Знаменитая иностранная машина, которую называют самой прочной в мире — «Мерседес-Бенц», — лихо мчалась по дороге вдоль морского побережья. Сияющий серебром кузов был настолько тщательно отполирован, что сразу становилось ясно: владелец души не чает в своей машине.

В салоне, наполненном врывающимся через открытые окна морским бризом, звучала любимая хозяином классическая музыка, заставляя время для пассажиров течь размеренно и неторопливо.

— Как же приятно ехать по этой прибрежной дороге, сколько бы раз мы здесь ни бывали.

Человеком, что произнёс эти слова освежающе бодрым голосом, был водитель и владелец машины — Сирасаки Томоити. Слегка зачесанные назад волосы, узкие, но излучающие доброту глаза, подтянутая фигура, несмотря на возраст за сорок, — внешне он был сущим красавчиком, которому едва дашь тридцать.

Женщину на соседнем сиденье, которая кивнула в ответ на слова Томоити: «И правда, здесь всегда чудесно», звали Сирасаки Каоруко. Прямые чёрные волосы без единой сединки, уголки глаз с легкой поволокой, аура чистоты и невинности — она казалась истинной юной госпожой из хорошей семьи. Как и Томоити, ей было за сорок, но выглядела она так молодо, что сошла бы за тридцатилетнюю.

Как видно по фамилии, они были супругами. Уже по одной атмосфере вокруг них можно было понять, что их семейные отношения складываются наилучшим образом.

Однако, хотя сознание Томоити и было сосредоточено на вождении, его мысли, похоже, занимала вовсе не жена. Он то и дело бросал быстрые взгляды в зеркало заднего вида, явно беспокоясь о том, что происходит на заднем сиденье. Да и его комментарий о поездке прозвучал довольно наигранно — скорее как повод начать разговор, чем как искреннее впечатление. И причина этого, несомненно, крылась в пассажире сзади.

Не получив никакой реакции, кроме ответа жены, Томоити нарочито громко откашлялся: «Кхм, кхм», — и снова попытался привлечь внимание человека на заднем сиденье, вызвав тем самым тихий смешок супруги.

— Д-дедушка с бабушкой уже в довольно преклонном возрасте, может, нам стоит просто переехать сюда? Разве тебе не хотелось бы домик у моря? А? Что думаешь, Каори?

— …Ни за что.

В ответ на этот ледяной тон и слова Томоити издал тихий стон: «Угх». И снова начал украдкой поглядывать в зеркало заднего вида на свою любимую дочь — Каори.

Каори, всем своим видом излучая посыл «Я в плохом настроении!», пристально смотрела в окно, словно давая понять, что ни за что не встретится с ним взглядом. Но даже в этом режиме супер-недовольства она не опиралась локтем о раму окна и не скрещивала руки, а чинно сидела, положив сложенные ладони на колени, — в этом была вся Каори.

Томоити, на лице которого читалось некое отчаяние, снова обратился к ней:

— Н-ну, не знаю. Раньше, когда мы приезжали сюда, ты каждый раз говорила: «Не хочу уезжать!». Помнишь, ты постоянно играла с соседской Ринко или двоюродной сестричкой Сакурой? В общем-то, не так уж и пло…

— Тогда почему бы тебе, отец, не переехать одному?

— ?! Как так?! Это слишком жестоко, Каори-и!

Томоити резко обернулся назад. «Мерседес» семьи Сирасаки вильнул! Томоити получил мощную пощечину от жены! Лицо Томоити принудительно вернулось в положение «смотреть на дорогу»!

Раздалось тихое, но вызывающее сильный озноб обращение Каоруко:

— Дорогой?

— Прости, — честно извинился Томоити. Он прекрасно знал: гнев его жены — это настоящая машина по производству психотравм. Это появление Белой Якши прямо в твоих снах!

— Боже, ну что ты такое говоришь… Каори ни за что не согласится на такое предложение, верно? Ведь там Сидзуку-тян и остальные, и школьные друзья.

— Н-ну, это, может, и так, но…

Ощущая жжение на щеке, Томоити забегал глазами. И всё же, не желая сдаваться, пробормотал: «И всё равно, думаю, это не так уж плохо…»

Сейчас семья Сирасаки направлялась в родительский дом Томоити, где жили его родители и семья старшего брата. У брата тоже была дочь, на четыре года старше Каори. Девушка немного прямолинейная, но очень заботливая, и для Каори она была как старшая сестра. Поскольку море было рядом, они часто играли на побережье вместе с соседкой из семьи Аясаки — Ринко.

Каори, возможно, потому что была единственным ребёнком, действительно обожала Сакуру и в детстве часто капризничала, цепляясь за неё со словами: «Ещё не поеду домой». Поэтому Томоити надеялся: может быть, она и сейчас задумается о переезде… Может быть, это позволит оторвать её от того несносного мальчишки…

Каоруко, которая, похоже, читала мысли мужа как открытую книгу, тихонько хихикнула и озвучила имя юноши — причину недовольства Каори и причину, по которой она ни за что не согласится на переезд. Имя, которое Томоити хотел слышать меньше всего.

— К тому же, Каори ни за что не уедет из города, где живёт Хадзимэ-кун, верно?

— Прекрати, Каоруко! У нас редкая семейная поездка, мы наконец-то одни! А ты вспоминаешь про того сопляка, что вечно вьётся вокруг моего милого Ангела…

— ОТЕЦ?

Томоити вздрогнул, почувствовав холод, пробежавший по спине. Можно было даже не смотреть. Это аура, очень похожая на ауру жены! Если обернуться, он увидит его! Воплощение гнева, которое дочь незаметно унаследовала от матери — саму Ханню!

Но отец не проиграет от такой мелочи. Это всё ради любимой дочери, в которой он души не чает!

— К-Каори, успокойся, ладно? Я немного неудачно выразился. Но всё-таки папа считает, что этот черв… кхм. Этот подоно… кхм-кхм. Этот мусо…

— …Я возвращаюсь домой прямо сейчас. И с отцом я больше не разговариваю.

— NO! Каори, послушай! Папа желает тебе только добра…

— Желаешь мне добра, поэтому говоришь гадости про Хадзимэ-куна? Не думала, что отец такой человек.

— Всё не так, Каори! Папа тоже не хочет говорить про Х-Хадзи… Хадзи… про него плохо. Но, но послушай! У этого парня есть Каори, но он, помимо этого, окружил себя другими девушками, завел несколько романов, и при этом не то что не чувствует вины, а внаглую это признаёт! Ты думаешь, найдется хоть один отец, который доверит дочь такому подонку? Нет, не найдётся! Послушай меня. Каори, порви с этим зарвавшимся мусором и…

— Я ненавижу тебя, отец!

— Гха-а?!

Получив одну из фраз, которая мгновенно сносит душевный HP всех отцов страны, Томоити снова заставил машину вильнуть. В уголках его глаз скопились слёзы, а изо рта вырвался жалкий стон:

— Как же та-а-ак, Каори-и, мой анге-е-ел…

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Каори вернулась из иного мира Тортус. Томоити и Каоруко уже встречались с Хадзимэ. Томоити и раньше, ещё до призыва, знал, что у Каори есть парень, который ей интересен, но если Каоруко относилась к этому спокойно, то Томоити этот парень — Хадзимэ — не нравился с самого начала.

Чёткой причины не было. Это было рефлекторное чувство отца, у которого могут отобрать его драгоценную, любимую дочь. Он порой проявлял открытую враждебность даже к друзьям детства Каори — Коки и Рютаро, так что Хадзимэ, который незаметно поселился в сердце дочери, казался ему не иначе как Заклятым врагом.

Разумеется, поскольку уровень отцовской любви у Томоити давно пробил кап, исчезновение Каори стало для него страшным ударом. Каоруко тоже слегла, и семья Сирасаки кое-как держалась лишь благодаря помощи семьи брата, родителей и всей родни.

И вот, любимая дочь чудом вернулась. Им открыли ошеломляющую правду, показали множество Таинств в качестве доказательства, и, конечно, это была череда потрясений… но была одна непростительная вещь, по сравнению с которой всё это отсутствие здравого смысла казалось мелочью.

Да, у любимой дочери (моего Ангела) появился возлюбленный.

Более того, у этого возлюбленного, помимо Каори, было ещё несколько девушек, он не собирался расставаться ни с одной из них и заявлял, что все они — его жёны. «Ты что, издеваешься, скотина?!» — сколько раз Томоити кричал это в ярости…

Вдобавок сама дочь приняла этот гарем и выглядела такой счастливой, какой Томоити её ещё никогда не видел. Вместе с другими девушками! «Ах ты ж, ты что, наложил на мою дочь какую-то странную магию?! Нет, точно наложил, вредитель проклятый!» — сколько раз он кричал это…

А когда этот парень вместо фразы, которую боятся все отцы страны, но которую он твердо решил не дать произнести — «Тесть, прошу, отдайте за меня вашу дочь!», — кинул крученый мяч: «Тесть, вашу дочь я забрал. Прошу любить и жаловать», — Томоити подумал совершенно естественно: «Так, надо его прикончить».

Всё ради того, чтобы защитить любимую дочь от плохого парня. И всё же, когда он бросился с кулаками, его скрутила сама дочь. А Хадзимэ, на которого он нападал, продолжал сидеть с невозмутимым видом. Это его спокойствие (он понимал, что сказал ужасную вещь, поэтому просто ждал удара) бесило ещё больше! В итоге, когда Томоити бушевал: «Ах ты мелкий ублюдок, я тебя прикончу-у-у!!», Каори остановила его приёмом «бэкдроп» с криком: «Отец, успокойся-я-я!», и так как Томоити потерял сознание, на том встреча и закончилась…

Позже, узнав, что Каори на самом деле уже поднялась по ступеням взрослой жизни, Томоити воспылал бесконечной жаждой убийства.

И в этот раз, когда Каори собиралась пойти на небольшую встречу семьи Нагумо, Томоити, решив, что ни за что не пустит её в логово демона, спешно организовал поездку в родной дом и полусилой увёз её.

Когда Каори обсуждала планы с Хадзимэ по телефону, Томоити выхватил трубку и прокричал: «У Каори есть планы! Выходные она проведёт со мной! И в будущем у неё не будет свободного времени! Больше не звони сюда, подонок!» — после чего самовольно сбросил вызов.

Конечно, Каори была вне себя от ярости, но Томоити, демонстративно отвернувшись, отказывался слушать. Пока суть да дело, Хадзимэ связался с ней через Телепатию и с кривой усмешкой сказал: «В этот раз лучше проведи время с семьёй. Я прекрасно понимаю чувства твоего бати», — и Каори неохотно согласилась на поездку.

Впрочем, настроение Каори, у которой отобрали телефон и обругали любимого человека, было хуже некуда, и с тех пор, как они выехали из дома, Томоити отчаянно пытался её задобрить.

— Ну-ну, вы двое. Хватит уже, мы почти приехали.

Горько усмехаясь над «холодной войной» (односторонней) между отцом и дочерью, Каоруко попыталась разрядить обстановку. И действительно, машина уже ехала по жилому кварталу, и впереди показался знакомый внушительный дом на две семьи.

Томоити, беспокоясь о состоянии Каори, припарковал машину на обочине у родительского дома. В процессе раздался зловещий скрежет «гари-гари», которого не должно быть у роскошной машины, но для Томоити, который переживал только за дочь, это было сущим пустяком. Не считая того, что у жены от этого звука, казалось, разболелась голова.

Каори молча и быстро вышла из машины. Томоити тоже поспешно выскочил и достал вещи из багажника.

— Каори. Папа понесёт твои вещи!

Так как они планировали остаться на три-четыре дня, у Каори была сумка размером с «бостон». Томоити с улыбкой поднял её, но Каори решительно подошла и выхватила свой багаж.

— Тут только до прихожей дойти, не преувеличивай… Хадзимэ-кун не стал бы ничего говорить, а просто молча понёс бы.

— ?! П-правда? Х-Хадзи… Этот парень (Хадзимэ-кун) зарабатывает очки на мелочах (какой внимательный), вот ведь хитрец (хороший мальчик)…

— …Ох. Дорогой, у тебя мысли и слова местами поменялись.

Каори резко отвернулась от Томоити, у которого все истинные чувства были написаны на лице, и, полностью игнорируя его, зашагала прочь. Томоити рухнул на колени прямо перед входом в родительский дом. Какой же жалкой была его фигура, поникшая на четвереньках…

— …Я уж думала, вы наконец приехали, а вы, дядя… Что вы там делаете? Соседи же смотрят, прекращайте.

Когда Каори собиралась нажать на звонок, из сада на заднем дворе вышла девушка и окликнула его голосом, в котором смешались изумление и отторжение.

— Сестренка Сакура!

— Добро пожаловать, Каори. Как всегда, у вас, похоже, весело, но я рада, что ты здорова. Располагайтесь и отдыхайте.

Каори с сияющей улыбкой бросилась в объятия обладательницы этого голоса — своей кузины Сирасаки Сакуры.

Студентка Сакура была шатенкой с прямыми волосами и красавицей с модельной фигурой. Чертами лица она чем-то напоминала Каори, но её аура была, по сути, прохладно-отстранённой. Типичная девушка в стиле «саба-саба» — прямая и без лишних эмоций. В руке она держала шланг, из которого текла вода, — видимо, поливала сад.

Сакура, увидев, как к ней на грудь бросилась младшая сестренка, смягчила свой холодный взгляд и свободной рукой нежно погладила Каори по голове.

Когда она услышала о массовом исчезновении, в которое попала и Каори, она волновалась так, что едва не сходила с ума. Разумеется, узнав о возвращении Каори, она сразу же поехала к ней. Так что, в отличие от других дальних родственников, она уже виделась с Каори после её возвращения.

И всё же мир до сих пор гудел новостями о Возвращенцах, о чём постоянно вещали по телевизору, поэтому видеть её здоровое лицо вживую было по-настоящему радостно.

Пока Каоруко тащила за собой всё ещё поникшего от колких слов племянницы Томоити, Каори и остальные вошли в дом, где жили бабушка с дедушкой и семья дяди.

～～～～～～～～～～～～

Солнце село, и по дороге вдоль моря, на которую опустилась ночная тьма, шли Каори и Сакура, словно настоящие сестры.

— Концерт был супер, такой драйв! Я редко хожу в такие места, так что даже разволновалась.

— Правда? Ну, тогда хорошо. Там были только местные группы, так что я думала, будет так себе.

Получив горячий приём в доме Сакуры, Каори некоторое время провела в спокойной обстановке, обмениваясь новостями. Ближе к вечеру выяснилось, что на побережье будет выступление местных групп, и Сакура взяла её с собой, чтобы развеяться.

Отвечая улыбающейся сестренке, что рада, если ей понравилось, Сакура, однако, выглядела немного напряжённой. Причина была одна. Сакура украдкой оглянулась через плечо.

— У-у, Каори-и. Мой анге-е-ел. Может, уже встретишься с папой взглядом? Папа умрёт от одиночества.

Да, это был Томоити. Заявив, что двум молодым девушкам небезопасно идти на концерт одним, мало ли что может случиться, он увязался за ними, но теперь буквально плакал навзрыд от того, что Каори вела себя так, словно его не существует. Более того, Каори, видя отца в таком состоянии и продолжая беззаботно улыбаться, честно говоря, немного пугала.

Холодная война между отцом и дочерью наносила реальный урон желудку Сакуры.

Кстати, причина такого поведения Каори была не только в скандале перед отъездом и в том, что он увязался за ними на концерт. На самом деле, когда они болтали дома у Сакуры, речь зашла о Хадзимэ, и Каори, поддавшись уговорам Сакуры, позвонила ему, но… короче говоря, Томоити снова всё испортил.

— …Слушай, Каори. Может, уже простишь его? Дядя плачет уже почти всерьёз. Честно говоря, хнычущий мужик, крадущийся сзади по ночной дороге, — это просто страшно.

— Хи-хи, сестренка Сакура, ты чего? Что ты такое говоришь? Там никого нет.

— Каори-и! Папа здесь! Ну же, посмотри сюда, плиз!

— Видишь? Никого нет, правда?

— Ох…

Желудок Сакуры получил ещё один удар. Сакура, конечно, понимала, что у любимой сестренки появился парень, и у неё были свои мысли на этот счёт. Поэтому чувства Томоити ей были понятны. Но, с другой стороны, когда отец лезет в твои отношения с любимым человеком… как дочь, она понимала и чувства Каори. Она оказалась буквально меж двух огней.

«Уже всё равно что, пусть случится хоть что-нибудь, что положит конец этой битве отца и дочери», — сбегая от реальности, подумала она, и тут…

— Опаньки? Девочки, вы же были на концерте, да? Какое совпадение! Может, поболтаем?

Началось. «Ну что за тайминг», — мысленно схватилась за голову Сакура. Перед ними стояла компания молодых людей с типично развязным видом, явно ищущих развлечений. Навскидку — человек десять. «Вас же десятеро, какого чёрта вы пристаёте к двум девушкам? И что, вы не видите мужика, похожего на отца, позади?» — мысленно выдала Сакура мощное Возражение.

— Простите. У нас планы.

— Планы? Идёте развлекаться, да? Так давайте вместе. Большой компанией веселее же.

Сакура вежливо отказала, но компания приставал, ухмыляясь, окружила их. Очевидно, отпускать их просто так они не собирались. И Сакура, и Каори были красавицами, которых не встретишь на каждом шагу, так что парни явно не хотели легко сдаваться.

Но, разумеется, Томоити не мог молчать, когда к его любимой дочери и племяннице приставали.

— Молодые люди. Моя дочь сказала, что не хочет. А ну, освободите дорогу. Вы ведь хорошо провели время на концерте. Давайте избежим лишних проблем.

— А, чего, дядька? В смысле, дочь? Э-э? Ты что, следил за ней? Фу, ну и мерзость.

— Слышь, папаша, гиперопека — это не круто. Это ж то самое, да? Типа «монстры-родители»? Осознай уже. Это реально отстойно.

— Да она сама тебя стремается, дядь. Реально смешно. Эй, девчонки, забейте на папашу-сталкера, айда с нами тусить?

В ответ на слова вышедшего вперёд Томоити парни загоготали и начали наперебой оскорблять его. Томоити не выказал гнева на их слова, более того, даже будучи окружённым более чем десятью людьми, он не выказал страха и твёрдо повторил требование прекратить приставания, но…

Видимо, устав от маячившего перед глазами Томоити, один из парней проскользнул мимо него и потянул руку к Каори.

— Не мог бы ты не трогать мою дочь?

— Тц, бесишь.

Томоити перехватил руку парня и, ещё сильнее сузив свои раскосые глаза, произнёс слова предупреждения. Томоити не был силён в драках. Он был первоклассным архитектором, и у него не было шансов проявить физическую силу. И всё же взгляд взрослого мужчины, опытного человека, да ещё отца, чью дочь пытаются тронуть, обладал внушительной силой.

Парень невольно стушевался, но тут же, видимо, решив, что его опозорили, покраснел от ярости. Вырвав руку из захвата Томоити, он одновременно с этим ударил его.

Томоити издал сдавленный звук, в уголке губ выступила кровь.

Парень в порыве гнева замахнулся снова, остальные тоже шагнули вперёд, чтобы добавить назойливому папаше, Сакура закричала, пытаясь их остановить, и потянулась пальцем к смартфону, чтобы вызвать полицию, — и в этот момент…

— Что это вы делаете? А?

Ужас пронзил всех. Всех присутствующих.

И тут они заметили. Каори, незаметно оказавшаяся рядом с Томоити, одной рукой остановила опускающийся кулак парня.

Пока все застыли от непонятного, вызывающего мурашки озноба и ненормальности происходящего — девушка с улыбкой одной рукой остановила удар взрослого мужчины, — Каори повторила свой вопрос голосом, который, в отличие от улыбки, был совершенно ровным:

— Я спрашиваю: что вы делаете с моим отцом?

— Ч-что за, ты… А?! Твой батя нарывался, я просто решил его воспитать!

Парень, чей кулак был остановлен, чувствуя исходящее от Каори давление (Подавление), впал в ярость и заорал. И замахнулся другой рукой, чтобы «воспитать» уже саму Каори.

— Отец нарывался? Да, это так. Он и правда проблемный отец, который вечно ведёт себя несерьёзно. Он гиперопекающий, до сих пор обращается со мной как с маленькой, сразу дуется, если не уделять ему внимания, и только и делает, что ругает Хадзимэ-куна.

— Х-х, ч-что за… Что за дурная сила…

Не обращая внимания на ошеломлённых окружающих, Каори роняла слова одно за другим.

Всё так же удерживая оба запястья мужчины, который был намного крупнее её.

Парень явно изо всех сил пытался вырваться, это было видно невооружённым глазом, но его руки словно были прикованы к стене металлическими кандалами — они не двигались ни на миллиметр. До парня, который уже был близок к панике, донеслись слова Каори:

— Но знаешь, он добрый. Он всегда думает обо мне, как бы ни был занят работой, всегда находит время поговорить со мной, он всегда защищает меня, хоть и не умеет драться, он много хвалит, когда я стараюсь, и много ругает, когда я ошибаюсь.

Каори подняла лицо. Но её взгляд был направлен не на парня перед ней. Она смотрела на стоящего рядом Томоити.

— …Отец, прости. Я должна была остановить его до того, как он ударил. Просто вспомнила всякое и замешкалась. Спасибо, что попытался защитить меня.

— Каори…

Томоити смог лишь назвать имя дочери, глядя на её виноватую улыбку. Больше он ничего не мог сделать. Потому что дочь казалась ему такой взрослой. Словно она уже давно выпорхнула из его рук и покинула гнездо. В такой ситуации его грудь наполнило чувство одиночества, и слова застряли в горле.

Каори перевела взгляд с Томоити на окружающих парней и бросила слова вместе с ледяным взглядом:

— Мой отец — самый замечательный отец в мире. Не смейте насмехаться над ним, вы, ничтожества!

— Ах ты, отпусти живо… Буге-э?!

Сразу за гневным криком последовал удар ногой, устремленный в небеса. Он пришёлся точно в кончик подбородка парня, чьи руки она держала, и отправил его в полёт по параболе, словно в какой-то шутке.

Повисла мертвая тишина.

— Если исчезнете прямо сейчас, я вас прощу.

Голос Каори прозвенел в тишине. Хрупкая девушка одним ударом ноги отправила в полет молодого крепкого парня — этот факт, несомненно, должен был заставить их почувствовать ненормальность происходящего. Однако численное преимущество, «здравый смысл», твердивший, что они не могут проиграть школьнице, и уязвлённая гордость заставили их сделать неверный выбор.

Тяжело дыша от возбуждения, выкрикивая непереносимые ругательства, они приготовились напасть.

— Ага, так и будет. У таких людей, как вы, паттерн поведения одинаковый до смешного.

Сказав это, Каори легко встряхнула кистями рук. В тот же миг с приятным звуком «Шакин!» в её руках появились металлические стержни. Телескопические дубинки.

Хотя она была в одежде с коротким рукавом, вопрос «где она их прятала?» так и просился на язык, но знающие люди знали: хорошо, что это были всего лишь дубинки. Ведь в кольце с Багряной Сферой управления, висящем у неё на шее, хранился чудовищный двуручный меч, способный с лёгкостью разрубить даже огромную скалу, и именно он был любимым оружием Каори.

В итоге парный стиль телескопических дубинок (из азантиума, с Облачением в молнию) засверкал на ночной прибрежной дороге, и молодые люди получили жестокий урок обществознания. Вместе с незабываемой психотравмой.

— Дядя. Как хорошо. Каори злится ради вас. Смотрите, она точь-в-точь тётя. Посмотрите, у меня мурашки. Прямо как когда тётя злится.

— …Д-да, точно. И ещё, м-может, мне кажется? Но я вижу позади Каори «нечто», похожее на Каоруко.

Пока последний из нападавших с криком «А-а-а!!!», получив удар, по сравнению с которым Тайский пинок показался бы детской забавой, улетал вдаль, Сакура и Томоити издали сухой смешок.

После этого Каори, покопавшись в памяти потерявших сознание приставал с помощью своей Магии души, вернулась к Томоити с поистине лучезарной улыбкой. Не стоит и говорить, что Томоити и Сакура синхронно вздрогнули.

Затем, заметив, что Каори с нетерпением хочет поговорить с Томоити, Сакура тактично вернулась домой первой, и сейчас Томоити и Каори вдвоём тихо шли по дороге к дому.

— Отец, тебе уже не больно?

— Да, всё в порядке, Каори. …Магия — это действительно нечто. Мне показывали её много раз, но я до сих пор поражаюсь.