— Я дома, пап, мам.

— С возвращением, Хадзимэ.

Та ночь была полна невыразимых чувств.

Семья Нагумо, обнявшись на пороге, словно проверяя реальность происходящего, поспешила зайти в дом. А всё потому, что соседка напротив, раскрыв глаза от изумления, пялилась на них из-за штор.

Прямо «соседка всё видела». Хадзимэ на мгновение задумался, не стоит ли улыбнуться и кивнуть из вежливости — всё-таки они были знакомы, — но ведь он числился пропавшим без вести.

Это могло вызвать лишний шум, так что он сделал вид, что ничего не заметил, и поспешил укрыться в доме.

Хотя главная причина была, разумеется, в другом.

Он хотел как можно скорее насладиться временем с семьёй, с которой наконец-то, наконец-то воссоединился. И хотел поскорее войти в родной дом.

Всего год. Но этот год показался вечностью.

Он не мог не провести рукой по статуэтке в прихожей, по знакомым царапинам и пятнам на обоях. От вида коридора, ведущего вглубь дома, и запаха родных стен к глазам подступили слёзы.

— Эй, ты чего застыл? Забыл, где гостиная?

— Конечно нет, пап.

Лёгкая шутка Сю вызвала у него улыбку.

Сумирэ, кажется, всё ещё не могла сдержать слёз и молчала, но на самом деле его родители были из тех весёлых людей, которые, казалось, умрут, если не будут постоянно отпускать шуточки или обсуждать мангу.

На вид они сильно осунулись и постарели, но суть их не изменилась.

И это делало Хадзимэ безмерно счастливым.

Он прошёл в открытую дверь и окинул взглядом знакомую гостиную. Одного этого было достаточно, чтобы нахлынули чувства, но…

— Ч… это…

Он затаил дыхание, увидев на обеденном столе стопки листовок с призывами о помощи в поисках, а на экране ноутбука — открытый сайт.

Доказательство того, что родители не сдавались. Сколько же они пережили.

— …Весь этот год мы делали всё, что могли. Но в итоге так и не смогли найти ни одной зацепки. Даже полиция. …Хадзимэ. Где ты, нет, где вы все были?

— спросил Сю, закрывая ноутбук. В его голосе смешалось столько чувств, что их невозможно было описать одним словом, и сквозило нескрываемое напряжение.

— И ещё… скажи, Хадзимэ. Что именно произошло в тот день, год назад?

Сумирэ, вытерев слёзы, тоже встала напротив Хадзимэ и спросила, заглядывая ему в глаза.

Исчезновение средь бела дня. Почему пропал только класс их сына? И как?

Хадзимэ прямо встретил взгляд матери, в котором читалась решимость не упустить ни единой лжи, ни малейшей странности.

— …Что ж. Объяснить это одновременно и просто, и сложно. Мне нужно очень многое вам рассказать.

От глубокого, уже совсем не мальчишеского голоса и взгляда сына у Сю и Сумирэ перехватило дыхание.

И они поняли. Их сын пережил нечто настолько ужасное, что превосходило все их представления.

— …Понятно. Тогда давай быстро уберём со стола, и ты нам всё расскажешь. Подожди минутку, я сейчас сделаю тебе вкусный кофе с молоком.

— Да. Спасибо, мам.

— Фу-фу, ты так повзрослел.

— И правда. Ну, чего стоишь? Садись. Вот сюда. На твоё обычное место.

Хадзимэ без колебаний выбрал стул, ближайший к двери в гостиную, и от одной этой мелочи Сю, убирая листовки, радостно улыбнулся.

И вот так.

Наслаждаясь от всего сердца горьковатым «маминым кофе с молоком», Хадзимэ начал рассказывать родителям правду о массовом исчезновении.

Его опыт был слишком насыщенным, чтобы изложить всё за один присест. Поэтому его рассказ затрагивал лишь ключевые моменты, но даже так, к тому времени, как он закончил, за окном уже начало светать.

— В общем, примерно так.

Он осушил очередную чашку и перевёл дух.

Сю и Сумирэ тоже выдохнули, обессиленно откинувшись на стулья. Сю массировал переносицу, Сумирэ смотрела в пустую чашку — оба молчали, не зная, что ответить.

— Всё-таки, в это трудно поверить, да?

— спросил Хадзимэ с кривой усмешкой. В душе он был благодарен и удивлён, что они не прервали его на полпути и не сказали, что слушать этот бред бессмысленно.

Потому что он и сам понимал, насколько невероятной была его история.

Сю и Сумирэ переглянулись и, помолчав немного, словно подбирая слова, медленно заговорили.

— …Ну да. Мы с матерью по работе не чужды таких тем, и знаний у нас хватает. Но… чтобы в реальности…

— Сразу в такое не поверишь, — прямо сказала Сумирэ, в то время как Сю старался говорить деликатнее.

— Учитывая, насколько странными были обстоятельства вашего исчезновения, я, конечно, допускаю… всякое. Да и причин врать у тебя нет. Поэтому меня беспокоит…

— Возможность того, что кто-то заставил тебя в это поверить.

— Ха-ха, это и правда самая реалистичная версия. Будь я на вашем месте, я бы тоже первым делом так подумал.

Кто-то похитил их и подверг групповому гипнозу, внушив абсурдные воспоминания…

Да, в этом было куда больше правдоподобия. Дело было не в том, что они не верили словам сына, а в том, что, если это правда, его нужно было как можно скорее лечить — вполне реалистичное беспокойство.

— Пап, мам. У меня есть способ доказать, правда это или нет. Поэтому для начала представьте, что это правда, и ответьте мне.

Хадзимэ глубоко вздохнул и посмотрел на родителей, во взгляде которых смешались недоверие и забота.

Он должен был спросить то, что не давало ему покоя.

Он должен был встретиться лицом к лицу с тем, чего в глубине души боялся больше всего — с тем, на что ему указал его собственный призрак в Пещере Ледяного Снега.

— …Что вы подумали о том, что я делал? Нет, что вы думаете обо мне сейчас?

Разочарование, страх, отторжение, отвращение…

Он был готов, но если бы он действительно увидел эти чувства на лицах родителей… это было бы слишком тяжело. Наверное, он бы просто ушёл из дома и бросился в объятия своей любимой.

Но, вопреки внутреннему напряжению Хадзимэ, Сю и Сумирэ, словно сговорившись, улыбнулись — то ли смущённо, то ли с лёгким удивлением.

— Слушай, Хадзимэ. Мы с Сумирэ не святые.

— А?

Сю и Сумирэ встали и подошли к растерянному Хадзимэ.

— Жизнь нашего сына для нас куда важнее жизней чужих людей. Может, это и неправильно, но таковы родители. Ты так нервничал… думал, мы от тебя отречёмся? Глупенький.

— Но… мам. Да, я убивал, потому что это было необходимо, но я делал это без колебаний. Я так изменился. Разве вы можете принять того, кто не чувствует ни отвращения, ни ужаса перед убийством?

— невольно возразил Хадзимэ матери, которая гладила его по голове, словно говоря: «ну что за ребёнок». Это было не в его духе. Вопрос был задан так, словно он выпрашивал нужный ему ответ.

Возможно, это была своего рода слабость.

Сю, словно поняв это, на этот раз с явным изумлением, взъерошил волосы Хадзимэ ещё более грубо, чем Сумирэ.

— Нечего тут принимать. В семье Нагумо нет такого понятия, как „отказаться от родных“. Как бы ты ни противился, что бы ни случилось, ты не перестанешь быть моим сыном.

— Пап…

— А это значит: «От отца не сбежать!»

— Только не надо шутить в такой момент…

Опять эти его шуточки. Но именно поэтому его слова звучали так искренне.

— Хадзимэ, ты жалеешь о том, что сделал?

— спросила Сумирэ, присаживаясь рядом. Хадзимэ ответил не раздумывая.

— Нет, ни капли. И не считаю, что поступал неправильно. Я был ко всему готов и сам принял это решение.

Иначе он не знал, когда мог потерять всё. Сколько бы сил он ни обрёл, с появлением каждой дорогой ему вещи отчаяние лишь росло. Мягкотелость была его главным врагом.

Встретив непоколебимый взгляд сына, Сумирэ, слегка смягчившись, спросила дальше.

— И теперь, когда ты вернулся, ты будешь поступать так же?

— …Нет. Этого не будет, мам. Путешествие, начатое с решением убивать врагов, уже закончилось. Пора менять и образ жизни… Хотя пацифистом я становиться не собираюсь.

— Вот и хорошо. Даже если твоё сердце перестало отвергать убийство, у тебя всё ещё есть разум и чувства. Значит, всё будет в порядке.

Если ты вдруг свернёшь не туда, то мама тебя отшлёпает и вернёт на путь истинный. А если придётся брать ответственность — мы возьмём её вместе. — Она обещала быть рядом не только на словах, но и разделить с ним любую ответственность.

Конечно, если бы им довелось воочию увидеть, как их сын убивает, они бы, несомненно, были потрясены. Возможно, они не смогли бы так же без колебаний поддержать его словами, как сейчас. Но они знали наверняка: Сю и Сумирэ никогда не отвернутся от сына из-за страха. И это чувство передалось Хадзимэ в полной мере.

— …Ясно.

Он непроизвольно выдохнул, сам не заметив, как затаил дыхание. Напряжение в плечах спало. «Страх», что так долго гнездился в глубине его души, наконец-то исчез.

Сю и Сумирэ с нежностью смотрели на сына, который, казалось, прикрыл глаза, чтобы привести в порядок свои чувства. Возможно, именно в этот миг они и сами наконец-то по-настоящему осознали, что он вернулся.

Открыв глаза, он посмотрел прямо на родителей и от всего сердца произнёс:

— …Спасибо. Пап, мам.

Они лишь кивнули в ответ. Этого было более чем достаточно.

— Итак, пап, мам. Возвращаясь к нашему предыдущему разговору.

— А, да.

— Как внезапно! Быстро ты переключаешься!

Хадзимэ внезапно изменил атмосферу, одарив их озорной ухмылкой, отчего Сю и Сумирэ дружно дёрнулись. Впрочем, они были родителями. Поняв, что сын таким образом пытается скрыть смущение, они лишь криво усмехнулись и кивнули.

— Ты говорил, что у тебя есть способ доказать, правда это или нет, да?

На лицах Сю и Сумирэ отразились сложные чувства. По ним было видно, что они верят ему примерно на один процент из ста.

— Да. …Помните, мы раньше часто болтали о том, «что если» бы нас призвали в другой мир?

— Хм? А, конечно, помню. Да мы не то что раньше, мы постоянно об этом говорили.

— «Что если» начнётся зомби-апокалипсис, или на работу или в школу нападут террористы. Это же весёлые фантазии, которым предаётся любой отаку.

И правда, разговоры о призыве в другой мир были не раз и не два. В семье Нагумо, в силу профессии и увлечений, это была частая тема.

«К чему он вдруг об этом?» — недоумевали Сю и Сумирэ.

Хадзимэ, немного смущаясь, продолжил.

— Папа часто говорил, что настоящий мужчина в мире меча и магии должен победить Владыку Демонов и построить гарем.

— Это же классика. А ты, негодник, вечно отвечал: «Не думаю, что смогу победить Владыку Демонов. Но ради возвращения домой, наверное, постараюсь. Особенно если рядом будет кто-то дорогой». С тобой было так скучно.

— Прости уж. Ну, я и злого бога победил, так что, можно сказать, перевыполнил план, да?

— …Хадзимэ? Ты ведь, я надеюсь, не собираешься знакомить нас со своей воображаемой девушкой, о которой ты столько раз упоминал?

— Она не воображаемая. Но да, именно это я и собираюсь сделать.

Сю и Сумирэ переглянулись. Они были в полном замешательстве. И их можно было понять.

— Постой, дорогой. Может, это она и есть тот самый преступник, что внушил Хадзимэ ложные воспоминания…

— Ч-что, Сумирэ, да у тебя после бессонной ночи голова ясно работает!

— Точно, так и есть. Пока он рассказывал, он так странно, даже жутковато ухмылялся, его точно одурачили! А потом она скажет: «Если хотите, чтобы ваш сын пришёл в себя, купите этот священный горшок»!

«Ах ты ж, да как ты посмела с моим драгоценным сыном…» — Сумирэ начала заводиться. Сю попытался её успокоить: «Всё-таки бессонная ночь даёт о себе знать!»

Хадзимэ, едва сдерживая смех от того, что его любимую чуть не записали в мошенницы, устремил взгляд в пустоту.