Мы видим, как Фискуса поднимают с земли, его руки крепко закованы в массивные цепи, звенящие при каждом движении. Несмотря на это, Фискус сохраняет спокойствие и даже ухмыляется, будто всё идёт по его плану. Старик с моноклем, стоя неподалёку, открывает мерцающий портал, сверкающий таинственным светом. Атмосфера становится всё напряжённее.

— Ты встретишься с судом, — сухо сказал старик, глядя на Фискуса поверх монокля.

Фискус, ничуть не смущённый, усмехнулся ещё шире и лениво протянул:

— У меня есть к нему сделка.

Старик приподнял бровь, его губы сложились в тонкую, насмешливую линию.

— Ну, попробуй, — сказал он, прежде чем шагнуть в портал. — Если, конечно, тебя не убьют за дерзость.

Портал мерцал, ожидая, пока они войдут, а Фискус, закованный в цепи, продолжал ухмыляться, как будто исход этой встречи его совершенно не беспокоил.

Фискус медленно открыл глаза, и перед ним предстала величественная картина. Он находился в огромном городе, сверкающем белизной. Все постройки были сделаны из чистого мрамора, который блестел под ярким светом, исходящим будто бы от самого неба. Вокруг него раскинулись широкие улицы, украшенные арками и колоннами, а здания, которые возвышались над городом, казались невероятно древними, будто они стояли здесь вечность.

Взгляд Фискуса скользнул по улицам и остановился на центре города. Там, возвышаясь над всем остальным, находился огромный дворец. Его мраморные стены сияли ещё ярче, чем здания вокруг. Это сооружение напоминало крепость, но в то же время было изящным и грандиозным, словно символизировало силу и величие тех, кто здесь правил.

Фискус поморгал, оглядывая город, но даже в этой ситуации он не потерял своей ухмылки.

— Вот мы и прибыли, — пробормотал он себе под нос, глядя на дворец.

Они спустились вниз по длинной мраморной лестнице, ведущей в сырое, темное подземелье. Фискуса грубо бросили в одну из тюремных камер, тяжелая металлическая дверь с лязгом захлопнулась. Один из сопровождавших его стражников сквозь решётку хладнокровно произнес:

— Жди суда.

Фискус лишь ухмыльнулся, прежде чем презрительно плюнуть на пол.

— Ждать? Я ждать не намерен, — фыркнул он, поднимаясь на ноги. — Суд должен случиться прямо сейчас!

Но едва он успел это сказать, как из темноты позади донесся знакомый голос.

— Фискус, это ты? Тебя тоже поймали эти черти?

Фискус прищурился и повернул голову в сторону звука. В соседней камере стоял Нао, его лицо было уставшим, но удивлённым.

— Ангелы, да, — спокойно ответил Фискус, пожав плечами. — Я думал, тебя позже приведут. Ну что ж, всё складывается по плану.

— Какой план? Ты издеваешься? Где мы вообще? — Нао выглядел растерянным, глядя на каменные стены и решётки вокруг.

Фискус окинул его взглядом, едва сдерживая усмешку:

— Мы в городе ангелов, Рай. Место, где тебя будут судить, как ангела.

— Рай, — пробормотал Нао, устало прикрыв глаза. — Я уже ничего не хочу понимать.

Фискус усмехнулся, облокотившись о каменную стену своей камеры.

— Да ладно, слышь, а? — сказал он с ленивой насмешкой. — Город у них прям мега безвкусный, да?

— Я не видел, был без сознания, — ответил Нао, даже не пытаясь скрыть усталость в голосе.

— Ну там всё белое и мраморное, — продолжил Фискус, делая вид, что не заметил его безразличия. — Могли бы за эти тысячелетия что-нибудь получше придумать. Аж глаза слепит. Я бы здесь и недели не вытерпел жить, — он с шумом сел на пол, скрестив ноги.

— Ага, — холодно отозвался Нао, словно ему это не было важно.

Фискус бросил на него косой взгляд и, недолго думая, пододвинулся ближе к решётке, разделяющей их камеры.

— А ты молодец, держишься, — сказал он с лёгкой иронией. — В таком неведении, как будто тебя каждый год сажают в тюрьму на небесах.

Нао только тяжело вздохнул, не зная, как реагировать на это странное "сочувствие".

— ЭЙ! — вдруг резко крикнул Нао.

Фискус, немного удивившись такому резкому тону, оглянулся и подполз ближе к решётке между их камерами.

— Что? — протянул он, уже готовясь услышать очередные вопросы про план. — Если собираешься про план спрашивать, то не утруждайся, я всё равно не скажу.

— Да плевать мне на твой план и на всё это, — с раздражением в голосе сказал Нао, его взгляд был полон боли. — Мне нужно знать... что Магдалина сказала тебе перед смертью.

Фискус замолчал. Его ухмылка постепенно спала с лица, сменившись задумчивостью. Несколько секунд царила тишина, пока он наконец не ответил:

— Она просто попросила вырвать своё сердце... и запихнуть его тебе в рот, чтобы ты выжил, — спокойно сказал Фискус, словно пересказывал простую, бытовую историю.

— Она бы выжила, если бы не это? — тихо, почти шёпотом, спросил Нао, но в его голосе всё же звучала надежда, пусть и слабая.

— Нет, — покачал головой Фискус. — Она всё равно бы померла. Так что, в принципе, можно это считать актом доброй воли... или наказанием. Хз...

— Понятно... — Нао отвернулся, его плечи обмякли, словно на них легла вся тяжесть мира.

Фискус хмыкнул, снова облокачиваясь на стену.

— Ну ты пока отдохни, — пробормотал он. — Нам ещё ждать, пока этот долбанный суд начнётся...