Иногда оказаться правым бывает довольно неприятно

Аманэ и Махиру стояли рядом и задумчиво смотрели в окно.

— И всё-таки пошел дождь.

— Это скорее ливень.

И конечно именно в тот день, на который была запланирована прогулка. Они, конечно, были предупреждены заранее прогнозом погоды, но всё равно было непонятно, чем им заняться теперь.

Несмотря на впечатляющий по плотности ливень, было почти безветренно; объявлять штормовое предупреждение никто не собирался, так-что родители Аманэ уже ушли на работу. Впрочем, следовать их примеру парочка не собиралась: в такой ливень очень легко было бы простудиться, промокнув насквозь.

— Не думаю, что нам стоит идти, — кивнул своим мыслям Аманэ, – не хочу, чтобы нас прибило к земле.

— Мы оба можем простудиться, так что сегодня лучше остаться дома, — согласилась Махиру.

— Ну, ладно. Думаю, мы сможем хорошо провести время и дома.

Под давлением обстоятельств решение было принято единогласно. Жаль, конечно, что пришлось отказаться от планов, но даже так они могли неплохо провести время наедине.

Аманэ уже давно смирился с обстоятельствами, но вот Махиру от разочарования опустила руки. Усмехнувшись, он нежно взъерошил её мягкие волосы.

— Не расстраивайся, у нас еще будет возможность куда-нибудь сходить.

— Я знаю. Просто очень жаль, что разрушены все наши планы.

— Ты так сильно хотела пойти на свидание?

— Конечно хотела.

— Кхм, я тоже… Жаль, что так получилось.

От такого откровенного признания, его щеки как-то странно напряглись. Благо, Махиру не отводила взгляд от окна и не заметила это неловкое выражения лица.

— Я люблю проводить время с тобой, Аманэ… хотя впечатления были бы ещё лучше, прекрати ты свои постоянные атаки на мои уши.

— Ты напомнила мне это, чтобы я снова их потрогал?

— Ни за что! Все эти прикосновения и шепот прямо в ухо… Это опасно для моего сердца.

— Дааа? Я думаю, дело скорее в твоей сверхчувствительности.

— Будто у тебя как-то иначе.

Он не мог спорить, хоть и считал, что его девушка куда чувствительнее его.

У нее просто уйма “слабых” мест, и от малейшего касания она начинала подрагивать и сворачиваться калачиком. Это, впрочем, добавляло ему проблем: когда на любые твои действия так реагируют, сложно правильно рассчитать, насколько далеко можно зайти, чтобы она вдруг не сбежала.

— У меня не так много слабых мест, как у тебя, Махиру, так что поменьше самоуверенности.

— Я уже говорила тебе, не так ли? Я возьму своё.

— Мы еще не начали, а ты уже сдаёшь позиции.

Он улыбнулся, напоминая, как неосторожно Махиру выдала чувствительность своих ушей. По ее покрасневшему лицу было ясно, что она сожалеет о своем признании.

По ее поведению давно было понятно, что каждый раз, когда он прикасается к ее ушам или шепчет в них, у нее резко подкашиваются колени, так что на самом деле информация уже немного устарела. Однако Махиру всеми силами пыталась сохранить этот “секрет”.

— Раз уж дошло до этого, я сделаю всё возможное, чтобы заставить тебя влюбиться в меня до безумия, Аманэ…

— Зачем? Я уже от тебя без ума.

Аманэ и без её проделок, был без ума от Махиру, и вряд-ли что-либо или кто-либо изменит его чувства. Если их усилить еще больше, он просто слетит с катушек, наплевав на весь самоконтроль…

— Ты говоришь подобные вещи так непринуждённо, Аманэ.

— Лучше смущаться, но говорить, чем что-то друг от друга скрывать. Я дорожу нашими отношениями и считаю, что мне стоит выражать свои чувства словами. Ведь только так люди добиваются взаимопонимания.

Аманэ казалось что он однажды поднимал эту тему: иногда недостаточно только слов или только действий, и ничто так не поможет им избежать лишнего недовольства и стресса, как разговор по душам.

Простые лёгкие слова иногда имеют удивительно мощный эффект.

Они просто молчали некоторое время.

Но причина номер один, по которой он говорил так откровенно, заключалась в том, что реакция Махиру всегда была чрезвычайно восхитительной, и ему нравилось наблюдать за ней — хотя как раз в этом он не мог признаваться.

По правде, главная причина такой откровенности с его стороны заключалась в том, как восхитительно Махиру реагирует на подобные фразы с его стороны, однако как раз это озвучивать уже было бы неуместно.

—... я также люблю то, каким логичным и взвешенным ты бываешь.

— Ммм, спасибо… Знаешь, с тех пор, как мы стали встречаться, ты часто говоришь слово “люблю” в отношении меня.

—Ааа, ну… я просто… оно само вырывается, я сама не замечаю как…

— Охх…

По тому, как смущенно ответила Махиру, было ясно, что ее комментарий не был поверхностной лестью.

Однако искренности Махиру не занимать: даже до того, как они стали встречаться, резко критикуя его, она всегда говорила только правду. Возможно, сейчас её слова были немного искажены привязанностью к нему, но даже так Махиру никогда не говорила того, во что не верит.

И от этой искренности Аманэ стало немного неловко.

Сам того не желая, он позволил своим глазам блуждать по комнате. Махиру, кажется, заметила это.

— Я только что поставила тебя в неловкое положение, не так ли?

— А что в этом такого?

— Ничего, но я наконец-то заработала первое очко в нашем состязании.

— Наконец-то? Но ведь день только начался.

— В таком случае, у меня намечается очень удачный день, Аманэ.

— Не думаю, что у тебя вообще есть шансы.

— Всмысле?

— Просто предположение, основанное на наблюдении.

— Похоже, кто-то хочет полностью лишиться рассудка…

— Ну, ты можешь попытаться.

Аманэ лишь хотел провести с ней время в умеренном темпе, но решил не отвергать такое необычное выражение любви Махиру.

Когда он посмотрел на нее, как бы говоря: "Попробуй",  на ее лице почему-то появилась уверенная улыбка. Жестом фокусника девушка достала из картонной коробки, стоявшей на столе, пластиковый футляр.

— Тогда, приступим, — сказала она.

— Так, погоди, откуда…

Аманэ сразу же узнал вещь, которую вытащила Махиру. Внутри пластикового футляра находился диск, подписанный жирным перманентным маркером: ВЗРОСЛЕНИЕ - ОДИН ГОДИК.

Это было не совсем то «лишиться рассудка», которого он ожидал.

— Из коллекции твоей матери, конечно же.

— Зачем она дала тебе ЭТО?

— Она сказала, что если нам придется остаться дома, мы должны это посмотреть. Она также положила много разных DVD с фильмами.

Родители Аманэ – настоящие киноманы. Западные и японские диски любого жанра — изрядная коллекция для домашнего DVD кинотеатра. И несмотря на такой огромный набор вариантов, его мать решила отдать Махиру именно этот диск.

«Если вспомнить, то она и фотоальбом показала Махиру без моего разрешения…»

Как бы там не было, но его мать уже передала видео, и теперь ему оставалось лишь проклинать свою плохую удачу.

— Что? Не очень любишь вспоминать подобные вещи, да?

— Знаешь, трудно будет наслаждаться видео, полностью состоящим из моих детских позорных моментов.

Конечно, Махиру уже видела фотоальбом, но между фотографиями и видео была большая разница.

Вряд ли его родители хранили что-то по-настоящему унизительное, но этим занималась его мать а кредит доверия к ней в подобных вещах ниже некуда.

Аманэ не очень хотелось смотреть DVD, но если Махиру захочет, он разрешит, если сначала просмотрит сам.

— Ты действительно делал что-то такое, за что тебе было бы стыдно сейчас? — спросила она.

— Я был довольно энергичным ребёнком, Махиру…

— Довольно сложно в это поверить.

—Мне кажется, ты на что-то намекаешь... Но в любом случае, я был самым обычным ребенком.

Аманэ тогда и сейчас – два разных человека. В детстве он был очень активным, игрался с другими детьми любых возрастов и в целом был очень дружелюбным мальчиком. Трудно даже представить такого задорного Аманэ сейчас.

Сейчас, вспоминая то время, он подозревал, что прошлый Аманэ смог вырасти здоровым и общительным шалуном только благодаря пригляду дружелюбных взрослых, которые смотрели за всеми детьми.

«Давно это было… сейчас сложно даже представить, что когда-то я хулиганил на улице с толпой других детей»

— Теперь я точно хочу это увидеть. Наверняка ты с широкой улыбкой здоровался с каждым соседом, не так ли?"

— Ну, думаю, я был довольно дружелюбным.

Он помнил, что у него была очень хорошая репутация среди людей возраста его матери и старше. Хотя, возможно, его популярности способствовала сама мать.

— Держу пари, ты был очень милым в детстве, Аманэ.

— Ну, можешь посмотреть это видео, если хочешь, но не думаю, что там будет что-то интересное.

— Не говори так! Хочу открыть для себя другую сторону Аманэ.

— Делай как знаешь.

Ему не хотелось останавливать ее, когда она держала диск с таким задором. Если Махиру будет счастлива, небольшое смущение, пожалуй, не проблема.

— Когда я росла, меня никто не фотографировал и не снимал на видео. Это очень мило, что у тебя есть такие вещи, — пробормотала Махиру, осторожно обнимая DVD-футляр.

Сделав вид, будто ничего не слышал, Аманэ решил наблюдать за её действиями.

Она сказала это с грустной улыбкой. В голосе Махиру ему слышалось эхо былого одиночества, словно боль от старого шрама.

Аманэ машинально поджал губы, вспомнив, как родители Махиру пренебрегали ею. Однако свою злость он решил не показывать, для её же душевного блага.

Вместе с тем он мысленно поклялся никогда больше не позволять ей испытывать такое одиночество.

— Неужто ты из тех, кому нравится запечатлевать каждый момент взросления?

— Я чувствую себя немного одиноко, когда вспоминаю, что у меня нет таких фотографий. Мне кажется, что воспоминания, как хорошие так и плохие, помогают тебе расти как личности, особенно когда ты чуть позже их переосмысливаешь.

— Тогда в будущем мы сделаем много видео и фотографий. Оставим массу таких же записей.

Он быстро выхватил из рук Махиру футляр с DVD и вставил диск в проигрыватель.

Хотя Аманэ и не объяснил, что конкретно подразумевал под "будущим", но глубоко внутри уже принял решение, а его решимость и любовь были непоколебимы. Он осознавал свои чувства и не собирался им сопротивляться. Аманэ собирался дать своей девушке столько любви и приятных воспоминаний, сколько она сможет принять.

Закончив с установкой диска и обернувшись к Махиру, он увидел ее широко открытые, быстро моргающие глаза, излучающие смущение и удивление..

— Что-то случилось? — спросил он.

— Н-нет, совсем ничего!..

Она испытывала бурю эмоций, и не знала как на это реагировать. Аманэ с улыбкой наблюдал за происходящим, и кажется, его пристальный взгляд смущал её.

Прочистив горло, Махиру перевела взгляд на экран.

«С такими вещами не нужно спешить».

Аманэ еще не способен был взять на себя такую ответственность.

Жизнь непростая штука, одних только благих намерений мало, чтобы всё сложилось хорошо. Ему предстоял нелёгкий путь от осознания своих желаний до воплощения их в жизнь.

Первое, что ему предстояло сделать — показать ей искренность и неизменную страсть своих чувств.

Почувствовав, как в груди поселилось тепло, он улыбнулся Махиру, которая слегка ерзала рядом с ним.

— Ну, вот и моё детское видео, которое ты так хотела увидеть. В этом возрасте наверное каждый мило выглядел.

— Каким же ты был милашкой, — пробормотала Махиру, не отрываясь от экрана. — Я вижу схожесть, когда смотрю на тебя сейчас, но, как и ожидалось, выражение твоих глаз тогда было более мягким, да?

Кажется, она успокоилась

С кривой улыбкой Аманэ ответил:

— Наверное теперь я выгляжу вечно недовольным.

Аманэ не очень уверенный в себе человек, но даже так он вполне признавал, что его лицо в детстве было довольно милым и немного андрогинным.

[П/П: Андрогин — это человек, внешность которого совмещает черты обоих полов.]

А тем временем диск продолжал проигрываться, показывая им всё новые сцены, некоторые из которых не помнил даже сам Аманэ. Они видели, как он с улыбкой болтал с соседями, проходящими мимо и выгуливающими своих собак, как он невинно играл с другими детьми в парке, и как юный Аманэ вместе со своей веселящейся матерью впервые катался на велосипеде.

Махиру была поглощена этими образами, и казалось, что их предыдущий разговор на время покинул ее сознание. Что касается Аманэ, то ему хотелось, чтобы она, по-возможности, забыла об этом.

— О, этот мальчик уже появлялся раньше, да?

Они смотрели фильм всего около часа, но за это время прошло уже несколько лет.

Они просмотрели множество сцен, где Аманэ играл с другими детьми, и, должно быть, ей бросилось в глаза, что, в то время как другие лица менялись, один конкретный мальчик появлялся раз за разом.

— А, это мой ровесник, который жил по соседству. Думаю, нас можно назвать друзьями детства. Взаимоотношения у нас были довольно запутанными, но, думаю, в итоге он был неплохим другом.

Сейчас Аманэ с ностальгией вспоминал то время, но не испытывал никакой привязанности или желания вернуться в своё прошлое.

Он, конечно, не был полностью удовлетворён собой сейчас, однако делал всё, чтобы стать лучшей версией себя — человеком, который может собой гордиться. Поэтому ему не хотелось смотреть это видео и погружаться в волны ностальгии. Ему чуждо было сейчас то, с какой беззаботностью и наивностью он смотрел на мир в детстве.

Спокойно ответив на вопрос Махиру, Аманэ снова перевел взгляд на телевизор.

Юношеский, немного пронзительный голос мальчика из видеоролика явно был очень веселым.

Когда он смотрел на себя, весело проводящего летнее время, всего чумазого и покрытого пылью, в его голове пронеслись совсем другие воспоминания.

— Аманэ, а ты был тем еще сорванцом, я даже и не подозревала.

— На то это и детское видео. Я делал всё что в голову взбредёт, меня ругала мама, и я научился лучше... Так, стоять, мы должны это пропустить.

В объективе камеры была прихожая его дома, и Аманэ вспомнил, что было дальше. В панике он схватил пульт и вжал паузу.

Махиру застыла на месте, ошеломленная его резким рывком. Но ради собственного достоинства и ментального благополучия, Аманэ просто не мог позволить ей смотреть дальше.

— Зачем ты поставил паузу? - спросила она.

— Ну… то, что дальше… Нам обоим неловко будет смотреть, да и чего уж тут таить… Мне стыдно.

— Честно? Или тебе просто не хочется показывать это мне?

— …Отчасти. Думаю, после этого,ты ещё долго не сможешь смотреть мне в глаза.

Аманэ честно пытался её отговорить, от дальнейшего просмотра.

Он не знал, как объяснить ей суть проблемы, поскольку видел в её глазах массу подозрения, но решил, что она поймет лучше, если он скажет все прямо. Аманэ глубоко вздохнул и взял себя в руки.

— Так… Ты же знаешь, что в конце коридора находится ванная… В общем, на плёнке то, как я принимаю ванну.

Он посмотрел на Махиру, как бы спрашивая, хочет ли она увидеть этот срам, пусть даже это был ребенок младше пяти лет. Она напряглась, очевидно не ожидая такого поворота.

Аманэ хотелось бы отругать маму за то, что она хранит такое, но она благополучно сбежала заранее.

— Прости, что допытывалась… — наконец сказала Махиру.

— Всё хорошо, надеюсь ты понимаешь. Я бы хотел, чтобы мои родители тщательнее выбирали, материал для съёмок, но ты знаешь маму…

— Она иногда увлекается…

— Верно.

Аманэ решил, что они уже насмотрелись домашнего видео, и остановил проигрыватель, но Махиру приняла слегка сожалеющее выражение лица и грустно пожала плечами.

— О, так тебе было интересно? — спросил он дразняще.

— Не делай из меня извращенку, пожалуйста!

—Да ты просто места себе не находишь от любопы... АЙ! Ладно, ладно. Я понял, пожалуйста, не бодайся.

Похоже, она восприняла его шутки всерьез. Махиру уткнулась в его плечо с ярко-красным, надутым лицом. Аманэ искренне извинился, но девушка лишь хмуро посмотрела ему в глаза.

— Дурак ты, Аманэ.

— Я же извинился. Не дуйся, хорошо?

Казалось, она может отстраниться от него, если он будет слишком сильно ее дразнить, поэтому нежно сжал одну из её напряженных рук и улыбнулся ей самой доброй улыбкой, на которую только был способен. Махиру лишь сильнее сжала губы и недовольно посмотрела на него.

— Уверена, что на моем месте тебе было бы интересно.

— Меня не интересуют дети... И разве ты не призналась, что тебе интересно?

— Я этого не говорила! Дурак!

Когда он понял, что зашел слишком далеко, было уже поздно. Махиру выскользнула из нежных объятий Аманэ и стукнула его по бедру.

Наверное, он попал в самую точку. Как бы ни было ему неловко и стыдно, он все равно был рад, что она проявила интерес. С трудом сдерживая непрошенную улыбку, он решил отправиться на кухню, чтобы приготовить напитки. Была надежда, что это поможет Махиру успокоиться.

Пытаясь дать ей немного времени, чтобы остыть, Аманэ не спеша приготовил один из сладких напитков, которые, как он знал, нравились Махиру. Но когда он вернулся в гостиную, его снова начали сверлить укоризненным взглядом.

— Ну же, отвлекись немного. Я принес тебе домашнее какао со льдом.

— Если ты думаешь, что сможешь подкупить меня, то сильно ошибаешься.

— То есть ты не хочешь какао?

— Нет, хочу, но... Боже правый.

Похоже, Махиру все-таки решила принять подношение. Спрятав улыбку, Аманэ вежливо протянул ей какао.

Для приготовления этого напитка не надо было прикладывать много усилий. Просто растворить в кастрюле очень густую пасту с молоком, а затем охладить смесь льдом. Это был один из любимых напитков Махиру.

Но, поскольку готовить нужно было в кастрюле, на помывку посуды приходилось тратить немало усилий, поэтому прагматичный Аманэ редко готовил его себе. Это был его козырь в рукаве: в случае конфликта Махиру, если приготовить ей какао, она тебя хотя бы выслушает.

Убедившись, что она сделала глоток, он спросил:

— Как на вкус?

Ее обвиняющий взгляд немного смягчился.

— Отлично.

— Рад слышать.

— Ты уверен, что не пытаешься выкрутиться с помощью угощения?

— Да за кого ты меня принимаешь...

Махиру посмотрела на Аманэ, криво улыбнувшись, и встала с кружкой какао в руке.

Аманэ покрылся холодным потом, беспокоясь, что из-за обиды, она вернётся к себе в комнату. Но Махиру тут же села обратно, и его беспокойство улеглось.

Однако теперь холодный пот выступал по другой причине...

— Махиру?

— Кондиционер включен, поэтому мне холодно.

Махиру устроилась между ног Аманэ. Она смотрела на него с лукавой улыбкой.

Со смешанными чувствами, Аманэ издал глубокий вздох.

— Так… Как далеко ты хочешь зайти?

— Делай всё что пожелаешь, я не против. Но если ты перегнёшь, знаешь что случится с какао?

Недавно она сказала, что ей нравится, когда к ней прикасаются, но было ясно, что сейчас это расплата.

— Оно прольётся. Скорее всего на тебя.

— Да, прольется.

— Тогда я ничего не буду делать.

— Хорошо.

Смелая стратегия – делать из себя заложницу, и в данном случае, чертовски эффективна.

Он и не собирался ничего предпринимать, но поскольку Махиру прямо и намеренно доводила свою мысль до конца, он тоже улыбнулся и развел руки в стороны, занимая позу, которая давала понять, что он ничего не собирается делать.

— Между нами слишком много пространства, мне холодно, — сказала она.

— Ты стала немного требовательнее, да, Махиру?

— Тебе это не нравится?

— Отнюдь. На самом деле, мне бы хотелось, чтобы ты делала это чаще.

Махиру обычно была очень дисциплинированной, и он надеялся, что она хотя бы своему парню позволит баловать себя по полной программе. Если у нее было какое-то желание, которое Аманэ мог исполнить, он не собирался сдавать назад. Себе Аманэ был готов отказать в чем угодно, лишь бы это заставило Махиру улыбнуться.

Однако Махиру, похоже, чувствовала то же самое и постоянно баловала его. В результате, между ними часто возникала тихая борьба за то, кто проявит инициативу... Но сегодня, похоже, Махиру собиралась быть сговорчивой и позволить ему баловать ее.

Махиру выглядела расслабленной, потягивая какао со льдом. Она прислонилась всем своим телом к Аманэ, и он обнял ее.

— А ты что, себе ничего не приготовил, Аманэ?

— Я к сладкому равнодушен. И ещё, мне приятнее смотреть, как пьешь ты.

Аманэ было достаточно просто смотреть, как Махиру с улыбкой пьет какао, чтобы получать удовольствие наравне с ней.

— Мы еще даже не пообедали, — сказала она, — а ты уже сыт.

— Испытываю духовное насыщение.

— То есть обед ты не будешь?

— Буду, конечно.

«Это две совершенно разные вещи», — подумал Аманэ. Обхватив Махиру руками, он легонько сжал ее, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Она тихо захихикала в его объятиях.

— Как быстро ты меняешь мнение, — сказала она. — Аманэ, ты же вполне можешь приготовить что-нибудь сам.

—Лишь твоя готовка приносит мне удовлетворение, Махиру, и ничто другое. Хотя мне неловко заставлять тебя делать всю работу.

Он понимал, что его слова звучат немного жалко. Но он так привык есть блюда, приготовленные Махиру, что любая другая еда теперь казалась ему безвкусной.

Конечно, это не значит, что он не мог есть чужую стряпню. Он просто не получал от нее удовольствия.

— Ты безнадежен...

— Ты завладела моим сердцем через желудок, Махиру, это очевидно.

— Тогда я буду продолжать, пока не сможешь без меня жить.

— Так ведь уже.

За время, что он провел с Махиру, Аманэ научился неплохо заботиться о себе. Но именно её присутствие наполняло его жизнь красками.

Впервые в жизни он так заботился о ком-то другом и хотел им дорожить, поэтому он боялся даже представить этот потускневший мир без неё.

Если бы ему снова пришлось жить самостоятельно, то существование в этом неподвижном, бесцветном мире было бы сродни духовной смерти.

Дело было не только в ее готовке. Само присутствие Махиру было частью того, что сделало Аманэ тем, кем он стал сейчас. В этом и заключался смысл его ответа. Но Махиру заметно напряглась.

— У тебя действительно своеобразный взгляд на мир, Аманэ.

— В плане?

— Неважно. Ладно, хорошо, я приготовлю что-нибудь.

Махиру допила оставшуюся половину какао и встала. Аманэ посмотрел на нее, сожалея об упущенном тепле и мягкости, которые секунду назад были в его руках.

— Ты не хочешь не спеша допить какао?

— Из-за одного безнадёжного мальчишки – не могу. Я... я всё-равно уже допила, так что пойду готовить. Время обедать как бы.

Проследив за пальцем Махиру и взглянув на часы, Аманэ увидел, что уже полдень.

— О, действительно, сейчас время обеда. Может, мне как-нибудь помо…

— Не сегодня!

Казалось, она просто придумывает предлог, чтобы сбежать. Но прежде чем он успел что-то сказать, она уже скрылась на кухне. Аманэ лишь вздохнул, и молча поблагодарил Махиру за то, что она готовит для него.

После обеда, когда Аманэ мыл посуду, он вдруг понял, что Махиру исчезла.

Не то чтобы они всегда должны были быть вместе, но раз уж она незаметно ускользнула, он не мог не задаться вопросом, что случилось. Может, ей нужно было о чем-то позаботиться? Или ей вдруг стало нехорошо?

После еды она выглядела совершенно нормально и, кажется, не вспоминала об их последнем разговоре, так что вряд ли Махиру спряталась, чтобы сидеть и дуться, но и полностью исключить такую возможность он тоже не мог.

Аманэ решил проверить и выключил воду. Но тут же он услышал, как кто-то спускается по лестнице. Вот только, обернувшись, он вдруг замер в полнейшем ступоре.

Хорошо, что Аманэ не держал в руках тарелок. Ведь если бы держал, они, вероятно, упали бы обратно в раковину.

— Раз уж у нас долгожданное свидание, я решила надеть тот наряд, который приготовила для него.

На Махиру было платье с открытыми плечами, о котором она упоминала в прошлый раз, и она выглядела так, словно пыталась скрыть свое смущение.

Она редко надевала открытые наряды: её обычная одежда обнажала разве что руки. Но сейчас платье демонстрировало всё: от шеи до плеч, и даже ключицы.

Всё это обычно никогда не выставлялось напоказ, и, хотя небо сегодня было затянуто густыми темно-серыми тучами, вокруг Махиру всё казалось ярким и ослепительным.

Рукава платья были длиной в три четверти и почти полностью прикрывали руки. Однако те места, которые оно открывало, были обычно прикрыты, что усиливало впечатление.

— Как ты думаешь, оно мне идет? — спросила она.

— Да, идёт. Ты замечательно в нём выглядишь.

В самом деле, вид был настолько поразительным, что Аманэ чуть не забыл сделать комплимент. Под пристальным взглядом Махиру он поспешил отреагировать.

Конечно, Аманэ, покупая платье, сказал, что оно ей подойдет, но он не ожидал, что оно окажется настолько сногсшибательным.

Платье не открывало много кожи, но обладало тонкой чувственностью, которая, тем не менее, гармонировала с чистым образом Махиру, сформировавшимся из-за её уравновешенности и изящных черт лица.

— Спасибо, — ответила она.

— Может быть, будет лучше, если я сделаю вам более конкретные комплименты, леди? У вас прекрасная кожа, и когда вы демонстрируете ее вот так, вы просто сияете. Кроме того, этот наряд, подчеркивает вашу стройную фигуру. Одежда дополняет естественную красоту, а не перетягивает на себя внимание. Кроме того, в платье такого фасона вы выглядите выше, чем обычно. Мне кажется, это выглядит изысканно и делает вас более взрослой.

Его словарный запас по этой теме был невелик, поэтому он не был уверен в своём красноречии. Но поскольку она нарядилась ради него, он использовал все известные ему слова, пытаясь похвалить ее.

Махиру смутилась и замотала головой.

— Я... я поняла, ладно, хватит! Что ты пытаешься сделать, заставить меня покраснеть?

— Я просто говорю то, что хочу сказать. А то, как ты краснеешь от комплиментов — просто бонус.

Он не льстил Махиру, а озвучивал то, что было на душе, и наслаждался ответной реакцией.

Аманэ чувствовал, что его сердце переполнится, если он не выразит свои чувства словами и не выплеснет их наружу.

— Большое спасибо. Но больше не надо, я уже сыта.

— Это потому, что мы только что пообедали?

— Мне кажется, или ты просто мстишь за сегодняшнее...

— О чем ты говоришь?

Аманэ вел себя немного дерзко, но похвала, которой он ее осыпал, была искренней и правдивой.

Однако он опасался, что если перестарается, то Махиру может слишком разволноваться, и не станет что-либо говорить. Поэтому он решил сделать перерыв и вытер руки полотенцем.

— Ну что ж, я закончил мыть посуду и разобрался с выданными мне делами по дому. Чем займёмся теперь?

Хоть Махиру и переоделась, погода меняться не собиралась — по-прежнему лил проливной дождь.

В новостях говорили, что тайфун не уйдет до поздней ночи, так что глупо было бы на что-то надеяться.

Вот только чем они могли бы вдвоём заняться в доме его родителей?

Они уже смотрели домашнее видео. Они могли посмотреть фильм или почитать книги, а также угрюмо приступить к выполнению школьных заданий.

Мда, не сильно-то это похоже на домашнее свидание…

— Я просто хочу расслабиться и провести время с тобой, Аманэ, ты не против?

— Я не против, но тебе не станет скучно?

— Конечно, нет, это я ведь предложила. Мне вполне достаточно просто быть рядом с тобой.

Махиру была как всегда очаровательна. Аманэ улыбнулся, нежно погладив ее по голове.

— Хорошо. Тогда, думаю, мы можем просто отдохнуть. Хотя, это дом моих родителей, и здесь не так уж много развлечений.

Все игры и фильмы, которыми Аманэ обычно наслаждался вместе с Махиру, были в его собственной квартире. Он оставил их, чтобы сэкономить место в багаже, но теперь подумал, что стоило взять с собой хотя бы одну игру.

Однако по опыту Аманэ знал, что они вдвоем могут быть совершенно счастливы даже без таких вещей. «Экономно» — подумал он с легкой самоиронией.

— Наслаждаться жизнью просто проводя время друг с другом — это довольно удобно, скажи.

—  Хе-хе, да. Думаю, это один из главных секретов долгих отношений.

— Не думаю, что это можно назвать “секретом”. Скорее, это вопрос совместимости и характера, но... Без сомнений, мы с тобой очень совместимы.

Аманэ считал, что ключ к долгим отношениям не в том, может ли пара весело проводить время, а в том, могут ли они просто вместе помолчать. Поэтому он решил, что он и Махиру, которые чувствовали себя полностью удовлетворенными, даже когда не разговаривали, должны быть очень совместимы.

Впрочем, сегодня явно не тот случай — молчать вместе на свидании было бы странно.

— Пойдём ко мне в комнату?... На всякий случай уточню: не для чего-то неподобающего.

— Конечно! Я и не думала об этом.

— А вообще-то стоило бы…

Махиру, казалось, была готова позволить Аманэ делать практически все, но он испытывал смешанные чувства по поводу этого.

Неловко улыбнувшись в ответ на такое безграничное доверие, он взял её за руку и повёл к себе.

Большая часть мебели была вывезена, поэтому тут было довольно пусто. Но это лишь позволяло ему больше внимания сосредоточить на своей девушке.

Недолго думая, Аманэ забрался на кровать и устроился так, чтобы Махиру было куда сесть. Она опустила глаза, выглядя немного смущенной, но затем естественно уселась между ног Аманэ и прислонилась к нему спиной.

Он почувствовал радость и нерешительность, отметив, что ее полное доверие очень его заводит. Однако ему нужно было сдерживаться.

На этот раз Аманэ прижал ее к себе еще крепче.

Осторожно, чтобы не причинить ей боль, он притянул тело Махиру ближе, чтобы ощутить ее мягкость и тепло. Когда он положил подбородок на её обнаженное плечо и прислонился к ней, Махиру слегка вздрогнула.

— Эм, Аманэ?

— Все в порядке, верно? Я ведь не распускаю руки…

Он трогал ее живот, спину и плечи.

После того как Махиру переоделась, её горло и ключицы оказались неприкрыты, и он пальцами чувствовал шелковую нежность её кожи.

Украдкой взглянув вниз, Аманэ понял, что это платье открывает ему неплохой вид на укромную долинку между её грудей. Вид был превосходный, но если бы он смотрел слишком долго, в голову полезли бы неправильные мысли, поэтому Аманэ отвел взгляд и поцеловал Махиру в ухо, которое тут же залилось ярко-красным.

— Кья! ...Я же просила тебя утром не играть с моими ушами.

— Иначе у тебя будут поджиматься коленки?

— Это не то чтобы неприятно... Просто я чувствую себя странно, так что не делай этого.

— Хорошо, я прекращу. Но только чтобы оставить этот козырь на потом.

Чем постоянно дразнить ее, наверное, эффективнее было бы трогать ее уши только по особым случаям. Если она привыкнет к этому, то испытываемое ею возбуждение притупится, так что лучше не переусердствовать. А мнение Махиру в данном вопросе он почему-то предпочел игнорировать.

— Мне не нравятся твои планы на будущее.

— То есть мне не стоит откладывать это на потом?

— Этот вариант тоже плох!

Махиру резко обернулась и пристально посмотрела на него с ярко-красным лицом.

Аманэ ласково попросил прощения и снова обнял ее за плечи.

— Ты слишком сильно дразнишь меня, Аманэ.

— Прости, прости, я больше не буду... Во всяком случае, это платье смотрится на тебе потрясающе. Оно настолько хорошо, что я не хочу показывать его кому-либо ещё. Если честно, я рад, что сегодня пошел дождь.

Махиру практически всегда стильно одевалась, и этот наряд не стал исключением. Платье с открытыми плечами подходило ей просто идеально.

И именно поэтому Аманэ не хотел, чтобы кто-то еще видел ее гладкие плечи и беззащитное декольте.

Ему была неприятна мысль о том, что другие мужчины будут пялиться на эту ухоженную фарфоровую кожу.

— …Тебе определенно очень нравятся такие платья, Аманэ.

— Думаешь? Я просто считаю, что оно тебе идет. Простая одежда с изящными акцентами на нужных вещах подходит тебе лучше, чем броские наряды.

— Приятно слышать. Я купила его, потому что хотела, чтобы ты его увидел.

— В таком случае, я хочу рассмотреть его получше.

Он крепко обнимал ее сзади, поэтому было трудно разглядеть платье спереди. Он мельком видел его раньше, но ему хотелось взглянуть на него поближе.

Услышав его слова, Махиру робко повернулась к нему и посмотрела на него испуганными глазами. Она выглядела немного обеспокоенной.

Он не мог сказать, нервничает ли она из-за того, что за ней так пристально наблюдают, или стесняется смотреть ему прямо в глаза, сидя на кровати. Но в любом случае он понимал, что она испытывает смущение.

— Выглядит отлично. Очень мило.

— Я знаю. Знаю, что ты считаешь меня симпатичной, Аманэ.

— М-м-м-м... Это прозвучит неловко, но … Для меня ты милее всех на свете.

Аманэ испытывал чувства только к Махиру, поэтому в данный момент он не собирался использовать слово "милый" для выражения своей привязанности к кому-либо еще. В будущем он, возможно, и скажет его кому-нибудь, но не будет употреблять его легкомысленно.

Аманэ был совершенно искренен, гладя Махиру по щеке и наблюдая, как её глаза заметались по комнате.

— Аманэ, сегодня ты очень откровенный… И смелый.

— У нас ведь свидание. Пусть и домашнее.

За день до этого, отец Аманэ настойчиво внушал ему, что на свидании парень должен брать на себя инициативу. В итоге они так и не пошли сегодня гулять, но тот факт, что свидание проходило дома, ничего не менял, и Аманэ решил взять инициативу в свои руки.

Когда он пощекотал пальцами ярко-красные щеки Махиру, ее лицо расплылось в улыбке, и она бросила стыдливый взгляд вниз.

— Я расплавлюсь от смущения, если ты будешь таким постоянно, — сказала она.

— Тогда, может, мне стоит вести себя так чаще? Чтобы помочь тебе привыкнуть?

— Ты не можешь... Я… Мое сердце не выдержит.

— Оно так сильно колотится?

— Да…

Махиру схватила руку Аманэ и прижала ее к центру груди.

Хотя это была всего лишь тыльная сторона его ладони, он чувствовал непередаваемые мягкость и тепло. Как и сильное сердцебиение, несомненно, более быстрое, чем обычно.

Он отчетливо ощущал его пульсацию сквозь тонкую ткань.

Затаив дыхание, он посмотрел на Махиру, и их взгляды встретились.

В этот момент, несмотря на то что ее карамельного цвета глаза слезились от смущения, она взглянула на него, словно обижаясь на что-то.

— Это несправедливо: твое сердце не колотится так же сильно, Аманэ.

— Ты не права. Можешь проверить, если тебе интересно.

— Правда?

Махиру зарылась лицом в грудь Аманэ.

Возможно, она сделала это, чтобы скрыть свою застенчивость. Но как только она уловила ритм его быстро бьющегося сердца, Махиру с довольным видом пробормотала:

— Это действительно так.

— Конечно, ведь моя девушка делает такое…

— Но в последнее время у тебя поднялось... самообладание... Это несправедливо.

— Беспокойство и мандраж не сильно-то красят парня, не так-ли?

— Ты всегда классный, Аманэ.

— Большое спасибо...

Он хотел спросить Махиру, не говорит ли она так специально чтобы пошатнуть его самообладание, но, вероятно, её слова были искренними, так что Аманэ решил промолчать.

Вместо этого он крепче обнял ее и погладил по голове.

— Ты чертовски милая, — тихо пробормотал он.

Махиру подняла верхнюю часть лица от груди Аманэ и бросила на него виноватый взгляд. Один только этот взгляд вызвал в нем сильное чувство привязанности. Он был очарован, словно настоящей магией.

Пытаясь собрать последние крупицы самообладания, Аманэ невинно погладил Махиру по голове, и, возможно, потому, что ее застенчивость прошла, она позволила ему делать это снова и снова, явно испытывая удовольствие.

Махиру всегда нравилось, когда ее гладили по голове, так что, возможно, это помогало ей успокоиться.

— Эй, Махиру?

— М?

— Я тут подумал: если мы сейчас на свидании, то у нас, как бы, постоянно свидания, разве нет? Мы ведь очень много времени проводим вместе у меня дома.

Причина, по которой Аманэ сейчас не чувствовал, что свидание дома было особенно значимым событием, заключалась в том, что он привык к присутствию Махиру.

На самом деле, она почти всегда была рядом с ним.

Они, конечно, редко флиртовали, как сейчас. Вместо этого они обычно расслаблялись и болтали, смотрели телевизор, ели вместе или учились — занятия, которые не очень-то походили на свидание.

Возможно, именно поэтому он сейчас не чувствовал себя особенно нервным или взволнованным.

— Хе-хе, хорошая мысль. Получается, у нас каждый день домашнее свидание, да?

— Может, и так. Хотя я бы хотел попробовать время от времени ходить к тебе домой, а не ты ко мне.

— В мою квартиру...?

— Без пошлых мыслей. Мне просто любопытно...

Махиру обычно почти всё своё время проводила в квартире Аманэ, поэтому у него возникло такое желание.

Хотя он уже бывал там однажды, но не осматривался. Ему просто было любопытно посмотреть, где живет Махиру. Но когда парни говорят, что хотят зайти в квартиру девушки, логично предположить у них наличие скрытого мотива.

Поэтому он никогда не озвучивал это своё желание.

— Я, в общем-то, не против, — сказала она, — но... там ничего особенного, понимаешь?

— Мне просто любопытно... Кроме того, я хотел кое-что проверить.

— И что-же?

— Хочу узнать, какую именно мою фотографию ты поставила у себя на столе.

Махиру уже упоминала о ней.

Он действительно не заметил ничего в тот раз, когда был в ее квартире, поэтому был озадачен, когда она вдруг начала выспрашивать, видел ли он ту фотографию. Но теперь, когда они встречались, он догадался, в чем было дело.

Должно быть, она волновалась, потому что это была его фотография.

Время от времени его фотографировали Махиру, Ицуки или Читосэ, так что у него было несколько вариантов, но хотелось выяснить, какой правильный.

— Ч-что...?! Ты знал об этом?!

— Нет. Я просто понял, почему ты так волновалась, когда мы начали встречаться.

Если бы он знал о фотографии тогда, то, возможно, нашел бы в себе решимость немного раньше. Ведь девушка обычно не ставит на свой стол фото парня, если только он ей действительно не нравится.

—...И тебе не показалось это жутким?

— А должно было?

— В зависимости от обстоятельств, распечатав твою фотографию и повесив ее в моей комнате, я могу показаться преследователем...

— Хм, это действительно зависит от обстоятельств, не так ли? Если бы какой-то незнакомец тайно сфотографировал меня, мне бы это не очень понравилось. Но ты — другое дело. И в любом случае, скорее всего, ты либо сфотографировала меня сама, либо попросила Ицуки или Читосэ. А значит, я знал, что меня снимают.  Даже если мы не встречались, вряд ли бы я обиделся на тебя за то, что ты его поставила у себя... Так что, если серьезно, какая это фотография?

— ...На которой ты улыбаешься. Акадзава сделал ее для меня, так что это улыбка, которую мне не довелось увидеть…

— Значит, он подкидывал тебе всякий компромат у меня за спиной?

Аманэ уже знал, что Ицуки и его девушка сговорились поддержать Махиру, поэтому не собирался упрекать друга. Но если он присылает ей странные фотографии Аманэ… эта мысль немного тревожила.

Убедив себя в том, что у Ицуки, по крайней мере, достаточно здравого смысла, чтобы этого не делать, Аманэ пожал плечами и сказал:

— Ну, тогда все в порядке.

Махиру издала явный вздох облегчения.

— Слава богу, — сказала она. — Я все думала, что же мне делать, если ты на это обидишься...

— Подумай об этом с другой стороны. Что бы ты почувствовала, если бы я сказал, что у меня есть твоя фотография?

— Это бы меня обрадовало, но я бы задумалась о композиции и качестве снимка... А, понятно. Так вот в чем дело?

— Именно. Но не похоже, чтобы это была странная фотография, так что всё в порядке.

Если бы он дразнил ее слишком сильно, Махиру, скорее всего, обняла бы колени и на какое-то время перестала бы его слушать. Поэтому он покорно отступил, хотя она, кажется, догадалась, почему, глядя на него почти слезящимися глазами.

Но в ее взгляде не было упрека, возможно, потому, что именно она поставила его фотографию без разрешения.

Заметив, что Махиру молчит, Аманэ улыбнулся и успокаивающе погладил её по спине.

— Но если забыть обо всем этом, разве тебе не любопытно посмотреть на комнату своего парня?

— Я часто вижу твою комнату.

— Хмм, ну да. Ты ведь приходишь будить меня… и ещё задремала в ней однажды.

На самом деле, Махиру довольно часто заходила в спальню Аманэ.

Однажды, вернувшись домой после похода по магазинам, он зашел в свою комнату, чтобы переодеться, и увидел там мирно спящую Махиру, что привело его в крайнее замешательство.

Он разрешил ей войти в комнату, и там не было ничего такого, чего бы он не хотел, чтобы она увидела. Но хотелось бы, чтобы она лучше осознавала чувства парня, который обнаружил свою девушку мирно спящей в его кровати.

— Я имею в виду... твой запах... успокаивает, и...

— Ну, для меня он не очень успокаивающий. Обычно, если девушка спит в постели своего парня, их отношения переходят на следующий этап.

— ...Какой же ты джентльмен.

— Я счастлив, что ты настолько мне доверяешь, но это очень серьезное испытание для моего самоконтроля, поэтому, пожалуйста, проявляй сдержанность.

— Мне очень жаль.

— ...В следующий раз я устрою фотосессию твоего спящего лица.

— Н-не делай этого.

— Тогда не искушай меня.

Махиру не особо возражала против того, чтобы он видел ее спящее лицо, но ей была неприятна мысль о том, чтобы он его сфотографировал, и это чувство было ему непонятно.

— Я постараюсь засыпать у себя дома, — сказала она.

— ...Хорошо.

Когда Махиру робко, но радостно пробормотала эти слова, это напомнило Аманэ о их недавнем разговоре. О том, что она обещала как-нибудь прийти спать вместе с ним. К его лицу внезапно подступил жар.

Он подумал, что рассудок может подвести его, если Махиру ляжет рядом с ним, одетая так, как сейчас. Если она прижмется к нему и застенчиво посмотрит снизу вверх, он не был уверен, что сможет удержать свои руки.

—...Надевай, пожалуйста, пижамы потолще, — сказал он.

— Но в это время года так жарко...

— Ты поставишь меня в неудобное положение.

— ...Ты не любишь вещи с оборками?

— Если тебе все равно, что с тобой случится, можешь приходить в чем хочешь, — ответил он, подразумевая, что в этом случае действительно может что-то случиться.

Махиру, пристально глядя на него, медленно улыбнулась.

— Если ты этого хочешь, Аманэ, я согласна на все.

—...Я знаю это, но...

—Тогда ты что-нибудь сделаешь?

—...Черт возьми! Теперь, когда ты так доверчиво говоришь, я не могу.

Когда она наклонила голову и посмотрела на него с таким милым, невинным выражением лица, он уже ничего не мог поделать.

Конечно, он с самого начала не собирался ничего предпринимать, но чувствовал странную досаду, словно его перехитрили.

— ...С того момента, как ты предупредил меня, я поняла, что ты не собираешься этого делать.

— Охх, тише.

— Хе-хе. Думаю, в целом я сегодня выиграла. Ты всегда меня превосходишь, но на этот раз победа за мной, — Махиру коварно улыбнулась.

— Черт возьми, ты милашка, — с улыбкой ответил Аманэ  и легонько поцеловал победительницу.

Одного этого было достаточно, чтобы лицо Махиру стало ярко-красным, она потеряла дар речи и поставила под сомнение свою победу. Она выглядела восхитительно.

—...Это нечестно.

— Что?

— В конце концов, я всегда проигрываю, не так ли...?

— Это неправда. Позволь мне победить сейчас, ведь я уже давно проиграл твоим чарам.

Это было неправдой, что Махиру всегда проигрывала. Аманэ постоянно умилялся миловидностью Махиру, и ему хотелось, чтобы она иногда уступала ему победу.

— Наверное, ничего не поделаешь..., — ответила она, покраснев и опустив глаза. Аманэ слегка улыбнулся, довольный тем, что она уступила его доводам.

Прежде чем Махиру заметила эту улыбку, он крепко обнял ее, прижав к своей груди.

Возможно, это ее обрадовало, потому что она слегка изменила положение и плотнее прислонилась к Аманэ.

Он знал, что она позволяет ему так баловать себя именно потому, что доверяет, и искренняя улыбка, отличная от той, что была мгновение назад, скривила его губы.

— Ты очень прилипчивая, — заметил Аманэ.

— Ты говорил мне, что я могу быть такой.

— Именно так. Ты можешь лезть ко мне сколько угодно.

— Если я буду так делать, то слишком разбалуюсь...

— Ты уже избаловала меня, так что это расплата.

— Я не жду ничего взамен.

Махиру подняла голову и бросила на него слегка недовольный взгляд. В ответ он поцеловал ее в губы, на этот раз нежно и бережно. Ее лицо засветилось красным светом с такой энергией, что он почти услышал звук зажигающейся газовой плиты.

— У меня такое чувство, что ты думаешь, будто можешь сгладить все поцелуем, — сказала она.

— Тебе это не нравится?

— Нравится, но... Хмм...

Махиру тихо проворчала, что это нечестно, а затем уткнулась лбом ему в грудь. Аманэ улыбнулся и аккуратно начал приводить в порядок её слегка взъерошенные волосы.

К ее гладким, блестящим, прямым волосам было очень приятно прикасаться, и, приведя их в порядок, он не мог удержаться, чтобы не потрогать их еще. Похоже, Махиру это нравилось — более того, это приводило ее в хорошее настроение, так что у него не было причин останавливаться.

Поглаживая ее по голове, он представлял, что гладит кошку у себя на коленях. Махиру, видимо, полностью расслабилась и прижалась лицом к телу Аманэ.

— Я так счастлива, - сказала она. — Это замечательно — вот так неторопливо и спокойно провести время у тебя дома.

— Я рад это слышать. Я волновался, понравится ли тебе здесь.

— Хе-хе, мне так нравится, что я не хочу возвращаться.

Перед поездкой Аманэ размышлял, что ему делать, если Махиру не приживется в его доме или будет чувствовать себя некомфортно, но, судя по всему, волноваться не стоило.

— Похоже, ты действительно освоилась.

— Это все благодаря тому, что твои родители такие гостеприимные.

— Они относятся к тебе с большей любовью, чем ко мне.

— Ты дуешься?

— Я не дуюсь.

Он прекрасно знал, что родители будут уделять Махиру больше внимания, еще до их приезда, а Махиру старалась компенсировать отсутствие их внимания своим, так что он больше не испытывал раздражения по этому поводу.

Правда, ему казалось, что родители слишком уж наседают на неё, явно ожидая, что Махиру в конце концов станет их невесткой. Но они уже давно ждали, когда в его жизни появится девушка, поэтому он понимал их чувства.

— Хе-хе, ты уверен, Аманэ? Если ты начнешь дуться, мне придется крепко тебя сжать.

— …То есть я должен начать дуться, чтобы ты сделала это?

— Нет. Для тебя, Аманэ, я сделаю это в любое время.

— Хорошо, тогда можно я соглашусь?

— Можно.

Махиру отстранилась и расставила руки в стороны в приглашающем жесте. Он замер на секунду, не зная, что ему делать.

Даже при обычных обстоятельствах Махиру обладала хорошо сбалансированной фигурой, которая выделялась там, где должна была выделяться, и изгибалась там, где должна была изгибаться. Но сейчас на ней было платье с открытыми плечами. Он знал, что, зарывшись в нее лицом, скорее всего, попадет в рай, но его беспокоило, что будет с его сознанием дальше.

«Но ты же ее парень, так что все должно быть в порядке... — прошептал маленький дьявол внутри его головы. — Все будет хорошо, пока ты ничего не делаешь; она простит тебя за то, что ты получаешь удовольствие».

Аманэ тихо застонал от желания, которое грозило его сломить.

Невозможно было устоять перед завораживающим искушением.

Он подался вперёд, обхватил Махиру за спину и зарылся лицом в ее открытое декольте.

Если бы он чуть сместил лицо вниз, то в итоге погрузился бы прямо в эти мягкие выпуклости. Естественно, при его нынешнем уровне самоконтроля он никогда не смог бы зайти так далеко. Вместо этого Аманэ приник губами к ее прекрасным ключицам и гладкой, безупречно бледной коже и в полной мере ощутил ее слабый сладкий аромат.

Махиру, кажется, было немного щекотно, но она не выказывала никаких признаков дискомфорта. Наоборот, она радостно обхватила Аманэ и обняла его в ответ. Она похлопала его по спине, как ребенка.

— Хе-хе, ты тоже приставучий, Аманэ.

— Тише ты.

— Все в порядке, трогай сколько хочешь. Я буду баловать тебя до одури.

— Уже, уже…

Он чувствовал, как тепло Махиру заставляет его сознание плавиться . Казалось, они достигли той стадии, когда балуют друг друга так сильно, что сливаются воедино: ни один из них уже не представлял жизни без другого.

Он поднял глаза на Махиру, слегка целуя её ключицы, а она хихикнула и продолжила обнимать его. Казалось, она получает удовольствие.

— Когда мы сидим вот так, ты кажешься меньше, Аманэ. Обычно ты чувствуешься большим и крепким.

— Я...? Ты такая маленькая и худенькая, Махиру. Я могу легко заключить тебя в свои объятия.

— Но сейчас именно ты в моих объятиях... Знаешь, может, я такая маленькая специально, чтобы ты мог меня обнимать.

— Хочешь сказать, что ты создана для меня, Махиру?

— Да... А ты - для меня.

— Мм…

— Хе-хе.

Она улыбнулась и нежно погладила его по голове. Аманэ был почти на пределе. Он сдвинулся с места и слегка приподнялся, чтобы поцеловать ее шею.

Она быстро отреагировала, слегка вздрогнув — кажется, это место у неё тоже было чувствительным. Он уже знал про уши, а теперь понял, что и шея тоже была слабым местом.

— Не оставляй следов, пожалуйста.

— Не оставлю, но я тебя поцелую.

— Это щекотно, я не могу этого вынести...

— Если тебе не нравится, ты всегда можешь оттолкнуть меня.

— ...Не говори так.

В ее голосе послышались обиженные нотки, словно она хотела сказать: "Ты же знаешь, я бы так не поступила". Но он был уверен, что если ей это действительно не понравится, она остановит его, так что проблем не будет.

После того как Аманэ слегка поцеловал ее кожу, Махиру начала шлепать его по спине, словно хотела, чтобы он остановился, и он прекратил.

Щеки Махиру раскраснелись, как будто она горела изнутри. Она обиженно смотрела на него, и он обнял ее и погладил по голове, чтобы успокоить.

— ...Мы немного отклонились от темы, но ты говорила, что не хочешь возвращаться?

Она была на грани того, чтобы рассердиться, поэтому Аманэ решил перевести тему.

Махиру на мгновение замолчала и улыбнулась ему.

— Нет, дело не в этом... Просто мне будет немного одиноко.

— Приятно слышать.

— А?

— Ну, это ведь значит, что тебе здесь было очень комфортно, верно?

— Это правда, но...

— Ты можешь поехать со мной в следующий раз. В конце года или следующим летом.

После этой поездки Аманэ собирался снова навестить родителей. Изначально ему было велено показываться дважды в год, во время длинных летних и зимних каникул. Так что, если Махиру не против, они могли бы отправиться в путешествие вместе.

Родители будут в восторге, а Аманэ не придется надолго разлучаться с Махиру.

— ...Опять...

— Ты не хочешь?

— Это не то, что я сказала.

— ...Ты ведь знаешь, что можешь считать это место своим домом?

— ...Хорошо.

Он прошептал это, надеясь дать Махиру место, которое она могла бы назвать домом. В ответ она даже не пыталась скрыть нахлынувшую на нее радость. Она мило улыбнулась и уткнулась лицом в плечо Аманэ.

___________________________________

Перевод: Mercilessness

Редакт: Krestobrosec

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!