От лица Чарли

Несколько часов подготовки тянулись в липком, изматывающем ожидании. Мы пытались просушить одежду, но в тесном помещении, где плечом к плечу замерли десятки людей, воздух сделался настолько тяжелым и влажным, что ткань казалась навсегда пропитанной сыростью. К Мари я подойти так и не решился — сковывающее чувство стыда и неловкости парализовало волю сильнее, чем пронизывающий холод.

Вместо меня к ней отправилась Лизи. Когда она вернулась, её лицо выглядело еще более сосредоточенным и жестким, чем обычно. — Я всё ей объяснила, — коротко бросила Лизи, опускаясь рядом со мной. — Мари понимает, что обязана остаться. Мие сейчас жизненно необходима поддержка, а Мари... здесь от неё будет больше толку, чем если она потащится с нами балластом под проливным дождем.

Мия за всё это время не проронила ни слова. Её тяжелое молчание давило на нас сильнее, чем неумолимый гул шторма за стенами убежища.

Когда настал час выступать, мы собрались у выхода. Наша пятерка: Джордж, всё такой же собранный, с ледяным и непроницаемым взглядом; Джонни, нервным жестом то и дело проверяющий зажигалку в кармане; Лизи, чья подчеркнутая отстраненность давно стала её надежной броней; и Ванесса. Когда мой взор невольно задержался на ней, я вспомнил, как на общем собрании она старалась держаться в тени. Но сейчас от неё исходило удивительное, почти осязаемое тепло. Несмотря на окружающий хаос, её черты сохраняли безмятежность, а мягкая улыбка была настолько искренней, что я поймал себя на ответном движении губ. Ванесса была по-настоящему красивой девушкой, и в этом замершем, мертвом мире она казалась живым напоминанием о том, ради чего мы продолжаем борьбу.

— Готовы? — лаконично осведомился Джордж. Мы синхронно кивнули.

Как только мы перешагнули порог, яростная реальность ударила в лицо. Дождь за стенами усилился, превратившись в сплошную, непроглядную стену воды. Видимость сократилась до жалких десяти метров. Грохот тяжелых капель по руинам заглушал всё, оставляя нам лишь звук собственного надрывного дыхания.

Мы двигались легким, пружинистым бегом, который для обычного человека стал бы изматывающим спринтом, но для нас был лишь затянувшейся разминкой. Я чувствовал, как капли с силой хлещут по коже, как ледяной ветер тщетно пытается пробраться под рубашку, но холода не ощущал. Внутри крепло странное, пугающее чувство превосходства, от которого в глубине души снова заворочалась вина. Мы стремительно неслись сквозь шторм, в котором любой другой смертный уже давно бы окоченел.

— Не спешим! — прокричал Джордж, хотя его голос едва пробивался сквозь неистовый рев воды. — Смотрим в оба. Если заметите любое движение в тумане — немедленно подавайте сигнал.

Когда мы достигли ворот университета, я обернулся. Несмотря на весь ужас последних дней, это место успело стать для нас подобием дома. Оплотом, где еще остались люди, способные тебя понять. Но, оказавшись за периметром, я внезапно почувствовал, как эта связь обрывается. Я не сумел выдавить из себя ни капли грусти. Липкая апатия окутала сознание, нашептывая, что лишние эмоции мне больше не потребуются.

Мы взяли курс на торговый квартал. Приоритетной целью были медикаменты и провизия. Из-за плохой видимости мир превратился в бесконечную череду серых, размытых теней. Я бежал последним, замыкая нашу колонну. Чувства обострились до предела: я улавливал каждый всплеск воды под подошвами и мерный ритм дыхания товарищей.

В какой-то момент я заметил, что Ванесса начала сдавать. Её шаги утратили былую легкость, став тяжелыми, а дыхание — прерывистым. Видимо, её организм еще не до конца адаптировался к запредельным нагрузкам. Я ускорился, обошел ребят и поравнялся с Джорджем.

— Нужно сделать привал, — бросил я, указывая на отстающую Ванессу. — Осмотримся и дадим ей перевести дух. Мы не знаем, сколько еще придется плутать в этой пелене.

Джордж молча кивнул, продолжая на ходу сканировать окрестности. Спустя несколько мгновений он указал на массивное здание, и мы свернули к нему. Подойдя ближе, мы различили на фасаде вывеску ресторана: «Duke’s House».

Как и все строения, что попадались мне на глаза во время разведки, это здание было испещрено глубокими трещинами. Казалось, оно отравлено неким невидимым ядом, который медленно расползается по стенам, разрушая саму основу камня. Окна были выбиты, а входная дверь замерла в полуоткрытом состоянии.

— Так, Чарли и Лизи — заходите первыми, — распорядился Джордж. — Я иду следом, Ванесса и Джонни прикрывают тыл. Смотрите. В. Оба.

Я двинулся к дверному проему, Лизи привычно пристроилась сбоку. Приблизившись, я ухватился за ручку и потянул её на себя. Действовал медленно, стараясь не производить лишнего шума. Дверь поддалась на удивление легко, не издав ни единого скрипа, и мы скользнули внутрь.

В нос тут же ударил тяжелый запах сырости и протухшего мяса. Внутри царила полная разруха, хотя по остаткам интерьера можно было догадаться, что когда-то это заведение считалось роскошным. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь свинцовые облака, поэтому в зале царил глубокий сумрак. Джонни достал свою зажигалку, и крошечный язычок пламени начал отбрасывать неверный свет, заставляя наши тени плясать на стенах, становясь неестественно огромными.

— Сначала зачистим помещение, затем — привал на пятнадцать минут, — твердо произнес Джордж, озираясь.

— Ух ты! Ты говорил, что можешь высекать огонь этой зажигалкой, даже если она пуста, но видеть это вживую — просто потрясающе, — с внезапным энтузиазмом прошептала Ванесса. — А ты не пробовал увеличить пламя?

Джонни на мгновение замер, уставившись на неё, а затем со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу. Звук шлепка гулким эхом отразился от треснувших стен. — И как я сам об этом не догадался? — прошипел он с нескрываемой злостью на себя. — Но... как это провернуть? Просто представить, что огня стало больше? — он впал в ступор, засыпая самого себя вопросами.

— Я проверю кухню, — бросил я остальным и направился к двери с круглым проемом, где когда-то было стекло.

Внутри зловоние усилилось. Электричество отключилось повсеместно сразу после начала вторжения, и этот ресторан не стал исключением. Морозильные камеры превратились в ящики с гнилью, где мясо и другие продукты стремительно разлагались. Бегло осмотрев стеллажи и убедившись, что ничего полезного здесь нет, я вернулся к группе.

Лизи стояла поодаль, на её лице застыло то самое предельно сосредоточенное выражение, которое я помнил еще по нашим играм в «королевскую битву». — О чем думаешь? — спросил я, подойдя ближе.

— После того как я очнулась с этой новой силой, нас с Мари нашел учитель Уильям и отвел в кафетерий. По дороге я повсюду видела лужи крови и останки тел. Мы решили их упокоить и похоронили всех, кого смогли отыскать, — тихо произнесла она, заставляя меня невольно напрячься. — К чему ты клонишь, Лизи?

— По дороге сюда я не заметила ни одного тела, — она повернула голову в мою сторону и задала вопрос, от которого по моей коже прошел ледяной озноб: — Чарли… куда они все делись? В день катастрофы этот ресторан должен был быть переполнен. Официанты, повара, гости — это престижное место. Но здесь пусто, будто здание забросили задолго до того, как всё началось.

Мурашки пробежали по спине. Я остро почувствовал холод, словно только сейчас осознал, насколько низко упала температура. Она была права. Улицы выглядели пугающе чистыми, будто кто-то прибрался в этом аду. Если здесь нет тел, значит, кто-то или что-то их методично забирает. И этот «кто-то», возможно, прямо сейчас наблюдает за нами из тумана.

— Нужно обсудить это с Джорджем, — выдохнул я. Я подошел к нему и изложил наши опасения. Джордж даже не вздрогнул. Он принял информацию как сухой статистический факт; его взгляд на мгновение остекленел, анализируя возможные риски. — Мы всё равно должны рискнуть, — наконец отрезал он. — Припасы в приоритете, мы не имеем права возвращаться с пустыми руками.

Ванесса подошла ко мне после того, как Джордж объявил решение, и шепотом поблагодарила за то, что я заметил её усталость. Я мгновенно смутился, не зная, куда деть руки, и, криво улыбнувшись, выдавил короткое: «Обращайся».

Когда отведенные пятнадцать минут истекли, мы снова двинулись в путь. Карт у нас не было, шли почти по наитию, восстанавливая в памяти очертания знакомых улиц, по которым гуляли в перерывах между лекциями. Впрочем, ориентир вскоре нашелся сам собой. Из пелены дождя проступило массивное матово-серебристое здание. Огромная надпись «BASKET» тускло поблескивала в сумерках. Это был один из крупнейших гипермаркетов сети, и мы стремились сюда, зная, насколько важным может оказаться этот объект.

Осматривая фасад, я с удивлением отметил, что на нем почти не было трещин. Здание пострадало, но выстояло. Что сразу привлекло внимание, так это давно разбитые стеклянные витрины. Центральный вход, где раньше работали автоматические двери, был наглухо забаррикадирован мебелью, торговыми тележками и железными прутьями. — Это же точно сделали люди, правда? — с надеждой в голосе спросила Ванесса. — Значит, мы сможем помочь друг другу? — Оптимизм — это хорошо, — бросил Джордж, — но будьте готовы к любому приему.

— КТО ВЫ И ЗАЧЕМ ПРИШЛИ?! — внезапно прогремел резкий крик с крыши. Мы вздрогнули, пытаясь занять оборонительные позиции, но отсутствие боевого опыта дало о себе знать — движения вышли дергаными и нескоординированными. Я вспомнил уроки самообороны, которые отец пытался вдолбить в мою голову: поднял руки к лицу и выставил левую ногу вперед. Джонни, в отличие от меня, держался на удивление уверенно, даже профессиональнее Джорджа — видимо, за плечами у него был опыт единоборств. Лизи попыталась скопировать его стойку, а Ванесса испуганно спряталась за моей спиной.

Джордж первым взял себя в руки: — Мы пришли с миром! Ищем припасы для группы выживших, у нас закончилось продовольствие!

Наступила затяжная, гнетущая тишина. — Я чувствую в вас священную силу... Вы — Апостолы? — вновь спросил голос. — Апостолы? — переспросил Джордж. — О чем вы? — Значит, вы еще не просвещенные Кандидаты. Ждите. Вас впустят.

Спустя несколько минут баррикады начали разбирать, открывая узкий проход внутрь. Мы вошли и замерли. Внутри гипермаркета вдоль стен горели факелы. В воздухе стоял густой, приторный аромат благовоний, который почти перебивал запах сырости. Людей здесь было много — кажется, даже больше, чем в университете. Все они были одеты в какие-то серые лохмотья, но в их глазах не было паники — лишь странная, пугающая покорность, от которой мне стало не по себе.

Привычных торговых рядов не осталось. Похоже, у местных было достаточно времени, чтобы перестроить пространство: полки и шкафы были сдвинуты так, чтобы образовать подобие отдельных комнат-келий.

Внезапно из глубины зала вышел человек. Он совершенно не вписывался в окружающий хаос: лицо светлое, без единого пятнышка грязи, чистый, идеально выглаженный костюм, волосы аккуратно зачесаны набок. Кроваво-красный галстук так ярко выделялся на фоне белоснежной рубашки, что казался рваной, кровоточащей раной на его груди.

— Добро пожаловать в наш храм, — произнес он мягким, обволакивающим тоном. Его голос действовал подобно гипнозу, заставляя мышцы расслабляться вопреки моей воле. — Мы... — начал было Джордж. — Прошу прощения, что перебиваю, — мягко улыбнулся незнакомец, — но будет лучше перенести наши бренные тела в более комфортное место, чтобы обсудить ваши судьбы.

Он зашагал вперед, даже не оглядываясь, абсолютно уверенный в том, что мы последуем за ним. Мы покинули главный зал и миновали коридор для персонала, прежде чем оказаться в помещении, напоминающем зал для совещаний.

Мужчина занял место за дальним столом и жестом пригласил нас присоединиться. Как только мы уселись, вошел человек с зажженными свечами и установил их в центре стола. Я заметил, как Джонни буквально впился взглядом в пляшущие огоньки.

Вслед за этим нам принесли воду в бутылках. — Простите, что угощаю лишь этим, — сказал хозяин положения, устраиваясь поудобнее во главе стола. — Бог разгневался и ниспослал нам кару. А мы, Апостолы, обязаны помогать рабам Всевышнего.

Меня, как убежденного атеиста, эти речи коробили. Джордж подался вперед: — Кто такие Апостолы? И как ваш человек понял, что мы... «Кандидаты»? — Апостолы — это избранные Богом, те, кому дарована сила для помощи немощным. Мой помощник, Чарльз, почувствовал вашу искру. А Кандидаты вы лишь потому, что еще не обрели Знание. Я — Первый Апостол. Когда я передам Знание вам, вы сможете возвыситься, и на ваши плечи ляжет ответственность за распространение истины.

Джордж нахмурился, а я почувствовал, как внутри натягивается струна. Что-то здесь было в корне неправильно. Слишком чистый костюм, слишком елейный голос, пугающее деление на «господ» и «рабов».

— В нашем убежище много людей, — твердо сказал Джордж. — Многие в тяжелом состоянии. Нам жизненно необходимы еда и медикаменты. — Я понимаю, — отозвался Первый Апостол. — Я помогу. Дам вам всё необходимое, чтобы вы могли вернуться и укрепиться. А когда будете готовы — возвращайтесь к нам. Здесь вы всегда найдете кров, ибо мы всегда рады новым рабам Всевышнего.

— А теперь позвольте проводить вас в комнаты для отдыха. На остальные вопросы я с радостью отвечу завтра, — закончил он, одарив нас лучезарной улыбкой. Нам выделили отдельные каморки, а мокрую одежду забрали, выдав взамен те самые бесформенные лохмотья.

Оставшись один, я сидел на жесткой койке, вглядываясь в пустоту. Первый Апостол со стороны казался спасителем, но в голове набатом стучал вопрос Лизи: «Куда делись все тела?».

Я снова и снова вспоминал его красный галстук, похожий на открытую рану. Что, если тела никуда не исчезали? Что, если они послужили фундаментом для этого «храма»? Я чувствовал: за этой показной щедростью скрывается бездна, и завтрашний путь домой может оказаться куда опаснее, чем дорога в этот гипермаркет.