.

И вот, когда разговор, казалось, подходил к благополучному завершению…

— Господи-ин! Твой любимый раб вернулся! В награду сегодня ночью как следует накажи мою попку-у-у!

С того конца провода донёсся голос, полный возбуждения и страсти. В тот же миг Томоити почувствовал, как Хадзимэ по ту сторону линии замер от шока.

— Тио, как ты вернулась?! В наказание за твои выходки перед моими дедами я же тебя скрутил, привязал к ракете и запустил!..

— Разумеется, я вернулась ползком, не смея разорвать узы твоей любви (верёвки)! Твоя доброта, не позволившая ракете взорваться… Если бы я не ответила на неё возвращением, какой же я тогда раб Господина?!

— Не может быть… Я запустил тебя за горы, тебе пришлось бы ползти через весь город, чтобы вернуться…

— Угу! При виде меня, ползущей, словно гусеница, отовсюду раздавались радостные крики (вопли ужаса). Даже я засмущалась, а потом ещё и стражи порядка объявились, так что я перешла на высокую скорость, и тут уж поднялись настоящие овации (начался сущий ад)!

— Нечего создавать новые городские легенды в городе, где живёт мой дед…

— Ну же, вознагради меня за старания. А именно, накажи мою попку вон той большой, чёрной и твёрдой штукой! Ты в последнее время так редко это делаешь, мне так одиноко!

— Дура! Что ты несёшь таким громким голосом?!

Разумеется, этот громкий диалог с извращенкой был отчётливо слышен и отцу с дочерью, несмотря на расстояние.

— …Эй, извращенец.

— !.. Это недоразумение. Дайте мне возможность объясниться…

— Думаешь, я дам? Думаешь, позволю? Хе-хе, забавно. Да, ты и вправду очень забавный парень. Хе-хе-хе-хе.

Томоити зловеще рассмеялся. Стоявшая рядом Каори схватилась за голову, бормоча: «Дура Тио…» Она попыталась заступиться за Хадзимэ, но отец взорвался раньше.

— Беру свои слова обратно, ублюдок проклятый-ы-ы-ы! Я никогда не отдам свою дочь такому извращенцу, как ты! Отныне запрещаю даже приближаться к ней! Чтоб тебя в Тихом океане ядерной бомбой накрыло-о-о-о-о!!!

— Эй, подожди…

Хадзимэ попытался что-то сказать, но Томоити замахнулся смартфоном и со всей силы швырнул его оземь. Сбоку донёсся полный отчаяния крик «Мой смартфо-о-он!!!», но до Томоити, превратившегося в воина по имени «Отец, защищающий свою дочь», он не долетел.

Более того, он принялся яростно топтать смартфон, словно тот был его заклятым врагом или чтобы уж наверняка больше никогда не говорить с ненавистным гадом на том конце провода.

Разумеется, смартфон Каори отправился на небеса.

— О-отец! Что ты творишь?!

— Я изо всех сил разрываю вашу связь с этим червём! Каори, отныне ты больше не встретишься с этим извращенцем! Это обещание отцу!

И в самом деле, если бы нашёлся отец, который, услышав такой разговор, согласился бы отдать свою дочь, ему следовало бы немедленно обратиться в больницу. В психиатрическую.

Однако Каори, которая в ином мире насмотрелась на своеобразные отношения Хадзимэ с Тио и давно принимала их как часть повседневности, хоть и прекрасно понимала чувства отца, всё же не могла не возразить, когда он разбил её смартфон и назвал любимого человека червём…

Почувствовав, что дочь не собирается его слушать, даже после такого разговора и прямого запрета на встречи, Томоити, дрожа от ярости, во всю мощь своих лёгких прокричал на всю ночную улицу:

— Отец НИ-И-И-И-И-ИКОГДА этого не призна-а-а-а-ает!!!

— А, стой, отец! Ты куда-а-а-а?!

Томоити внезапно бросился бежать… в противоположную от дома сторону. И в мгновение ока скрылся в ночных улочках жилого квартала.

Вернись он домой, любимая дочка снова заведёт разговор о том ненавистном ублюдке. Поэтому домой он не вернётся. Пока Каори не поймёт, отец уходит из дома! Вот так.

Каори, смутно догадавшись о намерениях отца, понуро опустила плечи.

— Обычно ведь из дома уходит дочь, когда её не понимают, а не наоборот…

Пробормотав это, она бросилась вдогонку за Томоити.

Так и началась ночная погоня отца, который ни за что не хотел признавать избранника дочери, и дочери, которая отчаянно добивалась его признания.

А вот удалось ли Хадзимэ в итоге получить признание Томоити или нет…

Скажем так: Хадзимэ пришлось приложить больше усилий, чем для титула Богоубийцы.

====================

Спасибо, что всегда читаете.

Спасибо также за ваши отзывы, мнения и сообщения об опечатках.

Кстати, народ, вы знаете о серии «Рыцари синего неба» на Нико-до?

Я тут недавно наткнулся, и это было дико смешно.

Посмотрел и снова захотелось поиграть в Эйс Комбат (обновление на следующей неделе под угрозой…)

Когда-нибудь и я хотел бы написать роман о таких же безбашенных и крутых ребятах.

Автор видео, спасибо за прекрасные выходные.

Думаю, наверное, может быть, глава выйдет в следующую субботу в 18:00.