Прошёл примерно месяц с тех пор, как они вернулись из другого мира.

Стоял ноябрьский полдень, и осень потихоньку сдавала свои права.

— Ничего не изменилось…

Раздался донельзя расслабленный голос. Это была Айко. В старом на вид тёмно-синем спортивном костюме она сидела на энгаве. Её ноги безвольно болтались в воздухе, а рот был полуоткрыт.

На груди красовалась надпись «Хатаяма». Да, это была её школьная форма со средних классов. Какая печаль. Во всех смыслах.

В таком виде её ни за что не должен был увидеть любимый человек, да что там — ученики!

Хотя, с другой стороны, ничего не поделаешь.

— Изменился только мамин велосипед, который двадцать лет терпел её безумные гонки.

Редкая сорная трава, старая каменная ограда, сушилка для белья и ржавая бочка непонятного назначения.

Знакомый и такой родной сад дома Хатаяма. Ржавый, со слетевшей цепью и спущенными шинами, мамин велосипед, неспособный даже стоять самостоятельно, безвольно прислонился к ограде, вызывая чувство щемящей тоски.

Да, Айко приехала домой к родителям.

Ещё совсем недавно она отчаянно барахталась в потоке событий, убийственных во всех смыслах. Но Хадзимэ положил конец всей суматохе, все дела, связанные с возвращением на работу и в школу, были пока улажены, и теперь наверху шли разбирательства.

И вот, наконец, у неё появилось свободное время, которое она проводила, отдыхая в родительском доме в деревне. Однако внезапная свобода после столь бурных событий оказалась на удивление скучной.

— Хадзимэ-кун… как он там…

Она вздрогнула от собственных слов, вырвавшихся неосознанно. И тут же покраснела. От смущения она закрыла лицо руками и перекатилась на бок.

К слову, она была дома уже третий день, и за это время успела повторить это действие столько раз, что пальцев на одной руке не хватило бы сосчитать.

Почему?

(У-у-у, я учительница, а Хадзимэ-кун — ученик… Поздно уже, конечно, но!)

Действительно, поздно. Не только Хадзимэ, но и другие ученики наверняка бы ей на это указали. Сколько горячих ночей она провела с ним после битвы с богами, до самого возвращения?

(Меня не то чтобы увлёк момент. Но…)

Её чувства к Хадзимэ были настоящими. Это точно не «эффект висячего моста». В этом она была уверена.

Но ежедневные допросы, общение с прессой, переговоры с различными инстанциями для восстановления учеников в школе…

Столкнувшись с этой суровой реальностью, в которой ей раз за разом приходилось относиться к Хадзимэ как к ученику, Айко не могла не осознать со всей остротой: она — учительница, а он — ученик.

(Что же я наделала-а-а… Связалась с учеником. Неужели, ну неужели нельзя было потерпеть до его выпуска?)

«Нет, нереально», — выглянула из глубин её сознания малышка Айко. Почему-то в костюме чертёнка. Если бы у неё были ангел и демон на плечах, то ангел точно был бы на стороне разума и здравого смысла.

(Меня ведь даже позвали на первое свидание с Юэ-сан и остальными, а я из-за какой-то неловкости отказалась…)

Более того, после этого они виделись лишь раз, когда её пригласили на ужин в дом семьи Нагумо. Они переписывались, но не более того.

— …Наверное, они сейчас милуются.

Она обхватила колени и принялась кататься по полу, испуская тяжёлые вздохи.

Она сама избегала встреч, чувствуя себя неловко, но тут же начинала накручивать себя, погружаясь в тоску.

Скажем прямо: сейчас Айко превратилась в ту, кого десять из десяти человек единогласно назвали бы «невероятно сложной и утомительной особой».

«Одиноко...»

Вот что на самом деле творилось у Айко в душе.

«Но учитель и ученик... Всё только-только улеглось, а если об этом станет известно...»

И это тоже было её искреннее убеждение — убеждение правильной до мозга костей Айко.

«У-ух, ещё и разница в возрасте...»

Слишком уж всё запуталось. Спроси её кто-нибудь: «А вы решились бы заговорить о разнице в возрасте в присутствии одной вампирской принцессы?» — она бы тут же побледнела, но об этом Айко начисто позабыла.

— Айко, ты чего по земле катаешься? Прекрати, пожалуйста, соседи увидят — стыдоба-то какая.

— М-м-м...

Услышав укоризненный голос, она перекатилась ещё раз и, застыв в позе, напоминавшей неудавшийся гимнастический мостик, взглянула на говорившую вверх тормашками.

Короткая стрижка, округлое лицо. Это была её мать — Хатаяма Акико, — до сих пор с любовью носившая фартук в цветочек, который Айко сшила на уроке домоводства в начальной школе.

Одна её рука была упёрта в бок, в другой — плетёная корзинка, доверху полная мандаринов. Собственного урожая. Семья Хатаяма была фермерами, специализируясь на фруктовых садах.

— Будешь?

— Буду.

Акико присела рядом. Айко послушно кивнула, но с места не сдвинулась — лишь открыла рот, как птенец, требующий у матери корм.

Как и следовало ожидать, её тут же отругали за дурные манеры, и она нехотя села. Увидели бы её ученики — вот бы они удивились! Впрочем, это была не столько лень, сколько милая детская прихоть — желание понежиться в материнской заботе.

Акико ловко очистила мандарин и протянула ей сочную мякоть. Айко тут же отправила её в рот, и знакомый, ностальгический кисло-сладкий вкус разлился по телу, согревая самое сердце.

Лицо Айко расплылось в блаженной улыбке.

Выглядела она совсем как ребёнок... и впрямь, она была само очарование. Ни за что не скажешь, что перед тобой двадцатишестилетняя взрослая женщина. Может, всё дело в магической силе? Кожа её почему-то была в превосходном состоянии, что тоже делало Айко моложе.

— ...Глядя на тебя сейчас, и не скажешь, что ещё совсем недавно ты то и дело мелькала в новостях и интернете, где тебя травили почём зря. А ведь там ты держалась так решительно и достойно.

— Я не могу показать Хадзи... то есть ученикам себя в неприглядном свете. Это же естественно, верно?

Она с важным видом пожала плечами, но мать Акико не проведёшь. Та чуть сощурилась.

— Послушай, Айко.

— Ам-м... Что?

— Когда ты нас познакомишь с Нагумо Хадзимэ?

— Кха?!

Жёлтый сок и кусочки мякоти разлетелись по саду семьи Хатаяма.

— Ну и грязнуля! — упрекнула мать.

— П-почему? С чего вдруг такой вопрос...

— Почему да почему. Он ведь наш благодетель, разве нет? Вполне естественно, что мы хотим встретиться с ним и как следует поблагодарить.

— А, да, ты права. Да.

При виде такого явного замешательства и облегчения Акико лишь мысленно усмехнулась: «Совсем не умеет скрывать свои чувства».

К слову, семья Хатаяма тоже участвовала в «Семейном совете», так что они были знакомы и с Сю, и с Сумирэ.

Но жили Хатаяма далеко, да и дел по хозяйству хватало. Они не могли целый год оставаться в гостях.

Квартиру Айко, которую можно было использовать как базу для поисков, продолжали снимать и регулярно убирать, но в день возвращения Хадзимэ и остальных все члены семьи были дома.

— Раз уж так, может, пригласишь его к нам? Помнишь, когда ты вернулась... как это называлось? Врата? С ними ведь расстояние не помеха, так?

— Ну, это не так просто, как кажется... И он очень занят...

Глядя на мямлящую дочь, Акико вспомнила тот день, когда Айко вернулась домой.

Потрясение — не то слово. Ещё бы, ведь посреди гостиной внезапно возник светящийся вихрь, а из него вышла их пропавшая дочь.

Это Хадзимэ открыл Врата с крыши школы, чтобы Айко могла немедленно встретиться с родными.

Стоит ли говорить, что семья Хатаяма была в панике. Они жили вчетвером: родители и дедушка с бабушкой по отцовской линии. Акико ещё легко отделалась — она просто застыла в изумлении. Дед поперхнулся закуской, бабушка хлопнулась в обморок, а отец вылил себе в пах чашку кипятка и забился в агонии.

О трогательном воссоединении с семьёй и речи не шло. Айко лишь успела крикнуть в сторону исчезающих Врат:

— Ну зачем же прямо в гостиной?!

— Тогда нам стоит самим нанести визит. Поедем с тобой, когда будешь возвращаться.

— Что, серьёзно?

— А что такого? Вся шумиха уже улеглась, нет причин нам не ехать.

— Н-ну, это так, но...

Повидавшись с семьёй и рассказав обо всём, что случилось за время её отсутствия, Айко уже на следующий день, толком не отдохнув, вернулась к Хадзимэ и остальным.

Она была единственным взрослым и учителем в этой истории с массовым исчезновением. Считала своим долгом лично объясниться с властями и прессой. С этими словами она и покинула дом, несмотря на уговоры родных остаться.

Что было дальше, и так понятно. Разве могли родители не беспокоиться, видя, как их дочь травят в СМИ и обществе? Однако Айко наотрез запретила им приезжать к ней.

Она не хотела, чтобы её семья тоже стала игрушкой для публики и объектом праздного любопытства.

Прояви Айко слабость, Акико, конечно, наплевала бы на её слова и примчалась. Но сила воли, звучавшая в голосе дочери по телефону, и её твёрдая позиция, которую они видели в новостях, — всё это производило впечатление.

Откровенно говоря, они были ошеломлены.

Ошеломлены тем, насколько сильно их дочь повзрослела.

Перед ними была достойная взрослая женщина, настоящий учитель.

Поэтому Акико и остальные поверили словам дочери и не стали вмешиваться. Они решили ждать дня, когда она вернётся вновь. Что бы ни случилось, они поклялись сберечь для своей дочери, которая так старалась, место, куда она всегда сможет вернуться.

Вот почему они так и не встретились с Хадзимэ.

И с каждым днём их желание увидеть человека, который спас жизнь их дочери, помог ей вернуться к семье и каким-то образом защитил от нападок общества, становилось лишь сильнее.

Впрочем, дело было не только в благодарности. Судя по поведению дочери, он вызывал у них и другой, весьма живой интерес.

— Папа, дедушка и бабушка тоже очень хотят с ним познакомиться.

— Ох, да, я понимаю...

— Говорят, хотят хоть одним глазком взглянуть на принца нашей Айко.

— Да... то есть нет! К-какой ещё принц! Скорее, Владыка Демонов! Да, Хадзимэ — он для всех Владыка Демонов!

Она с такой лёгкостью попалась на удочку. Совсем не похожа на ту девушку с экрана телевизора. К тому же...

— Ещё бы, ведь он ради меня подчинил себе сознание всего мира! Вот же... право слово, что за несносный человек... нет, скорее, коварный, да.

И она, похоже, думала, что этими словами ей удалось всех обвести вокруг пальца. Она даже не замечала, что на её лице играла такая нежная улыбка, какой родные никогда прежде не видели.

В довершение всего она обняла колени, щёки её зарделись, и она принялась раскачиваться из стороны в сторону. Любой, а не только родная мать, понял бы, что творится у неё в душе.

— Хе-хе... «Я не позволю вам расстаться из-за какой-то безответственной шумихи в обществе»... ох.

Желание отругать его за промывку мозгов всему миру тут же улетучилось, стоило ей вспомнить эти слова.

Айко вспомнила тогдашний решительный взгляд и слова Хадзимэ и окончательно унеслась мыслями в прошлое, даже не заметив, каким тёплым взглядом смотрит на неё сидящая рядом мать.

К слову, об отношениях Айко и Хадзимэ догадывались все в семье Хатаяма. И о причине, по которой он до сих пор не был представлен, — тоже.