Когда Махиру вернулась, они поужинали втроем. Хотя в поведении девушки все еще чувствовалась скованность, тот леденящий душу взгляд, с которым она впервые встретила Сатоши, исчез, уступив место неловкости. Сатоши, похоже, чувствовал себя так же: он ел с явным стеснением и робостью, отчего Аманэ даже стало немного жаль его.

Тем не менее, пугающая аура Махиру рассеялась, а когда Аманэ изредка брал её за руку под столом, она заметно успокаивалась. Ужин прошел без происшествий. Быстро разобравшись с посудой, Аманэ опустился на диван рядом с Махиру, которая уже ждала его.

— Что ж, раз Махиру немного успокоилась, может, расскажешь нам все? Если ей станет тяжело, мы прервемся, договорились?

— Да.

Вообще-то, Аманэ не должен был брать на себя роль ведущего в этом разговоре, но если бы он оставил их наедине, из-за взаимной неловкости беседа так бы и не началась. Убедившись, что ни Сатоши, ни Махиру не возражают, он с облегчением выдохнул и посмотрел на мальчика, сидящего на диване по ту сторону низкого столика.

— Эм, с чего бы мне начать?

— Для начала мы хотели бы узнать, зачем ты пришел к Махиру. Верно?

— Да. Все произошло слишком неожиданно, и я в растерянности. Не могу даже представить, о чем ты хочешь меня спросить.

До сегодняшнего дня Махиру вообще не знала о существовании Сатоши. Она слышала, что у матери может быть ребенок от любовника, но это была лишь неподтвержденная информация. Она никак не ожидала, что мальчик, называющий Саё матерью, однажды появится на её пороге. Естественно, когда он сказал, что у него есть вопросы, она насторожилась. И главное: если уж на то пошло, Сатоши должен был знать Саё куда лучше. Так зачем он пришел к Махиру?

— ...Понимаю. Спасибо, что согласились выслушать меня, несмотря на столь внезапный визит.

Осознавая, что является незваным гостем, Сатоши не отступил, а лишь вежливо поклонился Аманэ и Махиру. Если бы он вел себя высокомерно или пренебрежительно, Махиру бы с самого начала не стала с ним разговаривать. Но именно потому, что Сатоши, несмотря на волнение, был искренен, она смягчила свое отношение.

«А ведь такое поведение совершенно не вяжется с тем образом Саё, который я успел увидеть», — подумал Аманэ, ожидая продолжения.

— Прежде чем перейти к главному, могу я объяснить, кем мне приходится ваша мать?

— ...Да.

Хотя Махиру наверняка была к этому готова, Аманэ заметил, как она напряглась, снова услышав слово «мать».

— Между мной и... той женщиной, которую я всю жизнь называл мамой, нет кровного родства. Поэтому, строго говоря, называть вас сестрой неправильно.

— Нет кровного родства...

— Моя генетическая мать уже умерла.

— То есть, мать Махиру стала тебе приемной матерью?

— Да. Для удобства я буду и дальше называть её мамой... Сколько я себя помню, она всегда была рядом. Отец сказал мне, что моя родная мать умерла от болезни, поэтому я знал, что она мне мачеха.

Ранее Сатоши упомянул, что ему тринадцать лет. Первые воспоминания появляются у детей примерно в два с половиной — три года, значит, Махиру тогда было около семи. Коюки начала заботиться о Махиру, когда та была совсем малышкой, так что сроки сходились.

Слова Сатоши лишь еще больше подчеркнули, насколько Саё была безразлична к родной дочери. Махиру тоже это поняла, и тень грусти скользнула по её лицу.

— Меня воспитала она. Я знал, что она мне не родная, но мы жили как обычная семья. Да, она была занята на работе, но наша жизнь ничем не отличалась от семей, где работают оба родителя. Я никогда ни в чем не сомневался и считал нас обычной семьей.

Как же сильно Махиру мечтала об этой «обычности»... Сердце Аманэ сжалось от тоски. Но раз сама Махиру молчала, он не имел права вмешиваться, да и Сатоши ни в чем не был виноват. Аманэ оставил свои чувства при себе. Сатоши виновато посмотрел на Махиру, но по его глазам было видно: останавливаться он не намерен.

— Но потом я узнал, что... по документам она мне не мать.

— То есть они не были женаты?

— Верно. Я называл её мамой, но по факту она нам абсолютно чужой человек.

В этом не было ничего удивительного. Судя по рассказам Махиру и Асахи, они даже не подозревали о разводе. Саё просто играла роль матери, не вступая в официальный брак с отцом Сатоши.

— Когда я все узнал, они сказали, что живут в гражданском браке. Отец объяснил это тем, что хотел, чтобы по документам я оставался сыном своей родной матери. У меня были смешанные чувства на этот счет, но я видел, что отец дорожит памятью о маме, а мачеха с уважением принимает это, так что я успокоился.

— ...Значит, ваш отец и эта женщина строили отношения по обоюдному согласию.

— По крайней мере, мне так казалось. Мама говорила, что была близкой подругой моей родной матери. Дома было много старых фотографий, где они втроем — обе мамы и отец — выглядели очень счастливыми. Вряд ли это ложь. Отец тоже говорил, что они были близки. Им незачем было врать.

— И поскольку эта женщина была близка с вашими биологическими родителями, она взялась воспитывать вас?

— Если бы все ограничивалось только этим, я бы не считал это чем-то странным. Знаете, как в сериалах: кто-то берет на себя заботу о ребенке покойного друга... Но недавно я заметил нечто странное.

— И что же?

Сатоши спокойно посмотрел на Махиру.

— Все началось с того, что я нашел в её комнате.

— Нашел?

— У мамы в комнате много папок с книгами и документами. Я знал, что она задержится, и зашел без спроса, чтобы найти нужную для учебы книгу. Понимаю, что поступил плохо... Но когда я искал, одна папка упала, и из нее выпали фотографии. Ваши детские фотографии.

По лицу Махиру скользнуло изумление — она явно не ожидала, что Саё хранит её снимки.

— Я никогда раньше не видел этих фотографий. Но черты лица девочки показались мне смутно знакомыми. Я долго смотрел на них, а потом поднял выпавшую папку. Там было письмо... или, скорее, какой-то отчет. В нем осуждалось отношение матери к собственной дочери. Так я впервые узнал, что у нее есть родной ребенок.

Махиру тихо ахнула. Скорее всего, она догадалась, что автором этого письма была Коюки — женщина, которую она до сих пор искренне любила. Коюки воспитывала Махиру с самого детства и заботилась о ней от чистого сердца. По долгу службы она должна была отправлять Саё отчеты, и, возможно, в одном из них она высказала все, что думает.

— Для меня это прозвучало как гром среди ясного неба. Я думал, у нас обычная семья, а оказалось, что у мамы есть свой ребенок... другая семья, отличная от нашей. Я-то считал её просто незамужней женщиной, которая не вступает в брак только из уважения к моей родной матери. А реальность оказалась вот такой.

Его дрожащий голос был полон сомнений в Саё. Горечь, желание не верить в происходящее и слабое чувство обреченности смешались в его тоне.

— Я не выдержал и, когда мама вернулась, потребовал объяснений.

— ...И что она ответила?

— Сказала, что это меня не касается и что дети не все могут понять. Отец ответил то же самое. Они оба наотрез отказались говорить... И тогда я перестал им доверять.

Как он и сказал, лицо и голос Сатоши буквально кричали о переполнявших его подозрениях.

— Разве это не странно? Вести себя со мной как мать, имея собственную семью, и при этом полностью игнорировать родного ребенка!

Реальность, озвученная Сатоши с точки зрения постороннего человека, была для Махиру невероятно жестокой.

— Не знаю, можно ли назвать это нормальным, но мне кажется естественным ставить своего ребенка выше чужого. Пренебрегать собственным дитем без веских причин — это ведь ненормально, правда? И как для человека, и как для матери.

Очевидный отказ от родительских обязанностей. Пусть Махиру и не били, но то, через что она прошла в детстве, трудно описать словами. Не будь рядом заботливой Коюки, она бы просто сломалась. То, что Махиру сейчас сидит здесь, само по себе чудо после жизни в такой неблагополучной семье.

— Для меня мама всегда была примером для подражания. Я чувствовал её любовь и заботу. Именно поэтому я не мог поверить в происходящее и начал сомневаться во всем, что было между нами, узнав, как она поступила с родной дочерью. О чем она думала? Как сейчас живет её дочь?.. Вполне естественно, что я захотел это выяснить.

— ...Саё-сан так ничего и не ответила?

— Да. Поэтому я решил во что бы то ни стало узнать её мотивы. Я снова тайно обыскал её комнату и узнал о вас. Простите, это, наверное, неприятно слышать, но я искал, кто вы такая и где живете. К счастью — если это можно так назвать — там были регулярные отчеты, вроде тех, что пишут, когда беспокоятся о ком-то. Там был ваш нынешний адрес и фотографии, поэтому я смог вас найти.

Услышав о «регулярных отчетах», Махиру нахмурилась. Аманэ уже знал от Сатоши о проверке биографии, но для Махиру это явно было в новинку. Девушка сжалась и напряженно сжала кулаки под столом — это заметил только сидящий рядом Аманэ. Сатоши же, приняв её реакцию за недовольство, виновато опустил глаза.

— Мне очень жаль, что я заявился сюда по собственной прихоти и доставил вам дискомфорт. Но я просто не мог сдержаться. Я не мог закрыть на это глаза и сделать вид, что ничего не знаю.

Сатоши низко поклонился, но в его спокойном взгляде, устремленном на Махиру, не было и тени сожаления.

— Я не понимаю. Почему мама воспитывает меня, а не вас? Это же абсурд — имея родную дочь, так заботиться о чужом ребенке! Разве это не наводит на мысль, что у нее есть какая-то скрытая цель?

— Ну, будь я на твоем месте, тоже бы заподозрил неладное.

— Мама — очень рациональный человек, она не терпит бессмысленных действий. Она ничего не делает просто так, по наитию. Раз она так поступает, значит, на то есть причина.

— ...Значит, ты не веришь, что это просто чистая материнская любовь?

— Она не игнорирует чувства, но и не руководствуется только ими. Я думаю, её любовь ко мне и наличие скрытой цели вполне могут сосуществовать.

Для Сатоши было бы проще всего поверить в обычную любовь. Но если смотреть на ситуацию здраво, отказ от родного ребенка ради чужого действительно выглядит пугающе. Неудивительно, что он начал подозревать корыстные мотивы.

— Единственное, что приходит на ум — это деньги. Но у мамы есть своя компания, она очень состоятельна. Мой отец тоже обеспеченный человек, и они оба не особо зациклены на деньгах.

— ...Тут я соглашусь. Эта женщина умеет считать деньги, но она щедро платила тем, кто обо мне заботился. Я никогда ни в чем не нуждалась. Если бы её интересовали только деньги, она бы нашла на чем сэкономить.

Аманэ не собирался лезть в чужие финансы, но Махиру как-то упоминала, что родители полностью её обеспечивали, хоть и не участвовали в воспитании. Ей с лихвой хватало денег на жизнь и учебу в университете. Если бы Саё действительно нуждалась в деньгах, она бы в первую очередь урезала расходы на нелюбимую дочь. Но суммы, наоборот, только росли. Похоже, что хотя бы в финансовых вопросах эта женщина была предельно скрупулезна.

Подтвердив слова, которые никак не могли успокоить Сатоши, Махиру тяжело вздохнула.

— Значит, если у нее и есть цель, то мотив кроется в чем-то другом.

— Да. Но сколько бы я ни ломал голову над причиной, ответов у меня нет. Мои возможности ограничены, и если она узнает, что я снова за ней шпионю, то точно все спрячет. То, что я вообще что-то нашел — это чудо. Мне повезло, что она была так занята.

— Редкая для нее оплошность.

— Она разрывалась между работой и семейными делами... Для меня это оказалось на руку. Я хотел действовать сейчас, пока за мной не следят.

При их первой встрече Сатоши сказал, что сегодня у него единственный шанс. Аманэ не знал, как далеко живет мальчик, но Саё вряд ли поселилась бы поблизости от Махиру, рискуя случайно с ней столкнуться. Да и отец Сатоши, зная всю ситуацию, держал Саё рядом с собой. Скорее всего, они жили на приличном расстоянии.

Оба родителя уехали, друзья помогли обеспечить алиби, а Махиру оказалась дома в его свободное время — такое удачное стечение обстоятельств выпадает нечасто. Как он сам и сказал, это был идеальный момент.

— Я уважаю маму и люблю её. Для меня она была хорошей матерью... Но теперь я ничего не понимаю. Была ли та строгая, но добрая мама настоящей? Или образ, который я видел, — лишь иллюзия? Что, если все это время она притворялась, и никакой любви не было и в помине? От этих мыслей мне становится страшно.

Холодная сторона матери, о которой он даже не подозревал. Увидев её мельком, Сатоши, возможно, осознал, насколько хрупок его уютный мир. Он испугался, что однажды этот мир рухнет так же, как когда-то разрушилась жизнь Махиру.

— Поэтому я пришел к вам, её дочери. Я хотел узнать, кем для вас является мать, и, если вам известно, почему она воспитывает меня.

Это была долгая и искренняя исповедь. Ребенок, придавленный тяжестью столь сложных проблем, проделал весь этот путь в поисках выхода. Раз родители молчат, логично было обратиться ко второму участнику событий. Сатоши надеялся, что Махиру даст ему хоть какую-то зацепку, даже если не решит проблему целиком.

Но Аманэ понимал: все его усилия были напрасны. Махиру всю жизнь держали на расстоянии, она ничего не знала о семейных узах.

— Я выслушала вас. Но ответов у меня нет.

— Как же так...

— Я бы рада помочь, но, к сожалению, знаю гораздо меньше, чем вы думаете. ...Я не знаю, почему она вас воспитывает. В моем понимании, она просто живет со своим любовником.

— Любов...

— Измена, неверность — называйте как хотите. Мой родной отец знал об этом, но ничего не предпринимал. Я считала, что она с его молчаливого согласия ищет любовь на стороне.

Аманэ не знал, как все было на самом деле, но с точки зрения Махиру её мать завела вторую семью, а Асахи закрыл на это глаза. Это были полностью разрушенные отношения — и супружеские, и родительские.

По мере того как голос Махиру холодел, с её лица исчезали все эмоции. Аманэ крепче сжал её руку, почувствовав, какой ледяной она стала. Эта боль отдавалась в его собственном сердце.

— ...Я была уверена, что она родила ребенка на стороне. Думала, что вы — мой сводный брат. Но, увидев вас, я поняла, что вы на нее совершенно не похожи, и эта теория отпала.

Махиру смотрела на Сатоши слегка потухшим взглядом, и Аманэ тоже внимательно посмотрел на мальчика. В лице юного Сатоши не было ни единой черты Махиру. Несмотря на умный взгляд, у него были мягкие, спокойные черты лица. Аманэ помнил Саё лишь смутно, но Сатоши явно пошел не в нее. Скорее всего, он унаследовал внешность отца или покойной матери.

Под пристальными взглядами Аманэ и Махиру Сатоши неловко отвел глаза, но затем вздохнул и снова посмотрел на них.

— ...Значит, для вас мама выглядела человеком, способным завести любовника.

— Не знаю, были ли у нее такие желания, но мне сказали, что у нее есть партнер на стороне. Я восприняла это как данность.

— Партнер... Да, наверное, они партнеры. Но, глядя на них, я никогда не чувствовал между ними любви. Как бы это сказать... бизнес-партнеры? Было видно, что они ценят друг друга, но никакой романтикой там и не пахло.

— Возможно, они просто не показывали этого при ребенке.

— ...Может и так, но я чувствовал иначе. Это просто мое мнение.

— Вот как.

— Да.

Несмотря на равнодушный ответ Махиру, Сатоши не сдавался. Он слишком долго наблюдал за своими родителями. Слишком много времени провел с ними бок о бок.

— Как бы там ни было, меня это не касается.

— Не касается...

— Между нами нет ничего общего. О чем бы эта женщина ни договаривалась с вашим отцом, я не собираюсь вмешиваться. И уж тем более не стану требовать объяснений. Это не принесет мне никакой пользы, только навредит. Сейчас я хочу лишь одного: чтобы она оставила меня в покое и исчезла из моей жизни. Какими бы ни были причины, факт остается фактом — они меня бросили.

— Бросили...

— Сбросить на домработницу не только быт, но и воспитание ребенка, а самой строить другую семью — как это еще назвать, если не словом «бросили»? И сегодня вы доказали мне, что, как бы я ни старалась, все её внимание было приковано только к вам.

Махиру говорила сухо, но необычайно резко. Казалось, она не столько страдает от свежей раны, сколько раздраженно трет старый, затянувщийся шрам. Для Сатоши эта драма разворачивалась прямо сейчас, а для Махиру все давно осталось в прошлом. Прошлом, которое ранило снова и снова, пока шрамы не затянулись, оставив лишь фантомную боль.

— Я благодарна ей за то, что она обеспечила меня деньгами и наняла домработницу. На этом все. Я не могу воспринимать её как мать и не собираюсь этого делать. Уверена, она это прекрасно понимает.

Для Махиру единственной матерью была Коюки. Только она дарила ей любовь и заботу. По взгляду девушки было ясно: все мосты давно сожжены.

— Поэтому нет смысла ворошить прошлое. Это проблема вашей семьи. Вам следует обсудить все с ней и решить, как действовать дальше.

— Прости, но я тоже согласен, — вмешался Аманэ. — Пойми, мы не виним тебя. Но это дело касается только тебя и твоей матери, верно?

— Но...

— Судя по твоим словам, ты усомнился в матери и пришел к тому, кто, как тебе казалось, мог знать правду. Но Махиру ничего не знает. Она в таком положении, что при всем желании ничем не сможет тебе помочь.

Сатоши хотел вытянуть из Махиру хоть какую-то информацию. Но она понятия не имела о тайных договоренностях Саё и отца Сатоши. Да что там говорить, она о самом Сатоши узнала только сегодня. Выпытывать у нее больше нечего. Нельзя рассказать то, чего не знаешь.

А главное, Аманэ не хотел, чтобы Махиру и дальше бередили душу.

— Тебе нужно поговорить со своей матерью. Это возникло между вами, и решать это вам с Саё-сан. ...И, если возможно, пожалуйста, не втягивай в это Махиру. Я понимаю, что мне как постороннему не стоит вмешиваться, но Махиру не даст тебе ответов. Она ничего не знает. Скорее наоборот: она сама могла бы спросить тебя: «Почему?».

Почему Саё бросила родную дочь и стала образцовой матерью для чужого сына? Махиру имела полное право задать этот вопрос пришедшему к ней Сатоши. Но она выбрала другой путь — решила ничего не знать, чтобы больше не пересекаться с этой женщиной.

— ...Простите за мою бестактность.

— Нет, это вы меня извините за резкость, — ответила Махиру. — ...Только не поймите меня неправильно: я не держу на вас зла. Даже если я злюсь на ту женщину, вы — совершенно другой человек.

Судя по всему, Махиру действительно не испытывала к Сатоши враждебности. В каком-то смысле он находился на стороне тех, кто причинил ей боль, но сам он ничего не знал и так же стал жертвой взрослых игр. Махиру понимала это умом, поэтому не злилась и относилась к нему просто как к человеку, который внезапно свалился на голову с чужими проблемами.

— ...А как вы относитесь к маме?

— Я больше ничего от нее не жду и презираю её как человека. И хочу держаться от нее как можно дальше.

Ее тон был настолько равнодушным и непреклонным, что сомнений не оставалось: это была чистая правда. Она больше не искала материнской любви.

— Значит, вас по-настоящему любили.

— ...Теперь я уже ни в чем не уверен, но да, заботились обо мне хорошо.

— Вот как. Это прекрасно.

В её голосе не было ни капли зависти, лишь абсолютное спокойствие.

— Для вас она была хорошей матерью.

— ...Да.

Услышав этот нерешительный ответ, Махиру тяжело, с болью вздохнула.

— Значит, в ней все-таки было заложено материнское чувство.

В этом звуке сплелись воедино слабая тень зависти к Сатоши, разочарование в Саё и отголоски былого отчаяния. Казалось, она взяла все эти эмоции, смешала их и тонким слоем нанесла на слова — отчего они прозвучали бесконечно грустно.

— Простите меня.

— Вам не за что извиняться. Вы такая же жертва эгоизма взрослых.

— Нет. Я влез в вашу жизнь по собственной прихоти и ранил вас. Это факт. Можете не прощать меня. Пожалуйста, не прощайте. Ведь это я украл ваше счастье.

Сатоши, видимо, заметивший слабый эмоциональный всплеск Махиру, твердо взял вину на себя. То, как прямо он признал, что причинил ей боль, пусть даже без злого умысла, свидетельствовало о недетской смелости.

— ...Надо же, такой маленький мальчик набрался смелости докопаться до правды, а она думает, что можно просто закрыть на все глаза.

— Мне неловко, когда меня называют маленьким, но мама, если что-то решила, становится очень упрямой. Не думаю, что смогу её переубедить.

— Охотно верю.

Махиру, казалось, понимала это лучше всех. Должно быть, она с раннего детства чувствовала эту непреклонность Саё. Как бы она ни тянулась к матери, та не только не брала её за руку, но и отталкивала прочь.

— ...Могу я тоже задать вопрос?

— Если я смогу ответить.

— Просто для ясности. Я поняла, что она скрывала от вас мое существование. Судя по вашим словам, ваш отец знал обо мне и молчаливо одобрял это. Я правильно понимаю?

— Я не спрашивал его напрямую, но по реакции отца мне показалось, что он все знал и принимал как должное.

Аманэ и так обо всем догадывался, но услышать это от Сатоши было физически неприятно. В животе свернулся тяжелый ком. Отец Сатоши, с которым Махиру наверняка даже не встречалась... Он знал, что делает несчастной чужую дочь, но все равно поставил на первое место Сатоши.

Поведение Саё еще можно было хоть как-то объяснить, пусть и с трудом. Но то, что совершенно посторонний человек, вдовец с ребенком на руках, позволил обречь чужого ребенка на такие страдания ради собственного сына... Разве это не чудовищная бесчеловечность?

— Честно говоря, с человеческой точки зрения это отвратительно. Он спокойно смотрел на то, как вы страдаете. Это же ненормально.

— Хорошо, что вы понимаете, насколько это ненормально.

— ...Думаю, у вас есть полное право считать моих родителей чудовищами. И даже если бы вы высказали им это в лицо, вас нельзя было бы за это осудить.

— Мне не нужен повод для встречи с ними.

Махиру всем своим видом показывала, что не хочет иметь с ними ничего общего, и Сатоши до боли прикусил губу.

— ...Выходит, с одобрения обеих семей меня просто бросили на произвол судьбы. Злиться на это уже бессмысленно, но, зная эту женщину, я с трудом могу представить, что ею двигала любовь или привязанность. Наверняка за всем этим кроется какая-то выгода или скрытый мотив.

— Какая бы ни была выгода, бросать собственного ребенка — это зверство, — пробормотал Аманэ.

— Видимо, у них была на то очень веская причина. А может, я была им просто не нужна.

Что чувствовала Махиру, произнося слова о собственной ненужности? Испытывая невыразимое отвращение к родителям, доведшим её до такого состояния, Аманэ ласково погладил ледяную руку девушки, стараясь её согреть.

— Послушай, Сатоши-кун, сосредоточься лучше на себе. За Махиру я беру ответственность на себя. Пусть я и не выгляжу слишком надежным.

Если дело дойдет до крайностей, после совершеннолетия согласие родителей Махиру вообще не понадобится, и они смогут просто пожениться. Сатоши — добрый мальчик и переживает за сестру, но он еще слишком юн. Если взвалить на него все эти проблемы, он просто сломается. Пусть лучше подумает о своей жизни.

— Можно мне тоже спросить? Что ты собираешься делать дальше?

— Делать дальше... В каком смысле?

— Ну, ты тайком приехал сюда, поговорил с Махиру, и у тебя появилось еще больше вопросов и сомнений. Собираешься прямо спросить об этом мать, или промолчишь и будешь дальше её подозревать?

Аманэ понимал, зачем Сатоши пришел к ним. Но раз цель не достигнута, единственный способ развеять сомнения — это поговорить с самими участниками событий. Однако Аманэ не спешил советовать ему этот шаг.

— ...Честно говоря, я бы хотел снова спросить маму. Но уже держа в уме то, что узнал от сестры.

— Скажу ради твоего же блага. Я не пытаюсь тебя отговорить, но прежде чем спрашивать, хорошенько все обдумай.

Аманэ видел сомневающийся взгляд Сатоши, но не собирался менять свое мнение. Он подбирал слова так, чтобы донести мысль, не ранив мальчика.

— Понимаешь, судя по рассказам Махиру, твоя мать — довольно жесткий человек. И, как ты сам заметил, очень непреклонный. Ты подозреваешь, что она растит тебя ради какой-то скрытой цели, верно?

— Да.

— Тогда представь... чисто гипотетически: что, если она действительно растила тебя без любви, ради какой-то выгоды? Если ты начнешь задавать неудобные вопросы, она может изменить свое отношение. Если ею двигала цель, то любовь там и не нужна. Узнав, что ты раскрыл её тайну, она может решить, что ты уже достаточно взрослый, и снять маску. Такое ведь тоже возможно?

— ...А.

Аманэ хотелось верить, что это не так, но если из-за расспросов Сатоши договоренность между Саё и его отцом потеряет смысл, отношение к мальчику вполне может измениться.

Он знал Саё только по рассказам Махиру и Сатоши, поэтому не мог утверждать наверняка. Но очевидно одно: прямой разговор неизбежно изменит отношения между ними. Аманэ понимал желание Сатоши узнать правду, но ему казалось, что мальчик совершенно не осознает возможных последствий.

— Не боишься, что мама изменится? Не боишься, что, узнав все, ты сам посмотришь на родителей иначе? Если уж решил спрашивать, будь готов к последствиям.

— ...Предлагаете мне закрыть на все глаза?

— Нет, я считаю, что выбор за тобой. ...Может, это прозвучит жестоко, но ваша семья — это не наша забота. Прежде чем делать поспешные шаги, лучше все тщательно обдумать.

Сатоши учится в средней школе, а значит, полностью зависит от родителей. Ему стоит хотя бы краешком сознания понимать, чем может обернуться конфликт с ними. Аманэ искренне переживал за мальчика, но останавливать его не собирался. В конце концов, Сатоши — чужой человек, а его семья — это только его семья. Решать должен сам Сатоши, причем так, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Если бы речь шла о Махиру, Аманэ действовал бы куда решительнее и сделал бы все, чтобы защитить её интересы. Ведь Махиру — не просто его девушка, а та, с кем он планирует связать свою жизнь. В случае чего он был готов забрать её у родителей и заботиться о ней сам. Его собственные родители тоже были не против.

А вот на Сатоши у него просто не было ни моральных сил, ни желания. В этом и заключалась разница. Но Аманэ не хотел ему зла, поэтому и предупредил, чтобы тот принимал решения обдуманно.

— Я...

Сатоши только открыл рот, чтобы озвучить свое решение, как из кармана его одежды раздалась приглушенная мелодия. Знакомый звонок заставил мальчика поспешно вытащить телефон, и звук стал громче.

— ...Это отец. Не может быть, у него же сейчас ночь...

Глядя на экран, Сатоши ошеломленно пробормотал это вслух. «Как вовремя», — пронеслось в голове у Аманэ. Упоминание ночи означало, что отец Сатоши должен был находиться за границей. Теперь стало понятно, почему мальчик считал сегодняшний день идеальным для побега — обоих родителей не должно было быть в стране.

— Нам выйти?

— ...Нет, пусть будет так. Можете послушать?

— А?

— Вы сами поймете, что он за человек. Со мной он действительно ведет себя как самый обычный отец. Хотя вы, наверное, считаете его чудовищем.

Горько усмехнувшись, Сатоши обвел взглядом растерянных Аманэ и Махиру и ответил на звонок.

— ...Да, алло. Это Сатоши.

«Сатоши? Подумал, что у тебя уже весенние каникулы, вот и звоню... Ошибся?»

Сатоши включил громкую связь, и глубокий, спокойный голос заполнил комнату. Аманэ и Махиру инстинктивно выпрямились, затаили дыхание и превратились в слух, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

— Да нет, каникулы уже начались. Я же говорил, что пойду с ночевкой к другу. Совсем из-за работы все забыл?

«А ведь и правда. Вернулся домой, а тебя нет — вот и удивился».

— Я тоже удивлен. Ты когда вернулся?

«Пару часов назад. Планы резко поменялись, появилось свободное время, вот я и прилетел обратно. Думал провести эти дни с тобой, прежде чем снова браться за дела... Но раз ты у друга — ничего не поделаешь».

По легкому разочарованию в голосе отца чувствовалось, что он действительно любит сына. Будь он одержим только работой, не стал бы возвращаться в Японию при первой же возможности, чтобы провести с ним выходные. Как и говорил Сатоши, он искренне любил его.

«Переживал, сможешь ли ты завести друзей в средней школе, но рад слышать, что вы так сдружились, раз даже остаешься с ночевкой. Хотел бы я лично познакомиться с его родителями...»

— Только не заявляйся к ним без предупреждения! Ты вообще в курсе, какое у тебя пугающее лицо? Родители друга и бабушка инфаркт схватят от такого сюрприза!

Судя по всему, Сатоши заранее подготовил легенду, опираясь на состав семьи своего друга. Аманэ мысленно похвалил мальчика за выдержку: Сатоши врал так гладко и естественно, спасая не только себя, но и их от лишних проблем.

«Знаю, так что не нужно мне об этом напоминать... Родители друга сейчас рядом? Дай им трубочку, я поздороваюсь».

— Они готовят ужин, так что вряд ли получится. Да и вообще, неловко как-то! Ты и меня, и их в краску вгонишь.

Видимо, поняв, что просить Аманэ притворяться родителем друга — плохая идея, Сатоши с легкой испариной на лбу, но с улыбкой в голосе, изящно увел разговор в сторону. Аманэ был впечатлен.

«Что ж, тогда ладно. У меня есть пара свободных дней, так что как-нибудь в другой раз».

Не заподозрив ничего дурного, отец Сатоши тихо рассмеялся и согласился.

— Да, давай потом. Хотя я думаю, что ты зря заморачиваешься.

«В таких делах вежливость превыше всего. Тебе тоже стоит это запомнить».

— Ты мне это уже сто раз говорил.

«Вот и отлично».

— Ты просто решил меня проверить? Вот же паникер.

«Конечно. Волноваться, не доставляет ли мой сын проблем другим, — прямая обязанность отца».

— Я не настолько хулиганистый!

«Кто знает. Иногда ты проявляешь поразительную инициативу и совершаешь совершенно безрассудные поступки».

— ...Пап, это обидно.

Именно эту «поразительную инициативу» Сатоши сейчас и проявлял, но Аманэ лишь плотнее сжал губы, не смея произнести ни звука.

«Главное, что у вас все в порядке. А то я уже начал переживать, как бы ты не натворил дел в чужом доме».

— И где твое доверие ко мне? Ладно, я отключаюсь.

«Да. Передавай привет тем двоим».

— Паникер. Понял-понял. Тебе тоже отдохнуть не помешает. Завтра вернусь, пока!

Сатоши завершил разговор, так и не дав отцу повода для подозрений. Но Аманэ не мог избавиться от странного чувства.

«Мне показалось, или он только что дал понять, что знает о нас?»

Сатоши сказал отцу, что живет у друга, где есть родители и бабушка. Но отец в конце произнес: «Передавай привет тем двоим». Почему именно двоим? Сатоши говорил, что смог вырваться только сегодня, потому что родители в отъезде. Но что, если отец заранее знал, куда именно он направится?

«Да нет, бред какой-то».

Решив, что он просто накручивает себя, Аманэ отбросил эти мысли и посмотрел на Сатоши. Мальчик, расслабившись после разговора, откинулся на спинку дивана.

— ...Вот такой он человек. Намного обычнее, чем вы думали, правда?

— Я бы сказал, что он очень заботливый отец, — ответил Аманэ.

— Да, он всегда старался восполнить мне потерю матери. Он очень занят, часто в командировках, но каждую свободную минуту посвящает мне: помогает с уроками, водит куда-нибудь. Думаю, он хороший отец.

По голосу и лицу Сатоши было видно, как сильно он привязан к отцу. Если бы Аманэ не знал всей предыстории, он бы тоже с уверенностью сказал, что это образцовый родитель.

— ...Именно поэтому я не могу поверить, что он закрывал глаза на то, как обошлись с сестрой.

Эти слова мгновенно вернули всех к суровой реальности. Каким бы идеальным отцом он ни был для Сатоши, для Махиру он оставался человеком, косвенно разрушившим её жизнь. Люди многогранны, и с разных сторон они выглядят по-разному. Вполне естественно, что Сатоши, впервые увидев темную сторону отца, был в растерянности.

Пока что у мальчика преобладали замешательство и разочарование, но не ненависть. Как все обернется, когда он вернется домой и попытается поговорить с матерью?

— ...Слушай, Сатоши-кун.

Вдруг Аманэ кое-что понял.

— Да?

— Получается, ты не можешь вернуться домой? Судя по разговору, твой отец сейчас там.

— А.

— ...М-да.

Во время звонка отец Сатоши упомянул, что вернулся и не нашел сына. Значит, он дома. Сатоши соврал про ночевку у друга, чтобы оправдать свое отсутствие, но на самом деле он, видимо, планировал вернуться домой после разговора. По мелькнувшей на его лице панике Аманэ понял, что не ошибся.

Сатоши помолчал секунд пять, после чего обреченно вздохнул и поник:

— ...Мой план провалился.

— ...Простите, я был слишком неосторожен. Я проверил, что обоих не будет дома, но никак не ожидал, что отец вернется так рано...

— Планы меняются, тут от тебя ничего не зависело, — успокоил его Аманэ. — ...Лишь бы его возвращение не было как-то связано с твоим визитом.

— Что вы сказали?

— Да нет, это просто мои пустые страхи.

Аманэ промелькнула мысль, что отец мог специально дать Сатоши свободу действий, чтобы потом позвонить и «проверить» его. Но делиться этими ничем не подкрепленными подозрениями с и так напуганным мальчиком он не стал.

— Ночевать на улице — не вариант. В отель тебя без взрослых не пустят, в интернет-кафе тоже. Если бы он не позвонил, ты бы мог сказать, что у друга поменялись планы, и спокойно вернуться...

— Полный провал... Что же делать?

— Ну, раз так вышло... придется тебе остаться у меня.

Пока они ужинали и разговаривали, на часах пробило половину девятого. На улице стемнело. Даже если бы и нашлось место, куда он мог пойти, бродить ночью ребенку было небезопасно — либо нарвется на неприятности, либо полиция заберет. Выгонять его на улицу совесть не позволяла, так что оставалось только оставить его на ночь.

— ...Вы уверены?

— Так мне будет спокойнее, понимаешь? Не хватало еще, чтобы с тобой что-то случилось по дороге. Обеспечить тебе королевский прием не обещаю, но если тебя это устроит...

— Простите меня за все эти проблемы...

— Махиру, ты не против?

— В каком смысле?

— Ну... понимаю, что говорить такое при нем неловко, но я знаю, что моя квартира — важное для тебя место.

И хотя сейчас Махиру не испытывала к Сатоши той же неприязни, что в начале, вряд ли она была от него в восторге. Для девушки дом Аманэ стал чем-то вроде собственного убежища, и пускать туда посторонних ей могло быть неприятно. Но её опасения оказались напрасными. Махиру лишь качнула головой, и её льняные волосы мягко заскользили по плечам.

— Если хозяин дома не против, то и я тоже. Мне самой было бы не по себе выставлять ребенка на улицу в такое время.

Твердый ответ Махиру, которая ясно дала понять, что выгонять его было бы хуже, заставил Аманэ кивнуть. Он снова посмотрел на Сатоши. Мальчик с видимым облегчением на лице вежливо поклонился:

— Простите за беспокойство, но, пожалуйста, приютите меня на одну ночь.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6