Возможно, из-за душевного истощения после долгого разговора, Махиру вернулась домой раньше обычного, и в квартире остались только Аманэ и Сатоши.

Впрочем, у Аманэ и Сатоши не было ничего общего; они познакомились лишь сегодня и были, по сути, чужими людьми. Из-за разницы в возрасте у них не нашлось увлекательных тем для разговора, поэтому они просто по очереди приняли душ, почистили зубы и приготовились ко сну.

Что касается спальных мест: Сатоши наотрез отказался занимать кровать, а Аманэ сказал, что спать на диване для подростка будет слишком жестоко. В итоге они сошлись на том, что Аманэ расстелет гостевой футон рядом со своей кроватью — прямо как тогда, когда у него ночевал Ицуки.

Спать в одной комнате с малознакомым, фактически посторонним человеком было странно и напряженно. Аманэ, честно говоря, не знал, как себя вести, но и Сатоши, похоже, чувствовал то же самое. С неловкой улыбкой он вежливо поклонился:

— Спасибо вам за сегодняшний день.Если вы, Аманэ-сан, не против, я обязательно отблагодарю вас позже.

Сказав это, он отвернулся и забрался под одеяло.

Аманэ подумал было, что дело в обычной неловкости, но вскоре услышал тихий, едва уловимый всхлип. «А, он просто пытается разобраться в чувствах к своей семье», — с пониманием осознал Аманэ.

Что его родители сделали с Махиру и как это соотносится с его собственным чувством справедливости? Как ему теперь общаться с семьей? Наверняка ему о многом нужно подумать, и его страх перед будущим вполне обоснован.

Он не стал изливать душу Аманэ лишь потому, что тот был посторонним, хотя в глубине души Сатоши понимал, что Аманэ — союзник Махиру. А еще потому, что осознавал: Аманэ не в силах решить эту проблему.

Всё это — испытания, которые он должен осмыслить и преодолеть самостоятельно.

Хоть Аманэ и был посторонним, он испытывал глухую злость из-за того, насколько жестоко родители Сатоши обошлись с обоими своими детьми. Но Аманэ не имел права вмешиваться, а разобраться в своих чувствах мог только сам Сатоши. Семейные проблемы должны решаться внутри семьи.

Единственное, что сейчас мог сделать Аманэ, — это тихо, так, чтобы мальчик ничего не заметил, присматривать за ним в его душевных метаниях.

Слушая эти едва уловимые всхлипы, Аманэ слегка прикусил губу и закрыл глаза.

На следующее утро, взглянув на проснувшегося Сатоши, Аманэ показалось, что у того слегка покраснели глаза. Но он ничего не сказал, лишь протянул полотенце и предложил умыться.

Возможно, Сатоши продолжал терзаться сомнениями даже после того, как Аманэ уснул. Но раз он молчал, значит, таково было его решение; он не хотел об этом говорить. Уважая его волю, Аманэ не стал ни о чем расспрашивать.

— Еще раз огромное спасибо. Я доставил вам столько хлопот.

Они позавтракали и дождались безопасного времени, когда на улицах стало людно. Провожая Сатоши, который вежливо кланялся у входа, Аманэ и Махиру слегка улыбнулись с легкой долей неловкости.

— Насчет ночевки не переживай. Я не такой изверг, чтобы выгонять тебя на ночь глядя.

— Дело не только в этом, но и в том, что вы приняли меня без предупреждения... Махиру-сан, извини, что побеспокоил.

— Теперь-то уж что об этом говорить... Заранее скажу: я гораздо спокойнее, чем ты думаешь, так что не бери в голову.

— ...Прости.

— Твои извинения ставят меня в неловкое положение. Ты ведь не жалеешь о своем поступке?

— ...Нет.

— Вот и славно. Моя боль — это только моя проблема. Если ты тоже пытаешься разобраться в себе, то лучше сосредоточься на этом.

Это была не бравада, а искренние слова Махиру, к которым она пришла, всё обдумав за ночь. Она легонько коснулась пальца Аманэ, словно говоря: «У меня есть Аманэ», на что тот тихо усмехнулся и в ответ слегка сплел их пальцы.

— Для тебя, Сатоши-кун, всё самое сложное начнется, когда вернешься домой, — сказал Аманэ.

— Да... Но сначала нужно успеть вернуться до того, как мама обо всем узнает. Я, конечно, предупредил ее...

Пусть он и сообщил, что ночует у друга, но если он задержится, Саё вполне может связаться с матерью этого самого друга.

На часах было начало одиннадцатого.

Стирка и сушка одежды Сатоши заняли много времени, но для простой ночевки он явно загостился. Пока они были в пределах допустимого, но дальнейшая задержка могла вызвать подозрения.

— Еще раз спасибо за вчерашнее. В знак благодарности я...

— Детям не стоит забивать голову такими вещами. Вместо того чтобы думать об этом, тебе сейчас лучше сосредоточиться на себе.

— ...Вы правы. Спасибо.

Поскольку нерешенные проблемы оставались именно у Сатоши, он с горькой улыбкой поклонился, произнес: «До свидания» и повернулся к выходу, но вдруг замер как вкопанный.

«Забыл что-то?» — озадаченно подумал Аманэ. Заметив, что на подъездную кольцевую дорогу въехала машина, он предположил, что Сатоши просто не хочет мешать проезду. Но затем Аманэ понял: с мальчиком что-то не так.

Обернувшись, Сатоши посмотрел на них с выражением полнейшего шока.

Аманэ почувствовал, как пальцы стоящей рядом Махиру резко напряглись.

Машина плавно подъехала и остановилась прямо перед Сатоши. Дверь отъехала в сторону.

С заднего сиденья величественно вышла та самая женщина с гладкими каштановыми волосами и лицом, полным жизненной энергии.

— Мама, почему...

— Твое поведение показалось мне странным, вот я и решила проследить. GPS показывал какое-то непонятное место, я уж было испугалась, не похитили ли тебя.

Слова Саё, сопровождаемые картинным вздохом, походили на тотальную слежку, однако нельзя сказать, что желание родителей знать, где находится их ребенок-школьник, в корне неверно. Просто в этот раз для Сатоши всё обернулось наихудшим образом.

Не нужно было долго думать, чтобы понять: Сатоши — выходец из весьма обеспеченной семьи. Во избежание неприятностей или инцидентов им следовало заранее продумать вопрос отслеживания местоположения в целях безопасности.

Тот факт, что сам Сатоши об этом не подозревал, скорее всего, объяснялся не забывчивостью, а тем, что он в принципе не знал о наличии GPS-трекера. Родители не вмешивались без необходимости, вот он и оставался в неведении.

— А когда посмотрела, увидела знакомое место. Надо же, как сильно тебя это интересовало.

— ...Прости, что ушел без спроса.

— Значит, для тебя это было настолько важно, что ты даже пошел на ложь. Боже мой... Может, мне стоило сказать тебе всё с самого начала, раз ты уже достаточно взрослый.

Она с кривой усмешкой произнесла: «Вот же проблемный ребенок», но в ее взгляде не было ни капли отвращения, скорее лишь снисходительная укоризна.

Это мягкое выражение лица в корне отличалось от того, которое она когда-то показывала Махиру. Оно было переполнено безграничной материнской любовью.

Рядом послышался тихий звук сжимающихся кулаков.

— Я и без вопросов знаю, о чем ты хотел у них спросить. И о чем хочешь спросить меня.

Очевидно, она всё поняла, как только проверила его местоположение.

— Но сейчас я на твои вопросы не отвечу.

Саё даже предугадала, какой ответ он получил от них, и заранее пресекла все попытки Сатоши заговорить.

Сатоши собирался вернуться домой и расспросить обо всём мать, хоть и боялся, что их отношения изменятся. Но этот план строился на том, что Саё ответит. Если же она откажется говорить, все его решимость и терзания потеряют всякий смысл.

— Как же так...

— Я не говорила, что не отвечу вообще. Просто сейчас не время и не место для таких разговоров, верно?

Только тогда ее взгляд впервые четко обратился в их сторону. Точнее, на Махиру.

Заметив, как этот пронзительный, совершенно не похожий на взгляд Махиру взор устремился прямо на девушку, Аманэ инстинктивно шагнул вперед, принимая холодный удар на себя.

Саё прищурилась, видимо, заметив суровое выражение лица Аманэ.

— Я отвечу на твои вопросы, когда мы вернемся домой и ты успокоишься. Договорились?

— ...Угу.

Целью Сатоши было узнать правду. Если ему это гарантировали, причин протестовать не оставалось.

Увидев, что Сатоши послушно кивнул, Саё удовлетворенно прищурилась и тихо выдохнула.

— Вот и отлично. Возвращайся-ка пока в машину.

— Эм, но...

— Я поблагодарю этих двоих за то, что они присматривали за тобой весь день, и тоже поеду. Хорошо?

— Но, это...

Сатоши с беспокойством посмотрел на них, особенно на Махиру. Увидев, как она побледнела — не сравнить со вчерашним днем, — он, видимо, понял, что оставлять ее наедине с Саё — плохая идея.

Заметив, что Сатоши переживает за Махиру, Саё удивленно посмотрела на них, а затем тяжело и глубоко вздохнула.

— По крайней мере, я им ничего не сделаю. Они ведь твои спасители. Верно?

— ...Я могу тебе верить?

— Я когда-нибудь тебе врала?

— Ты врала мне по-крупному с тех самых пор, как я себя помню.

— Ох... Фу-фу-фу. Твоя правда. Я та еще лгунья, так что ты абсолютно прав. Что ж, тогда давай заключим договор. Я не причиню им никакого вреда. А когда мы вернемся, я отвечу на все твои вопросы, насколько смогу. Идет? ...Свои обещания я ведь никогда не нарушала, так?

— ...Угу.

Даже этот легкий бунт Сатоши ничуть ее не разозлил. Наоборот, она с радостным, слегка удивленным смехом пропустила это мимо ушей, выглядя при этом как настоящая, любящая мать.

Возможно, это была своего рода проверка, но то, с какой легкостью Саё согласилась, и то, что она вела себя как обычно, видимо, успокоило Сатоши. Он робко кивнул и подбежал к матери.

Глядя на это, Махиру тихонько ухватилась за рукав одежды Аманэ и робко, неуверенно прижалась к нему. По одному лишь взгляду сверху на ее опущенное лицо было сложно точно определить эмоции, но Аманэ не сомневался: если выбирать из всех чувств, то это была глубокая печаль.

— Тогда до скорого. Не волнуйся, ничего из того, что ты себе напридумывал, не случится.

Посадив Сатоши в машину, на которой он, судя по всему, и приехал, Саё коротко скомандовала водителю: «Отвези его домой».

Через окно заднего сиденья всё еще виднелось обеспокоенное лицо Сатоши, поэтому Аманэ ободряюще улыбнулся ему, показывая, что Махиру в надежных руках. Кажется, Сатоши всё понял, так как в ответ он едва заметно кивнул.

Вскоре машина скрылась за поворотом кольцевой дороги. Дождавшись, пока она пропадет из виду, Саё вновь повернулась к ним.

Столкнувшись с ней лицом к лицу, Аманэ снова ощутил это давящее присутствие.

Эта жесткая, колючая аура, от которой Махиру даже голос потеряла от страха, немного смягчилась после глубокого вздоха Саё.

— Не думала, что дело дойдет до того, что он завалится прямо к тебе.

Голос, обращенный к Махиру, оказался куда ровнее, чем ожидал Аманэ.

— Этот ребенок — сплошная головная боль. Когда я услышала об этом от Рэя, то ушам своим не поверила. В своей решительности он точно пошел в Рэя.

Судя по тону, Рэй — это отец Сатоши. Значит, тогда он всё-таки о чем-то догадывался. Раз уж он отслеживал Сатоши по GPS, то вполне мог всё понять, и тогда его слова, сказанные по телефону, обретали смысл: он осознавал, кто именно находится рядом с сыном.

— Ну да ладно. Для начала хочу вас поблагодарить. Спасибо, что присмотрели за моим сыном. Он наверняка свалился как снег на голову и доставил вам массу хлопот.

Она легко поклонилась, не выражая ни симпатии, ни враждебности, но Аманэ не терял бдительности. Впрочем, вести себя слишком агрессивно тоже было бы невежливо, поэтому он нацепил на лицо дежурную улыбку и медленно покачал головой.

— Никаких хлопот. Мы сами решили его принять. Так что не беспокойтесь об этом.

— Вот как. А ты у нас правильный мальчик, я так и думала.

— ...Приму это за комплимент.

— Как пожелаешь.

Фраза «я так и думала» ясно давала понять: она внимательно изучила отчеты, а значит, и личность Аманэ была ей уже в общих чертах известна.

Это вызвало легкое чувство отвращения, но Аманэ не подал виду.

— ...Ну а ты?

Махиру, к которой обратились с задержкой, заметно вздрогнула.

Она говорила, что больше не считает ее своей матерью, но, видимо, воспоминания о прошлом были слишком сильны. Было очевидно, что личная встреча с Саё вызывает у нее сильнейшее отторжение. Она не пыталась сбежать и не плакала, но то, что она испытывала, было сродни паническому страху.

Понимая, что не может просто отмалчиваться, когда к ней обращаются, Махиру неуверенно вышла из-за спины Аманэ и скованно поклонилась.

— ...Давно не виделись, мама. Рада, что вы в добром здравии.

— Да, я в порядке. А вот ты, судя по всему, не очень. Впрочем, это наша с Сатоши вина, так что упрекать тебя в этом было бы жестоко. А твоему парню не мешало бы научиться скрывать свои эмоции.

— ...Прошу прощения.

Аманэ промолчал, но, видимо, на его лице слишком явно читалось: «И чья же это вина?», поэтому, услышав упрек Саё, произнесенный откровенно раздраженным тоном, он вновь плотно сжал губы.

К счастью — если так можно выразиться — Саё не выглядела особенно рассерженной. Скорее, она просто не воспринимала их как равных. Ее взгляд выражал лишь снисходительное: «Дети опять что-то вытворяют».

По рассказам Махиру Аманэ представлял ее крайне тяжелым человеком, но при личной встрече оказалось, что, несмотря на суровое выражение лица и резкие слова, само ее поведение не было таким уж пугающим. Пожалуй, за эти несколько минут она показалась ему даже снисходительной.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать. Ну давай, выкладывай.

В отличие от обещания Кэю, она не гарантировала, что ответит. Было чувство, что всё будет зависеть от содержания вопроса и ее настроения, и Аманэ вполне мог не узнать ничего из того, что его интересовало. И всё же то, что она вообще позволила ему спросить, стало неожиданностью.

Она не была настроена враждебно, но и дружелюбия не проявляла. Получив такое нейтральное разрешение от Саё, Аманэ после недолгих колебаний вспомнил о том, чего так отчаянно искал Сатоши, и заговорил.

— Я бы хотел поговорить с вами. Я много чего услышал от Сатоши-куна и хочу обсудить это.

— Какая наглость. Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, постороннему человеку, то, чего еще не знает даже мой сын? Если уж кто и вправе требовать ответов, так это она, разве нет? В таком случае я бы еще могла это понять.

— ...Я...

— Ты хочешь знать? Если скажешь «да», я расскажу, но учти: ничего хорошего ты не услышишь.

Доводы Саё были вполне обоснованы: у нее нет никаких обязательств отвечать на вопросы постороннего парня. Но если об этом спросит Махиру — ее родная дочь и жертва ее равнодушия, — это уже совсем другое дело.

У нее есть право знать. Да и Саё была не против рассказать.

Проблема заключалась лишь в самой Махиру.

От нее исходили настолько сильные эмоции — желание знать правду боролось с нежеланием слышать это от Саё и вообще находиться с ней рядом, — что она невольно сделала шаг назад.

Это было бессознательное движение. Но, видя, как ее взгляд дрожит, а лицо теряет последние краски, Аманэ понял: продолжать этот разговор нельзя. Заставлять ее слушать всё это было бы просто бесчеловечно.

— Махиру. Махиру, ты хочешь это услышать?

— Я...

— Прости, спрошу иначе. Ты хочешь знать правду, но не хочешь слушать это сама?

Если она того пожелает, и если это будет позволено, Аманэ готов стать ее ушами и глазами, чтобы принести ей нужную информацию.

Поняв намерения Аманэ, Махиру, не меняясь в лице, едва заметно кивнула. Это было согласие.

Выпрямившись, Аманэ снова посмотрел на Саё. Та наблюдала за ним с легким любопытством, словно оценивая.

— Если позволите, я выслушаю всё вместо Махиру. Если нет — мы выберем вариант «не слушать ничего». Что скажете?

Если Саё откажется говорить — на этом всё и закончится.

Аманэ любит Махиру целиком и полностью, независимо от того, в какой среде она выросла, и прошлое не имеет для него особого значения. Он уже знал, что родители ею пренебрегали, и это никак не мешало им счастливо жить вместе.

Иными словами, помимо психологического аспекта, ему нет никакой нужды знать причины такого отношения к ней.

Они приняли всё как есть и просто будут жить дальше. Как бы там ни было, факт остается фактом: родители ее не любили, и это не изменить. Значит, Аманэ просто будет любить и беречь ее еще сильнее. И Махиру приняла это.

Как Саё отреагирует на это предложение? Аманэ не сводил глаз с ее волевого лица, готовясь ко всему. Но Саё вдруг легко и непринужденно кивнула:

— Что ж, ладно.

Аманэ опешил — он не ожидал, что она так легко согласится, — но Саё уже перевела свой острый как бритва взгляд на Махиру.

— Тебя это устраивает?

— ...

— Ты действительно собираешься доверить всё ему?

Это был простой вопрос, но в нем скрывалось такое давление, что дыхание Махиру сбилось. Аманэ инстинктивно снова заслонил ее собой.

— Прекратите, пожалуйста. Разве вы не видите, в каком она состоянии?

— Прекрасно вижу. И очень хорошо. Надо же, когда ей плохо, она замыкается в себе — точь-в-точь как отец.

Слова Саё прозвучали как ядовитая насмешка, но ни в голосе, ни в выражении лица не было и капли злобы. Хмурясь от этого противоречивого поведения, Аманэ, не отступая ни на шаг и продолжая заслонять бледную как смерть Махиру, решительно посмотрел Саё прямо в глаза.

— И кто же довел Махиру до такого состояния, интересно узнать? Может, хватит давить на нее без необходимости?

— Не надо так рычать. Как ты и просил, я выделю тебе время за чашечкой чая. Теперь ты доволен?

Возражения у него были, но если он уйдет вместе с Саё, Махиру наконец-то избавится от этого невыносимого давления. Если они продолжат спорить, разговор может и вовсе не состояться, поэтому сейчас важнее увести Махиру в безопасное место, чем упускать с таким трудом добытый шанс.

— Слышала, в прошлый раз этот идиот тоже с ней чай пил. Ну и потакает же она своим слабостям. И какой смысл вечно закрывать на всё глаза?

— А разве вы сами не закрываете?

— Ой. ...Фу-фу, может, и так.

Очевидно, слова Аманэ не могли ей понравиться, но Саё весело рассмеялась, бросив двусмысленную фразу и наблюдая за его реакцией.

Он решил, что ее взгляд был «оценивающим», но теперь казалось, что в нем кроется какой-то более позитивный смысл. Впрочем, это было лишь с точки зрения самого Аманэ.

— Ладно. Ради него я тебе больше ничего не скажу. Подумай-ка обо всем хорошенько в одиночестве.

— Вы...

Она отступила на удивление быстро, не выказывая никакой одержимости Махиру. Похоже, у нее действительно не было цели нападать на дочь. Скорее уж, к счастью или к худу, ее интерес переключился на Аманэ.

— Слишком баловать — тоже не дело. Я понимаю, что она тебе нравится, но опекай ее только в тех пределах, с которыми сможешь справиться.

— Я беру на себя всю ответственность и буду рядом с ней, так что будьте уверены.

— Вот как.

Короткий и сухой ответ ясно давал понять: Саё абсолютно всё равно, что Аманэ собирается делать с Махиру.

— Махиру, подожди пока у меня дома. Всё будет хорошо, слышишь?

Махиру, которой только что недвусмысленно дали понять, что она больше никого не интересует, всё еще была бледна, но это в любом случае лучше, чем принуждать ее к чему-либо.

Желая, чтобы она поскорее успокоилась дома, Аманэ мягко улыбнулся и сжал ее руку. Мелкая дрожь Махиру начала постепенно утихать.

Встреча с человеком, ставшим причиной ее травмы, была тяжелым испытанием, но тот факт, что она вообще смогла это выдержать, говорил о том, что она стала гораздо устойчивее. Просто ее раны еще не затянулись настолько, чтобы она могла высказать всё в лицо.

— Что ж, тогда я его одолжу. Не возражаешь?

— ...Да.

Махиру слабо кивнула. На лице Саё промелькнуло нечто вроде разочарования, но что именно вызвало эту эмоцию — оставалось загадкой.

Зная, что ответов он всё равно не получит, Аманэ лишь пробормотал тихое: «До свидания», и проследил за тем, как Махиру развернулась и скрылась в здании.

Еще когда Махиру отвернулась, Саё успела позвонить и вызвать машину. Не прошло и пяти минут, как к кольцевой подъехал еще один автомобиль.

— Садись. Не бойся, я не собираюсь везти тебя в какое-нибудь странное место.

— Об этом я не беспокоюсь. ...Куда мы направляемся?

— В ресторан, принадлежащий нашей группе компаний. Это единственное место поблизости, где мы сможем поговорить без лишних ушей.

Аманэ предполагал, что Саё занимает высокий пост, но то, с какой легкостью она организовала встречу в месте, куда он сам никогда бы не попал, впечатляло. Махиру упоминала, что никогда не нуждалась в деньгах, так что он догадывался о высоких доходах Саё. Но ее положение в обществе оказалось куда более значительным, чем он думал.

— Если тебе там не нравится, можем поговорить и здесь. Но если ты начнешь кричать, мы привлечем слишком много внимания.

— Вы полагаете, наш разговор заставит меня повысить голос?

— Когда дело касается этой девочки, ты почему-то теряешь хладнокровие. По крайней мере, огрызаться ты уже начал, не так ли?

Возразить на это было нечего, но, учитывая, что первопричиной всему были поступки Саё и Асахи, требовать от него полного спокойствия было откровенным издевательством.

Видимо, прочитав мысли Аманэ, Саё изогнула пухлые губы в загадочной полуулыбке.

— Открыто демонстрировать враждебность — не самая умная тактика. Для таких вещей нужно уметь выбирать время и место.

— ...Прошу прощения.

— Ничего страшного. Я не настолько мелочна, чтобы отчитывать ребенка за грубость, так что сделаем вид, будто этого не было.

Сказав это, Саё села в машину, даже не взглянув на реакцию Аманэ. Тот на мгновение нахмурился, но, решив, что лишние эмоции сыграют ей только на руку, проглотил возмущение и сел следом.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6