- Эрухабен-ним, вы что-то хотели?

Спрашивая с видимой беспечностью, Кейл двигается, обходит край стола и подходит к свободному креслу, стоящему напротив золотого дракона, чтобы сесть. Деревянные ножки мебели слегка скрипят и красноволосый парень откидывается на спинку кресла, скользя взглядом по сидящему напротив себя золотоволосому эльфу и стоящему на столе клошеру. Металлический купол поблёскивал в свете лампы, переливаясь позолотой чужой магии, наложенной на посуду. И если это и удивляет дворянина, он не спешит спрашивать, концентрируя своё внимание на драконе. Ожидающем чего-то в повисшем безмолвии со взглядом, следящим за действиями Хенитьюза, удобно устраивающимся в кресле. Говорить Эрухабен начинает как раз после того, как парень замирает на своём месте, полностью готовый его слушать.

- Хотел. Но сначала поешь, поговорить мы можем и после. Я никуда не тороплюсь.

Звуча размеренно и спокойно, всем своим видом демонстрируя неспешность и благосклонность к замершему от неожиданности парню, Эрухабен магией двигает клошер с середины стола в сторону дворянина. Следом металлическая крышка с еды поднимается и опускается в стороне, позволяя увидеть ещё парящее блюдо, с куском хорошо прожаренного мяса и овощами, наполняющими тарелку. Могло даже показаться, что повар только недавно приготовил всё это и подал к столу, но Кейл знал - это не так. Во всём была виновата магия, наложенная золотым драконом на еду, дабы сохранить её тепло и свежесть, сколько бы времени не прошло.

- Я не голоден. Да и разве могу я занимать время настолько великого и могучего существования?

Улыбаясь мило и беспечно, красноволосый аристократ двумя пальцами двигает блюдо в сторону от себя, касаясь самого края тарелки. Он не был голоден, только недавно окончив трапезу в поместье, ощущая смесь облегчения и удивления от того, что старый дракон решил озаботиться чем-то подобным. Это выглядело даже мило, не будь Хенитьюз насторожен и увлечён тем, о чём с ним хотел поговорить Эрухабен.

Вот только сам золотой дракон чужой вежливости не оценил, хмурясь и качая головой, перед тем как отставленная тарелка снова вернулась на своё место около дворянина, настойчиво передвинутая переливающейся золотом маной. При этом само древнее существование не пошевелило и пальцем, выражая своё неодобрение.

- Ты хочешь заболеть, проблемный мальчишка? Людям нужна еда, и ты должен есть хотя бы пару раз в день. Так что не упрямься и ешь.

- Но я уже поел, Эрухабен-ним. Только что, перед тем как вернуться с поместья.

Быстро осознав, что обычные уверения не имеют для дракона совершенно никакого веса, Кейл со вздохом объясняет, надеясь закрыть тему еды и перейти к сути чужого появления в его спальне. И подобного оказывается достаточно, чтобы золотоволосый эльф убрал с лица неодобрительное выражение, кивая и, кажется, успокаиваясь от осознания того, что Хенитьюз вспомнил про такие естественные потребности как сон и еда без лишнего напоминания.

- Очень хорошо. Решил предупредить свою семью о возможной угрозе?

Щёлкая пальцами и заставляя еду исчезнуть, золотой дракон спрашивает, смотря на дворянина и видя, как его тело каменеет. Лицо красноволосого мальчишки меняется, уголки губ дёргаются, искривляются и застывают, вместе со всеми мускулами лица, обращаясь неестественной и искажённой маской сарказма и недоверия.

- И что ещё он сказал?

Почти рыча, негромко, но раздражённо, Кейл блестит красно-карими глазами, искры алого в которых вспыхивают и гаснут подобно раскалённым уголькам, ощутившим порыв резко обрушевшегося ветра. Он почти взвинчен, вызывая у Эрухабена вздох, пропитанный хмуростью и недовольством в сторону старшего из родственников. Старый дракон собирался поговорить с мальчишкой, также ведясь на чужие слова, не расходящиеся с его собственными желаниями. Вот только то, насколько много эти парни всегда не договаривали, начинало вызывать у золотоволосого эльфа раздражение.

- Только это. Ни ты, ни он не договариваете до конца, так что же тебя так злит, мальчик?

Улыбаясь, говоря всё это, старый дракон звучит заинтересовано и устало, наблюдая за таким сложным и запертым в собственных сомнениях парнем, сидящем напротив него. От этого любое раздражение в древнем существовании умирало, заменяясь жалостью к слабому, отчаянному и не умеющему доверять человеку. Словно все его действия были продиктованы одним единственным желанием избежать чего-то ужасного, страшного и вселяющего в Кейла страх. Страх, причину которого Эрухабен только начинал понимать, с тем истеричным смехом и безбашенной улыбкой, которые иногда вырывались из красноволосого мальчишки.

- Ничего. Не имеет значения. Вы хотели поговорить об этом? О вивернах?

Встряхивая головой и на миг опуская глаза, красноволосый аристократ берёт себя в руки, успокаиваясь на столько, на сколько это возможно, прежде чем снова посмотреть на золотого дракона. Его взгляд прям, без прежней агрессии, словно он вспоминает, кто именно сидит перед ним и не хочет нарываться на неприятности, тем не менее больше даже не пытаясь быть вежливым. И, пожалуй, Эрухабен считает, что подобное поведение подходит ему намного больше, чем притворная и приторная вежливость ранее.

- Если ты собираешься просить о помощи.

- Нет, не собираюсь. Я не буду втягивать в это вас, Эрухабен-ним. Ни вас, ни кого-либо ещё, кого это не касается.

Едва слышно вздыхая на чужую реплику, Кейл говорит так, словно его слова должны успокоить золотого дракона. Будто тем, что могло волновать сидящего напротив него золотоволосого эльфа, была возможность оказаться втянутым в чужое сражение, которое его совершенно никак не касалось. Но дворянин и не собирался этого делать. Он не собирается надеяться на Эрухабена или же Розалин, отлично зная, что у них не было смысла и причин помогать ему.

Все его взаимоотношения с бывшей кронпринцессой Брэка были прописаны и утверждены заключённым между ними договором. Слишком взаимовыгодным и устраивающим обе стороны, чтобы он пытался навязать ей что-нибудь ещё. Для этого Кейл достаточно сильно уважал магессу, не желая портить с ней отношения. Тем более, когда война начнётся, у Розалин и так будет достаточно дел в собственной стране, чтобы сейчас рассчитывать на неё. Хенитьюз не собирался строить иллюзий или надеяться на удачу, относясь к Эрухабену примерно также.

Ранее дракон просто пришёл в его деревню и остался в ней. Без лишних слов, условий или чего-то подобного. Он желал обучить Раона, и Кейл выжил из этой ситуации всё возможное, зная меру и не наглея уж слишком сильно. Все остальные действия древнего существования были лишь его инициативой, являясь мелкими неурядицами, где Эрухабен выступал больше как наблюдатель, чем кто-либо ещё. И первенец графа понимал это, не рассчитывая на что-то большее от дракона, чья жизнь подходила к концу. Отчего просить его пожертвовать оставшимися ему годами ради спасения людей и его семьи являлось чем-то неправильным, невозможным, учитывая, кем именно являлся Эрухабен. У того просто не имелось причин помогать ему. Не обычному человеку, суетливому и желающему погрузить мир в хаос.

- Вот как.

Произнеся только это, золотоволосый эльф смотрит на серьёзного и уверенного Кейла со сложными эмоциями во взгляде, не понимая его логики. Чужие слова на удивление задевают дракона и старое существование пытается понять, с каких пор его любопытство сменяется заботой к этим детям, ищущим неприятности и влипающим в разнообразные ситуации. Будь то хитроумные планы, звучащие достаточно безумно, или же члены Руки, казалось, преследующие кучку разнообразных существ на каждом шагу. И не то, чтобы те сами не делали всё возможное, чтобы испортить тайной организации жизнь.

- У тебя есть план как предотвратить нападение Северного Альянса на твою семью?

Не зная, чего в нём больше: любопытства или же необходимости удостовериться, что наглый мальчишка не врёт ему, Эрухабен спрашивает. И сидящий напротив него Кейл не торопится отвечать. Он выглядит хмурым, защищающимся, но не желающим врать, смотря на дракона мрачным взглядом красно-карих глаз.

- Я думаю над этим.

И этот ответ настолько сомнителен, что золотому дракону даже не нужно прикладывать каких-либо усилий, чтобы понять истинный смысл произнесённых слов. Кейл не знал, не придумал ничего способного предотвратить нападение на графство, тем не менее не собираясь просить о помощи. От этого Эрухабен не мог не начать сомневаться в здравомыслии красноволосого мальчишки.

- И ты не собираешься просить о помощи?

- Нет, я не....

Вдруг запнувшись и неожиданно поняв подвох чужого вопроса, Хенитьюз хмурится, исподлобья глянув на улыбающегося ему дракона. Казалось, тот что-то осознал, потирая пальцами подбородок и смотря на него взглядом древней и мудрой рептилии.

- Так проблема в этом? Глупый мальчишка, если дети не знают как поступить, они должны попросить помощи у взрослых. И никто не откажет тебе в этом.

- Это не так. Я знаю, что должен делать.

- Так ли это?

Вскинув бровь, золотой дракон не отказывает себе в удовольствии посмотреть на искажённое в недовольстве и хмурости лицо дворянина, пытающегося казаться злым и раздражённым, но напоминавшего только кошку, которой наступили на хвост. Меж тем Эрухабену кажется, словно в мире не существовало более недоверчивого и принципиального ребёнка, чем сидящий напротив него дворянин, подбирающий слова для ответа.

- Эрухабен-ним, что вы хотите?

Сдаваясь и вздыхая с усталостью и полным осознанием того, что он совершенно потерял нить разговора, Кейл ерошит собственные волосы. Аристократ не понимает, чего золотой дракон добивается говоря всё это и выглядя так, будто он ему сочувствовал. Сочувствовал совершенно по непонятной первенцу графа причине, никак не связанной с графством и возможным нападением.

- Наверное, чтобы ты попросил о помощи, проблемный мальчишка.

- Зачем вам это?

- У меня должна быть причина? Я дракон и делаю только то, что хочу. Так что просто скажи это.

Проявляя свою высокомерную и эгоистичную драконью натуру, Эрухабен смотрит на Хенитьюза с величием короля всего мира. И от его слов какие-либо мысли с головы Кейла совершенно пропадают, оставляя там только ветер и полное непонимание происходящего. Сошёл ли он с ума, или проблема была в самом золотом драконе, показавшим неожиданную для него сумасбродность?

- Прошу помогите мне, Эрухабен-ним?

Ощущая усталость, первенец графа говорит именно то, что хотел услышать от него золотоволосый эльф, не скрывая сомнений в голосе. Но старому существованию этого достаточно, он улыбается красноволосому мальчишке поощрительно, вставая и величественно кивая.

- Это было не так уж трудно, правда же, Кейл? В следующий раз, когда соберёшься говорить с Итэном о вивернах, позови меня и мы решим твою проблему. А теперь тебе пора спать, перекуси перед этим и перестань волноваться. Дети должны хорошо питаться и спать, чтобы вырасти здоровыми.

Магией материализуя на столе тарелку с закусками и чайничек с чаем, Эрухабен разворачивается и направляется прочь из спальни. Его шаги плавные, но весомые, величественные, с ниспадающими на спину длинными золотыми волосами, слегка покачивающимися от каждого его движения. От этого наблюдающий за ним Кейл ощущает себя странно, оглушённый чужими словами и собственным непониманием. Вот только у парня не находится слов, чтобы сказать древнему существованию хоть что-то. И когда дракон покидает его комнату, дворянин вплетает пальцы в свои короткие волосы, цепляясь за них и с ногами залезая на кресло.

Он не понимает толком, что только что произошло, но отчего-то ему кажется, будто его ударили. Воткнули что-то в неистово бьющееся сердце, теперь причиняющее боль с каждым отдающимся набатом ударом. Кейлу почти тяжело дышать с глазами, начавшимися щипать и слезиться. Дворянину было больно. Отчаянно больно. Но не от слов золотого дракона, а отчего-то другого, старого и болезненного, вылезшего наружу именно сейчас, в задушенных всхлипах и желании свернуться комочком, маленьким и жалким, достаточно компактным, чтобы спрятаться от всего мира хотя бы на пару часов.

Было так несправедливо больно услышать подобные слова сейчас, когда казалось они причинили ему намного больше страданий, чем желанного облегчения.