От лица Чарли:

— Давайте начнем сегодняшнее собрание! — громко объявил учитель Уильям, и гул в аудитории мгновенно стих, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием десятков людей.

Все расселись по местам. Старая лекционная аудитория, где когда-то спорили про финансовые и экономические проблемы и про судебные заседания, теперь напоминала склеп. В воздухе стоял удушливый запах бетонной пыли и сырой штукатурки. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь заколоченные досками окна, дрожал, отбрасывая на облупившиеся стены длинные, ломаные тени. В какой-то момент мне показалось, что эти тени шевелятся сами по себе, превращаясь в многоногие силуэты монстров из книг.

Осознание того, что почти каждый в этой комнате теперь обладает нечеловеческой силой, давило на виски. Я не знал, что хуже: само наличие этой силы или то, что большинство еще не научилось её контролировать. Мы были как дети, нашедшие заряженные пистолеты и не знающие, где у них предохранитель.

— Благодарю всех, кто пришел, — уверенно продолжил учитель Уильям. Его тон был спокойным, словно он вел обычную лекцию. — Сегодня мы должны окончательно решить: выдвигаемся ли мы на поиски военной базы немедленно или остаемся здесь.

Я снова принялся анализировать. Минусы нашего пребывания здесь были очевидны: еда на исходе, здания в аварийном состоянии, а угроза со стороны монстров никуда не делась. Мысль о том, чтобы задержаться здесь на дольше немного беспокоило меня. Все здесь хотят выжить и самый надежный способ, как мне казалось, это военные.

— Учитель Уильям, я понимаю ваши опасения, — Мари встала. Её ладони, упиравшиеся в край парты, заметно дрожали, но взгляд был твердым. — Но я настаиваю: нужно уходить. Условия здесь нельзя даже назвать плохими, они ужасающие. Если люди окончательно потеряют надежду, никакая «сила» их не спасет. Мы просто медленно умрем от голода в этих руинах.

В задних рядах послышался приглушенный шепот. — Она права, — донеслось чье-то хриплое бормотание. — Еды почти не осталось, мы грызем сухари... — И куда ты пойдешь? — оборвал его другой голос, резкий и злой. — Под когти и клыки тем тварям? Тут хотя бы есть стены! Выйти сейчас — значит сдохнуть в первой же подворотне!

Я посмотрел на Лизи. Она вдруг напряглась, её взгляд начал быстро сканировать комнату, словно она пыталась уловить звук или вибрацию, недоступную остальным. Внутри меня шевельнулось беспокойство. Прежде чем я успел спросить, в чем дело, руку поднял тот самый парень с пустыми, стеклянными глазами — Джордж.

Учитель Уильям кивнул, и в зале наступила такая тишина, что было слышно, как осыпается песок за стеной. Меня на секунду кольнула мысль: «Почему именно учитель Уильям здесь главный?» Но она тут же испарилась, стоило Джорджу начать речь.

— Я понимаю ваши страхи, — начал Джордж. Его голос был лишен эмоций, монотонный и холодный. — Но что вы планируете делать снаружи? Как вы собираетесь дойти до аэропорта без припасов и карты? Как вы защитите слабых? Большинство из нас даже не понимают, что за сила в них дремлет.

Я слушал его, и внутри меня разыгрывалась настоящая буря. Каждое слово Джорджа било в самую слабую точку моего сознания. «Он прав, — думал я, вспоминая свою беспомощность в метро. — Мы не готовы. Мы — стадо испуганных студентов». С одной стороны, я хотел бежать отсюда, пока мы не оказались замурованы в этом кампусе, но с другой — логика выживания шептала, что Джордж предлагает самый безопасный путь. Этот внутренний конфликт заставлял мои ладони потеть.

— Мое предложение: дать всем время освоиться, — продолжал Джордж. — Отправим разведку, найдем еду в ближайших магазинах. Провианта вокруг университета полно. Ну, как вам?

По залу пронесся вздох — коллективный вздох облегчения. Люди цеплялись за его слова, как за спасательный круг. Им не хотелось быть героями. Им хотелось еще хотя бы одну ночь провести под крышей, пусть и дырявой.

— План Джорджа сейчас более разумен, чем необдуманный поход на корм монстрам, — добавил учитель Уильям. В его словах мне что-то не понравилось. Откуда такая уверенность, что мы станем «кормом», если выйдем сейчас? Или я просто нагнетаю?

Несколько человек одобрительно закивали. Джордж сидел с абсолютно нечитаемым лицом, будто его вообще не касалось то, о чем он только что говорил. И тут заговорил ОН. Билл.

Вокруг него по-прежнему клубился алый туман, края которого светились ослепительно белым светом. Это сияние казалось мне сигналом тревоги, кричащим об опасности. Билл не предлагал ничего нового. Он просто сказал, что поддерживает Джорджа. А затем, глядя на Мари с мягкой, почти елейной улыбкой, добавил: — Но я за демократию. Если большинство выберет план Мари, я не стану противиться. Мы ведь все в одной лодке, верно?

Он сел, и я заметил, как Мари напряглась, а Лизи раздраженно цокнула языком. Я почувствовал укол стыда — они явно поняли в его словах какую-то двойную игру, которая от меня ускользнула.

— Есть еще желающие высказаться? — спросил Уильям.

Тишина была ответом. Я долго ломал голову, пытаясь найти слова, чтобы поддержать Мари, но страх перед неизвестностью снаружи сковал мой язык. В итоге я лишь бессильно опустил голову.

— Раз нет, давайте проголосуем, — предложил учитель. — Кто за план Джорджа?

Руки начали подниматься. Медленно, неохотно, словно они были налиты свинцом. Первым был сам Джордж. Затем — несколько человек рядом с ним. Следом, твердо и уверенно, руку поднял учитель Уильям.

Я посмотрел на Билла. Он поднимал руку не спеша, смакуя момент. Но на его лице не было эмоций, ни страха, ни радости, только спокойствие. Я понимал только одно – люди голосовали за иллюзию безопасности, за возможность не принимать решение самим.

Я перевел взгляд на Мари. В её глазах, еще недавно горевших решимостью, надежда гасла, как пламя свечи на ветру. Она смотрела на этот лес поднятых рук и понимала: её крик о спасении остался неуслышанным. Когда количество голосов достигло двадцати, всё стало официально.

— Большинством голосов мы выбираем план Джорджа, — заключил учитель Уильям. — Мы остаемся.

Я замер от удивления. Если не считать нас троих, в зале оставалось еще восемь человек. Но они не подняли руки за Мари. Они просто отказались голосовать, заявив, что «примут любое решение большинства и будут помогать в меру сил». Пассивная покорность — вот что это было.

— Нужно донести это решение до остальных. – с этими словами учитель вышел из зала, за ним последовал Джордж и остальные. Воздух в аудитории стал еще холоднее. Мы остались втроем.

— Не переживай, Мари, всё будет хорошо, — Лизи обняла подругу, но её глаза оставались холодными и настороженными. — Может, так даже лучше. Получим передышку.

— Да, — выдавил я, пытаясь убедить самого себя. — Может, военные сами нас найдут, пока мы тут обустраиваемся.

Но в тот момент ни я, ни Мари, ни Лизи не понимали, какую цену нам придется заплатить за это «демократическое» решение.