Хотя Аманэ начал подрабатывать, это ещё не означало, что все выходные он проводил в компании Махиру. У него была своя жизнь, и Аманэ, бывало, хотелось побыть одному или провести время с кем-то ещё.

Кроме того, в последнее время у Махиру появились какие-то секреты, поэтому в свободные от работы дни Аманэ просто отдыхал дома до самого ужина или же гулял с Ицуки и остальными.

— Скажите, мистер Молодожён. Вы уверены, что вам можно вот так с нами тусоваться? Ваша жена точно не обидится?

По приглашению Ицуки Аманэ и Юта отправились на дегустацию нового блюда, появившегося в сети кофеен, которую парни посещали. Они заказали еду на вынос и отправились в ближайший к станции парк, чтобы перекусить. Именно тогда Ицуки и задал свой неожиданный вопрос.

К слову, чуть прежде он полушутя предложил им заглянуть в кафе Аманэ, но последний решительно отверг эту идею.

— С какой радости я молодожён? — запротестовал Аманэ. — И в любом случае, это моё свободное время, поэтому нет никакой проблемы, что я провожу его со своими друзьями. Другое дело, если бы я гулял в компании девушек, но вы просто мои друзья парни и мы просто развлекаемся вместе. Прикалываемся.

— Боже! Так ты хочешь сказать, что я тебе нужен просто по приколу?..

— Но ты же сам нас пригласил… К тому же, у нас никогда не было таких отношений, поэтому хватит нести ахинею, — бесстрастно ответил Аманэ.

Ицуки резко дёрнулся, нарочито изображая преданного любовника. Вскоре он вернулся в своё обычное состояние и перестал притворяться, после чего понимающе кивнул.

— Ну да, конечно, — сказал он. — Я бы никак не смог встать между вами. Ведь в паре может быть только два сапога.

— Дружок, у тебя так-то есть Читосэ. И да, мне ты нафиг не нужен.

— Это просто жестоко.

— Ну, будь ты с ними, то только мешался бы, Ицуки.

— И ты, Юта?

Небрежно вмешавшись в разговор, Юта пил свой коктейль ограниченного тиража «Ледяной шейк», с невинным лицом пропустив комментарий Ицуки мимо ушей.

«Прошла уже неделя ноября, и погода намекает на скорое наступление зимы… Странно, что он решил выпить это в такую холодную погоду», — подумал Аманэ, потягивая горячий матча латте.

Ицуки, у которого теперь не осталось союзников, секунд десять показательно дулся, после чего принялся с удовольствием поглощать латте бататте.

— Ну, продолжим, — не успокаивался Ицуки. — Ты прекрасно проводишь с нами время, но ты уверен, что не устал? Ничего такого?

— Если бы усталость появлялась таким образом, то Кадоваки каждый вечер приходил бы домой убитым, — ответил Аманэ.

— Ну… Во время занятий в клубе мы всегда устраиваем перерывы, и это не такая большая нагрузка на психику, как обслуживание клиентов, — возразил Юта. — Я ведь бегаю потому, что мне это нравится. А что насчёт тебя, Фудзимия? Ты не испытываешь стресса от работы?

— Да вроде нет. Не скажу, что мне очень нравится заниматься обслуживанием клиентов, но большинство из них – спокойные люди в возрасте. А более опытные сотрудники очень вежливы и добры ко мне, не говоря о том, что они терпеливо всему меня научили. Конечно, я иногда чувствую давление, когда чего-то не умею, но обстановка меня не напрягает.

С начала работы Аманэ не прошло и месяца, но он был от всего сердца благодарен Аяке, что привела его именно в то место. Навыки работы с клиентами наверняка пригодятся ему в будущем, и он почитал за счастье возможность работать вместе с такими добрыми коллегами.

Аманэ считал, что качество рабочего места зависит от других сотрудников как минимум наполовину, и он был особо благодарен за то, что его коллеги по работе – спокойные и доброжелательные ребята.

«Нужно будет при первой же возможности как-нибудь отблагодарить их», — подумал Аманэ и пожал плечами, вертя по кругу свой бумажный стаканчик.

— Место там правда отличное. Настолько, что я, возможно, не совсем его заслуживаю.

— Приятно слышать, — ответил Юта. — Это правда, что на работе атмосфера невероятно важна. Я бы ни за что не хотел работать в компании, которая рассматривает своих работников, как одноразовый товар.

— Ага. Если бы дело обстояло так, то я, можете не сомневаться, уволился бы в тот же день. Никто не говорил, что, работая, ты не имеешь права выбирать ту подработку, которая тебе по душе. Физическое и психическое здоровье должно быть на первом месте. К тому же, Махиру не понравится, если я буду работать в подобном месте.

— Она действительно тебя любит, правда? — подшутил Юта.

— Я… я не думаю, что это имеет какое-то отношение к теме нашего разговора.

«Ему же просто захотелось сболтнуть это, да?» — подумал Аманэ, посмотрев на Юту, но тот просто ответил яркой улыбкой, и Аманэ отвернулся, немного смутившись.

— Ты ведь работаешь в кафе, правильно? — спросил Ицуки.

— Да, но оно скорее рассчитано на богатых клиентов. Правда, еда и напитки действительно хороши, поэтому неудивительно, что они столько стоят.

В их кафе уделялось много внимания качеству кофейных зёрен. Они тщательно отбирались по происхождению, степени обжарки и способу измельчения, зато это внимание к деталям безошибочно угадывалось во вкусе каждой сваренной чашки. Понятно, что кафе славилось не одним кофе – в нём столь же тщательно подбирали вкус других блюд, хотя выбор был не так велик. Такое внимание ко вкусу привело к тому, что кафе стало своего рода скрытой жемчужиной, любимым местом для постоянных клиентов.

Зная это, даже Аманэ не мог не задаваться вопросом, кем на самом деле является Фумика. Казалось, даже родная племянница Аяка понимает её не очень хорошо, и это запутывало ещё сильнее.

— Аманэ, к тебе никто не приставал во время смен? Я слышал, такое часто бывает.

— Что у тебя вообще за представление о кафе… Нет, конечно. Никто ко мне не приставал. Правда, некоторые дамы делают мне комплименты в спокойной манере, говоря, что я милый, но это скорее выглядит так, будто они умиляются моей неуклюжестью, рассматривая меня как незадачливого внука.

В заведение часто захаживали пожилые дамы и господа, которые одаривали Аманэ тёплой, а может, и нежной улыбкой, поскольку он был там новым сотрудником. Он пока не допустил никаких серьёзных ошибок, но за Аманэ всё же числилась череда мелких промахов, на которые они милостиво не обращали внимания, за что он испытывал одновременно благодарность и чувство вины.

Дело в том, что клиентура кафе состояла из старших людей, которые проводили в нём время не спеша. Поскольку клиентов помоложе было немного, в кафе физически не бывало девушек, которые могли бы к нему подкатить.

Кроме того, в кафе были и другие сотрудники, куда более общительные и привлекательные, чем Аманэ. Если кто-то из клиентов и решался пофлиртовать, то это обычно адресовалось не ему.

Максимум, с чем Аманэ пришлось столкнуться – это случайное замечание от женщины, возрастом как его бабушка: «Я бы с удовольствием познакомила тебя со своей внучкой», — но он, конечно, сообщил, что у него уже есть любимая девушка и вежливо отклонил предложение.

— У тебя есть… какая-то притягательность для пожилых людей, я бы сказал. Всегда ведёшь себя так вежливо и тактично, — поделился Юта.

— Я обслуживаю клиентов; ясное дело, я не могу вести себя как вздумается… Но, учитывая нашу клиентуру, они, наверное, как раз и предпочитают скромных людей вроде меня. В конце концов, они довольно часто со мной разговаривают.

— Разве это не значит, что ты популярен?

— Возможно. Но только в роли человека, с которым можно завязать случайный разговор, — ответил Аманэ. — А такие вещи, как пол и возраст, не играют здесь никакой роли. В кафе очень расслабленная атмосфера, так что даже старшие сотрудники начинают болтать с клиентами, когда появляется минутка.

Вероятно, это можно объяснить тем, что здесь нет спешки сетевых кофеен – вместо этого культивируется впечатление комфортного места с непринуждённой и гостеприимной атмосферой, которое ещё больше усиливается тем, что завсегдатаи тоже ведут себя доброжелательно и непринуждённо, создавая умиротворённый настрой.

— Очень забавно представлять тебя популярным среди дам в возрасте, — вставил Ицуки.

— Да блин… всё не так. Это неуважительно по отношению к ним. Тебе лучше отказаться от этих странных фантазий.

— Меня вот пугает, насколько живая в моей голове картинка того, как это происходит, — добавил Юта.

— Кадоваки, почему ты опять с ним… — Аманэ бросил на Юту недовольный взгляд, но тот принял в ответ ещё более серьёзное выражение лица, так что Аманэ пришлось уточнить:

— Этого точно не будет.

В конце концов, у Аманэ уже была девушка, которую он любил от всего сердца и с которой фактически пообещал связать своё будущее. Он ни за что не поведётся на другую женщину; более того, Аманэ был уверен, что их чары не окажут на него никакого воздействия. Да и другая сторона, скорее всего, предпочла бы избежать такого недопонимания.

«Ну и дела…» — вздохнул Аманэ. Ицуки тем временем пожал плечами и взглянул на наручные часы.

— Кажется, уже пора, — сказал он.

— Пора что? — спросил Аманэ.

— Пора вернуть тебя законному владельцу, наверное?

— Ну хватит…

Это правда, что Аманэ принадлежал Махиру, но она не была собственницей и не ревновала его к друзьям. Но Кадоваки тоже выразил согласие, сказав: «О, точно. Ты прав», — что привело Аманэ в ещё большее недоумение.

— Ещё нет пяти часов, а уже холодает, и солнце садится. Может, будем закругляться? Нам в любом случае будет чем заняться, когда вернёмся домой.

— Ну, наверное… — Аманэ согласился с его предложением.

— Да, давайте уже расход. Я замёрз, — сказал Ицуки и повернулся ко входу в парк.

Он уже собирался уходить, как вдруг передумал и снова повернулся к Аманэ.

— Эй, Аманэ.

— Что?

— Завтра будет много вещей, которые я захочу сказать, и много вещей, о которых я захочу спросить. Так что готовься.

Аманэ был сбит с толку ухмылкой Ицуки и его странным комментарием. Затем и Юта, тоже со горько-сладкой улыбкой, попрощался с Аманэ.

— Присоединяюсь к его словам. Ну, до завтра тогда?

Аманэ почувствовал себя так, будто его бросили на произвол судьбы. Он наклонил голову и задумался о том, что же творится с его друзьями, а потом пошёл домой.

***

Когда Аманэ пришёл, Махиру поприветствовала его как обычно. Или нет. Вместо этого она подошла к нему и широко улыбнулась. Глаза девушки ярко блестели, а улыбка казалась одновременно яркой и нежной. Но в первую очередь о её приподнятом настроении свидетельствовал слабый румянец, разлившийся по её щекам.

— С возвращением, Аманэ.

— Я вернулся. Похоже, у тебя хорошее настроение.

Аманэ был рад видеть Махиру в таком хорошем расположении духа, но он понятия не имел, почему она себя так ведёт. Она часто встречала его с улыбкой, но никогда не выглядела настолько довольной.

Он не знал, в чём дело, и поэтому был озадачен.

Однако Махиру, похоже, не заметила его замешательства и улыбнулась ещё шире.

— …Судя по твоей реакции, ты правда сегодня ничего не заметил, Аманэ.

— Чего не заметил?

— Меня немного беспокоит, что ты совсем забыл, какой сегодня день, но… сегодня ведь твой День Рождения, помнишь?

Услышав слегка раздражённый тон Махиру, Аманэ невольно вздохнул.

— Ну ты… С Днём Рождения, Аманэ.

— …Совсем забыл. Я не придаю значения таким вещам, когда они касаются меня.

Для него стало неожиданностью, когда Махиру напомнила ему о Дне Рождения, ведь сам он напрочь о нём позабыл. То есть, вообще не помнил. К тому же в прошлом году Махиру вообще не знала про его День Рождения. Последние несколько недель Аманэ был слишком занят тем, что привыкал к своей подработке, не говоря уже о ежедневных пробежках и учёбе, и в результате совсем забыл о празднике.

Хоть Аманэ и считал дни рожденья важной датой, к собственному он относился спустя рукава. Скорее всего, именно это и стало причиной его забывчивости, ведь он не любил отмечать свой День Рождения. Когда Аманэ жил с родителями, они праздновали как положено, но с тех пор, как он начал жить самостоятельно, Аманэ перестал держать эту дату в уме. Этот образ мыслей и привёл его к нынешнему положению.

— Для меня это правда важно, понимаешь? — пояснила Махиру. — Я действительно благодарна за этот день, ведь это день, в который ты родился. Без тебя я бы не научилась по-настоящему любить и доверять.

Она неловко улыбнулась забывчивости Аманэ и осторожно взяла его за руку.

— Благодаря тебе, Аманэ, я узнала, что любовь – это чувство, которое действительно существует. И теперь моя жизнь наполнена настоящим счастьем, которое поднимается из самой глубины моего сердца. Я невероятно благодарна, что ты родился и что я тебя встретила.

Её глаза, сияющие тёплым мягким светом, были совсем не похожи на те, которые смотрели на Аманэ в их первую встречу. Её рука была тёплой, словно олицетворяя чувства, которые Махиру испытывала к нему в тот момент. От неё исходило мягкое, но невероятно успокаивающее тепло.

— Спасибо тебе за то, что ты родился и появился в моей жизни… Спасибо, спасибо тебе большое.

Слыша её голос и видя улыбку, в которых читались неподдельные счастье и радость, Аманэ почувствовал, что у него покраснели щёки. Он понял, что от такого принятия и такого проявления счастья его тело начинает нагреваться. Ощущение не было неприятным, наоборот – вполне комфортным и мягким, совсем не таким, как это бывает при смущении. Только встретив Махиру он узнал, что это за чувство. Аманэ в очередной раз подумал, что ему невероятно повезло с Махиру, которая так о нём заботится.

— …Это взаимно. Спасибо, что ты такая… внимательная, и решила отпраздновать День Рождения со мной, — запинаясь, ответил Аманэ, не зная, как лучше передать эмоции, которые он испытывает.

Махиру застенчиво покраснела.

— Сегодня я приготовила для тебя небольшой праздничный стол, так что жди с нетерпением. Но прежде чем мы начнём есть… Я бы хотела извиниться за две вещи.

— А?

«Извиниться – за что?»

Аманэ растерянно наклонил голову, а Махиру, немного смущённо, опустила глаза.

— Думаю, ты понял, что я пыталась что-то от тебя скрывать. Прости, что заставила волноваться об этом.

Теперь Аманэ понял, что её странное поведение, которое до сих пор казалось ему подозрительным, было вызвано стремлением подготовиться к сегодняшнему празднику.

— Да, точно. Ну, теперь мне всё стало ясно. Я и не думал, что ты можешь как-то плохо со мной поступить, Махиру, поэтому больше беспокоился о том, не наделал ли я сам каких-то глупостей.

— Но я не могу представить, как ты делаешь что-то, что может меня расстроить, — ответила Махиру. — Всё так вышло потому, что я не умею хранить тайны, и поэтому ты чувствовал себя неловко… Прости, у меня были от тебя секреты, Аманэ.

Судя по всему, она вела себя так, потому что хотела устроить ему сюрприз на День Рождения, подготовку к которому нужно было проводить втайне. Махиру обычно ничего не скрывала от Аманэ, а потому чувствовала себя виноватой. В её секрете было больше очарования, нежели в чём-либо ещё, и учитывая, что она делала всё это ради Аманэ, он не собирался её в чём-то винить.

— Всё хорошо, я правда не злюсь, — он успокоил её, а затем спросил: — Так… А какая вторая вещь?

— Э-эм… поскольку я держала подготовку к твоему Дню Рождения в секрете, все остальные, похоже, решили молчать, чтобы не испортить сюрприз. На самом деле, они хотели поздравить тебя сегодня в школе, так что из-за меня ты не получил всех подарков, какие должен был…

— А-а… Вот оно что.

Ицуки и Читосэ знали, когда у Аманэ День Рождения, и учитывая, какими они обычно были внимательными, Аманэ не сомневался, что они бы не раздумывая организовали праздник в его честь. Но никто и словом не обмолвился про его День Рождения, причиной чему, вероятно, был сам Аманэ, забывший, какой сегодня день.

Они были в курсе маленького секрета Махиру, и потому молчали. Аманэ пришло в голову, что друзья пригласили его погулять после уроков, чтобы на некоторое время отвлечь и выиграть Махиру время.

— Друзья, что сказать… — пробормотал Аманэ себе под нос, отлично понимая, что они действовали в его интересах.

Махиру извинилась за свой поступок, и Аманэ не придумал, что ей ответить. Голова девушки удручённо смотрела в пол.

— Хм… — Аманэ нежно дотронулся до её головы. — Честно говоря, я не думаю, что это важно: ни место, ни дата, ни то, смогли они поздравить меня лично или нет. Я хочу сказать, что сам забыл про свой День Рождения из-за работы и прочего, так почему они обязаны его отмечать? Я думаю, они по-своему обо мне заботятся.

— Но… — попыталась возразить Махиру.

— Мне кажется – хоть я и не могу быть в этом уверен – что они считают для меня лучшим, если мы отпразднуем День Рождения в вариации Махиру. Вот почему они так старались, чтобы я ничего не заподозрил.

Все они по-своему хотели отметить День Рождения Аманэ, и поэтому договорились с Махиру. Пусть в сам День Рождения они не сказали ему ни слова – Аманэ не возражал. Он и без слов прекрасно понимал, что все они желают ему всего самого лучшего.

— Я понимаю, что мне очень повезло с внимательными друзьями, которым я небезразличен. От одного этого осознания я уже чувствую себя счастливым. Нет никаких правил, согласно которым они бы не могли поздравить меня опосредствованно, и я не сужу о дружбе по тому, поздравляют люди друг друга с праздниками или нет.

Разные люди по-разному отмечают дни рождения, и если друзья Аманэ делают это так, то он не возражает. Он никогда не состоял в числе людей, которые с пол-оборота раздают оценки другим, основываясь лишь на их словах. К тому же отношения, которые он построил, были вовсе не поверхностными. Одних только этих чувств было вполне достаточно.

Тем не менее Махиру выглядела всё ещё немного подавленной, поэтому Аманэ неловко улыбнулся, ласково погладил её по голове и заглянул в глаза.

— Кроме того, — продолжил он, — судя по всему, завтра меня ждёт настоящая осада… Поэтому я прошу, Махиру, чтобы на сегодня ты забрала всего меня. Они наверняка завалят меня вопросами, так что давай позаботимся, чтобы у нас было чем похвалиться, хорошо?

— …Да.

Аманэ украсил окончание фразы озорной, дразнящей улыбкой, и Махиру невольно улыбнулась, а затем уткнулась лицом ему в грудь.

***

— …Да ты устроила настоящий пир, — не удержался Аманэ и поделился своей оценкой. Его неподдельное восхищение просочилось наружу, когда он рассматривал множество блюд, расставленных на столе.

Блюда на праздничном столе, приготовленные Махиру, состояли по большей части из его любимой еды. Обычно она планировала приёмы пищи с учётом баланса питательных веществ, но только не сегодня. Вероятно, из-за известной любви Аманэ к яйцам, она приготовила для него множество блюд из яиц. Обычно Махиру лимитировала их количество в рационе Аманэ, но сегодня это ограничение, похоже, было полностью снято.

Самым привлекательным блюдом на столе был рисовый омлет, состоявший из жареного риса в твёрдой, похожей на омлет оболочке, также фаршированный жареной говядиной. Она редко готовила это блюдо, ведь оно требовало уйму времени и сил, не говоря о подготовке, которая начиналась за сутки.

Также в числе блюд на столе присутствовал тяван-муси – вариант заварного крема из яиц, и картофельный салат, на который Махиру не пожалела варёных яиц, и ещё абураагэ – конечно же, тоже с яйцами в качестве начинки. Размер порций был рассчитан на обычного японского школьника, но ассортимент блюд не вызывал сомнений – все они были приготовлены специально для Аманэ. Хотя овощей явно не хватало, это объяснялось скорее его любовью к яйцам, а не нелюбовью к зелени.

[П/П: Абураагэ – тонко нарезанный, предварительно обжаренный тофу.]

— Это ассорти из твоих любимых блюд, Аманэ. Я приготовила их без всякой оглядки на баланс питательных веществ или конкретную кухню. Ничего страшного в том, чтобы время от времени побаловать себя, — сказала Махиру и тут же добавила: — Завтра мы просто можем съесть дополнительную порцию овощей, чтобы компенсировать это, — после чего снисходительно хихикнула.

На её лице появилось выражение стеснительной радости: она явно была довольна, что Аманэ понравился её сюрприз.

— Кстати, — продолжила она. — Завтра утром я приготовлю нам яичный рулет. Сегодня на ужин у нас много вкусной еды, и есть ощущение, что наутро рулет будет ещё вкуснее. Я также приготовлю к нему твоего любимого лосося по-Киотски. А, и мисо-суп с тофу и белой редькой. Хорошо?

— Кажется, утром меня ждёт ещё один пир… — протянул Аманэ. — Мне бы съесть то, что ты приготовила на вечер.

— Хе-хе. Пожалуйста, наслаждайся, пока оно ещё тёплое. Сегодняшняя тушёная говядина особенно нежная, ну или так мне показалось.

— Отлично! Ничего так не дополняет рисовый омлет, как говядина.

Аманэ хотелось прыгать от радости, предвкушая столь редкое блюдо, но он сдержался и сложил руки в знак благодарности за еду.

Аманэ сразу же откусил кусочек рисового омлета с говядиной, и улыбка бессознательно расплылась по его лицу.

Говядина получилась настолько нежной, что её можно было резать ложкой, а на пробу она оказалась сочной и невероятно вкусной. С первого укуса чувствовалось, что мясо было отличного качества.

«За это роскошное сочетание рисового омлета и насыщенного мясного вкуса можно и умереть», — с удовлетворением отметил Аманэ. Он обратился к другим блюдам в быстром, но не бездумном темпе, а Махиру с тёплой улыбкой наблюдала за ним, тоже элегантно поглощая еду.

— …Что-то не так? — спросил Аманэ.

— Нет, — ответила Махиру. — Просто мне, как приготовившей всё это, очень радостно видеть, что ты ешь с таким удовольствием.

— Ну, это потому, что всё очень вкусно. Не будет даже преувеличением сказать, что лучше быть не могло.

— Если ты так говоришь, то я правда рада, Аманэ. Но не думай, что я планирую останавливаться на достигнутом.

Аманэ криво улыбнулся, глядя на Махиру, излучающую непреклонность, и с удовольствием продолжил поглощать еду. Тарелки опустели в мгновение ока. Блюд было немало, но Махиру приготовила ему уменьшенные порции, чтобы Аманэ было проще с ними справиться. Впрочем, количество блюд не было проблемой, потому что после устройства на работу аппетит у него стал лучше.

Посмотрев на Аманэ, как раз закончившего ужинать, Махиру удовлетворённо улыбнулась, а затем медленно поднялась со своего места, чтобы убрать посуду в раковину. Аманэ тоже попытался встать, однако она ответила ему мягким, но твёрдым тоном: «Ты сегодня именинник, так что отдыхай», — и Аманэ неохотно сел на место.

Убрав со стола все тарелки, Махиру снова повернулась к Аманэ и лучезарно улыбнулась.

— После ужина будет десерт. Надеюсь, он тебе понравится.

— Это не его ты, случайно, втихаря тренировалась готовить?

В этот момент Аманэ догадался, что скрывала Махиру. Причиной сладкого аромата, время от времени витавшего в воздухе, вероятно, были кулинарные пробы девушки, которыми она занималась у себя дома.

— Да. Мне казалось неправильным подавать на стол то, чем я не буду полностью довольна сама, поэтому… Я внесла множество изменений в рецепт, чтобы тебе это понравилось, Аманэ.

Аманэ не понимал, почему Махиру беспокоится о лишнем весе, но теперь всё стало ясно. Скорее всего, она экспериментировала с разными вариантами выпекания тортов, и сама их пробовала. От десерта к десерту, они могли быть очень калорийными. Если Махиру съедала всё, что выпекала своими руками, то неудивительно, что она стала волноваться о лишнем весе. Кроме того, Махиру не любила разбрасываться едой, поэтому, вероятно, старалась доедать всё до конца.

— Что бы ты ни приготовила, я уверен, это будет очень вкусно, — сказал он. — Хотя с моей стороны было бы невежливо говорить что-то, преуменьшающее твои старания. Я счастлив, что ты заходишь так далеко ради меня, но, пожалуйста, не переусердствуй. Хорошо?

— Я ничего такого не делала, — заверила его Махиру. — …Хотя из-за этого мне пришлось делать намного больше упражнений.

— Вот почему твоя фигура ни капли не изменилась. Твоя самодисциплина – это правда нечто.

— Это не проблема, потому что я набрала совсем немного, и моя талия осталась такой же. Сейчас я принесу десерт, ладно?

Сказав это, Махиру принесла из холодильника тарелку, на которой был шоколадный торт, похоже, домашнего приготовления.

Она аккуратно поставила его на стол, и по комнате разнёсся негромкий звон. Торт был уже нарезан, и Махиру осторожно положила кусочек на тарелку Аманэ.

На первый взгляд ему показалось, что перед ним что-то вроде слоёного шоколадного торта. Судя по внешнему виду, это был плотный торт с отличной текстурой.

Далее, Махиру аккуратно добавила в него взбитые сливки и веточку мяты. Внешне он выглядел по-прежнему без изысков, но безусловно элегантно.

— Я приготовила вариацию шоколадного торта. Ты не очень любишь сладкое, и я подумала, что ты предпочтёшь вариант, который будет легко сочетаться с напитками. Учитывая насыщенный вкус торта, я выбрала молоко, так что по возможности бери их вместе.

— Следовать рекомендациям повара – лучше способ получить от еды максимум удовольствия, так что я непременно прислушаюсь.

Махиру приложила немало усилий, чтобы приготовить для него этот десерт, и Аманэ не сомневался, что он будет превосходным. Под внимательным взглядом Махиру он, не раздумывая, отрезал вилкой кусочек шоколадного торта.

Внешний вид торта не обманул Аманэ: у него была очень приятная, плотная текстура. Правда, если верхний слой поддался ему легко, то нижний давал ощущения некой упругости, как будто для разных слоёв использовались разные ингредиенты. Тем не менее, он легко разрезал торт вилкой, даже несмотря на бо́льшую плотность. Аманэ взял небольшой кусочек и осторожно положил в рот… а затем ярко ощутил насыщенный, богатый вкус шоколада.

Верхний слой был липким и мягким, почти как желе; эта часть торта напоминала скорее не торт, а твёрдый пудинг. Впрочем, на пудинг это тоже было не похоже. Нижний слой был довольно лёгким, но с твёрдой и насыщенной текстурой, и всё это вместе сохраняло загадочный тонкий баланс, создавая нежное ощущение, таящее и растворяющееся во рту, по мере того как он ел.

Аманэ мог различить тончайшие, едва уловимые ароматы шоколада – не слишком сладкого, но и не безвкусного. Ему показалось, что шоколад приготовили таким образом, чтобы по максимуму использовать его свойства.

— …Очень вкусно, — это были его искренние слова, без доли лести. Услышав его похвалу, Махиру вздохнула с облегчением и улыбнулась.

— Я рада, что тебе понравилось. Для меня главной целью было создать правильный баланс вкуса и текстуры.

— Невероятно вкусно. Не могу даже представить, как тебе удалось этого добиться.

— Хе-хе. Мне, как кондитеру, крайне приятно видеть такую реакцию. Это правда стоило всех потраченных усилий.

Звонко хихикнувшая Махиру с озорной улыбкой посмотрела на Аманэ, наслаждающегося шоколадным тортом.

— Кстати, ты заметил? — спросила она. — Я добавила секретный ингредиент.

Получив такой вопрос, Аманэ закрыл глаза, сосредоточившись на своих вкусовых рецепторах. На фоне отчётливой глубины и сладости ощущалось насыщенное терпкое послевкусие, отличное от шоколада. Это было нечто, к чему Аманэ за последнее время успел хорошо привыкнуть.

— Хм… Кофе? Но, это… А? Оно… из моего кафе?

Тонкий вкус и аромат напомнили ему о кофе с теперешнего рабочего места.

Махиру захлопала в ладоши, ухмыляясь от уха до уха.

— Ух ты, правильно! Я удивлена, что ты догадался.

— Это просто предположение, — ответил Аманэ. — Но поскольку Кидо была в курсе твоего секрета, я решил, что это возможно.

— Ты очень наблюдательный… Кстати, чтобы ты знал: сама я там не была. Как ты уже догадался, Кидо помогла мне добыть зёрна из кафе, в котором ты работаешь. Я искренне благодарна его владелице. Она даже подсказала, как лучше смешать вкусы, чтобы усилить насыщенность и глубину шоколада.

— Значит, в этом замешана даже госпожа Итомаки… Это объясняет, почему в последнее время она вечно ухмылялась, глядя на меня…

Аманэ не ожидал, что к этому делу приложит руку даже Фумика, хозяйка кафе. Его прошиб холодный пот от мыслей о возможных последствиях, с которыми он столкнётся на своей ближайшей смене. Однако их кофе, безусловно, был очень вкусным, поэтому нет ничего странного в желании включить его в рецепт.

Он слышал, что кофе из свежемолотых зёрен обладает исключительным вкусом, и Аманэ даже подумывал купить кофемолку, чтобы попробовать сделать это дома. Но он всё равно не ожидал, что вкус окажется настолько хорош.

— Хе-хе, я просто попросила Кидо помочь, но каким-то образом слухи быстро распространились… Я рада, что они согласились со мной сотрудничать и ты ничего не узнал, Аманэ.

— Махиру, честное слово… — похоже, она вложила в это очень много сил, и он просто не мог не почувствовать неловкость.

Не желая показывать своё смущение, Аманэ попытался взять ещё один кусочек торта, но Махиру мягко остановила его, плавно забрав у него вилку.

— У нас тут особый повод, так что, может, тебя покормлю я? Сегодня ведь твой День Рождения, и я подумала, что должна сделать хотя бы это.

— Э-э? Н-нет, это немного…

— Не нужно стесняться.

Не обращая внимания на вялое сопротивление Аманэ, Махиру мило улыбнулась, словно желая развеять его опасения, и осторожно поднесла к его рту вилку с тортом. Аманэ простонал, но послушно съел десерт. Махиру вела себя так потому, что знала: Аманэ ни в коем случае не станет ей отказывать, и хотя он чувствовал, как в груди у него защемило от стыда, Аманэ также оценил эйфорию, которая тоже поднималась внутри него.

***

Махиру продолжала его кормить. Аманэ казалось, что он вот-вот умрёт от смущения, а с уст девушки не сходила довольная улыбка, и она с удовольствием наблюдала за его взволнованной реакцией.

— Тебе понравилось? — спросила она.

— …Да, но это правда было обязательно? Чтобы ты меня кормила.

— Да. Ведь ты сегодня именинник.

— Будь здесь кто-то ещё, я бы точно превратился в посмешище… Но раз мы только вдвоём, значит, всё в порядке.

Окажись здесь Ицуки и остальные, они бы тысячу процентов начали смеяться и дразнить Аманэ. Или как минимум улыбались бы и бросали на него нарочито ласковые взгляды.

И хотя довольная Махиру, скорее всего, не стала бы возражать против чужих глаз, ведь она ждала этого дня больше, чем он сам, Аманэ, скорее всего, просто сгорел бы от стыда.

«…Я обязательно отомщу ей, когда будем праздновать её День Рождения».

Он выпил молока, чтобы восстановиться, ведь из-за Махиру ему стало слишком сладко сразу по двум причинам. Она, тем временем, улыбнулась, и достала что-то из своей сумки, которую постоянно держала под рукой.

Это была белая коробочка размером чуть больше её ладони, украшенная тёмно-синей лентой. Аманэ хватило мозгов понять, что именно ему могут вручить в такой момент, и он инстинктивно посмотрел на Махиру. Её щёки слегка покраснели, выдавая смущение девушки.

— Это твой подарок на День Рождения. Но я не уверена, что тебе понравится… — робко произнесла она, не отрываясь глядя на коробку. Она осторожно положила подарок на ладонь Аманэ и бросила на него нервный взгляд.

Казалось, он может открыть его прямо здесь. Аманэ подумал, что Махиру, скорее всего, хочет увидеть его реакцию.

«Она ведь так старалась, чтобы выбрать мне подарок, значит, я должен распаковать его сейчас же, при ней?»

Аманэ осторожно развязал ленточку и открыл коробку, внутри которой оказалась ещё одна бархатная коробочка.

Аманэ ожидал, что подарок будет прямо там, и на мгновение опешил. Однако он понял, что такая тщательная упаковка, должно быть, отражает желание Махиру сделать ему сюрприз.

«Завернуто в несколько упаковок… Что же это может быть?»

Аманэ ещё сильнее заинтересовался содержимым и осторожно открыл внутреннюю коробку. А внутри… он обнаружил что-то, напоминавшее клипсу, с заметным белым блеском.

— …Булавка для галстука?

— Да, — подтвердила Махиру. — …Честно говоря, я понятия не имела, что можно подарить парню. Я думала об обычных подарках вроде наручных часов, но боялась, что ты откажешься принимать их, если куплю слишком дорогие или броские, а предпочтения у нас могут сильно отличаться. К тому же у тебя уже есть часы, которые тебе очень нравятся, так что…

Поскольку у Аманэ всегда был под рукой смартфон, он обычно не носил наручные часы. Исключение составляли часы, которые он получил от родителей в подарок в честь поступления в старшую школу – их он обычно надевал, когда ходил гулять.

Родители ощутимо раскошелились на часы, поэтому Аманэ по понятным причинам не хотел надевать их в школу. К тому же он проводил не так много времени на улице, поэтому носил часы относительно редко И всё же он старался надевать их всякий раз, когда встречался с Махиру – неудивительно, что она их приметила.

— В связи с этим я выбрала то, что можно носить время от времени, и что ты не станешь покупать самостоятельно, — сказала Махиру. — В нашей школе можно носить булавки для галстука вне церемоний, если только они не слишком бросаются в глаза. К тому же я подумала, что стоит остановить выбор на чём-то, что ты сможешь надевать на работу и в зрелом возрасте.

В их школе во время официальных мероприятий разрешалось носить только булавки с эмблемой школы, но в остальном ограничений не было. Впрочем, большинство парней было попросту лень с этим заморачиваться, поэтому никакие булавки они не носили. Аманэ как раз был один из них, и обычно не носил булавки. В действительности, он вообще забыл, что школа допускает их ношение, но теперь, получив от Махиру такой подарок, он с большой вероятностью будет надевать булавку каждый день.

Аманэ был почти уверен, что она выбрала в подарок вещь для повседневного использования, потому что хотела, чтобы он носил её как можно чаще.

— Я бы могла подарить тебе галстук, ведь тебе их понадобится немало, когда повзрослеешь и найдёшь постоянную работу… Но пока учимся в школе, галстуки выбирают вместо нас. От школьных правил, увы, никуда не деться. Когда для тебя наступит время носить костюм, я подарю тебе что-нибудь ещё.

— …Да, спасибо. Я буду очень осторожен с ней.

Она не сказала этого словами, но Аманэ явственно почувствовал желание Махиру быть с ним и впредь. Его сердце наполнилось радостью и теплом. Конечно, Аманэ тоже этого хотел и планировал, но теперь, когда Махиру ответила взаимностью, он одновременно обрадовался и смутился.

«С этого дня я буду беречь и тебя, и эту булавку для галстука. Всегда».

С этой решимостью, выгравированной в его сердце, он запечатал этот день в своей памяти и тепло улыбнулся Махиру. Увидев это, она расслабленно улыбнулась.

— Я очень рада, потому что переживала, что тебе может не понравится. Всё-таки, это не совсем обычный подарок для старшеклассника…

— Если это подарок от тебя, Махиру, то я буду счастлив получить что угодно.

— Хе-хе. Я знаю, но всё равно хотела подарить тебе что-то нужное. Ты не материалист и бережно относишься ко всему, что у тебя есть, поэтому было так сложно придумать для тебя подарок.

Желания Аманэ были, по большей части, практичными, если не сказать приземлёнными, и это, похоже, беспокоило Махиру. Всё, что ему оставалось, — это криво улыбнуться.

— Что бы ты мне ни подарила, я буду счастлив.

— Это немного пугает, — призналась Махиру. — Как будто ты обрадуешься, даже если я подарю тебе фантик от конфеты.

— Я бы предположил, что ты нашла в нём что-то занимательное, например, интересный и милый дизайн. И оставил бы его на память.

— Я бы ни за что не стала так поступать! И даже если бы решила подарить что-то такое, то как минимум вместе с конфетой!

— Ну, я же понимаю, что ты шутишь… Но если ты вложишь во что-то свои чувства, Махиру, то я буду счастлив, чем бы это ни было.

— …Боже.

Хотя тон Махиру звучал недовольно, это никак не отражалось на её лице. Возможно, она просто пыталась скрыть своё смущение.

«Надену булавку завтра же».

Аманэ довольно посмотрел на Махиру, а затем убрал булавку для галстука, предвкушая завтрашний день. И тут Махиру протянула руку и робко взялась за подол его рубашки.

— Есть ещё один, последний… подарок.

Её тон был нерешительным, и Аманэ наклонил голову вбок, гадая, не случилось ли чего.

— Сегодня я приложу все усилия, чтобы выполнить любую твою просьбу. С этого момента и до полуночи.

Аманэ чуть не поперхнулся. Он мысленно поблагодарил себя за то, что не пил в этот момент молока, потому что если бы пил, оно бы сейчас оказалось на столе.

Откашлявшись, Аманэ повернулся к Махиру, которая смотрела на него с решительным выражением лица. Похоже, она была настроена серьёзно.

— …Это… немного опасно…

— Но ведь… мы же встречаемся.

— И всё… равно.

Аманэ показалось, что он уже говорил нечто подобное, и в любом случае для девушки было бы опасно делать всё, что ей скажет парень. Хоть они и были парой, опасность есть опасность.

— …Я не уверена, сдержанный ты на самом деле или просто ничего не хочешь, Аманэ.

— Дело в другом. Ты просто не должна этого делать. Ты же девушка.

— Я не могу представить, чтобы ты плохо со мной поступил, Аманэ.

— Ну а вдруг?

— Как я уже говорила, в этом случае я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность.

Под этим невинным, полным доверия взглядом Аманэ почувствовал себя побежденным. Он почесал щёки, а затем потянулся руками к Махиру.

— Я бы взял ответственность, даже если бы ничего не сделал… глупышка.

На самом деле Махиру было с ним очень комфортно, и это в какой-то степени делало её слабой перед Аманэ, а готовность девушки принять всё, что он сделает, казалась парню пугающей. Даже если они дали друг другу обещание, он был здоровым молодым человеком, и наступали моменты, когда ему изменяла обычная рассудительность. Поэтому, ради её же блага, он не мог позволить себе переступить эту черту.

«Наверное, это лучшее доказательство того, как сильно она меня любит и доверяет. Чрезмерно доверяет…»

Аманэ осторожно притянул её к себе и обнял мягкое тело Махиру, прильнув к её плечу. Глубоко вздохнув, он заметил, что запах мыла от неё сильнее, чем обычно – верный знак, что она уже приняла ванну.

«Если я скажу, что хочу её здесь и сейчас, она бы, наверное, просто кивнула».

И хотя Аманэ не собирался нарушать своё обещание, он мог легко представить, как она робко даёт согласие. Это заставило его осознать, насколько пугающей может быть его сахарно-сладкая девушка. Неизвестно, в какой момент он потеряет самообладание.

Мужской рассудок тоньше бумажной салфетки. Только дай ему повод, и он может очень легко рассыпаться. Аманэ собрался с мыслями и решил, что он должен действовать осторожно, после чего нежно провёл губами по её щеке, тихонько выдохнув.

Как всегда уязвимая к щекотке, Махиру вздрогнула.

Это было видно невооружённым глазом, но Аманэ не собирался позволять кому-то ещё видеть, когда она ведёт себя таким образом. Только ему можно знать, насколько она чувствительна. Только ему можно знать о её слабостях.

Она продолжала извиваться в его руках, но не сопротивлялась. Слегка улыбнувшись, Аманэ осторожно приблизил губы к её уху.

— …Ах, да… Прошло уже много времени, так что, может, ты снова побудешь моей дакимакурой?

Махиру, похоже, очень хотела, чтобы он озвучил свою просьбу, но Аманэ старался подобрать что-то в рамках разумного. Прекрасно понимая, что просьба Аманэ позволит баловать её без ограничений, Махиру покраснела, по-прежнему находясь в его объятиях.

Он не собирался заходить дальше буквального использования её в качестве подушки, но у него появилось чувство, будто Махиру в голову могли прийти какие-то странные фантазии. Как и следовало ожидать, даже Аманэ не собирался повторять того, что они делали во время последней ночёвки. Тогда ему, к счастью, удалось остановить себя в самый последний момент, но кто знает, что случилось бы в ином случае.

— Я просто хочу, чтобы ты стала для меня настоящей подушкой для обнимашек, — сказал Аманэ. — А ты что представила?

— Н-ничего! Что-то неприличное… я бы никогда!

— Эй, я ведь и слова не сказал о чём-то неприличном.

Когда Аманэ подчеркнул, что не говорил ни о чём конкретном, щёки Махиру стали ещё краснее, чем прежде, настолько, что казалось, будто у неё вот-вот пойдёт из ушей пар. Махиру со слезами уставилась на Аманэ, извернулась и вырвалась из хватки.

— Ты д-дурак! — заикаясь, воскликнула она. — Какой же ты дурак, Аманэ.

— Но я же ничего не сделал.

— У-у… и всё равно… ты злюка.

— Ладно, признаю, это было довольно грубо с моей стороны. Прости. Ты была такой милой, что я не смог сдержаться.

Махиру не возражала против прикосновений и выглядела просто очаровательно, позволяя ему дразнить себя. В итоге он зашёл слишком далеко, и не сомневался, что Махиру начнёт на него дуться, если Аманэ продолжит. Поэтому он сразу же извинился, оставив её без возможности высказать свои претензии. Она выразила недовольство, легонько ткнув Аманэ в грудь.

Махиру, даже не скрывая покрасневших щёк, начала свою восхитительную месть, на что он, хихикая, погладил её по голове. Но, ожидаемо, Махиру всё ещё немного дулась, как будто за щеками у неё был маленький воздушный шарик.

— …Аманэ, я пойду переоденусь, так что прими ванну, пока ждёшь меня, — заметив, что тёплая улыбка Аманэ никак не изменилась, Махиру наконец-то решилась сбежать. Впрочем, она всё равно должна была скоро вернуться.

Аманэ на мгновение опешил от заячьего побега Махиру, но тут же усмехнулся от сильнейшего желания приголубить её.

***

Когда Аманэ закончил принимать ванну и вернулся в гостиную, Махиру была уже там, в светло-розовой кроличьей пижаме, которую недавно купила. Аманэ не ожидал, что она наденет её сегодня, поэтому несмотря на наличие кошачьей пижамы, сам он был в своей обычной.

Волосы Махиру, обычно ниспадающие на спину, были собраны, и в капюшоне она выглядела просто очаровательно – очень по-домашнему, если можно так сказать. Это резко отличалось от её внешнего вида в их прошлую ночёвку. Несмотря на наличие кофты, её пеньюар тогда был довольно откровенным, и разум Аманэ едва-едва устоял, но сейчас он чувствовал себя довольно спокойно.

— …Тебе очень идёт. В стиле Махиру, — прокомментировал Аманэ.

— Что ты имеешь в виду?

— Маленькая, пушистая, немного липучая или одинокая… очень похоже на тебя…

Махиру, как и положено кролику, была мягкой, пушистой и милой, но при этом немного одинокой. Правда, последняя часть была не совсем в духе кроликов, зато отлично подходила Махиру.

Аманэ пытался сделать комплимент, но Махиру он, похоже, не понравился. Девушка нахмурилась и, увидев его влажные волосы, нахмурилась ещё сильнее.

— Теперь ясно, как ты про меня думаешь, Аманэ… Но скажи вот что: ты специально не сушишь волосы, когда я рядом? — Махиру отругала его за оплошность с волосами и через мгновение спросила: — Почему ты не высушил их феном?

«Всё-таки она догадалась».

Аманэ горько улыбнулся. В отсутствие Махиру он всегда сушил голову феном. Но когда она была с ним и ничем не занята, иногда он лишь вытирал волосы полотенцем, предоставляя Махиру заниматься остальным.

Чтобы не быть назойливым, Аманэ ограничивал себя, поступая так лишь от случая к случаю. Это был его тонкий способ получить от Махиру немного внимания и баловства. Ему было слишком приятно, когда Махиру проводила с ним время и прикасалась – слишком сильный соблазн, чтобы не поддаться ему. Он понимал, что это по-детски, но просто не мог остановиться.

— Тебе просто кажется – хотел бы сказать я, но да, я делаю это специально. Мне хочется, чтобы ты высушила мне волосы, Махиру.

— Боже… Ну, раз тебе нравится, то я не возражаю. Ты просто хочешь, чтобы тебя баловали именно так, да, Аманэ?

Из-за того, что его читают, как открытую книгу, Аманэ испытывал смешанные чувства, но при виде хихикающей Махиру подумал: «Что ж, так тоже неплохо».

— Пожалуйста, присаживайся, — сказала она, жестом указывая на диван. Она пригласила его с выражением лица, которое говорило: «Ну что с тобой поделаешь».

Однако она не могла скрыть собственной радости, и её губы изогнулись в улыбке, когда она включила фен.

Их домашний фен был очень тихим, и лишь негромко гудел, выдувая ветерок, который был немногим теплее, чем рука Махиру.

При помощи полотенца он уже избавился от большей части влаги, так что ей оставалось лишь досушить волосы. Махиру осторожно обдула его тёплым воздухом и, проведя пальцем по волосам Аманэ, сказала:

— Я вижу, ты не пренебрегал уходом за волосами. Это очень хорошо.

Махиру тщательно ухаживала за своей кожей, не только для себя, но и ради Аманэ, который до неё дотрагивался, а он похожим образом ухаживал за своими волосами. Аманэ полагал, что это доставит Махиру удовольствие, ведь она будет испытывать приятные ощущения при каждом прикосновении к нему.

Благодаря стараниям парня его волосы оставались шелковистыми и гладкими, сушить их стало гораздо проще, а ещё они больше не путались.

— …Хочу снова сказать, что у тебя от природы просто замечательные волосы Аманэ.

— Спасибо родителям за это. Правда, они мягкие, поэтому очень легко спутываются.

— Но из-за мягкости легко сделать, чтобы они были блестящими, да? Думаю, мне нужно было подарить тебе средство для ухода за волосами, — полушутя сказала Махиру, закончив сушить его волосы, и, достав откуда-то расчёску, добавила: — А теперь давай сделаем их ещё более шелковистыми, — после чего принялась приводить в порядок его распушившиеся волосы. При этом она уложила их так, как больше всего нравилось самой Махиру.

— Если хочешь, чтобы они стали ещё лучше, я могу купить средства поприличнее.

— Д-дело не в этом… Просто к ним приятно прикасаться. Мне очень нравится расчёсывать твои волосы.

— Тогда попрошу Кадоваки дать мне пару советов. Если это сделает тебя счастливее, то я тоже буду счастлив.

К тому же Аманэ почти не сомневался, что она будет чаще к нему прикасаться, если он так сделает. Впрочем, Аманэ стеснялся сказать ей, что это и есть его главная цель.

Если его рост над собой сделает Махиру счастливой, то к этому стоит стремиться, тем более, что таким образом сам Аманэ обретёт больше уверенности в себе… Но как раз, когда он об этом подумал, Махиру положила расчёску на стол и прижалась к его руке.

Тихо посмеиваясь над её обычным способом скрыть смущение, Аманэ тихо наблюдал, как при каждом её движении подёргивается капюшон. Его улыбка стала ещё шире.

— Эй, девочка-кролик, похоже, у тебя покраснели все четыре ушка, — игриво заметил Аманэ.

— П-пожалуйста, не говори так, — пролепетала Махиру. — …Ты тоже должен был надеть свою пижаму. А так я одна здесь выгляжу, как милое животное.

— Забавное будет зрелище: кролик, который вычёсывает кота.

— Это будет очень очаровательно.

— …Я не против, чтобы сегодня только ты была очаровательной, Махиру.

Хотя вид кошки и кролика – потенциально хищника и его добычи – которые хорошо друг с другом уживаются, был сам по себе милым, Аманэ не мог отделаться от ощущения, что для кота ему не хватает миловидности.

В последнее время его тело стало более крепким, чем прежде. Кроме того, с его лица медленно, но неуклонно исчезали невинные, детские черты. По сути, он давно лишился возможности называть себя милым, но Махиру продолжала считать его таковым, и это озадачивало. Впрочем, если всё дело в личных предпочтениях, Аманэ остаётся только смириться.

Возможно, румянец на её щеках немного остыл, потому что Махиру подняла глаза на Аманэ. Странным образом её выражение лица смягчилось, как будто она увидела в лице Аманэ какую-то миловидность. А затем, безо всякого предупреждения, он украл у неё поцелуй.

Махиру несколько раз моргнула и снова покраснела, но не сопротивлялась. Напротив, она, казалось, была в восторге, и полностью расслабилась, когда Аманэ её обнял, как бы говоря, чтобы он делал с ней всё, что ему нравится.

Аманэ нежно прильнул своими губами к её и медленно раздвинул блестящие губы девушки, которые на мгновение напомнили ему ракушки цвета сакуры. Махиру покорно приняла его, не возражая.

В последнее время она всё спокойнее принимала его ласку и даже начала отвечать Аманэ взаимностью, что он находил совершенно очаровательным.

Он вдыхал её подрагивающий голос, который вырывался наружу, а его сердце замирало от того, как милый кролик дрожит, но всё равно принимает волка. Аманэ тоже не привык к таким поцелуям: его переполняла страсть, и он чувствовал, что вот-вот потеряет контроль над собой. Зная по прошлым ночёвкам, что она может испугаться, если он будет слишком агрессивен, он поцеловал её со всей нежностью и трепетом, на которые только был способен.

— …Вместо кота нужно было купить пижаму с волком, — с некоторым сожалением пробормотала она, пытаясь перевести сбившееся дыхание вскоре после того, как их губы разъединились.

На лице Аманэ появилась ухмылка.

— Сделай ты так, и единственным милым животным в этой квартире всегда была бы только крольчишка Махиру, — пошутил он, подавляя смущение, возникшее после их поцелуя.

— Вредина.

Махиру надулась, её губы стали ещё более влажными, чем прежде, а затем она играючи врезалась в его руку головой, чтобы выразить своё смущение.

— Ты теряешь всё своё невинное очарование, когда доходит до таких вещей, да? — заметила Махиру, чей голос звучал немного расстроенным.

— Да у меня его никогда и не было.

— Неправда. Раньше ты вёл себя так, словно не знал, что делать…

— Ну-ну, тише.

Для Аманэ это были первые отношения, так что в неопытности нет ничего странного. С некоторых пор он научился преодолевать смущение и нервозность, которые возникали, когда они вели себя как парочка – по крайней мере, если говорить о внешних проявлениях. Но на первых порах он наверняка вёл себя очень неуклюже.

Если приравнивать невинность к миловидности, то Аманэ предпочёл бы, чтобы эта миловидность полностью принадлежала Махиру. Аманэ не хотел показывать ей свою неловкую сторону.

— …В следующий раз я сделаю что-то такое, что сразит тебя наповал, Аманэ. Тем более, что обычно именно тебе удаётся удивить меня.

В ответ на тихое бормотание девушки Аманэ снова запечатал её губы, чтобы Махиру больше не смогла произнести ни одной фразы. Он наслаждался её сладкими губами каждой клеточкой своего тела.

***

После поцелуев Аманэ повёл Махиру в спальню. Несмотря на то, что она уже несколько раз бывала в спальне Аманэ и даже оставалась там на ночь, Махиру, похоже, немного нервничала, потому как он чувствовал лёгкое напряжение в её руке, которую сжимал.

Тихонько посмеиваясь над Махиру, Аманэ ласково провёл кончиками пальцев по её руке, чтобы успокоить, после чего деликатно пригласил её на кровать. Смущаясь, Махиру села на уголок кровати, напоминая маленького крольчонка, которого вот-вот сожрет волк.

В ответ на её миловидность Аманэ втянул клыки, показывавшие, как близок он был к тому, чтобы наброситься на свою жертву. Аманэ осторожно присел рядом с ней и успокаивающе погладил Махиру по голове. Хотя он и сказал, что ничего ей не сделает, напряжение было вызвано самим фактом того, что она находилась в его спальне.

— Я не буду тебя есть. Как я уже сказал, ты просто моя подушка для объятий, — подчеркнул Аманэ.

— П-правда?

— …А ты ожидала чего-то другого?

— Конечно, нет! Просто ты постепенно становишься всё более…

— Более?

— …Более сдержанным, и ещё мужественным… Это смущает. Это нечестно, — пролепетала Махиру, глядя на Аманэ и неловко ёрзая.

Аманэ улыбнулся от осознания, насколько хорошо ему удаётся скрывать истинные чувства. Внешне он выглядел спокойно, но внутри уже был в панике. К тому же, зная Махиру настолько близко, ему было ещё сложнее сохранять спокойствие.

Однако он не хотел напугать её излишней назойливостью и поспешностью. Аманэ казалось, что будет не по-мужски, если он как-то выдаст свою нервозность, а потому Аманэ старался выглядеть как можно спокойнее.

— Я тебе уже много раз говорил, что во мне нет никакого самообладания. Я просто не показываю этого внешне, потому что парень, который нервничает, выглядит жалко.

— Значит, если бы я попросила тебя показать это, ты бы показал?

— Нет.

— Нечестно.

— Ты просто увидишь, как я буду волноваться и краснеть, понимаешь? Это ведь убого.

Они встречались уже пять месяцев. Будет не очень здорово, если Аманэ начнёт краснеть от малейших прикосновений и поцелуев. Девушки, вероятно, считают надёжных мужчин более привлекательными, и он полагал, что Махиру будет спокойнее, если наедине он будет вести себя именно так. Однако сама она, похоже, была другого мнения.

Она робко ухватилась за подол его рубашки.

— Значит, это будет эгоистично, если я скажу, что хочу увидеть тебя таким, Аманэ? — спросила она тихим, встревоженным голосом, на что он закрыл лицо рукой и тихо вздохнул. Судя по всему, его попытки изобразить спокойствие были излишними.

— …Пойми, я просто хотел хорошо перед тобой выглядеть, потому что… ну, я люблю тебя.

Махиру обняла Аманэ сбоку и уткнулась лбом ему в плечо. Она на несколько мгновений застыла, но вскоре издала небольшой смешок.

— А ты знал, что ты милый и классный одновременно?

— «Милый» здесь лишнее.

— Хи-хи-хи, — улыбнулась она. — …Для меня счастье – иметь возможность видеть обе твои стороны.

Не в силах что-либо возразить её восторженному голосу, Аманэ перекатился по кровати вместе с Махиру, пытаясь скрыть смущение.

Её завязанные волосы пытались смягчить удар, но судя по тому, как Махиру быстро моргала, он всё равно застал её врасплох.

Под пристальным взглядом Махиру Аманэ понял, что его смущение гораздо сильнее, чем у неё, поэтому пошёл ещё дальше и заключил её в свои объятия, утонув лицом в щедрых изгибах её тела.

Возможно, из-за кроличьей пижамы, округлости Махиру стали тёплыми и пушистыми на ощупь, и податливыми. От неё исходил роскошный аромат – уникальное сочетание сладости и свежести, настолько превосходное, что невозможно передать словами.

Если бы Махиру в этот момент вела себя более страстно, Аманэ мог бы возбудиться, но этого не происходило. Она полностью расслабилась, и ему даже не приходили мысли идти дальше – вместо этого он просто наслаждался комфортом и блаженством, охватившим его тело.

Махиру на мгновение растерялась, но вскоре поняла, что он не собирается ничего делать, и начала проводить рукой по волосам Аманэ. Это был ещё один успокаивающей жест.

— Сегодня я тебя очень балую, — сказала она.

— Это же ничего, правда? Я хочу ещё.

— Да, да.

Махиру захихикала от смущения Аманэ, хотя тот усиленно пытался его скрыть.

— Ты сегодня довольно смелый, Аманэ.

— Я подумал, что сегодня можно позволить себе больше. Например, больше тебя трогать.

— Это хорошо, но… как бы сказать… ты трогаешь меня, как обычно. Я думала, что… ты будешь прикасаться ко мне более… непосредственно.

— Ну да, мне нравится прикасаться к тебе, и я хочу узнать о тебе больше, но сейчас мне хватает просто быть рядом с тобой и чувствовать твоё тепло. Этого достаточно, чтобы я был доволен.

Подняв голову с её мягких холмиков, Аманэ нежно обнял стройное тело девушки. Он не собирался воплощать в жизни те фантазии, которые приходили Махиру в голову. Если бы он делал что-то подобное каждый раз, когда они проводят ночь вместе, то очень скоро потерял бы контроль над собой. Он знал, что она с радостью примет его, завлекая всё сильнее и сильнее, безо всяких ограничений.

Тем не менее сегодня вечером он не собирался ничего предпринимать.

То, что он был мужчиной, не означало, что он всегда будет хотеть этого. В конце концов, просто спокойного времяпровождения с любимой девушкой было ему достаточно для счастья.

Пусть физически он был удовлетворён меньше, чем во время последней ночёвки, когда они позволяли себе намного больше, зато эмоциональное удовлетворение, которое они испытывали в этот момент, было никак не меньше, чем тогда.

Девушка, которую он очень любил и которой хотел посвятить всё своё будущее, лежала рядом с ним, а её взгляд излучал любовь и доверие. Ничто другое не могло дать ему такого чувства безопасности, счастья и удовлетворённости, как это.

Одного её тепла было достаточно, чтобы Аманэ стало уютно, и Махиру прижалась к его груди, давая понять, что чувствует себя точно так же.

— …Я тоже, — подтвердила она. — Я счастлива просто быть рядом с тобой, Аманэ.

— Я рад. Будь это только я, мне бы показалось, что это как-то несправедливо. Как будто счастье даётся мне слишком просто.

— Я чувствую то же самое, когда ты рядом, понимаешь? Когда ты со мной, Аманэ, мне больше ничего не нужно, но…

— Но?

— Я была бы ещё счастливее, если бы могла прикоснуться к тебе.

Она произнесла эти невероятно милые слова и подняла глаза на Аманэ, умоляя позволить прикоснуться к нему.

— Если ты хочешь, то я не против. Но не могу представить, чтобы мужское тело было так приятно трогать.

— Думаешь? У меня не так много мышечной массы, поэтому мне кажется, это хорошо, что ты мускулистый… Например, когда я провожу пальцем по твоему животу, он кажется на ощупь твёрдым и грубым.

Получив разрешение, Махиру протянула руку и кончиками пальцев нерешительно коснулась груди и живота Аманэ. Он слегка скривился от щекотки.

«Сказывается влияние Аяки… Но, думаю, всё будет в порядке. Пока Махиру получает удовольствие, я не против этого».

Осознав, что Махиру нравятся такие прикосновения, он понял, что, возможно, был слишком мягок с ней.

— Думаю, мои ежедневные тренировки начали приносить свои плоды. Как думаешь, можно уже сказать, что я перерос стадию «бобового ростка»? — пошутил Аманэ.

— По-моему, всё получается отлично – твоё тело окрепло, и у тебя нет лишнего жира. Ты сейчас намного твёрже, чем был раньше.

От воспоминаний о времени, когда они только встретились с Махиру, Аманэ почувствовал себя невыносимо неловко. Хотя сейчас у него достаточно подтянутое тело, в прошлом телосложение Аманэ заставляло желать лучшего.

Он тогда не был полным, но тело Аманэ отличалось такой худобой, что его без преувеличения можно было описать словом «хилый». Вспоминая об этом сейчас, ему захотелось врезать себе прошлому и сказать, чтобы тот старался как следует.

Впрочем, Махиру нравилась его нынешняя фигура, и Аманэ был рад, что приложил к этому столько усилий. Чем больше он тренировался, тем более стильно выглядел, когда надевал одежду, что лишний раз подчёркивало правильность его решения.

— Хи-хи. Но несмотря на это, я всё равно видела огромную разницу между нами, ещё с того момента, как ты нёс меня на спине.

— Ну, это само собой… Ты ведь очень стройная.

Махиру постоянно работала над собой, и поэтому была мягкой и миниатюрной. Даже если не обращать внимания на аспекты, на которые она никак не могла повлиять, вроде структуры костей, она всё ещё оставалась довольно хрупкой, так что слово «миниатюрная» описывало её как нельзя лучше.

— …Может, я и маленькая, но я крепче, чем тебе кажется, Аманэ.

— Но это не отменяет твоей хрупкости. Я часто думаю, что должен прикасаться к тебе аккуратно и нежно, иначе ты можешь сломаться.

— Вот ты так говоришь, а сам никогда не прикладывал ко мне такую силу.

— Моего мнения это не изменит, — настаивал Аманэ. — …Ты знаешь, как сильно я тобой дорожу, поэтому я обязан быть с тобой нежным. Ведь ты очень важна для меня.

Насколько это в его силах, Аманэ стремился быть добрым и ласковым в отношении Махиру. Он хотел лелеять и защищать её всю оставшуюся жизнь, поэтому ему нужно было быть особенно осторожным, чтобы не причинить Махиру вреда.

Он вовсе не хотел чрезмерно опекать её, но сколько бы она ни работала над собой, Махиру всё равно оставалась хрупкой девушкой. В силу гендерных различий, она была слабее и менее выносливой, поэтому Аманэ считал, что должен быть особо внимательным в этом аспекте.

Он прекрасно понимал, что Махиру не хочет такой сверхопеки, поэтому, уважая её независимость, он старался обращаться с ней нежно и сделать всё, чтобы Махиру было комфортно. Он хотел быть уверенным, что она никогда не станет плакать из-за него.

А затем, Аманэ прошептал ей на ухо, что намерен провести с ней остаток своей жизни и сделать её счастливой. Так он решил показать свою решимость. Махиру покраснела в ответ, и на этом фоне былое смущение Аманэ померкло.

— С-спасибо б-большое… — тихо прошептала она.

— Нет, нет. Это ведь я получаю самое лучшее благодаря тебе. Тем более, уже наступил следующий день.

Аманэ был многим обязан Махиру, и его желание лелеять её исходило исключительно из его собственных чувств. Махиру не должна была об этом беспокоиться. К тому же, время уже перевалило за полночь – День Рождения закончился в мгновение ока.

Они обнимались и целовались на диване и на кровати, и время пролетело гораздо быстрее, чем им казалось. Но, хоть День Рождения и был коротким, Аманэ подумал, что получил сегодня достаточно счастья.

— О, и правда… Обидно, я-я хотела выполнить больше твоих просьб…

— Время летит быстро. Думаю, мои полномочия именинника подошли к концу.

— А о чём бы ты хотел попросить?

— …Я надеялся, что ты поцелуешь меня перед сном.

Ещё недавно они только и делали, что целовались, но инициатором всех этих поцелуев был Аманэ. Махиру, которая была куда более застенчивой, редко проявляла инициативу. Несмотря на то, что ей, похоже, нравилось целоваться, она не часто брала дело в свои руки.

Учитывая, что сегодня у него День Рождения, Аманэ решил, что может попросить Махиру поцеловать его так, как сам хочет, — так, чтобы другие об этом не узнали.

Просьба показалась ему весьма значительной, но Махиру почему-то выглядела озадаченной и слегка раздражённой.

— …У тебя правда такая себе фантазия на желания, да? Я думала, ты попросишь меня о чём-то более серьёзном.

— Я уже доволен, как слон, о чём мне ещё просить? Ты – моя девушка – рядом со мной, празднуешь мой День Рождения и делишься теплом. Этого мне достаточно. Не скажу, что у меня нет других желаний, но сейчас я удовлетворён.

— Тогда… — сказала Махиру и сделала паузу, — это, наверное, значит, что я очень жадная.

— Ты? Жадная?

Аманэ всегда считал, что «жадность» – это невероятно далёкое от Махиру понятие, но она кивнула и слегка нахмурилась, а на её лице появилось серьёзное выражение.

— Честно говоря, мне очень одиноко, когда ты уходишь на работу, и я всегда очень жду твоего возвращения. А ещё меня беспокоит, что к тебе могут приставать другие девушки. Ты очень красивый парень, Аманэ. Что мне делать, если ты начнёшь пользоваться популярностью? Я часто думаю об этом. Я не собираюсь вмешиваться в твои решения и не беспокоюсь о том, что ты можешь мне изменить, но какой-то части меня всё равно тревожно. Я не могу не думать: «Пожалуйста, не оставляй меня».

Махиру уткнулась лицом в грудь Аманэ и призналась, что не хочет быть обузой.

— Я вообще не хочу с тобой разлучаться, — тихо прошептала она. — Я хочу, чтобы ты чаще прикасался ко мне. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, всегда и везде. Наверное, я жадная, потому что думаю так. Возможно, моя любовь – слишком навязчива, и это слишком тяжёлое бремя.

Аманэ расплылся в улыбке, услышав искреннее признание Махиру.

Она говорила о том, как сильно он дорог и важен ей. Махиру хотелось постоянно быть с ним, и это было доказательством того, как сильно она его любит.

Он чувствовал себя поистине счастливым, ведь она стала его возлюбленной.

Когда Махиру назвала свои сильные чувства жадностью, Аманэ улыбнулся, вложив ещё немного силы в руку, которой обхватил спину девушки, и ещё крепче обнял её.

— …Возможно, что моя любовь намного навязчивее, чем твоя, Махиру. Гораздо навязчивее, чем ты думаешь.

Махиру назвала свою любовь «тяжёлым бременем», но если это так, то любовь Аманэ была бременем ещё более тяжёлым. Он бы ни за что не отпустил её.

Возможно, ему однажды придётся проглотить кровавые слёзы и всё же позволить ей уйти, но это бы значило, что Махиру обрела истинное счастье, а в ином случае он не собирался отступаться от своих слов. Аманэ был полон решимости сделать её счастливой и не пожалел бы никаких сил, чтобы добиться этого.

Он никогда бы не стал перекладывать ответственность на Махиру, заявляя, что делает это ради неё. Нет, он делал всё возможное, чтобы осчастливить её, но по собственному желанию, ответственно проживая собственную жизнь и неся на себе груз эмоций, которые не смог бы пережить, будучи один.

— В моей семье любовь тоже навязчивая, потому что мы преданы друг другу. И я здесь не исключение. Возможно, ты ещё не до конца осознала это, Махиру, но большая любовь – это не собственничество и не ограничения, а глубина и интенсивность чувств, которые мы испытываем друг к другу. Для меня это так. Я никогда не отпущу тебя, что бы ни случилось. Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня и ни на кого другого… Поэтому иногда я думаю, что мне делать, если я тебе когда-нибудь надоем.

Аманэ понимал, что его чувства навязчивы.

Он знал, что будет грубо не показать в отношениях с Махиру достаточно серьёзности, поэтому он предложил ей серьёзные отношения, намереваясь провести с ней всю жизнь… Но посторонним такой подход мог бы показаться слишком навязчивым. Он пообещал провести с ней всю жизнь, хотя ещё даже не закончил старшую школу. Было бы трудно назвать это как-то иначе, чем «навязчивостью» или «бременем».

И всё же Махиру счастливо улыбнулась. Её улыбка светилась чистой радостью и восторгом.

— Когда слышу, что меня любят до такой степени, я начинаю чувствовать себя по-настоящему счастливой, — произнесла Махиру. — Никогда не отпускать, смотреть только на меня… Разве это не идеально?

— Правда?

— Да, — подтвердила она. — …Я такая же, как ты, Аманэ. Я уже не смогу отпустить тебя, так что наши чувства взаимны. Я никогда не позволю тебе искать кого-то ещё, хорошо?

Услышав, как она сказала что-то совершенно не по теме, Аманэ просто кивнул Махиру, которая удовлетворённо ему улыбнулась, слегка приподнявшись.

Она приблизилась к Аманэ, и на её симпатичном лице заиграла дьявольская улыбка.

— Я отдамся тебе, Аманэ, так что и ты отдайся мне, ладно? — страстно прошептала она, и расстояние между ними сократилось.

Их лица были так близко, что дыхания смешались, а в следующее мгновение они быстро сократили дистанцию, прижавшись друг к другу всем телом, когда лица их соприкоснулись.

Они лишь слегка дотронулись губами. Поцелуй был очень нежным, но вместе с тем разжигал пламенную страсть. Он принёс чувство уверенности и счастья, приятную смесь ощущений, от которых ёкнуло сердце.

Поцелуй длился лишь несколько секунд, но он доставил им удовольствие, полностью отличное от того, которое они получали, целуясь по-французски. Затем Аманэ встретил взгляд Махиру и улыбнулся.

Они смотрели только друг на друга. Никаких сомнений. Волноваться было не о чем.

— …Спокойной ночи, Аманэ. Сладких снов.

— Спокойно ночи, Махиру.

Прижавшись к Аманэ, Махиру блаженно улыбнулась, что означало: «Мы принадлежим друг другу, и никому больше». Аманэ тоже улыбнулся и закрыл глаза.

___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!