Прошлой ночью Аманэ заснул, обнимая Махиру, но, проснувшись, уже не обнаружил её в своих объятиях.

Подняв тяжёлые веки, он медленно огляделся, но единственным следом присутствия Махиру была пустота рядом с ним... Так Аманэ подумал, пока не обнаружил нечто странное: по какой-то причине на краю кровати лежала плюшевая кошка и смотрела в его сторону.

Та самая игрушка, которую накануне вечером Аманэ накрыл своим одеялом, теперь оказалась рядом с ним – и ей, вероятно, в этом помогли. Круглые, широко посаженные глаза были как всегда неподвижны.

Аманэ увидел в этих глазах своё отражение, и заметил, что выглядит отдохнувшим… А потом вспомнил, что было вчера вечером, и его захлестнула волна неловкости и смущения. Он повернул игрушку лицом к стене.

«…Она была само очарование».

В соответствии со своим обещанием и пожеланиями Махиру, Аманэ не позволял себе ничего большего, чем нежно прикасаться к ней. Но для неё это, вероятно, был очень волнующий опыт, ведь она показала себя со стороны, о существовании которой он даже не подозревал.

Её негромкий, звонкий голос, эхом разносившийся по дому, пот, выступивший на раскрасневшейся коже, мягкость этой кожи, так непохожей на его собственную, и её глаза, таявшие в томительном доверии и предвкушении – всё это ярко запечатлелось в памяти Аманэ, сладостно проверяя его рассудок. Даже сейчас.

Оглядываясь назад, он не мог отделаться от ощущения, что прошлой ночью был в не совсем здравом уме, но, по крайней мере, Аманэ мог с уверенностью сказать, что ни одним из своих дальнейших действий не нарушил данного обещания. И всё же, он дошёл до предела.

От воспоминаний о случившемся у Аманэ заболела голова.

Его захлестнуло смущение, вызванное воспоминаниями. Он попытался выбросить всё это из головы, но, едва поднявшись, услышал скрип двери.

— …Ты уже проснулся?

Махиру просунула голову в дверную щель. Судя по фартуку, который был на ней, она готовила завтрак.

Махиру переоделась раньше него, и под фартуком Аманэ увидел обычную повседневную одежду.

Её пеньюар помялся, поэтому ничего странного, что Махиру решила переодеться. С другой стороны, Аманэ бы не отказался ещё немного поглазеть на неё в этом наряде. Впрочем, прошлым вечером он мог смотреть столько, сколько хотел, так что ему был грех жаловаться.

— Доброе утро, — ответил он чуть хриплым голосом.

Встретившись с ним взглядом, Махиру на мгновение покраснела, но не убежала.

— Завтрак уже готов, только переоденься и умойся.

— …Хорошо.

От её слов сердце Аманэ затрепетало, ведь это звучало так, будто они взаправду живут вместе. Впрочем, Махиру приходила к нему в гости каждый день, и уходила к себе лишь вечером перед сном, так что в какой-то степени их совместная жизнь уже стала реальностью.

— Что сегодня на завтрак?

— Яичный рулет и мисо, а ещё тушёный корень лопуха с морковкой и холодный тофу с замороженным лососем.

— Какой шикарный завтрак… как будто это мне всё ещё снится.

[П/П: Да, они реально это едят (я про лопух), называется «Кимпира гобо».]

— Не преувеличивай. А если ты ещё сонный, я могу помочь тебе проснуться, — Махиру вошла в комнату, подошла к Аманэ и совсем легко ущипнула за щёку – было больше похоже, что она хотела его не разбудить, а просто потрогать.

Махиру удовлетворённо погладила его по щекам, и Аманэ почувствовал, как внутри него поднимается волна тепла и счастья, словно на его грудь упал лучик солнца. Он протянул руку к её шее, слегка сжал воротник и приподнял его.

У основания шеи Махиру, в месте, где Аманэ её коснулся, остался небольшой красный след, напоминающий камелию, упавшую на сверкающий снег.

Скрытый одеждой ещё мгновение назад, этот едва заметный след был обычно спрятан под школьной формой, но для человека, ответственного за его появление, это было волнительное зрелище.

Только Аманэ и Махиру знали, какой секрет скрывается под одним лишь слоем одежды.

— …Нам придётся некоторое время держать это в тайне.

— Аманэ, это прежде всего твоя вина.

— Мне правда очень жаль, — тут же извинился он. — Я просто не мог себя контролировать…

Умом Аманэ понимал, что Махиру будет переживать, если оставить отметину в месте, где её могут увидеть, но дьяволу, сидевшему в тот момент на плече Аманэ, больше всего на свете хотелось потоптаться по свежевыпавшему снегу, которым была кожа Ангела, и в конце концов он неосознанно приник губами к её безупречной шее.

Махиру быстро поправила одежду и замолчала, её лицо стало краснее, чем сама метка. Напомни ей Аманэ о прошлой ночи, она бы на некоторое время перестала с ним разговаривать. Махиру несомненно раскрыла ему больше себя прошлой ночью, но Аманэ не собирался слишком акцентировать на этом внимание – иначе он, вероятно, останется без завтрака. Да и сам Аманэ был человеком, которому даже ледяной душ не помог бы избавиться от горячих воспоминаний о вчерашней ночи.

— В-в общем, тебе лучше поскорее встать и переодеться. А чтобы остудиться, можешь умыть лицо холодной водой, — предложила ему Махиру сквозь собственное смущение.

— Мне кажется, это тебе надо бы остыть.

— Ты что-то сказал?

— Нет-нет, ничего…

Аманэ немного скривился, когда Махиру бросила на него взгляд – её щёки горели ярче его собственных, – а затем взялся за низ рубашки, которая на нём была, показывая, что хочет переодеться.

Махиру тут же издала испуганное: «Кья-я!» — и на огромной скорости вылетела из комнаты. Аманэ не мог не улыбнуться, думая о перепадах в её поведении.

«А ведь прошлой ночью ей было так любопытно».

Покраснев с ног до головы, Махиру поспешно ретировалась. Дико смущённая, она была совершенно не похожа на влюблённую девушку из вчерашней ночи, с которой они разделили столько чувственных моментов. Аманэ переоделся в повседневную одежду, но его плечи ещё долго подрагивали от мелких смешков.

***

Аманэ расправился с завтраком, который приготовила для него Махиру, и устроился на диване, но в том, как она сидела рядом с ним, было что-то странное.

Обычно они находились на таком расстоянии, чтобы быть достаточно близко и касаться друг друга, не прижимаясь, но сегодня дистанция между ними была чуть больше, а Махиру вела себя стеснённо. Всякий раз, когда он пытался взять её за руку, тело девушки вздрагивало, как у маленького испуганного зверька, и в душу Аманэ даже начало закрадываться чувство вины.

— …Мне кажется, мы слишком далеко.

— Н-ну, что поделать. Это всё ты виноват, Аманэ. Ты так много трогал меня прошлой ночью… Конечно, я теперь не могу об этом не думать.

Пока они ели, атмосфера между ними была слегка неловкой, но всё же в пределах нормы. Теперь же, когда они просто сидели рядом, Аманэ стало неловко, ведь Махиру, казалось, вспомнила всё, чем они занимались прошлой ночью. Утешало хотя бы то, что на лице Махиру не было никаких признаков недовольства – правда, щёки её раскраснелись, а глаза смотрели вниз.

— Хорошо, я признаю, что виноват, — смущённо произнёс Аманэ. — Тебе… не понравилось?

— Я не сказала «нет», и согласилась, так что… Я-я счастлива. А говорила совсем о другом. Мне просто неловко, что мы сидим вот так вот вместе, а я вспоминаю обо всём и начинаю смущаться.

— Я… понимаю. Не то чтобы меня это не смущало, но… даже сильнее, чем это, я хочу ещё больше быть с тобой.

Аманэ солгал бы, если б сказал, что его это ни капельки не стесняет.

Чем больше он об этом думал, тем больше смущался из-за секретов, которые теперь делил с ней, и тем мучительнее было осознание, что он делал вещи, которые в обычной жизни счёл бы немыслимыми. Но всё же, когда он об этом думал, его мысли возвращались к полученным ощущениям, к её теплу, и это заставляло его желать Махиру снова и снова.

В свете этого Аманэ сохранял относительное спокойствие, вероятно, потому, что обещание, данное прошлой ночью, было полностью похоронено глубоко в его сердце, и только этот факт служил плотиной, сдерживающей переполнявшие его чувства.

— Т-ты говоришь так, что мне кажется, будто я одна стесняюсь. Блин.

— … Значит, нам теперь нельзя прижиматься друг к другу?

— Я такого не говорила, — ответила Махиру. А затем, тихо пробормотав: «Это нечестно», — она сократила дистанцию, которую сама же создала, до обычной, и села достаточно близко, чтобы они снова соприкасались друг с другом.

Когда Махиру придвинулась, воздух наполнился её ароматом, но к обычному запаху девушки примешивался кондиционер для белья, которым обычно пользовался Аманэ. Ему снова стало неловко, но уже по другой причине.

«…Приятно ощущать собственный запах от любимого человека».

Возможно, раньше он просто не замечал, но Махиру уже некоторое время источала запах Аманэ. Когда она осталась на ночь, он в очередной раз убедился, что Махиру медленно, но верно открывается ему и хочет оставаться рядом. Эта мысль согревала Аманэ сердце.

Осознав, что его единственным желанием было ещё сильнее сблизиться с Махиру, он особенно остро почувствовал, как сильно очарован ей.

— …Эм, кстати, твои родители сейчас в отеле? — робко спросила Махиру мягким голосом, когда Аманэ взял её за руку. Он улыбнулся, почувствовав нежное спокойное тепло.

— А? Да, ты права. Они сказали, что ещё заглянут сегодня после обеда. Время, правда, выбрали странное. Меня это немного пугает.

Сихоко и Сюто специально забронировали гостиницу на время своего пребывания в городе, хотя вполне могли бы остановиться в квартире Аманэ.

Впрочем, случись всё так, вчерашние события между ним и Махиру просто не произошли бы, так что Аманэ был скорее рад, чем нет. И всё же у него были смешанные чувства насчёт того, как всё сложилось.

— Кстати… М-м… — Аманэ вдруг кое-что вспомнил. — …Будет неловко, если ты расскажешь им о вчерашнем, поэтому если что притворись, пожалуйста, дурочкой.

— Л-ладно.

— Я боюсь, что они и так всё поймут, увидев нас, и это только усугубит недоразумения… Я бы предпочёл, чтобы мама не сходила с ума, поэтому, пожалуйста, не говори ничего лишнего.

— Д-да не буду я, хорошо?

— Вот не знаю, Махиру. В последнее время ты всё меньше сдерживаешь свои глубинные мысли на публике. Даже если ты попытаешься всё скрыть, она может о чём-то догадаться и завестись без посторонней помощи, понимаешь?

С тех пор как они начали встречаться, Махиру стала больше показывать настоящую себя в школе, больше улыбалась и выражала свои эмоции более естественно, чем когда-либо. Нельзя сказать, что она трепалась о своих чувствах направо и налево, но самым близким людям стало очень легко читать её.

Тем более, речь шла о Сихоко. Они были довольно дружны, а Махиру была к ней очень открыта, но в этот раз их близкие отношения могли обернуться против самой девушки.

Сихоко была очень рада появлению Махиру в жизни Аманэ и не спускала с парочки глаз. Она вполне может заметить, что между ними что-то произошло, и нагло на это укажет, заставив Махиру всё рассказать. Поэтому Аманэ бы предпочёл, чтобы его девушка держала ухо востро.

— Аманэ, честно слово… Не думаю, что тебе следует так отзываться о своей матери…

— Она часто перегибает палку, и это бесспорный факт.

— …Это правда, но всё же она добрый и внимательный человек.

— Может быть, но это уже другой вопрос. Мне не нравится, как мама подшучивает надо мной.

Даже будущая дочь Сихоко не могла отрицать её склонности перегибать палку, но Аманэ понимал, что Махиру хочет сказать. Он любил Сихоко как мать и как личность, но также был вынужден учитывать, что она любит лезть не в своё дело, а сам он очень плохо умел с этим справляться.

— Я знаю… Сейчас, эм… я тоже не хочу никому ничего рассказывать.

— …Ага.

Было ясно, что Махиру не собирается об этом рассказывать даже Читосэ. Её глаза полыхнули от смущения, щёки слегка покраснели, а слова вновь напомнили ей о прошлой ночи. Глаза Махиру метались по сторонам, словно ей было невыносимо смотреть на Аманэ.

И всё же она продолжала держать его за руку, что дало ему ощутить всю силу любви Махиру.

— Значит, они придут сегодня днём?

— Да, вроде так… А что?

Аманэ слегка наклонил голову, желая узнать, не возражает ли она против этих планов, но когда Махиру повернулась к нему с лихорадочно горящими глазами, в его сердце что-то ёкнуло.

— Нет, я просто надеялась, что мы сможем ещё немного побыть вдвоём.

От её милых речей лицо Аманэ расслабилось. Он решил немного подразнить её и сказал:

— Мы ведь каждый день вдвоём, нет?

— Это правда, но… сегодняшний день… особенный.

Это был день, когда Махиру приняла Аманэ всем своим сердцем. Они делились теплом и ещё больше посвятили себя друг другу. Этот особенный день, о котором говорила Махиру, был таким же особенным и для Аманэ.

— …Ты права. Побудем ещё немного вместе, пока они не приедут.

— Да.

И всё же было неловко вспоминать тот особенный момент. Аманэ слегка улыбнулся, нежно взял Махиру за руку и снова погрузился в её тепло.

***

— Махиру, милая-я-я! Не видела тебя с культурного фестиваля!

Аманэ и Махиру уже пообедали и отдохнули, когда наконец прибыли Сихоко и Сюто, как всегда полные энергии.

Несмотря на то, что они виделись не далее, как вчера, Сихоко прижимала Махиру так, словно не видела её много лет. Глаза Аманэ сузились в непонимании.

— Прошёл всего один день, что за реакция у тебя?

— Ну как, я ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ не виделась со своей любимой доченькой! Мне было так грустно без неё.

— А в гостях у вас мы были лишь чуть больше месяца назад, правда?

С момента их последней встречи, не считая фестиваля, прошло что-то около месяца – Аманэ имел в виду период, когда они с Махиру остановились в доме его родителей. Ему не составляло труда понять радость Сихоко от их с Махиру воссоединения на культурном фестивале, но он не понимал, зачем устраивать представление сегодня.

Сюто спокойно наблюдал за женой, и даже несмотря на её гиперактивность, похоже, не собирался мешать ей приставать к Махиру.

— Не будь таким мелочным. Ну скучаю я, скучаю.

— Махиру, не стесняйся отодвинуться от неё, если она тебя раздражает.

— Боже, Аманэ. М-мне всё нравится…

Было похоже, что ей и в самом деле нравится, как Сихоко с ней сюсюкается, но материнская энергия родительницы Аманэ нередко была ошеломительной, и он видел, как Махиру время от времени вздрагивает в ответ на новый взрыв любви Сихоко.

Аманэ, конечно же, понимал, что Махиру принимает Сихоко, потому что та ей нравится, и что ей приятно это проявление внимания, но… То, что его мать проводила больше времени с Махиру, чем с Аманэ, своим сыном, немного его беспокоило.

Его мать, казалось, была недовольна раздраженными комментариями Аманэ, а её юное лицо в сочетании с надутыми щеками позволяло ей выглядеть намного моложе, даже в глазах Аманэ, своего сына.

Аманэ понимал, что мать ведёт себя так нарочно, но как её собственный сын он бы хотел, чтобы она немного успокоилась. Веди она себя так на людях, он бы, наверное, корчился в муках, и был очень, очень смущён. Однако Сихоко не останавливалась.

— Серьезно, Аманэ, тебе не мешало бы поучиться у Махиру её миловидности.

— Тебе же не понравится, если я последую этому совету.

— Может и так, но в прошлом ты был очаровательным ангелочком… А теперь ты ведёшь себя отстранённо и совсем не милый.

— Покорнейше прошу прощения за то, что я не милый.

— Э-эй, ты что, дуешься? Какая прелесть. Ну и милашка.

— Не надо этих странных интерпретаций!

— Ну и ну… я сделала тебе комплимент, и вот чем ты мне ответил!

— Тише, тише, — наконец вмешался Сюто. — Аманэ уже в том возрасте, когда будет испытывать смешанные чувства, если услышит от мамы слишком много комплиментов о том, какой он симпатичный. У него есть мужская гордость, в конце концов.

— Хе-хе, эта твоя сторона тоже очень милая, Аманэ. Посмотри только, как ты смущаешься.

— Теперь мне можно разозлиться? — поддержка от Сюто оказалась не совсем поддержкой, и Аманэ уставился на слишком уж спевшуюся парочку, стараясь чтобы его глаз не дёргался, но в этот момент Махиру решила выступить посредником.

Похоже, она не хотела, чтобы они ссорились, но Аманэ в действительности не очень злился, как и не собирался вступать в настоящую перепалку. Однако дразнящий тон Сихоко его явно раздражал.

— Аманэ, у-успокойся, пожалуйста, — примирительно сказала Махиру.

— Я спокоен. Просто кое-кто не может от меня отстать.

— Ой, кто бы это мог быть? Знаешь, нехорошо обвинять других в чём попало.

— Кто бы говорил.

— Всё, заканчивайте. Сихоко, если не успокоишься, Аманэ потом не будет с тобой разговаривать. Аманэ, ты ведь знаешь, что она хочет подшутить над тобой? Не давай ей повода своими эмоциональными реакциями.

— …Ладно.

Его отец почти всегда выступал в роли нейтрального посредника в таких случаях, ведь только он мог успокоить Сихоко.

Сюто понимал, что и Аманэ, и его мать просто играют друг с другом, но увидел, что если их спор продолжится, то у него могут быть далеко идущие последствия, и решил разнять их. Оставь он их на произвол судьбы, кто знает, через сколько времени им надоест ссориться друг с другом.

Поэтому, как только Сюто вмешался в разговор, Аманэ и Сихоко послушно затихли.

— Мы специально взяли несколько выходных и приехали, чтобы не спеша провести друг с другом как можно больше времени, не так ли?

Мягкая улыбка Сюто, который похлопал Сихоко по спине и усмехнулся Аманэ, рассеяла весь негатив.

— Прости, что поднял шум из-за такой мелочи, — сказал Аманэ, опустив руки.

— Извини, я слишком сильно дразнила тебя, — ответила Сихоко кротким голосом.

Они понимали, что продолжать спор бессмысленно, и старательно извинились друг перед другом, тем самым зарыв топор войны, – так же, как много раз делали в родном доме Аманэ.

Затем, хоть и осознавая, как по-детски это выглядит, Аманэ взял Махиру из рук своей матери. Сихоко скорчила недовольную мину, но его девушка, кажется, не возражала, и вскоре одарила его лёгкой улыбкой. Он подумал, что если Махиру довольна – значит, всё в порядке.

— …Вообще, это удивительно, что вам обоим удалось выкроить сразу несколько выходных, — сказал Аманэ.

Для него стало неожиданностью, что Сюто и Сихоко, оба взрослые и очень занятые люди, смогли согласовать свои графики и приехать в гости.

Это правда, что на их работах снисходительно относились к просьбам сотрудников взять отгул и позволяли сопровождать детей на школьных мероприятиях, но Аманэ уже был далеко не маленьким ребёнком. Раздобыть отгул в честь культурного фестиваля было явлением неординарным.

— Ну, я просто закончила порученную мне работу раньше срока. А Сюто повезло взять несколько выходных в это же время.

— Мам, тебе не обязательно было ехать в такую даль. Могли бы просто отдохнуть дома.

— Ну-ка, ты хочешь сказать, что возражаешь против моего присутствия на вашем культурном фестивале?

— Нет, конечно. Я говорю, что у вас была длинная поездка, а ещё возвращаться обратно. Разве для супружеской пары не было бы лучше провести время дома, вдвоём?

По правде говоря, когда они с Махиру приехали в родной дом Аманэ, его родители были очень заняты. Они много и тяжело работали, но старались не показывать этого при гостях.

Аманэ было не по себе от того, что они тратили свое драгоценное свободное время на посещение культурного фестиваля своего сына, ведь дорога сюда отнимала много времени и сил. Но даже в этом случае родители смогут провести на культурном фестивале в лучшем случае полдня, и то если повезёт.

Он бы предпочёл, чтобы они использовали это время для отдыха и снятия неизбежно накопившейся усталости, но Сихоко с озорной улыбкой отмахнулась от беспокойно-заботливых слов Аманэ.

— Какой же ты глупыш, Аманэ, — сказала она. — Дома мы с Сюто всегда вместе, а ты участвуешь в культурном фестивале, который бывает всего несколько раз, и, конечно, для нас это гораздо важнее всего остального. Ведь ничего, если мы воспользуемся возможностью провести время с нашими сыном и дочерью, верно?

— …Как хотите.

Вместо лёгкого упрёка, что они уже обращаются с Махиру, как с собственной дочерью, Аманэ пришлось сконцентрироваться на том, чтобы скрыть смущение от того, как они о нём волнуются, вследствие чего тон Аманэ стал резким и сердитым.

Но Сихоко просто посмеялась над его реакцией и продолжила.

— Но я подумала, что будет некрасиво вторгаться в дом к молодожёнам, поэтому мы остановились в отеле.

— Замолчи. Это вообще не ваше дело.

События прошлой ночи произошли именно по этой причине, но Аманэ никак не мог допустить, чтобы они об этом узнали.

— …Ох, ты. Боже мой.

— Что?

— Нет, ничего. Всё-таки приятно иногда остановиться в отеле! Я была права, когда решила немного раскошелиться.

— Точно, точно, — согласился Сюто. — Этот район гораздо лучше нашего, а ночной пейзаж был совершенно прекрасен.

Казалось, Сихоко хочет сказать что-то ещё, но Аманэ бросил на неё резкий взгляд. Его мать, похоже, не собиралась дальше гнуть свою линию и позволила сменить тему разговора, улыбаясь при этом Сюто.

Он, видимо, тоже понял это и не стал укорять жену. Сюто просто кивал, рассказывая об отеле, о пейзажах, открывающихся из окна, и о том, что интересного в окрестностях.

Они вдвоём веселились, заняв собой весь эфир, так что в итоге Аманэ тоже сменил фокус. Но Сихоко, будто вдруг что-то вспомнив, повернулась и посмотрела на него.

— Похоже, вы вчера провели ночь вместе. Вы и правда очень близки. Ах, молодость…

Едва не закашлявшись, Аманэ посмотрел на Махиру, которая в свою очередь энергично покачала головой.

Конечно, он не думал, что Махиру случайно проболталась о событиях прошлой ночи. Этот разговор начался сразу, как только родители зашли к ним в квартиру, поэтому она физически не смогла бы рассказать, что оставалась у него.

Но именно поэтому Аманэ не мог взять в толк, как Сихоко обо всём догадалась, и поэтому скорчил недовольную мину. Он говорил Махиру, что она как открытая книга, но это всё было неважно, когда у него самого всё было написано на лице. Но Сихоко, кажется, совсем не обратила на это внимания.

— Я мельком увидела содержимое сумки Махиру, поэтому решила спросить. И, похоже, оказалась права, хи-хи.

Проследив за взглядом Сихоко, Аманэ увидел на краю дивана различные средства для ухода за кожей, которые Махиру вчера принесла в ванную.

Разозлиться на неё за то, что обхитрила его? Или испугаться, что смогла прийти к заключению, просто увидев сумку Махиру?

Аманэ не смог определиться и нахмурился, подумав, что если не будет осторожен в своих действиях, то всё может обернуться куда хуже. Он уже был не в том положении, чтобы отнекиваться, и усилием воли смягчил тон, чтобы тот не звучал слишком раздражённо:

— Замолчи. Что, какие-то проблемы с этим?

Сихоко элегантно и приятно улыбнулась в ответ.

— Нет? Ты уже достаточно взрослый, и тебя бы раздражало, если бы я слишком часто говорила об этом. Уверена, ты такой же преданный и искренний, как Сюто, так что мне нет нужды беспокоиться.

— Несмотря на свои слова, иногда ты слишком много дурачишься, — заметил Сюто.

— Хе-хе, прошу за это прощения. Он ведь наш очаровательный сын.

Сихоко сверкнула уверенной улыбкой. Аманэ хотел было сопротивляться, но сдался и вздохнул, понимая, что теперь ему точно не победить. Его мать улыбнулась как обычно, и, посмотрев на Аманэ, повернулась к Махиру.

— Кстати, Аманэ. Можно я схожу погуляю с Махиру?

Сихоко смотрела на девушку, но спрашивала именно его. Нахмурившись от такого несоответствия, Аманэ сузил глаза, не понимая, что вдруг началось.

— Не надо спрашивать меня, вот же Махиру стоит рядом.

— Конечно, я спрошу. Мне просто показалось, что ты можешь не согласиться из-за своего собственничества.

— Знаешь что. Я признаю, что веду себя как собственник, но не собираюсь при этом как-то ограничивать действия Махиру. Да, она моя девушка, но всё-таки отдельный человек. Я не собираюсь навязывать ей своё мнение или говорить, что делать.

Да, они встречались, но это вовсе не значило, что Аманэ имеет право как-то ограничивать Махиру. Он мог бы поделиться мнением по тому или иному поводу, но ни за что не стал бы его навязывать.

Неважно, насколько они были близки и как сильно он её любил – для него Махиру была отдельным человеком, отдельной личностью. И было бы странно, пытайся Аманэ контролировать её, как описала сейчас его мать.

Поэтому, если Махиру захочет сходить с Сихоко на прогулку, этот выбор следовало уважать. Единственное, что мог сделать Аманэ, – это попросить Махиру не говорить ничего странного и не выдавать никаких секретов.

Он испытующе посмотрел на Сихоко, как бы говоря, что образ его мысли вполне естественен, но мать с радостью приняла его измученный взгляд.

— Махиру, скажи, ну разве не здорово? Именно в такие моменты можно по-настоящему убедиться в его искренности и честности.

— Да.

— Комплименты не ощущаются комплиментами, когда их говоришь ты, мам, — перебил Аманэ.

— Боже, почему ты не можешь просто принять это? Скажи ему, Сюто.

— Ты права.

— И ты, пап… — Аманэ остерегался любых похвал со стороны матери, потому что они обычно звучали, как дразнилка, но услышав комментарий отца, он вдруг почувствовал странную тревогу.

Сюто относился к типу людей, которые скорее не льстят другим, а указывают на их недостатки. Аманэ стало не по себе, ведь он знал, что похвала Сюто была совершенно искренней.

Поэтому, когда его хвалили так искренне и прямо, Аманэ становилось не по себе. Было бы неправильно сказать, что Сюто не понимал чувств сына; скорее, он осознавал их слишком хорошо, и потому осмелился преднамеренно похвалить его.

— На самом деле ты очень добрый и искренний с теми, кого впустил в своё сердце. Может, вести себя прямо и говорить что думаешь – это не в твоей природе, но ты внимательный парень, и те, кто знает тебя настоящего, понимают, что так ты скрываешь своё смущение.

— Ч-что вдруг за комплименты ни с того, ни с сего?.. Прекрати.

— Я приятно провожу время в компании своего драгоценного сына. Немного тебя похвалить – это ведь нормально, правда?

— Да хватит уже!

Мать говорила все это с яркой улыбкой, без злого умысла или недобрых намерений, поэтому Аманэ просто не мог рассердиться. Всё, чего он хотел, – это скрыть раздражающий румянец на своих щеках.

Он отвернулся, не желая, чтобы кто-то заметил красноту на его лице, но тут уши Аманэ защекотал звонкий смех Сихоко.

— А наш Аманэ не силён против Сюто, да? Никто другой не умеет так смягчить резкий характер Аманэ.

— Я тоже так думаю, — согласилась Махиру.

— Обычно Аманэ ведёт себя спокойно, но когда дело доходит до таких вещей, я понимаю, какой же он ещё ребёнок, — добавила Сихоко.

— Но ведь он как раз поэтому и милый?

— Хи-хи, ты права.

— Да ну вас, — Аманэ резко поднял голову и уставился на своих родителей и девушку, которые – поскольку предметом обсуждения был не кто-то из них, а Аманэ – теперь могли спокойно продолжить беседу без каких-то последствий. Сихоко притворилась, что ничего не произошло, и беззаботно улыбнулась Махиру.

— Немного поздно спрашивать, но, Махиру, можно пригласить тебя? Прости, что отбираю у вас драгоценный выходной, но это единственный способ, как я могу погулять с тобой по округе.

— Да, я с радостью составлю вам компанию.

— Тогда решено!

Недовольный, Аманэ смотрел на них с укоризной. Ему не нравилось, как они без спросу «любовались» им, но Махиру и Сихоко, не обращая внимания на его недовольство, быстро договорились о совместной прогулке. Аманэ считал, что ему должны были оставить возможность хоть немного пожаловаться.

Они сами решали, идти им вместе гулять или нет, но у Аманэ хватало поводов для недовольства, начиная с того, как бесстыдно они обсуждали его прямо в его присутствии.

— Не могли бы вы перестать игнорировать меня и позволить присоединиться к разговору?

— О-хо. Решил присоединиться к нашему девичнику?

— В этом нет необходимости, просто… ой, ладно.

Что бы он сейчас ни сказал, это не возымеет никакого эффекта, поэтому Аманэ издал тяжёлый недовольный вздох и посмотрел на отца.

— Пап, чем думаешь заняться, когда они уйдут?

— А точно… — вдруг вмешалась мать. — Сюто хотел поговорить с тобой, Аманэ.

— …Поговорить?

По её фразе Аманэ догадался, что разговор будет так или иначе связан с Махиру, но понятия не имел, о чём отец хочет поговорить с ним. Он нервно оглянулся на Сюто – тот встретил его мягкой улыбкой.

Он всегда отличался мягкими чертами лица, поэтому Аманэ обычно было трудно представить, о чём думает отец, и это время от времени его беспокоило. Учитывая характер Сюто, можно было не бояться, что он станет предъявлять сыну необоснованные требования, поэтому, хоть Аманэ нисколько не беспокоился о предстоящем разговоре, его тема оставалась для парня настоящей загадкой.

— Я подумал, что нам будет полезно иногда разговаривать вот так вдвоём. Ты ведь всегда срываешься, когда рядом Сихоко, а это совсем не дело, — пояснил Сюто.

— И кто же, интересно, виноват в этом?

— Виноват Аманэ, потому что слишком переживает о всяких мелочах. Правда ведь?

Сихоко слегка наклонила голову и обратилась к Махиру в поисках поддержки, но та лишь слабо улыбнулась.

«Кажется, Махиру понимает, что мама говорит странные вещи лишь затем, чтобы вывести меня на эмоции».

Махиру улыбалась двусмысленно, скорее добродушной, чем натянутой улыбкой, на что Аманэ мысленно сказал ей: «Ты можешь не стесняться, если хочешь что-то сказать».

— Мне кажется, что Махиру, как минимум, не согласна с тобой.

— Ай, помолчи. Но ничего, мне и самой есть о чём поговорить с дорогой Махиру.

— Главное не учи её всяким глупостям.

— Не доверяешь мне, да? Не волнуйся, уж я-то знаю, что такое «хорошо» и что такое «плохо». И не стану делать ничего такого, что бы тебе не понравилось. У нас будет обычный девичий разговор.

Аманэ был бессилен против давления, скрытого под улыбкой матери, и посмотрел на Махиру в поисках хоть какого-то подкрепления, но она лишь уверенно улыбнулась, давая понять, что всё будет хорошо. Аманэ, впрочем, не знал, можно ли доверять Махиру, когда речь заходит о шалостях его матери.

— Хорошо. Тогда идём, Махиру.

— А, п-подождите! Мне сначала надо сходить домой и привести себя в порядок.

Аманэ был уверен, что даже Сихоко не станет выпытывать подробности, которыми Махиру не горит желанием делиться. Наверное. Поэтому он просто смотрел, как они покидают его квартиру бодрым шагом, держась за руки.

Аманэ и Сюто остались вдвоём. Он испытал облегчение оттого, что в комнате стало заметно тише. Аманэ очень дорожил своей матерью, но порой ему было трудно справляться с той разницей в энергичности, которая наблюдалась у него и Сихоко, что часто раздражало его. Именно поэтому ему обычно становилось легче, когда она уходила.

— …Она как ураган или что-то вроде. Хорошо это или плохо, но когда мама приезжает, в доме всегда становится оживлённо. Обычно здесь всё гораздо спокойнее.

Сихоко, всегда жизнерадостная и дарящая улыбки всем вокруг, не только создавала настрой в доме Фудзимия, но и была известной личностью у себя на районе. Она всегда улыбалась и была невероятно общительной, а также добродушной, но при этом всегда понимала, когда следует порвать с кем-то отношения.

Даже будучи её сыном, Аманэ осознавал, что она такой человек, которого легко принимают окружающие. Наедине или прилюдно, её нрав всегда оставался одним и тем же, поэтому и в собственном доме она вела себя так же оживлённо.

— Вы вдвоём не очень много разговариваете, да? Я имею в виду, с Сииной.

— Почему, разговариваем. Просто у нас нет столько энергии, как у мамы.

Аманэ и Махиру предпочитали спокойные беседы, которые никак нельзя было назвать «болтовнёй». Много раз случалось так, что они просто находились рядом, не произнося ни слова, поэтому оживлённые разговоры в стиле Сихоко были для их отношений чем-то чужеродным.

— Ха-ха, ну да, вы с Сииной обычно очень расслаблены, — усмехнулся Сюто.

— Это скорее мама никогда не может угомониться.

— Эй, не говори так. Дома она ведёт себя на удивление спокойно. Просто ты не очень часто видел её такой.

— Чего? Если честно, мне очень трудно представить, как мама молчит.

Сколько Аманэ себя помнил, Сихоко всегда вела себя крайне оживлённо. Она всегда беззаботно улыбалась и шутила, поднимая настроение всем вокруг, как тёплое солнышко. Самого Аманэ не раз и не два спасала её жизнерадостность.

До сих пор он воспринимал мать как не самую простую личность, которая не была бы собой без постоянной болтовни, поэтому Аманэ было очень тяжело представить Сихоко молчаливой.

— Хех. Уверен, что для тебя, Аманэ, она кажется очень оживлённой личностью.

— А какая она для тебя, пап?

— Хм… По-моему, она похожа на одинокого человека, который хочет, чтобы его побаловали. С самого дня твоего отъезда она только и твердит: «Мне одиноко, мне так одиноко!»

— Правда? Но она совсем этого не показывает.

Бывали случаи, когда его мать смеялась и шутила о своём одиночестве, но Аманэ ни разу не приходила в голову мысль, что это может быть правдой.

Когда он решил поступить в свою нынешнюю школу, Сихоко с уважением отнеслась к его желанию и проводила сына с улыбкой, не показав ни малейшего намерения остановить его. Поэтому слова Сюто о её одиночестве шли полностью вразрез с личным восприятием Аманэ.

Слегка смутившись, Сюто опустил брови и улыбнулся, видимо, заметив удивление на лице сына.

— Сихоко – взрослый человек, и она понимает, что должна отпустить своего ребёнка. Если она будет показывать, что не хочет разлучаться – ты разве не начнёшь переживать об этом? Ты уже выбрал собственный путь, и она знает, что будет нехорошо тебя останавливать из прихоти. Это то, что она пытается держать в себе.

— …Значит, ты не должен был мне об этом рассказывать.

— Именно. Так что держи это в секрете, ладно?

Сюто, с ноткой лукавства, улыбнулся, а Аманэ слегка нахмурился, потерявшись в своих чувствах из-за сложной ситуации, о которой узнал. Заметив это, Сюто мягко посмотрел на него.

— Тебе не о чем беспокоиться Аманэ. Лучшее, чего мы с Сихоко можем желать – это чтобы ты был здоровым и счастливым. Для нас, твоих родителей, самое большое счастье – это знать, что ты живешь так, как хочешь сам.

— …Угу. Это правда, я очень счастливый человек.

— Приятно слышать. Я рад, что ты мой сын.

Сюто улыбнулся Аманэи посмотрел на него незамутнённым взглядом.

Внутри Аманэ нарастало смущение, но он всё ещё был спокоен, а разговор не приносил ему дискомфорта. Он понял, что смог испытать это сложное чувство благодаря тому, что его характер в последнее время становился мягче, в чём несомненно была большая заслуга людей, которыми он себя окружил.

Аманэ сомневался, что его прошлое, извращённое «я» смогло бы проникнуться словами отца.

— Итак, — продолжил Сюто. — Есть ещё кое-что, о чём я бы хотел с тобой поговорить.

— …Ещё кое-что?

Аманэ наклонил голову, вспомнив сказанные ранее слова Сюто. Он вспомнил, что отец остался с ним для какого-то разговора, и в этот момент выражение лица Сюто сменилось на мягкую, но трудночитаемую улыбку.

— Да. Глядя на вас, я с уверенностью могу сказать, что вы с Сииной хорошо ладите.

— Это… ну, да. Мы встречаемся, и очень близки друг с другом.

Голос Сюто показался ему не дразнящим, а скорее впечатлённым и довольным, поэтому он смягчил тон. Аманэ знал, что отец не станет слишком сильно лезть в их отношения, но всё равно насторожился от его слов.

Однако, вопреки ожиданиям Аманэ, Сюто не стал вдаваться в расспросы. Вместо этого он радостно улыбнулся и сказал:

— Я рад, что это так.

Услышав это, беспокойство Аманэ рассеялось.

— …Так ты не собираешься ни о чём меня спрашивать.

— Если начну, ты наверняка начнёшь смущаться или дуться.

— З-замолчи.

Засмущавшись, что его читают, как открытую книгу, Аманэ отвёл взгляд и сразу же услышал смех отца.

— К тому же, судя по всему, ты ничего не сделал, — сказал Сюто.

В ответ на уверенное заявление отца Аманэ яростно кашлянул.

«В каком-то смысле он может быть хуже мамы», — подумал Аманэ, чуть не поперхнувшись, а когда перевёл дыхание, то встретился с обычной улыбкой своего отца.

— Ну, это не моё дело, так ведь? Зная тебя, я уверен, что ты принял решение, тщательно всё обдумав. Это одна из твоих сильных сторон, но также и недостаток.

— …Если брать в расчёт будущее, это правильное решение.

— Сынок, ты стал мыслить очень рационально, хотя всего лишь учишься в старшей школе. Но, да, я понимаю, что ты влюблён в неё по уши.

— …Ничего не могу с этим поделать.

— Не сомневаюсь, — ответил, смеясь, Сюто. — Я ведь тоже таким был, — добавил он, а потом резко убрал улыбку с лица. — …Так вот, что касается главного вопроса.

— М-м?

— Не беспокойся о деньгах, хорошо?

Услышав это внезапное заявление, Аманэ замер.

И Аманэ, и Махиру знали, что в будущем обязательно поженятся. Как раз поэтому – ради будущего – он так беспокоился о теле Махиру, воздерживаясь от любых поступков, имеющих необратимые последствия. Прошлая ночь стала ярчайшим тому примером, и доказательством их приверженности заключённому соглашению.

С этого момента все практические моменты, как расходы и одобрение родителей Махиру – всё это Аманэ обдумывал, но не обсуждал с ней.

Очевидно, что при заключении брака встанет вопрос о деньгах. Нужно было подумать, как быть с церемонией, будущим местом жительства, доходами и так далее. Как только Аманэ задумался о том, что будет после свадьбы, то понял, что от одних мечтаний у него на столе не начнёт появляться еда.

Аманэ замер: слова отца застали его врасплох. Сюто криво усмехнулся, как бы говоря: «Я так и знал».

— Я давно понял, что вы, скорее всего, уже приняли решение. Зная тебя, можно быть уверенным, что, однажды на что-то решившись, ты уже не переменишь мнение и будешь идти к цели. Ты будешь от всего сердца любить её и восхищаться ей. Вы правда очень на нас похожи.

— …Мама тоже была твоей первой любовью?

— Если вспомнить, как в детстве ты говорил: «Мамочка, я люблю тебя, давай поженимся», — то она была первой любовью и для тебя. Да, Аманэ?

— Ни в коем случае. Это не считается.

Аманэ отвёл глаза от Сюто, который весело улыбался, изредка посмеиваясь. По правде говоря, слова Аманэ из раннего детства о том, что хочет жениться на своей матери, никак не могла считаться частью его тёмного прошлого.

Это была дурацкая глупость, которую лепетал маленький ребёнок, незнакомый с принятыми социальными нормами. К тому же число любимых им людей было строго ограничено, и любой, услышав эту историю, скорее всего бы просто посмеялся. Правда, какая-то неловкость при этом бы всё равно сохранилась.

Сихоко время от времени поднимала эту тему:

— Ты ведь говорил, что женишься на мне, помнишь? — спрашивала она, на что у Аманэ обычно сразу начинал дёргаться глаз.

Но услышав об этом от Сюто, он испытал лишь умеренное чувство неловкости.

— Ну, шутки шутками, — продолжал Сюто, — но мы говорим о тебе. Уверен, ты уже думал о будущем, Аманэ. Ты толковый парень и должен понимать, что не сможешь решить все будущие проблемы с помощью одних только чувств, верно?

Он попал в точку. Спокойно и мягко улыбаясь, он будто видел сына насквозь, отчего у Аманэ по коже побежали мурашки. Верно, Аманэ и сам понимал это, а потому размышлял о том, что ему делать дальше, и даже рассматривал вариант с кем-то посоветоваться – но никогда не думал, что Сюто сам поднимет эту тему.

— Я вдруг начал тебя бояться.

— Ну, я же твой отец. Читать тебя как открытую книгу – что может быть проще? Для меня-то.

Любого, кто произнёс бы такую фразу, Аманэ без раздумий заподозрил бы в бахвальстве, но в случае с отцом у него возникло чувство, что в этих словах нет ни капли преувеличения. Даже раскрыв внутренний конфликт Аманэ, отец всё равно задал ему свой вопрос, хоть и понимал всё с самого начала. Это пугало ещё больше.

— Действительно… Это так на тебя похоже – пытаться взвалить всё на свои плечи.

— Я сам принял решение, и расскажу о нём Махиру, как только всё спланирую.

— Это похвально что ты заходишь так далеко, несмотря на юный возраст, но есть предел тому, что может сделать один… хорошо, два человека. Когда окажешься в беде, непременно используй все доступные тебе ресурсы, хорошо?

— Это не значит, что я должен постоянно на вас полагаться.

Сюто, вероятно, озвучил своё предложение как акт родительской доброты.

Однако Аманэ казалось, что он слишком от них зависит. Ему разрешили покинуть родной город в одиночку, и он не испытывал каких-либо финансовых проблем, которые могли бы повлиять на его образ жизни. Поэтому Аманэ старался по возможности планировать свое будущее, не советуясь с ними.

Он поступил совершенно эгоистично, но Сюто рассмеялся, не обращая внимания на метания Аманэ.

— Ты проявляешь сдержанность в самых странных вещах. В таких практических вопросах тебе лучше положиться на нас. Лично я, как твой родитель, а также родитель Сиины, хочу дать вам своё благословение. По правде, я хочу, чтобы такая девушка, как она, обрела счастье и не беспокоилась ни о чём на свете – то же касается и моего сына. Это минимум того, что я хотел бы для вас сделать.

— …Разве это не то, чего нужно добиваться собственными усилиями и тяжёлым трудом?

— И как скоро, по-твоему, можно будет этого добиться?

— Уф.

Это была горькая пилюля.

Они могли бы накопить достаточно средств, если бы полностью посвятили себя работе на несколько лет, но Аманэ не хотел упускать возможности устроить Махиру настоящую свадебную церемонию, о которой мечтают все женщины, и увидеть её в свадебном платье или белом кимоно.

Но он также понимал, что попытка добиться этого самостоятельно приведёт к тому, что Махиру придётся ждать в неопределённости. Поэтому Аманэ никак не мог определиться, что делать дальше.

— Ты ведь не хочешь заставлять Сиину ждать настолько долго? Для девушек время особенно ценно, знаешь ли.

— Уф… И всё-таки…

— Мне кажется, что свадебная церемония – это начало новой жизни, а также последний раз, когда родители могут преподнести серьёзный подарок. Мои дорогие сын и дочка выйдут из-под родительской опеки и начнут жить, как муж и жена, поэтому я хочу, чтобы вы позволили нам помочь вам в этом начинании, — Сюто улыбнулся и сделал глоток кофе, чтобы промочить горло, а затем продолжил: — Конечно, если вы сделаете выбор в пользу самостоятельности – мы поддержим и это решение. Если же нет, мы бы хотели внести долю и за себя, и за родителей Сиины.

Сюто и Сихоко знали о семейной ситуации Махиру, поэтому планировали выступить от имени её родителей. Посмотрев на лицо отца, Аманэ понял, что они заботятся о Махиру и как о родной дочери, и как о невестке.

Как и сказал Сюто, они дарили Махиру любовь, совсем как настоящие, искренние и заботливые родители, компенсируя ей всё то, чего она не получила от родителей биологических, которым было на неё плевать. Поэтому, хотя и казалось, что Сюто предлагает компромисс, в действительности он не собирался уступать.

Отец улыбнулся Аманэ с выражением «я всё про тебя знаю» и взъерошил ему волосы, пока тот пытался понять, нормально ли это, что его так балуют.

— Ты никогда не умел полагаться на других, ведь так? Всё будет хорошо. Просто позволь мне поступить так, как обычно поступают родители.

— …Ты уже достаточно обо мне позаботился.

— Я бы так не сказал. У тебя появилось сильное чувство независимости вместо классического бунтарского периода. От этого даже мне было одиноко, понимаешь?

Сюто так и продолжал ерошить волосы Аманэ, но тот не отмахнулся от его руки. Ему было неловко, щекотно, но не неприятно. Доверие к отцу и чувство защищенности, которое он пробудил в Аманэ, позволили ему послушно принять жест отцовской любви.

— Всё это окупится, когда ты, Аманэ, станешь родителем и мы посмотрим на внуков. А о том, чтобы оказать поддержку нам, своим родителям, ты сможешь позаботиться потом, когда твоя жизнь немного устаканится. К счастью, Сихоко и я полностью здоровы и не запускаем себя, а в нашем роду все обычно живут долго. Мы с тобой обязательно сочтёмся, когда придёт время.

Сюто ухмылялся, продолжая обращаться с Аманэ, как с ребёнком. Аманэ расслабился, его сердце понемногу наполнилось теплом. Он был рад, что у него такие родители, и смирился с тем, что они будут его баловать.

***

Когда Махиру и Сихоко вернулись домой после шопинга, Сюто уже вёл себя как обычно, не одаривая Аманэ снисходительными взглядами и жестами. Аманэ не мог допустить, чтобы свидетелем этих нежностей стала Махиру, но с какой-то стороны он не хотел совсем от этого отказываться.

И всё же, перед своей девушкой он хотел вести, как положено, поэтому спокойно поприветствовал её и мать, не показывая ни малейшего намёка на то, что произошло раньше.

— С возвращением. Закончили с покупками и разговорами?

— Конечно. Правда, Махиру?

— …Д-да.

В отличие от весёлой и уверенной в себе Сихоко, Махиру ёрзала и ёжилась. Похоже, мать Аманэ всё-таки насаждала в её голове какие-то непотребные мысли. Но сейчас был не лучший момент, чтобы спрашивать об этом, поэтому он выбросил эту мысль из головы и забрал у них сумки.

Встретив его влюблённый взгляд, Махиру покраснела, и подозрения Аманэ насчёт того, что мать наговорила ей странного, сменились убеждённостью. Он бросил на мать возмущённый взгляд, но она ни капли не смутилась и улыбнулась ему в ответ.

В её улыбке читалось загадочное чувство выполненного долга, и Аманэ самому захотелось расспросить её о том, какими идеями она «делилась» с Махиру.

— …Пожалуйста, не нужно учить её ничему странному.

— А вот и ошибочка. Ничему странному я её не учила. Просто давала важные советы насчёт времени, которое вы проводите вместе.

— Разве это не что-то, чему мы будем учиться медленно, своими силами, начиная вот с этого момента?

— Такие вещи не обсуждают с мальчиком, так что всё в порядке. Нужно учиться у своих предков, понимаешь?

— …А я могу спросить Махиру о том, чему ты её учила?

— Ты и так рано или поздно всё поймёшь. Тебе, как мужчине, нет нужды куда-то торопиться.

На это Аманэ оставалось лишь промолчать.

Было не похоже, что Махиру хочет с ним об этом поговорить, и он понимал, что существуют сложные темы, о которых женщины говорят только между собой. Поэтому будет лучше не вытягивать из неё ответ.

Но исходя из того, как до сих пор вела себя его мать, Аманэ не мог просто довериться ей, поэтому он решил отложить этот разговор на время, и обязательно вернуться к нему попозже.

Бросив на Сихоко холодный взгляд и получив улыбку в ответ, Аманэ отнёс пакеты на кухню и положил свежекупленные продукты в холодильник.

Его родители сегодня планировали поужинать у Аманэ, а потом вернуться в отель, поэтому еды нужно было приготовить на четверых – в два раза больше, чем обычно. По какой-то причине, это было неловко.

— …Тебе правда интересно, Аманэ? — спросила Махиру, закончив мыть руки, когда заметила выражение его лица.

Аманэ слегка пожал плечами.

— Будет ложью сказать, что мне не интересно, но я о многом говорил с отцом, и не собираюсь пока что делиться этим с тобой. Так что давай договоримся, что мы пока в расчёте.

— А? О ч-чём вы говорили?

— Секрет.

С озорной улыбкой, так похожей на ту, которую время от времени показывала ему Махиру, Аманэ бросил овощи в отсек для овощей и получил от своей девушки лёгкий удар по спине. Он не удержался и хихикнул.

>> Ну вот, Аманэ. Я не буду мешать тебе подарить Махиру то, что ты сам хочешь, договорились? <<

Эти слова Сюто сказал ему после того, как основательно взъерошил волосы.

Конечно, Аманэ не собирался полагаться на родителей на сто процентов, поэтому планировал устроиться работать на полставки, чтобы скопить денег. Он также собирался сдавать вступительные экзамены, поэтому Аманэ придётся тяжело работать, совмещая работу и учёбу.

«Наверное, нужно будет обратиться к Кидо».

Аяка, возможно в шутку, как-то предлагала Аманэ подработку, и ему эта идея пришлась по вкусу. Он бы не назвал себя гением в сфере обслуживания, но выпавшая возможность показалась ему отличным шансом, чтобы получить социальный опыт.

«Да, мне придётся много работать», — Аманэ торжественно кивнул, а Махиру подняла на него обеспокоенный взгляд.

Он улыбнулся ей в ответ и в последний раз сказал ей: «Это секрет», — после чего в приподнятом настроении задвинул камеру с овощами.

___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!

___________________________________

Выяснилось, что ссылка на дискорд на самом деле работает... Если удобнее, заходите туда.

Что касается телеги, в описании канала есть ЛС переводчика, а в последнем посте есть ссылка на чат. Ещё раз спасибо за найденные ошибки к прошлой главе, их уже поправили :)