Легко сорвавшиеся с её уст божественные слова никого к ним не подпустили.

Стоит ли говорить, что, как и предсказал Хадзимэ, до самого прибытия в школу Божественные Слова раздавались направо и налево.

Принцесса вампиров из другого мира не собиралась жалеть божественную силу ради собственных желаний.

Для неё существовали Хадзимэ, затем — непреодолимая стена, и только потом — все остальные.

◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇

Прибыв в школу, Хадзимэ и Юэ под всё теми же пристальными взглядами направились к шкафчикам для обуви.

Впрочем, внимания стало заметно меньше. Поначалу, сразу после их возвращения, толпы школьников без дела слонялись повсюду — от входа до самого класса.

Учитывая, что скандально известные личности, о которых трубили все СМИ, учатся в этой же школе, их любопытство было вполне естественным. Требовать от учеников сдерживать его было бы слишком.

Конечно, в стенах школы они никого не отгоняли заклинаниями сокрытия и уж тем более не использовали «Давление».

Это был бы плохой ход для дальнейшей школьной жизни. Не стоило вызывать у людей неловкость или страх.

Ничего особенного. Все Возвращенцы — образцовые ученики.

Такая линия поведения, как и ожидалось, постепенно ослабила интерес вечно ищущих что-то новое школьников, и в последнее время стало гораздо спокойнее.

Но, похоже, именно потому, что всё успокоилось, теперь они привлекали внимание иного рода.

Шурх-шурх-шурх — из шкафчика Юэ посыпалась целая лавина писем.

— …Му-у.

Способ, конечно, старомодный, но, видимо, другого варианта донести свои чувства у них не было.

Ведь заполучить контакты Юэ было задачей SSS-класса сложности. Никто бы не посмел их разглашать, а если бы кто-то с нечистыми намерениями спросил напрямую, то ничего бы не получил.

Признаться лично тоже было невозможно. Она просто не отвечала на вызовы, а если кто-то пытался навязаться, невзирая на время и место, его встречал ледяной взгляд и такое давление, что и рта не откроешь.

Это уже не просто невыполнимая миссия, а откровенно паршивая игра.

— Как всегда.

— …М-м. Хотя я и повесила записку.

Юэ, не скрывая раздражения, вытащила пачку писем.

Когда она переобулась и закрыла шкафчик, стала видна надпись: «Письма не класть!» Эффекта, судя по всему, ноль. Видимо, сработал принцип «вместе не страшно».

Она быстро пробежалась по письмам, на нескольких из них сделала расстроенное лицо со словами «я так и знала», а остальные скомкала и запихнула в шкафчик с табличкой «Сирасаки Каори».

— Опять любовные письма от девчонок?

— …М-м.

Те письма, что она не скомкала, были именно от них. Обычное дело. Около тридцати процентов любовных писем для Юэ были от учениц.

— …Это скорее не любовные письма. Поклонницы или те, кто хочет подружиться. Идиотов, что лезут ко мне, зная про Хадзимэ, можно игнорировать, но письма от девочек, которые искренне хотят дружить, я не могу просто так выбросить.

— Наверное, поэтому ты так популярна.

Несмотря на внешность, внутри она была взрослой женщиной. Исходящие от неё уверенность и всепоглощающая доброта были не свойственны её ровесницам. С парнями, кроме Хадзимэ, она вела себя холодно, но к девушкам была добра.

И, само собой, её невероятная красота. Неудивительно, что девушки её возраста сходили по ней с ума.

С усмешкой наблюдая за Юэ, которая хоть и корчила недовольную мину, но в душе была не прочь такого обожания, Хадзимэ открыл свой шкафчик.

Там лежала небольшая стопка милых писем. Взгляд Юэ тут же впился в него.

На самом деле, Хадзимэ тоже получал их немало.

Единственный мужчина, которым восхищались и Юэ, и Шиа, и другие девушки. Это само по себе привлекало к нему внимание, а со временем некоторые ученицы, наблюдая за ним, проникались его величественной и невозмутимой аурой.

— Не понимаю, на что они вообще надеются, зная, что у меня есть вы?

— …Может, наоборот, раз нас несколько, то и им место найдётся?

— …Понятно.

Не найдя, что возразить, Хадзимэ нехотя взял письма и переложил их в другой шкафчик. На нём было написано «Аманогава Коки».

Юэ, которая незаметно использовала «ПрошловИдение», чтобы выяснить, кто пытается подкатить к Хадзимэ, вдруг хитро улыбнулась.

— …Хадзимэ. А письмо, что лежало сверху, тоже читать не будешь?

— Сверху? А что с ним?

— …М-м, — ответила Юэ, доставая письмо. — Это любовное послание от восхищённого тобой… мальчика.

— А ну отдай!

С божественной скоростью выхватив письмо, Хадзимэ сжал его в сверхплотный комок и изо всех сил швырнул прочь из школы. Сжатое до размеров шарика для пинбола письмо, невзначай набравшее скорость в сто шестьдесят шесть километров в час, просвистело, словно лазерный луч.

Ему показалось, что он услышал душераздирающий крик «А-а-а, моё письмецо-о-о!» и увидел, как вслед за комком выбежал паренёк с андрогинной внешностью, но, скорее всего, это просто показалось.

— …Как жестоко, Хадзимэ. Взял и выбросил чувства милого мальчика.

— Я рефлекторно… вспомнил тех мужеподобных дев из другого мира…

— …Хадзимэ, ты заметил? Ты очень популярен у некоторых мальчиков.

— Это… ну. Если бы они просто хотели дружить, я был бы не против. Но их пылкие взгляды действуют на меня. Я сразу вспоминаю Кристабель и остальных. И то, как они своим липким взглядом буравили мою задницу!

— …Кристабель — хороший человек.

— У твоего парня от неё травма! Не надо тут отделываться «хорошим человеком».

Юэ тихонько рассмеялась, глядя на подавленного Хадзимэ.

Её весёлый смех привлёк внимание пришедших в школу учеников, и их шаги стали замедляться. Хоть они и перестали специально собираться толпами, но если время прихода совпадало, то вокруг прекрасной девушки тут же начинала собираться толпа.

Поэтому Хадзимэ взял Юэ за руку и быстро повёл её в класс.

Их класс находился на самом верхнем этаже, в дальнем углу здания. Других классов там не было. Это была часть школы с редко используемыми кабинетами и подсобными помещениями.

Причина, по которой их класс разместили в таком безлюдном месте, заключалась в том, что это было необходимой мерой для того, чтобы Возвращенцы смогли вернуться к учёбе.

Это был компромисс между опасениями со стороны администрации школы, некоторых учеников и их родителей, голосами общественности, считавшей бесчеловечным выгонять чудесным образом выживших детей, и желанием властей собрать всех Возвращенцев в одном месте, чтобы они не разъехались по разным школам.

В итоге решением стало создание «специального класса» в изолированной части их прежней школы.

Кстати, по этой же причине их классным руководителем стала Айко. До призыва у неё не было своего класса, так что в каком-то смысле это было даже повышением. Наверное.

— Да уж, оказаться в одном классе с бывшими младшими — та ещё неловкость. Причём для всех.

— …М-м?

На вопросительно склонившую голову Юэ он лишь покачал своей, мол, ничего.

Их призвали, когда они были на втором году обучения. Но их не перевели на следующий курс. Они так и остались второгодками.

Это было логично. Ведь они пропустили целый год учебной программы. Но их не оставили на второй год. Официально это считалось возвращением после академического отпуска.

Учитывая обстоятельства, это была справедливая мера, но также и уступка мнению всех заинтересованных сторон. Для Хадзимэ и остальных это был желательный исход, лишь бы на них не вешали никаких ярлыков.

Им очень хотелось вернуть потерянный год школьной жизни.

Конечно, было немного грустно, что они теперь учатся отдельно от друзей, с которыми раньше были в одном классе, и что их бывшие младшие стали их одноклассниками. Хадзимэ, несомненно, мог бы, не выбирая средств и используя «Прорыв Предела», наверстать упущенное и добиться перевода на следующий курс.

Но тогда до выпуска осталось бы меньше полугода. Расставаться так скоро с товарищами, с которыми они сблизились в другом мире, — этого не хотел никто.

Пока он размышлял об этом, они добрались до верхнего этажа.

Как только они вошли в коридор, где находился их класс, людей сразу стало меньше. Отдалённый шум создавал ощущение некоторой пустынности. Но этим утром там были не только одноклассники. Раздавался громкий, почти гневный голос.

— Это… завуч и, хоть её совсем не видно, Айко?

— …М-м. Кажется, они о чём-то спорят.

Завуч, известный своим безупречно гладким и никогда не теряющим форму пробором семь на три, стоял к ним спиной. Причёска выглядела настолько идеально, что казалась неестественной, поэтому все знали, что это парик.

За спиной завуча, которого за глаза звали «Учитель-Парик» или, из-за очков, «Очкарик-Парик», виднелись тонкие ножки в чёрных чулках.

Судя по ауре, это точно была Айко. Похоже, завуч с утра отчитывал её или читал нотации.

Переглянувшись, Хадзимэ и Юэ, скрыв своё присутствие, бесшумно подкрались к завучу сзади.

— Послушайте, Хатаяма-сенсей. Вы всё ещё работаете учителем в нашей школе лишь по снисхождению. Не пора ли вам это осознать!

— Д-да. Я, конечно же, благодарна за это…

— В таком случае, почему вы позволяете себе крайне неосторожные высказывания, порочащие нашу школу, в разговоре с какими-то журналистами? Лично мне это совершенно непонятно!

— П-прошу прощения. У меня и в мыслях не было порочить школу…

— Тогда почему вы заявили, что «специальный класс — это дискриминация со стороны школы»?!

— Это недоразумение! Я не говорила, что это дискриминация! Я лишь сказала, что хотела бы, чтобы школа относилась к ученикам как к обычным…

Причиной гнева завуча были слова Айко, сказанные журналисту.

Благодаря глобальному вмешательству Хадзимэ в мировое восприятие, ажиотаж в СМИ утих. Но это не означало полного затишья. Особенно настырными были независимые журналисты, которые, не имея поддержки, действовали более свободно.

Такие до сих пор пытались взять интервью. Разумеется, без предварительной договорённости.

Айко старалась не разговаривать с теми, кто пренебрегал этикетом, но недавнему журналисту она невольно возразила.

Она не выдержала, когда тот заявил, что специальный класс — это доказательство опасности Возвращенцев.

Её ученики не опасны. В обычных обстоятельствах они бы ходили в школу, как все.

Что означало: к ним не относятся как к обычным? Это дискриминация со стороны школы! Так и появилась статья, которая снова вызвала бурное обсуждение в сети.