Больше половины студентов Фитцсиммонса на выходных отправлялись на Финниган-стрит. Потому что это единственное место в центре города, куда можно попасть с помощью заклинания телепортации ученического уровня.

Мы с Бри целых пол часа топтали ноги, пока я пыталась донести до своей сбитой с толку подруги, что за человек — мой бывший парень, с которым она тусуется.

Бри была настолько же упрямой, насколько умной. Если я скажу ей немедленно расстаться с Уолшем, она будет продолжать встречаться с ним только для того, чтобы доказать, что я не права.

Во время третьего возвращения мне удалось быстрее уговорить Бри расстаться с Уолшем только потому, что я ляпнула, будто могу видеть будущее. После этого глупая Брианна Мосли стала поклоняться мне как пророку, это было ужасно.

Я хотела быть подругой Бри. Мне не нужно её поклонение.

В конце концов я добьюсь своего. Бри сдастся. Это шестой план Ариэль Далтон — капать на мозги, пока не достучусь.

— Он снова здесь, — сказала Бри, шагая по переходу, соединяющему главное здание и пристройку.

Услышав её слова, я выглянула наружу и увидела, что Иллестия снова сидит там.

— И часто он здесь?

— Трудно сказать, обычно я ухожу поздно. Но каждое утро, когда прохожу мимо примерно в семь часов, он здесь. Ума не приложу, чем он здесь занят.

Бри растерянно покачала головой. А когда поняла, что мило болтает с бывшей девушкой своего парня, запоздало поморщила нос.

* * *

— Мосли, ты когда-нибудь слышала о патчноуте?

— Патчноут?

Между бровями Брианны образовалась морщинка. Она делала так всегда, когда оказывалась в затруднительном положении.

— Я могу предположить, что такое «патч», но не знаю, что означает «ноут».

— «Патч» — это как пластырь, пропитанный лекарственными маслами, который обычно клеят к руке или шее, да?

— Тогда точно непонятно, при чём здесь «ноут».

Это верно. Бри покачала головой. Перед её лицом поднимался пар от напитка на столе.

Напиток выглядел как что-то согревающее, однако на вкус это была обычная газировка. Да такая холодная, что от неё зубы сводило. Поднимающийся пар был результатом магической реакции и делал напиток похожим на колдовское зелья. Даже кружка, в которую он был налит, была стилизована под колдовской котелок.

— Ты сама-то в порядке, Далтон?

— Что?

— Я о Блоссом. Она ведь влюблена в Вилларда, как и ты.

Я? Влюблена в Кайла? От удивления я широко раскрыла рот.

— Кто тебе такое сказал?

— Разве вы с ним не… того?

— Нет! Мы с ним просто друзья! Очень близкие друзья!

— Ла-а-адно…

Брианна помешивала напиток соломинкой в форме половника, как будто действительно варила зелье в котелке. Затем из котелка неожиданно донёсся противный смех. Эта газировка как будто насмехалась надо мной.

Я начала оправдываться, что Кайл и я дружим с тех самых пор, как родились в соседних поместьях и научились ходить, и что мы настолько близки, что раньше даже вместе купались в ванной.

Правда, потом я поняла, что рассказывать о ванне было лишним, но отступать поздно.

— И вообще, что все нашли в этой Блоссом?

— Значит, тебя это всё же беспокоит?

— Ни капли.

— Но у тебя ещё есть шанс…

— У меня даже мыслей таких никогда не было! Клянусь радужной чешской саламандрой!

На этот раз засмеялся не котелок, а Бри. Она так громко хохотала, что я могла бы сосчитать её зубы.

Я так давно не слышала её смех, и сейчас казалось, что мы вернулись в старые-добрые времена. По крайней мере, на время.

* * *

По дороге к кругу для телепортации в Академию Фитцсиммонса мы с Бри заметили близнецов Надон, гуляющих с Розмари Блоссом.

Брайс Надон, как и говорилось в «Фитцсиммонс Таймс», прильнул к Блоссом, как будто выпрашивал у неё сладкие угощения и подарки.

Его гладкий подбородок выглядел на удивление целым. Либо навыки исцеления профессора Чепмена были лучше, чем я запомнила, либо Делани Вуд ещё не добралась до него. Второй вариант звучит правдоподобнее.

Эдгар Рамос шёл в двух шагах от брата-близнеца, но, к моему удивлению, прилавок с магическими инструментами интересовал его больше, чем Блоссом.

Взгляд Рамоса, внимательно изучающий перо, способное самостоятельно выводить магические формулы, вдруг наткнулся на меня, стоящую по другую сторону прилавка.

— Далтон! Мосли!

Рамос узнал нас и взволнованно помахал рукой. Мы были не слишком рады встретить его на улице, поэтому я просто сухо кивнула в знак приветствия.

Моя соседка по комнате, Брианна Мосли, не сделала и этого.

— Привет… Надон?

— Это Рамос.

— Я Рамос.

Мы с Рамосом сказали это одновременно.

— Ты одна из немногих, кто всегда отличит меня от брата. Признайся, ты неравнодушна ко мне?

— Извини, просто у меня очень острое зрение, я различаю даже любимых блуждающих огоньков профессора Монагана.

Конечно, это была ложь. Причина, по которой я различала близнецов Надон, заключалась в том, что они маячили у меня перед глазами на протяжении десяти лет.

Но говорить об этом не стоило. Не хотелось бы повышать и без того заоблачную самооценку Рамоса, который, должно быть, всю жизнь купается в славе.

— Как их вообще можно различать? У блуждающих огоньков же даже лиц нет! — Брианна была ошеломлена.

— По яркости.

Бессовестно соврав, Рамос, уставший от обсуждения профессора Монагана — любителя гоблинов, ушёл догонять свою компанию.

* * *

Как и сказала Брианна, Иллестия сидел во дворе каждое утро. Он выглядел точно так же, как в первый день, когда я его заметила. Как будто его там нарисовали кистью.

Чтобы попасть во двор, мне пришлось бы обойти почти всё здание, поэтому я снова бросила ему записку, написанную на вырванной странице из учебника магии. В записке говорилось, что я буду ждать его после обеда.

Легенда гласит, что у Иллестии день расписан по минутам, поэтому мне пришлось взять на себя смелость вклиниться в его расписание вместо того, чтобы довериться воле случая.

Прочитав записку, Иллестия наклонил голову вбок, а затем посмотрел вверх. Я встала на цыпочки и помахала, чтобы он заметил меня.

— Ты придёшь? — я повторила вслух вопрос из записки, но сложилось впечатление, что мы не поняли друг друга.

— После утренней лекции зайду за тобой в кабинет магии.

— Я же говорила об обеде… Ну, ладно!

Я поняла это только после нескольких недавних разговоров, но Иллестия относится к тому типу людей, которые внимательно слушают собеседника, но в итоге всё делают по-своему.

Он очень красив, и ему повезло родиться наследным принцем. Такие, как он, способны контролировать ситуацию благодаря своему статусу и харизме.

* * *

Как и полагается человеку с поминутным расписанием, Иллестия появился в кабинете ровно через тридцать секунд после того, как профессор закончил лекцию.

— Далтон, я пришёл за тобой.

Студенты с учебниками в руках тут же загудели. Я схватила Иллестию за запястье и потянула подальше от кабинета, чувствуя, как меня сверлят взглядами.

— Поговорим снаружи.

— В чём дело, Керан? Зачем тебе Ари?

В какой-то момент рядом оказался Кайл. Он перекинул руку через моё плечо, как будто хотел приобнять, но сделал это с такой силой, что я не смогла бы вырваться из его хватки, даже если бы захотела. Блоссом стояла на шаг позади.

Интересная вырисовывалась ситуация. Теперь на нас глазели все студенты в коридоре. Вот так люди и умирают от смущения.

Я изо всех сил толкнула Кайла в бок и попыталась оттолкнуть. Но он даже не шелохнулся, как будто все мои усилия были ему ни по чём. Довольно странное ощущение.

Кайл родился раньше времени, на седьмом месяце, и был болезненным ребёнком. Поэтому в детстве я была выше него и крупнее.

Графиня Виллард беспокоилась, что её сынишку будут обижать, и обучила его фехтованию в том возрасте, когда обычные дети не смогли бы удержать в руке даже игрушечный меч (я тоже кое-чему научилась, но до него мне было далеко).

И когда он успел вымахать таким здоровяком?

Нам с Кайлом было что обсудить, но я ни разу даже не взглянула в его сторону. Тем более, Блоссом была рядом.

— Привет, Далтон. Я хотела вернуть Кайлу учебник, который у него одолжила, — сказала Блоссом.

— Я как раз помогал её подруге, Микаэле Мейнард, дойти в лазарет, — быстро добавил Кайл.

Правда это или нет, меня беспокоило другое. Дистанция, возникшая между мной и Кайлом.

Между ним и Блоссом такой дистанции не было. По слухам, Кайл был прекрасным принцем на белом грифоне, спасшим принцессу Блоссом из лап коварного короля-плейбоя Брайса Надона.

— Делай что хочешь, — коротко бросила я. — Ты не обязан передо мной отчитываться.

Как ни странно, после этого Кайл выглядел обеспокоенным. На занятии он пододвинул для Блоссом стул и сел поближе, чтобы ей было удобно переписывать задания из учебника магии, а теперь вдруг начал выдумывать оправдания. Как будто был с Блоссом не по своей воле.

Но, честно говоря, мне было всё равно. Я обижалась на Кайла не за то, что он влюбился в Блоссом, а за то, что постоянно что-то скрывал от меня.

Возможно, это как-то связано с тем, почему я не могу выпуститься из академии.

— Меня это не касается.

Когда я сказала это, Кайл выглядел очень обиженным.