От лица Чарли

Эту ночь я снова провел в компании своих параноидальных мыслей. Стены тесной каморки будто медленно сходились, а тишина гипермаркета казалась фальшивой, искусственно набитой ватой. Я пытался заставить себя уснуть, но перед глазами раз за разом вспыхивал калейдоскоп образов: кроваво-красный галстук Апостола, растерзанные тела в лужах крови, сосредоточенные лица друзей и... Ванесса.

Я резко открыл глаза. Почему именно она? — гадал я, глядя в потолок. Невозможность выйти наружу и просто глотнуть свежего воздуха — пусть даже пропитанного ледяным дождем — превращала ожидание в изысканную пытку. Сон не шел. Было лишь тяжелое, липкое бодрствование, в котором разум продолжал лихорадочно анализировать всё подряд.

Я снова зажмурился, пытаясь отвлечься, и невольно провалился в бездну собственных рассуждений. «Почему мне так не по себе от этого Первого Апостола? Он ведь даже не назвал своего настоящего имени. Почему он выглядит настолько чужеродно, так подчеркнуто опрятно в этом аду? И когда закончится этот чертов дождь... не готовит ли погода новые сюрпризы?»

Мысли переметнулись на Ванессу. Я никогда не видел её в университете раньше. Мы учились на разных факультетах, но она была настолько красивой и порывистой, что, казалось, должна была всегда находиться в центре внимания. Интересно, какая сила пробудится в ней? Или уже пробудилась?

Вспомнив о способностях, я переключился на Джонни. То, как он вчера завороженно впился взглядом в пламя свечи, не выходило у меня из головы. СТОП. А ведь он явно что-то почувствовал. Что, если он понял, что способен контролировать не только огонь из своей зажигалки, но и любой другой источник пламени? Это в корне меняло правила игры. Завтра же нужно поговорить с ним об этом.

Я вспомнил момент своего пробуждения в метро. Тогда я ощутил странную, бурлящую энергию, пульсирующую в жилах. Я мог представить, как она течет от сердца к конечностям, наполняя мышцы взрывной мощью. Даже без сознательного контроля моё тело стало многократно сильнее, чем до катастрофы. Но почему мне досталась именно физическая мощь? Я ведь всегда мечтал о настоящей магии: управлять стихиями, сплетать заклинания, как герои моих любимых романов и новелл...

«Эх, а ведь я только недавно купил новую книгу. Кажется, даже пленку с обложки снять не успел. Вдруг с моей квартирой ничего не случилось? Надо будет как-нибудь наведаться домой...»

Так я пролежал до самого рассвета, не сомкнув глаз. Когда нас пришли будить, я увидел в осколке зеркала на стене бледную тень самого себя. Парадоксально, но я был полон сил; не осталось ни намека на бессонную ночь — ни темных мешков под глазами, ни расширенных зрачков. Тело было в тонусе, но разум ощущался выжатым и бесконечно уставшим.

Нам вернули одежду. Ткань была абсолютно сухой и, к моему удивлению, пахла лавандой. Надевая привычную рубашку, я почувствовал себя чуть более защищенным, в отличие от нашего провожатого, который кутался в бесформенные серые лохмотья.

В большом зале гипермаркета уже собрались остальные. По их лицам я сразу понял: выспаться не удалось никому. У них тоже не было внешних признаков недосыпа, но взгляды казались безэмоциональными, застывшими, будто у всех разом сели батарейки. Нас вел парень, чьего имени мы так и не узнали — худощавый, с сальными черными волосами, торчащими в разные стороны.

Завтрак ждал нас в той же комнате для собраний: вяленое мясо, безвкусная лапша и вода. Мы ели в полном молчании, пока в дверях не возник Первый Апостол. Он поприветствовал нас неизменной мягкой улыбкой, но сегодня в ней проскальзывало нечто торжествующее.

— Пришло время, — произнес он, когда мы закончили трапезу. — Я передам вам Знание, которое было даровано мне свыше. Джордж, не теряя своей привычной практичности, прищурился: — Это знание поможет нам лучше овладеть нашими способностями? Апостол долго и пронзительно смотрел на него. — Услышав и выслушав, вы всё поймете сами.

В этот момент по моему позвоночнику пробежал холод. Я вдруг увидел это. Раньше я уже замечал ауры пробужденных: холодное синее пламя учителя Уильяма, окутывающее его как вторая кожа, ровное белое свечение Джорджа и, конечно, бушующий багровый пожар Билла. Но аура Апостола вчера была надежно скрыта. Сейчас же она развернулась во всю мощь.

Она была абсолютно, непроглядно черной. Плотный, густой туман, который не просто не пропускал свет, а будто активно пожирал его, клубился вокруг фигуры Апостола. Это был цвет первобытной пустоты. И когда он перевел взгляд на меня, в этом черном мареве на мгновение вспыхнули два янтарных глаза с вертикальными, звериными зрачками. Я нервно сглотнул, невольно вжимаясь в спинку стула. Этот человек был так же опасен, как Билл, но его сила была иной — скрытной, хищной и древней.

— Сила дарована вам с определенной целью, — начал он, и его голос зазвучал глубже, вибрируя в самом воздухе. — Цель — показать рабам Всевышнего их грехи и спасти их души. Ваша мощь не случайна. Она — отражение вашего прошлого и тайных желаний. Те, кто хотел защищать, — обрели физическую крепость. Те, кто искал правду, — начали видеть больше.

Он сделал паузу, и его черная аура колыхнулась, словно живое существо. — Чудовища исчезли с улиц не просто так. Теперь настала очередь самого мира дать отпор человечеству за бесчисленные грехи. Этот шторм — лишь прелюдия. Всё, что люди знали о катаклизмах раньше, покажется детской забавой по сравнению с тем, что грядет. Грядет Очищение.

С этими словами он достал из-под стола тяжелую металлическую трость. На её набалдашнике красовалась массивная буква «М». — Что это? — спросил я, чувствуя, как сердце начинает частить. — Знак, — просто ответил Апостол. Он бесстрастно засучил рукав, обнажая предплечье. Там багровел уродливый шрам от ожога в форме той же буквы. — Все, кто следует за мной, носят этот знак с гордостью. Вы — Кандидаты. Вы станете полноценными Апостолами только после того, как примете этот знак.

— То есть ты хочешь нас заклеймить? Как скотину? — Джонни, который до этого хранил молчание, подал голос. В его тоне сквозил неприкрытый скепсис. Ванесса молча смотрела на шрам, её пальцы нервно перебирали пряди темно-фиолетовых волос. — «Клеймо» — грубое слово, друг мой, — мягко парировал Апостол. — Я предлагаю нести на себе знак Всевышнего. — Я всегда считала, что знак Бога — это крест, — сухо вставила Лизи. — Крест был символом старого, изжившего себя мира. Теперь иные времена и иные дети Божьи, несущие Его слово. — Мы можем отказаться? — спросил я с последней надеждой. Руки предательски дрожали, и я старался спрятать их под столом.

Секунды растянулись в часы. Апостол буравил меня янтарными глазами сквозь черную дымку. Потом перевел взгляд на остальных, задержавшись на Ванессе. — Да, — наконец произнес он. — Вы можете отказаться. Вы уже отмечены священной силой, и на данном этапе этого достаточно. Я распорядился, чтобы мои люди подготовили обещанные припасы. Как только всё будет готово, вы сможете отправиться в путь.

— Погодите, а что насчет трупов? — вдруг спросила Ванесса, резко поднявшись с места. — По дороге сюда мы не видели ни одного тела. Это ведь ваша работа? — Да, мы их похоронили, — просто ответил Апостол. — Упокоили их души, как могли. Поверьте, это был тяжкий труд. Но я верил, что это благое дело укрепит веру моих людей.

«Куда именно и как вы их похоронили?» — вопрос застрял у меня в горле, оставшись невысказанным.

Нам выдали тяжелые мешки, плотно набитые едой и медикаментами. Пока расчищали завал у главного входа, я украдкой осматривал внутренности здания. Факелы горели ровным, теплым светом, выхватывая из темноты фигуры людей, таскающих коробки. На всех были те же серые лохмотья, и только сейчас я заметил: у каждого на левом предплечье красовалось клеймо с буквой «М».

«Почему на левой руке? У самого Апостола знак был на правой. Может, так он отделяет простых людей от пробужденных?»

Как только мы переступили порог «BASKET», сухая одежда в миг пропиталась влагой. Уровень воды на улицах поднялся: теперь мы брели по щиколотку в ледяной жиже. Дождь не утихал, и через десять минут, обернувшись, я уже не мог различить за пеленой это «змеиное гнездо», в которое превратился гипермаркет.

Мы проходили мимо «Duke’s House». Вывеска ресторана валялась в грязи, наполовину скрытая водой. Глядя на неё, я почувствовал острый укол сочувствия к прежнему миру. И в этот миг земля вздрогнула. Вибрация была такой силы, что я едва удержал равновесие. Следом громыхнуло так, что заложило уши. А затем мир погрузился в абсолютную тишину — даже капли дождя, казалось, перестали издавать звуки при ударе о землю.

— Новая волна? — прошептал я. Перед глазами всплыли лица Мари и Мии. Если монстры вернутся сейчас, в университете начнется бойня. У них нет ни оружия, ни сил для отпора. Я начал представлять ужасающие сцены из метро, повторяющиеся теперь с моими близкими.

«СЛАБАК! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ДАТЬ СДАЧИ? В КОГО ТЫ ТАКОЙ ТРУС?!» — внезапно прогремел в голове голос отца. Я невольно зажал уши руками, надеясь заглушить этот внутренний крик.

Ванесса вскрикнула и указала в небо. Я поднял голову. Темные свинцовые облака на наших глазах начали наливаться ядовитым аметистовым цветом. Фиолетовое небо выглядело неестественно, как открытая рана на теле Вселенной. Сияние распространялось, пока не показалось, что сами капли дождя превратились в падающие кристаллы аметиста. Зрелище было завораживающим, и на мгновение голос отца в моей голове затих.

— Что это?.. — сорвалось у меня с губ, но вопрос повис в пустоте. Джордж, наш вечно невозмутимый лидер, впервые выглядел по-настоящему напуганным. Он побледнел и сжал кулаки, озираясь по сторонам. — Не знаю, — хрипло ответил он. — Но нам нужно бежать. Живо! За нами может быть хвост.

Я не видел преследователей в тумане, но чувства вопили об опасности. Мы сорвались на бег. Вода разлеталась брызгами, тяжелые мешки тянули к земле, но мы не останавливались. Здания проносились мимо размытыми пятнами.

Джордж внезапно свернул в узкий переулок, уводя нас прочь от прямого пути к университету. — Почему сюда?! — крикнул Джонни. — Нужно запутать следы! — отрезал Джордж. Я понял, куда он ведет. Впереди должна была быть площадь со знаменитой конной статуей полководца. К сожалению, когда памятник показался в зоне видимости, я увидел лишь обломки. Площадь была изрезана гигантскими трещинами, словно чудовища выбирались на поверхность именно здесь. Возле руин мы резко свернули налево.

Мы петляли по деловому кварталу, минуя пустые коробки банков и офисов. Аметистовое небо медленно возвращало свой свинцовый оттенок. Наконец Джордж указал на невзрачное здание Визового центра.

Приблизившись к дверям, я почувствовал знакомый вкус озона и давящее присутствие мощной силы. Багровая аура Билла. Он был там. Джордж выстучал по двери ритмичный код, замок щелкнул, и нас буквально втянули внутрь.

Здание было в плачевном состоянии: потолки протекали, пахло гарью и плесенью. В холле я увидел десятки людей, среди которых были и пробужденные с того самого собрания. Билл вышел вперед, его глаза в полумраке светились алым.

— Значит, всё-таки добыли припасы, — произнес он, оценивая наши мешки. — Да, — тяжело дыша, ответил Джордж. — Но у нас проблемы. Мы наткнулись на общину выживших... они превратились в настоящих фанатиков.

Джордж вкратце пересказал события. Пока Билл слушал, я лихорадочно соображал: зачем они перебрались сюда? Ладно пробужденные, но зачем Билл притащил сюда обычных людей, которые могут погибнуть от холода?

— Ну, стоило ожидать, что появится кто-то, кто объявит катастрофу волей Божьей, — хмыкнул Билл. — Учитывая монстров и наши новые силы... — Слушай, Билл, — резко перебила его Ванесса. — Какого хрена вы здесь делаете? Мы обсуждали план с учителем Уильямом: мы должны были вернуться в университет и покормить людей.

— Я понимаю ваше замешательство, — спокойно ответил Билл. — Но мы с учителем Уильямом сознательно не раскрыли вам эту часть плана. Мы должны были знать, как поведут себя другие выжившие при встрече с вами. Поэтому мы решили перебросить часть людей сюда для подстраховки. А Джордж должен был навести «соседей» на ложный след, чтобы они не вышли прямиком на университет.

Всё встало на свои места. Я мысленно выругался. Похоже, вкрадчивые речи Апостола всё-таки заставили меня расслабиться и потерять бдительность.

— Но вот насчет фиолетового неба я не в курсе, — добавил Билл уже тише, и в его голосе прорезалась тревога. — Возможно, просто какая-то погодная аномалия...

«А что, если это не аномалия, а живое существо?» — эта мысль заставила моё сердце пропустить удар. Я бессильно опустился на грязный пол, чувствуя, как лямки мешка врезаются в плечи. Мы вернулись, но вместо спасения принесли с собой дыхание нового, еще более пугающего мира.