Второй день культурного фестиваля.

Смена Аманэ начиналась после обеда, поэтому всё утро он был свободен, однако…

— Давно я не был в своей альма-матер, но, кажется, здесь ничего особо не изменилось. Они провели кое-какую реновацию, но атмосфера осталась прежней, — пробормотал Сюто, отец Аманэ, с которым они не виделись с лета, пока стоял перед дверьми и с улыбкой смотрел на здание школы.

Рядом с ним стояла (или, вернее, прижималась к нему), мать Аманэ, Сихоко. На её губах тоже была мягкая улыбка.

— Мы не заглядывали сюда с самого поступления Аманэ, — заметила она.

Как и всегда, они не стеснялись показывать свою любовь друг к другу. Аманэ уже давно привык, однако это привлекало внимание окружающих, и ему стало немного жаль, что нельзя как-то от них дистанцироваться и притвориться, что они не родственники.

Также у него на руке висела Махиру, не давая куда-либо уйти. Тёплый взгляд её карамельных глаз говорил, что с этим нужно просто смириться, поэтому Аманэ оставалось лишь поднять белый флаг.

— …Эм, значит, нам тоже придётся ходить с вами?

— Что? Как можно задавать такие вопросы, когда мы не видели тебя уже несколько месяцев?! — воскликнула Сихоко. — Какой же ты ужасный сын.

— Я уже слишком взрослый, чтобы гулять с родителями.

— Не говори ерунды… Может, это тот самый бунт против общения с родителями, который так часто встречается в подростковом возрасте?

— Никакой это не бунт… Просто вы слишком выделяетесь.

В данный момент они привлекали слишком много внимания.

Было очевидно, что родители Аманэ – гармоничная пара, в которой ещё не погас юношеский задор. Редко можно было встретить пары среднего возраста, которые бы флиртовали так, как они.

Аманэ знал, что если это увидят одноклассники, то обязательно будут дразнить его после, поэтому старался не попадаться им на глаза.

Махиру же, по всей видимости никогда не приглашавшая родителей на школьные мероприятия, была очень рада визиту Сихоко и Сюто, и ей, по всей видимости, очень хотелось погулять с ними.

Аманэ почувствовал вину за то, что проигнорировал её скромную просьбу, тем более что был хорошо осведомлён о семейной ситуации Махиру. Если эта прогулка сделает его девушку счастливой, он был готов смириться, но неловкость от этого никуда не девается.

— …Неужели мы правда так выделяемся? — проворчала мать Аманэ. — По-моему, вы и сами обращаете на себя внимание.

Затем она посмотрела на прижавшихся друг к другу Аманэ и Махиру, и довольно улыбнулась.

Он каким-то образом понял, что в этом взгляде сокрыты одновременно восторг и призыв к действию, после чего почувствовал, что его щека вот-вот начнётся подёргиваться.

— Между парой учеников и парой родителей, последние привлекают к себе больше внимания.

— Может, ты и прав, — признала Сихоко, — но это не отменяет того, что вы правда выделяетесь. На самом деле вы пытаетесь выставить себя напоказ, верно?

— Это не так… В общем, слушай, не хочешь походить здесь по разным точкам, где продают закуски? У нас смена после обеда, так что если идём, то лучше поспешить.

— О, так ты пойдёшь с нами?

— В качестве сопровождающего.

— Хе-хе, мне вот кажется, что из вас выйдет ещё более влюблённая пара голубков. Что скажешь, Сюто?

— Ха-ха-ха, мама права!

Дружелюбная, нежная улыбка не сходила с его лица. Аманэ взялся руками за голову и тихонько вздохнул.

В отличии от матери, отец Аманэ не подтрунивал над ними, из-за чего парню было сложнее возразить ему или вступить в спор. Это бы испортило общее настроение, поэтому он не мог дать язвительный, — или какой-либо другой, — ответ.

— …Для начала просто скажите, куда вы хотите сходить.

— Давай посмотрим. Сегодня днём вы сводите нас в кафе, где работаете с Махиру, верно? Кроме него, раз уж мы на школьном фестивале, мне бы хотелось сходить в лавки, где продаются товары ручной работы. В брошюре сказано, что у клуба рукоделия есть свой стенд.

— Хорошо, я покажу вам, где он.

В данный момент лучшим решением было не терять времени и выполнить просьбу отца. Если они так и останутся стоять, то привлекут ещё больше внимания, поэтому Аманэ пошёл на компромисс. Он обнял за спину Махиру, смотревшую на него влюблёнными глазами, слегка подтолкнул её вперёд, и они вошли в здание школы.

***

— Твои родители очень близки, да, Фудзимия? Прямо как вы с Сииной, — хихикнула Аяка.

Она наблюдала за родителями Аманэ, пока те рассматривали товары ручной работы, представленные клубом рукоделия, и всем видом показывали, какие гармоничные у них отношения.

Аяка заведовала этой лавкой. Аманэ не очень знал, в каких клубах числятся его одноклассники, но Кидо, судя по всему, состояла в клубе рукоделия, и сейчас была её очередь обслуживать покупателей.

— Я был уверен, что ты менеджер какого-то спортивного клуба или вроде того, Кидо…

Аманэ, который держался от родителей на некотором расстоянии, уставился на Аяку, одетую в фартук ручной работы.

Эта девушка открыто заявляла о своей тяге к мускулистым телам, и постоянно говорила о том, как сильно любит мышцы, поэтому Аманэ был уверен, что она, скорее всего, состоит в каком-то спортклубе в качестве менеджера. Он воображал, что она пользуется любой возможностью, лишь бы оказаться среди парней и посмотреть на их мускулы – и тем удивительнее было встретить её в клубе рукоделия.

— Ну, здоровая любовь к мускулам – это ведь не преступление. Но сейчас мне, к сожалению, приходиться ограничивать себя, чтобы Со не обижался.

— С чего бы ему?

— Он не возражает, когда я смотрю на профессиональных бодибилдеров, например, на фото или по ТВ, но, по правде, он сказал мне перестать пускать слюни на одноклассников.

— Мне кажется, это не столько ревность, сколько забота о твоей репутации, Кидо.

Каяно, вероятно, не хотел, чтобы кто-то стал свидетелем, как милая девушка завороженно смотрит и чуть ли не пускает слюни на чьи-то мышцы. Особенно если это его собственная девушка.

Но Аяка, похоже, была не согласна, потому как резко надула щёки.

— Как грубо! Я очень разборчива в выборе тех, на кого глазею.

Аяка настаивала, что не пялится на какие попало мышцы, но при этом не отрицала самого факта глазения. Вместо этого она положила руки на бёдра и выпятила грудь.

— Ну, я хожу в клуб рукоделия, потому что папа постоянно упрашивает меня вести себя более женственно, однако… Вообще, думаю, главная причина в том, что я сама шью одежду для Со, и даже снимаю с него мерки.

— Ого, это сильно…

— Здесь же нет ничего плохого, правда? Я хочу сказать, посмотри на Сиину. Она выглядит девушкой, которая лично сошьёт тебе одежду, если только ты разденешься и позволишь ей снять с себя мерки.

— Пожалуйста, не нужно подавать Махиру непристойных идей.

Для начала, она просто смутится и откажется смотреть на обнажённое тело Аманэ, а потому не захочет, чтобы он раздевался. Аманэ не знал, что делать в ситуации, если Махиру начнёт вести себя как Аяка.

Он даже не пытался скрыть раздражения, тогда как Аяка почему-то выглядела разочарованной. В этот момент Махиру, разглядывавшая товары вместе с родителями Аманэ, подошла и вопросительно наклонила голову.

— Кажется, вы были очень увлечены беседой. О чём говорили?

— О том, как ты будешь счастлива, если Фудзимия разденется.

— Это никаким боком не сделает её счастливой. Правда, Махиру?

— Н-не думаю, что такое… нет, мне так не кажется.

— Почему такое слабое отрицание?

Он ожидал, что она возразит более резко, сильно покраснев от смущения, но протест Махиру был несколько нерешительным, и Аманэ не смог скрыть своего удивления.

— О-хо, неужели я наконец убедила Сиину в привлекательности больших мышц?

— Не говори таких странностей, пожалуйста. И будет здорово, если ты перестанешь подбрасывать Махиру сомнительные идеи.

— Я просто говорила, что мускулы – это круто. Мне не нравится, что ты называешь красоту человеческого тела «сомнительной идеей». По-моему, оскорбительно говорить, что восхищение плодами чьего-то усердного труда по совершенствованию своего тела и фигуры – это «сомнительная идея».

— Эм-м, да, извини.

Аяка с неожиданно серьёзным лицом стала читать Аманэ нотации, и он инстинктивно извинился.

— …И всё-таки, что мне делать, если в Махиру пробудится нечто подобное?

— Просто разденься?

— Чёрта с два.

Он видел, что у Махиру едва не идёт пар из ушей, поэтому даже не думал обнажаться. Она наверняка не сможет смотреть ему в глаза ещё какое-то время.

Он бросил на Аяку взгляд, говорящий, что не все люди фанатеют по обнажённым телам, но она не выглядела так, будто ей хоть немного стыдно. Ухмыльнувшись, девушка пробормотала:

— А вот Сиина наверняка хотела бы посмотреть.

Тем временем Махиру качала головой вперёд-назад с очень красным лицом, поэтому Аяка наверняка болтала чушь, почему-то решив, что кто-то может быть похож на неё.

— Я почти никогда не думаю о таких пошлостях, — дрожащими губами пробормотала Махиру, которая, казалось, вот-вот закипит.

— Ага, так иногда это всё-таки случается? — уточнила Аяка, и Махиру плотно сжала губы.

Аманэ, в свою очередь, сделал вид, что ничего не услышал. В случае с Махиру дело, вероятно, было в том, что она просто интересовалась своим возлюбленным. Ему нужно было верить, что это не вызвано каким-то порочным интересом, как в случае с Аякой.

— Боже, что за интересный и весёлый разговор у вас!

Пока Аманэ размышлял, как успокоить ярко-красную Махиру, к нему, расслабленно улыбаясь, подошли родители. Похоже, они уже сделали какие хотели покупки, и теперь складывали всё в пакет.

Аяка, казалось, была удивлена их внезапным появлением. Несколько раз моргнув, она выпрямилась и показала, вероятно, свою лучшую улыбку, предназначенную для обслуживания клиентов, утончённую и ни капли не похожую на ухмылку, игравшую на её губах считанные секунды назад. Аманэ просто замер от этой внезапной перемены.

— А, вы, кажется, родители Фудзимии. Меня зовут Аяка Кидо, я его с Сииной одноклассница.

— Очень приятно познакомиться. Я Сюто Фудзимия, а это моя жена, Сихоко.

Отец Аманэ назвал своё имя и представил мать Аманэ. Аяка с улыбкой кивнула. Она буквально излучала дружелюбие, и Аманэ снова впечатлился тому, как хорошо она умеет подстраиваться под ситуацию.

— О чём общались, дети?

— …Об интересах Кидо.

Вопрос задал Сюто, поэтому Аманэ дал короткий ответ и отвёл взгляд, а у его матери сразу же заблестели глаза.

— А какие у тебя интересы, милая?

— Дайте подумать… наблюдать за людьми, наверное? Если это можно так назвать. Мне нравится наблюдать за теми, кто усердно работает, и подбадривать их.

Она оценивала тела людей, так что в целом не лгала. А подбадривание людей, которые усердно работают, было определённо связано с мышцами, поэтому и здесь не было никакого противоречия. Но конкретики её ответу явно не хватало.

— И как, по-твоему, дела у нашего Аманэ? Он усердно работает?

— Хм… Думаю, он старается изо всех сил. Однако я знаю его не так давно, поэтому Фудзимия для меня по-прежнему неизвестная величина.

Аманэ точно помнил, как Аяка говорила о его мышцах, но ему совершенно не хотелось упоминать об этом при родителях. Было бы невыносимо, если бы он случайно спровоцировал такой неловкий разговор.

Махиру, видимо, тоже понимала это, а потому молчала. Но в момент, когда внимание родителей Аманэ было полностью сосредоточено на разговоре, она украдкой погладила Аманэ про животу, заставив его забеспокоиться, что Аяка всё-таки отравила Махиру.

— Пожалуйста, оставь это для дома, — укорил он девушку, отмахнувшись от её руки.

Махиру, видимо, осознав, что делает это присутствии других людей, быстро покраснела.

— Насколько я могу судить, — продолжала Аяка, — Фудзимия кажется счастливым и целеустремлённым, когда находится рядом с Сииной, поэтому я с нетерпением жду возможности понаблюдать за их отношениями с близкого расстояния.

— О, так они и в школе хорошо ладят?

— Да, именно. Настолько хорошо, что это влияет на всех, кому волей или неволей приходится наблюдать за ними.

— Так, Кидо, давай заканчивать с твоими странными отзывами.

— Я не говорю ничего странного – только чистую правду. И мне правда кажется, что вы очень друг другу подходите, понимаешь?

Возможно, в качестве мести за «сомнительную идею», как Аманэ назвал увлечение Аяки мускулами, она восторженно отозвалась об их паре, при этом нагло ухмыляясь – с улыбкой совершенно иной, чем та, которой она улыбалась родителям Аманэ мгновением раньше.

Родители Аманэ радостно улыбнулись, видимо, представляя, как Аманэ и Махиру флиртуют перед всем классом. Ему немедленно захотелось сбежать.

Аманэ осознал, что его лицо покраснело не меньше, чем у Махиру, и бросил взгляд на Аяку, чтобы предостеречь её от лишней болтовни, но последнюю это не капли не смутило.

— Похоже, ты заслужил всеобщее одобрение в классе, — заметил его отец. — Это замечательно, сынок.

— З-замолчи.

Отец поздравил его с мягкой, искренней улыбкой, а Аманэ скривил рот и угрюмо отвернулся.

***

— Аманэ, ты выглядишь мёртвым внутри…

— Даже и не знаю, почему…

Сюто и Сихоко покинули лавку клуба рукоделия и снова отправились гулять по школе. Махиру шла за ним в спокойном темпе, крепко держась за Аманэ, чтобы тот не убежал.

Он смотрел на спины родителей, пока те развлекались, при этом старательно скрывая своё недовольство, так что на лице у него было незаинтересованное выражение.

«От этих взглядов мне очень не по себе».

Поскольку он шёл с родителями, привлекающими всеобщее внимание, как магнит, взгляды посторонних были особенно пронзительными.

В последнее время Аманэ уже немного привык, что на него постоянно смотрят – он был не в восторге, но всё же это стало частью его жизни, как парня Махиру.

Однако в этот раз взгляды отличались.

Они не излучали ревность или злобу, а, скорее, казались полными любопытства, тем более что Аманэ и Махиру были достаточно известны в школе и возбуждали ещё больший интерес, чем обычно.

Аманэ просто безвольно следовал за своими родителями, которые шли впереди, флиртуя друг с другом, пока они посещали разные лавки с закусками.

Махиру заметила его поведение и нахмурилась.

— Если тебе это так неприятно, можем пойти отдельно… — предложила она.

— Не то чтобы неприятно, просто моя семья… когда я вижу, как они себя ведут, мне становится неловко…

— По-моему, не тебе это говорить, Аманэ. Мне кажется, ты очень похож на своего отца.

— В каком смысле?

— В последнее время ты стал… ну, как бы сказать?.. Словно излучать особую ауру, говорящую: «Да, я её парень»… В смысле, ты естественно берёшь меня за руку и обнимаешь за плечи, ведь так?

Махиру слегка поджала губы, а по щекам разлился румянец, и то же произошло с Аманэ, неспособным как-либо возразить. На самом деле, они иногда флиртовали при людях, но делали это сдержанно. Они слегка прикасались друг к другу, как часто делают влюблённые, но это, очевидно, не могло не волновать Махиру. По её виду было не похоже, что ей не нравится, но какое-то смущение, похоже, всё-таки присутствовало.

— …Честно говоря, ты бы мог быть смелее, но… я знаю, что от этого у меня будет сердце выскакивать из груди. Я рада, что ты обрёл уверенность в себе, но иногда волнуюсь из-за этого. А ещё я иногда переживаю из-за всяких глупостей, но… Я-я замечаю, что ты всё ещё ведёшь себя скованно, когда речь заходит об определённых вещах.

— Последнюю часть можно было и не говорить.

— Но…

— Так что же ты обо мне думаешь?

Его очень беспокоила мысль, что Махиру может считать его неудачником. Они ведь уже встречаются целых четыре месяца, и за это время не заходили дальше поцелуев, поэтому если Махиру говорит о «скованности», значит, так оно и есть.

При этом они уже неплохо знали друг друга, и Махиру должна понимать, что Аманэ сделал такой выбор потому, что дорожит ею. Однако он был недоволен, что она считала его медлительность нормой для Аманэ.

— Прости, что всё так медленно.

— Я-я не хочу на тебя давить и знаю, что ты не торопишься из осторожности и заботы. Но, как мне кажется, ты слишком беспокоишься обо мне, и постоянно ставишь себя на последнее место, так что… Скажи, разве тебе не трудно?

Хотя Махиру была неопытна и знала об отношениях даже меньше, чем Аманэ, он понял, что она должна быть в курсе физиологических реакций, характерных для мужчин, и, вероятно, заметила эти реакции за время, проведённое с ним.

Аманэ догадался, что она сформулировала свой вопрос в таких осторожных выражениях как раз потому, что знала о его чувствах. Более того, она понимала, что Аманэ ничего не сделал именно из-за уважения к Махиру – и, конечно, не собирался её к чему-либо принуждать.

С точки зрения Аманэ, было унизительно, что она так беспокоится о его чувствах. Только сейчас он осознал свою неопытность, которая не позволяла ему проявлять достаточную сдержанность, но он был рад, что Махиру не восприняла это как нечто плохое.

— Будет ложью сказать, что мне легко, но, послушай… Махиру, я счастлив, когда ты счастлива… И я не думаю, что нам нужно куда-то спешить.

— …Тогда, пожалуйста, пойми и меня. Я тоже счастлива, когда счастлив ты, Аманэ.

— Вот почему твоё счастье важнее всего.

— Мы же просто ходим кругами, нет?

Она несколько раз ткнула его пальцем в бок с недовольным видом, но этого было недостаточно, чтобы изменить позицию Аманэ.

Он посмотрел на раздосадованную Махиру и мягко улыбнулся, давая понять, что не собирается отступать. В ответ она скорчила ещё более недовольную мину, и, чтобы успокоить свою девушку, Аманэ пощекотал кончиком пальца её руку, которую держал в своей.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Махиру.

— …Это одна из вещей, которые меня в тебе сильнее всего раздражают.

— Ну, с этим я ничего не могу поделать.

Махиру, с лицом, на котором были написаны смешанные чувства – она не злилась, но негодовала и, кажется, была чуть раздражена, — врезалась головой в плечо Аманэ.

***

— О, так ты тоже понимаешь, какая Махиру милашка?

— Да-да, отлично понимаю! У Махирун много очаровательных сторон… и чем лучше я её узнаю, тем милее она мне кажется.

Несмотря на то, что это была их первая встреча, мать Аманэ Сихоко и его подруга Читосэ нашли друг в дружке родственную душу. Сейчас, например, они дружно восхищались Махиру. Слушая их разговор, Аманэ вздохнул.

— Вы двое – опасная смесь…

В тот день Ицуки и Читосэ работали с Аманэ в одну смену, поэтому с утра могли свободно погулять по фестивалю. Всё шло хорошо, пока группа Аманэ случайно с ними не столкнулась и ему не пришлось представить своих родителей.

Тогда-то и начались проблемы. Поначалу Читосэ вела себя тихо, но как только мать Аманэ начала умиляться Махиру, его подруга не выдержала и присоединилась к разговору.

Они быстро нашли общий язык и в конце заставили Махиру, красную, как помидор, трепетать под шквалом своих восхищённых комментариев.

Её карамельного цвета глаза, полные смущения, смотрели на Аманэ, взывая о помощи, но он никак не смог бы одержать победу над союзом Читосэ и матери, поэтому позволил им делать, что хотят, а сам притаился вместе с мужской частью группы.

— Спасибо, что присматриваешь за Аманэ, — сказал Сюто.

— Ничего особенного, — ответил Ицуки.

— …Блин.

— Аманэ, что такое? Ты же не станешь отрицать, правда?

— Я не спорю, что ты пытаешься помогать мне. Другой вопрос – насколько мне нужна такая «помощь» и действительно ли она сделала мою жизнь лучше.

Иногда Ицуки суёт свой нос, куда не следует, но в целом он отзывчивый друг, который заботится об Аманэ. Он чувствовал себя в долгу перед другом, и редко об этом говорил, но на самом деле очень ценил каждодневное участие Ицуки.

Без него отношения Аманэ и Махиру, возможно, не дошли бы до нынешней точки. В каком-то смысле Ицуки шёл в комплекте с Читосэ, и они сыграли немалую роль во взаимоотношениях Махиру и Аманэ.

Словом, он был благодарен своему другу, поэтому не стал отрицать слов отца. Ицуки по какой-то причине отвёл взгляд.

— Знаешь, в таких вещах можно и побыть искренним.

— Ты сейчас нарываешься под предлогом того, что я слишком угрюмый?

— Если так посмотреть, то твоё поведение – это само определение угрюмости. И, погоди. Выходит, ты знал, что всё это время вёл себя таким образом?

— Заткнись, — Аманэ ударил его по спине, но больше в шутку, поэтому Ицуки не пытался его остановить. Вместо этого он ухмыльнулся и посмотрел на семью друга.

Даже отец Аманэ весело улыбался. Аманэ не выдержал, но, даже отвернувшись, слышал эту улыбку в их голосах.

— Может, Аманэ и угрюмый парень, который не умеет честно говорить о своих чувствах, но он всё равно достойный человек.

— Да, и всегда таким был. Ему трудно подпускать к себе людей, но я рад, что у него есть такой понимающий друг.

— Нет-нет, это я должен быть рад, что у меня есть такой друг.

— …Может, обсудите это, когда меня не будет рядом?

— Но…

— Хорошо, свяжемся позже по SMS…

Аманэ хотел донести, что не хочет дальше слушать их разговор, но оказалось, что Ицуки и Сюто каким-то образом обменялись контактной информацией. Он почувствовал, как у него заболела голова. Казалось, они открыли тайный канал связи, по которому обо всём, что Аманэ делает, будет доложено его отцу. Он бы очень хотел, чтобы этого не произошло; впрочем, даже если Ицуки и Сюто не наладят контакт, это наверняка сделают Читосэ и Сихоко, так что Аманэ решил, что нет смысла противиться неизбежному.

«Что бы я ни сделал, над нами с Махиру всё равно будут смеяться…»

Он знал, что родители и друзья буду обсуждать их любя, но эта мысль всё равно была ему невыносима.

Подумав, что попозже надо будет предупредить свою девушку, он отвернулся – и краем глаза заметил Дайки, отца Ицуки, с которым виделся накануне.

Он был родителем Ицуки, поэтому не было ничего странного в его визите на оба дня фестиваля, однако было непохоже, что он собирается подойти и заговорить с ними. Отец Ицуки просто наблюдал издалека с обеспокоенным выражением лица, что озадачило Аманэ.

Взгляд Дайки был направлен на Ицуки, так что, возможно, он переживал о своём сыне.

— Аманэ, что тако...

Последний заметил обеспокоенный взгляд друга, и, когда тоже повернулся, его симпатичное лицо застыло.

Аманэ знал, что отец и сын состоят в отнюдь не хороших отношениях, но увидев это своими глазами ему, как приятелю Ицуки, стало не по себе.

Он взглянул на друга, думая, как лучше поступить. Губы Ицуки подрагивали, словно он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Вместо этого он отвернулся и сделал вид, что не замечает отца.

Ицуки подошёл к Читосэ, всё ещё увлечённо болтавшей с матерью Аманэ, и широко улыбнулся.

— Чи, давай сходим купить еды? Если не займём сейчас очередь, то будем работать голодными.

— Э-э, не хочу так. Тем более, что обслуживание клиентов отнимает кучу сил. Извините, нам пора.

— Ничего, мы планируем заглянуть в ваше кафе сегодня днём, так что ещё увидимся.

— Будем с нетерпением ждать вас.

Читосэ вежливо поклонилась, и они ушли. Ицуки незримо торопил её. Заметь она Дайки, выражение лица Читосэ, возможно, было бы ещё более мрачным, но Аманэ всё равно не мог отделаться от ощущения, что Ицуки слишком наглядно демонстрирует свои чувства в отношении отца.

«Как, интересно, они дошли до такого?»

Аманэ с тихим вздохом посмотрел на Ицуки, который игнорировал Дайки так, словно того не существовало.

***

— …Прости за беспокойство.

Убедившись, что Ицуки и Читосэ ушли, Дайки, наблюдавший за ними издалека, с горькой усмешкой подошёл к Аманэ.

Даже для него эта ситуация была слишком неудобной, но всё же он не мог слишком глубоко лезть в проблемы друзей, а потому просто наблюдал, как они уходят.

Мать Аманэ, похоже, заметила приближение Дайки, и подошла к нему, держа Махиру за руку.

Аманэ представил его:

— Это отец Ицуки.

— Правда? Наш сын многим обязан вашему.

— О, нет, я уверен, что всё наоборот…

Наблюдая за тем, как его родители и Дайки представляются друг другу в очередном раунде родительской скромности, Аманэ испытывал невероятную неловкость.

— …Но, господин Дайки, скажите, что сейчас произошло?

— То, чего можно было ожидать. Я всегда доставлял неприятности девушке Ицуки, поэтому он держит дистанцию.

Дайки принял ситуацию как должное. Он казался скорее смирившимся, чем опечаленным. Сюто и Сихоко, похоже, уловили, что отношения Дайки с Читосэ, девушкой его сына, далеки от хороших, и нахмурились с некоторым беспокойством.

В разговоре с родителями Аманэ упоминал, что его друзьям пришлось нелегко, потому что родители не одобряли их отношений, и они наверняка запомнили этот разговор.

Дайки не обратил внимания на реакцию родителей Аманэ и посмотрел вдаль, словно вспоминая недавно произошедшую сцену, после чего слегка улыбнулся.

— Надо же, Сиина, ты на удивление в хороших отношениях с родителями Фудзимии.

— Спасибо за ваши добрые слова.

— Конечно, ведь она наша будущая невестка. Но даже будь это не так, она хорошая девочка, и её приятно баловать.

Отчасти это было связано с тем, что за люди были родители Аманэ. Кроме того, поскольку Сихоко и Сюто официально одобрили отношения Аманэ и Махиру, было естественно ожидать, что они постараются найти общий язык с его возлюбленной, их будущей невесткой. Аманэ не решился на эти слова, поскольку это выглядело бы уколом в адрес Дайки, но… его мать прямо заявила об этом, не показывая и тени беспокойства.

Аманэ подумал, что, возможно, она сделала это нарочно, но затем решил не мудрствовать больше, чем следует. Его отец также не сделал ни единой попытки остановить жену. Было ясно, что она не подразумевала ничего дурного, а просто была искренне любила Махиру.

Слушая Сихоко, Махиру казалась очень смущённой, а глаза Дайки широко распахнулись, словно он был поражён до глубины души. Чуть погодя, на его лица появилась натянутая улыбка.

— Полагаю, у вас нет никаких причин быть недовольными.

— Безусловно, это так. Потому что именно её выбрал наш сын. Суждение не подвело его, и, встретив дорогую Махиру, мы поняли, что сможем доверить ей Аманэ.

Последний выразил мысленный протест идее, что его кому-то доверили, но с фактами не поспоришь: Махиру заботилась о нём так, что было грех жаловаться.

— Я действительно вам завидую, — сказал Дайки. — С моим непутёвым сыном всё вышло иначе.

— Вы не доверяете суждению своего сына?

— Видите ли, мой сын ещё не стал настоящим наследником. Пока что он просто ребёнок, которому предстоит пройти долгий, долгий путь.

— Ох, я думаю, это не совсем так. Судя по тому, что рассказывал Аманэ, ваш сын показался нам очень чутким и добрым молодым человеком.

— Ну…

Дайки решил не продолжать. Сихоко спокойно улыбнулась ему.

Возможно, она чувствовала что-то, как родитель, потому что в обычной ситуации не стала бы наседать, но в этот раз не стала себя сдерживать.

Они только что видели, как Ицуки сбежал от отца, чтобы защитить свою девушку, и, возможно, она вела себя так именно по этой причине.

— Я понимаю, что, будучи родителем, надеешься на определённые качества в партнёре, которого выберет твой ребёнок, но… в конце концов, если слишком ограничивать своих детей, они просто взбунтуются. Вы наверняка приложили массу усилий, чтобы вырастить такого прекрасного сына, и я думаю, что одна из ваших обязанностей как взрослого человека – довериться его выбору и посмотреть, что из этого получится.

Сихоко обратилась к Дайки с улыбкой, а тот скорчил недовольную мину, будто проглотил горькую пилюлю. В этом выражении не было злобы; скорее, казалось, что мать Аманэ задела его за живое.

Он посмотрел на мать, которой, похоже, было больше нечего сказать, и улыбнулся слегка горькой улыбкой – такой же, какая была в тот момент у его отца Сюто.

— Мы только познакомились, и не имеем права говорить больше положенного, но… Если попытаетесь удержать ребёнка от пути, который он выбрал сам, даже если этот путь явно ошибочный, к вашему мнению ни за что не прислушаются.

Сюто посмотрел на Дайки с той же приятной улыбкой, что и Сихоко, завершая дискуссию, а Аманэ почесал щёку и тихонько вздохнул.

Он считал, что это не тот разговор, в который ему стоит вмешиваться. Но он также понимал, что, хорошо это или плохо, но Дайки очень упрям, а с точки зрения родителей ситуация отличается от того, как она выглядит для обсуждаемой пары.

Если Дайки уже понял, что Читосэ – не плохой человек, значит, между восприятием и ожиданиями существует разрыв.

— Пожалуйста, позвольте и мне сказать кое-что, — добавил Аманэ. — Ну… я знаю, что вы невысокого мнение о Читосэ, но… она хорошая девушка. В последнее время она много работает над собой, чтобы стать лучше и получить ваше одобрение. Я не говорю вам принять её, но… пожалуйста, присмотритесь к ней получше.

Стандарты Дайки были очень высоки, но в Читосэ не имелось ничего такого, что не позволяло бы ей им соответствовать. Она не была глупой и умела хорошо улавливать атмосферу, когда это требовалось. Она была доброй и внимательной.

У Дайки и Читосэ попросту были разные ценности. Аманэ не хотел, чтоб из-за этого Дайки игнорировал всё хорошее, что в ней есть.

После нерешительного заявления Аманэ отец Ицуки застыл в удивлении, а затем неловко отвёл взгляд.

— …Я понимаю, что ты, юный Фудзимия, очень ценишь моего сына и уверен в его девушке. Я также знаю об усилиях, которые они прилагают. И понимаю, что ребёнок – это не его родители. И всё же…

— Всё же?

— …Я не думаю, что она хорошо повлияет на моего сына. Даже если допустить, что мой бунтарь-сын хорошо на тебя повлиял, это не изменит моего мнения о девушке. Вот и всё, что я хочу чтобы ты понял.

Слова Аманэ, раз на то пошло, прозвучали как попытка поддержки для Ицуки. Он хотел поддержать друга, несмотря ни на что, и упустил из виду чувства Дайки.

Аманэ знал, что его мнение не изменится лишь от того, что посторонний человек, вроде Аманэ, выскажет своё мнение, но… то, что его отвергли, хоть и мягко, отдалось в груди Аманэ болью.

«…Я знаю, что у меня здесь нет права голоса, и всё же…»

В конце концов, эта проблема касалась лишь Дайки, Ицуки и Читосэ, и Аманэ никак не сможет узнать, что Дайки думает на самом деле.

Не заглянув в его сердце, было невозможно понять, почему он не готов принять Читосэ.

— Не волнуйся, я не собираюсь избавляться от неё. Просто у меня свой взгляд на вещи, и я просто не могу её одобрить. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

— …Простите, это было слишком бестактно с моей стороны – вот так лезть не в своё дело.

— Нет, я рад, что у моего сына появился друг вроде тебя. Кажется, ты искренне за него беспокоишься.

Дайки не казался расстроенным. Он лишь ответил со лёгкой горечью в голосе, слабо улыбнулся и спокойным взглядом окинул всех присутствующих.

— Не обращай на меня внимания. Я хочу, чтобы ты с моим сыном и дальше оставались хорошими друзьями.

Дайки сказал тёплым, сердечным голосом, слегка опустил голову и тихо ушёл, оставив Аманэ и его семью в смятении.

Даже понимая, что у Дайки свой взгляд на вещи, Аманэ испустил тяжкий вздох, в котором сквозило невыразимое чувство разочарования, а ещё досады и грусти от того, что всё идёт иначе, чем он надеялся.

***

— Аманэ, ты обычно немногословен с Акадзавой и Читосэ, но в нужный момент ты всегда готов встать на их защиту, правда?

После обеда Аманэ и Махиру на время разделились с его родителями. Они закончили переодеваться, готовясь к дневной смене, и ждали в комнате отдыха, чтобы приступить к работе, которая начиналась через двадцать минут.

— …Ну, они ведь мои друзья.

— Ты нечасто прямо говоришь о своих чувствах.

— Ну тебя. Я ведь откровенен, когда мы вдвоём, правда?

— Не знаю, можно ли назвать это откровенностью или прямотой… Иногда ты поражаешь меня так сильно, что моё сердце начинает бешено колотиться.

— Мне очень приятно слышать, что у тебя колотится из-за меня сердце.

— Ах, ты!..

Махиру несколько раз хлопнула Аманэ, но он лишь пожал плечами.

— Ну, ты видела, что я не заходил слишком далеко, а просто заступился за Ицуки и Читосэ. Кстати, им бы это не понравилось. К тому же, я не знаю, чего господин Дайки не сказал.

— Не сказал?

— М-м… понимаешь, их семья довольно богата. Кажется, ты не бывала в гостях у Ицуки, но их дом — это что-то вроде особняка.

— Особняк… неужели?

— Именно. Настоящий классический японский особняк.

Аманэ очень удивился, когда впервые пришёл к Ицуки в гости. Он считал большим дом своих родителей, но это не шло ни в какое сравнение с роскошным особняком в японском стиле с отдельными хозяйственными пристройками, прудом и мостиком с ухоженными садами.

Сам Ицуки немного стеснялся своего «старого заплесневелого домишка», как он сам выразился, но Аманэ особняк казался не старомодным, а скорее отдающим дань истории. Он считал, что это чудесный особняк, ухоженный и сохранивший свою красоту.

— В общем, вот что у него за семья. Из того, что я знаю, у Ицуки есть брат, уже взрослый, и именно он является наследником. Но это не отменяет факта, что Ицуки – второй по старшинству в богатой семье.

— …Понятно.

— Ицуки утверждает, что раз он второй сын, то может поступать, как ему вздумается. Он говорит, что не хочет от своих родителей ограничений на то, с кем ему можно встречаться.

Аманэ мог понять настойчивость друга, а также его сопротивление тому, чтобы родители решали за него в подобных вопросах – особенно когда он достиг возраста, в котором способен самостоятельно принимать решения.

Однако при встрече с Дайки у него не возникло ощущения, что его отказ принять Читосэ был вызван исключительно её влиянием на сына. Аманэ чувствовал, что есть ещё какая-то причина, по которой он испытывает к Читосэ антипатию.

Аманэ, вероятно, никогда об этом не узнает, если только не спросит Дайки напрямую, но это было не тем, о чём, по мнению Аманэ, он был вправе говорить.

И всё же Аманэ не был настроен принимать сторону Дайки, который отказывается принимать во внимание позицию другой стороны.

— Я знаю, что у отца Ицуки, вероятно, свой взгляд на вещи. Но если разлучить Ицуки и Читосэ, они наверняка взбунтуются и это приведёт к новым трениям, поэтому как в практическом, так и в эмоциональном смысле будет проще, если он пойдёт на компромисс.

Аманэ пожал плечами, признав, что не ему об этом говорить, ведь он даже не является одной из сторон конфликта. Махиру пристально посмотрела на Аманэ, а затем её лицо смягчилось в любящей улыбке.

— …Я немного ревную к Акадзаве.

— Ревнуешь?

От этого неожиданного слова у Аманэ непроизвольно расширились глаза.

Что касается Махиру, то она предварила свои дальнейшие слова неловкой улыбкой.

— Может, не совсем уместно говорить это, но… — начала она, после чего тихонько вздохнула и продолжила мысль: — Не думаю, что с их точки зрения это безвыходная ситуация. Даже если они в чём-то не согласны, отец Акадзавы думает о том, как для него лучше и по-своему пытается защитить, верно? Нельзя отрицать, что он ставит на первое место собственные ценности, но… это всё же форма родительской любви.

На словах «родительской любви» он напрягся, но лишь слегка, и можно было надеяться, что Махиру не заметит этого.

— А, можешь за меня не беспокоиться.

Махиру слабо улыбнулась. Очевидно, она заметила беспокойство Аманэ. Она поигралась с волосами, накручивая их на палец, и опустила глаза.

— Сейчас я ничего не жду от своих родителей. Просто знаешь, видя Акадзаву и его непростые отношения с семьей, я немного ревную. Даже если бы моя семья сейчас протянула мне руку, не думаю, что приняла бы её.

Она тихо добавила, что считает эту связь окончательно разорванной, и закрутила волосы в тугую спираль.

В ответ на этот жест, который, казалось, поглотил её внимание, Аманэ осторожно протянул руку и размотал прядь шелковистых волос с её пальцев, после чего нежно погладил щёку Махиру.

Она посмотрела ему в глаза.

Аманэ заметил, что её взгляд слегка дрогнул, но решил проигнорировать это, и спокойно улыбнулся в ответ.

— Ну, у тебя есть мои родители, Махиру, поэтому ты можешь в какой-то степени испытать на себе прелесть родительской любви. Они бы даже сказали, что ты слишком хороша для меня.

Махиру была для семьи Фудзимия как родная дочь.

Более того, родители Аманэ опекали её даже больше, чем своего биологического сына. Его родители знали, что Махиру изголодалась по любви, и по этой причине лелеяли её даже сильнее.

Услышав слова Аманэ, она несколько раз резко моргнула, и широко улыбнулась, когда до неё дошёл смысл сказанного.

— …Хе-хе, это неправда. Ты замечательный, Аманэ.

— Спасибо большое… А тебя любят так, что нет ни малейшего повода переживать об этом.

— Хорошо.

Немного смущённая, Махиру наклонилась к Аманэ, стоявшему рядом с ней. Он тоже слегка улыбнулся и принял её в свои объятия. Некоторое время они просто обнимались молча.

___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!