За окном занимался рассвет, с белеющими тучами, затянувшими собой весь небосвод. Сверху вниз срывались мелкие капли не то дождя, не то мокрого снега, напоминая противную морось, струйками стекающую по стеклу. На улице было холодно, не до щипающего мороза, но достаточно, чтобы пальцы холодели уже через пару минут, а изо рта вырывались облачка тёплого воздуха. Что, казалось, не останавливало ни Чхоль Хана, ни молодых волков с Рэем, несколько минут назад покинувших площадку перед домом.

Кейл увидел их из окна, на миг отвлекаясь от записей, когда через приоткрытую створку до него донеслись чужие голоса. Они не звучали громко, скорее выделяясь своей яркой энергичностью, не соответствующей серому утру, чем чем-либо ещё. И именно это позволило дворянину в полной мере осознать: ночь закончилась, а он так и не сумел достаточно успокоиться, дабы уснуть. Просто не смог, окутанный ощущением усталости, напряжённых нервов и кучей сомнений, терзающих его разум.

Из своих мыслей дворянин не вырвался даже тогда, когда к нему зашёл Рэй, как раз перед выходом Мастера Меча и волчат на улицу, чтобы уточнить, потребуется ли он господину в течение этой пары часов. Хенитьюз на подобное лишь отмахнулся от него, сказав не больше пары фраз, после которых молодой слуга был вынужден уйти, немного хмурящийся, но не говорящий и слова против. Аристократ в его сторону и не смотрел, чиркая свои мысли на листах в череде заметок, вместивших в себе всё, что Кейл успел узнать. И этого оказалось не так много, как он рассчитывал.

Связавшись со всеми своими людьми на севере и пересмотрев большую часть отчётов, Хенитьюз не обнаружил никакого упоминания о вивернах. Словно и не было их там, но территория Северного Альянса не являлась маленькой, по площади не уступая двум Королевствам Роана. И это много, достаточно много, чтобы даже через год не обнаружить на этой земле всех укромных и тайных уголков трёх королевств. Ведь в отличие от Кейла и его людей, северяне жили там веками, приспособленные к тонкостям климата, местности и неожиданным сюрпризам, которые могла свалить на их головы холодная и недружелюбная земля севера.

И всё это неимоверно замедляло посланных туда убийц, не готовых к местным снегопадам, морозам и особенностям рельефа, с людьми, что достаточно сильно отличались от них, воспринимая чужаков с настороженностью и подозрительностью. От этого люди Кейла не могли спешить или действовать необдуманно, Хенитьюз прекрасно осознавал подобное, давая наводку, но не настаивая на активных поисках нужной ему информации. В этом просто не имелось смысла, что неимоверно злило.

Злило точно также, как и отношение Темза, с отданным ему листком, по-которому Кейл иногда пробегался взглядом, наполняясь раздражением, ядовитой иронией и желанием снова смять несчастный клочок бумаги и отправить его в мусор. Но несмотря на это, первенец графа не спешил этого делать, сверля одно единственное слово сложным взглядом. Он просто пытался понять смысл этого действа, цель, которую преследовал старший, отдавая ему что-то настолько бесполезное. Вот только ничего бесполезного, казалось, тот никогда и не делал, все его действия и слова имели смысл, не всегда понятный и временами хорошо скрытый.

Так, одно единственное, выведенное черными чернилами слово на белой бумаге, тем временем продолжало цеплять разум, лежа где-то на краю стола, поверх кучи документов, заметок и отчётов. И слово это было: "Виверны", отданное ему со словами, что у них появилась новая проблема. Проблема, справиться с которой будет довольно сложно, и та, что воцаряла в голове дворянина хаос.

Хенитьюз не знал, откуда Итэн взял эту информацию. Как узнал о вивернах на севере, и отчего был так уверен, что они соберутся перелететь на них через Лес Тьмы. Не знал, но абсолютно точно верил: это правда. Не какая-то выдумка, предположение или способ запутать его. У Темза не имелось причин поступать так: не с тем планом, который он предложил, не с теми взглядами, которые он преследовал и не со всем тем, что он хотел получить.

Старший красноволосый это просто знал, точно также как знал о местонахождении Древних Сил, запертом у маркиза драконе и существовании скрытой комнаты в Башне Магов. Знал кусками и не полностью, частями, подозрительными и вызывающими вопросы. Но Итэн не хотел рассказывать, откуда у него такая информация, и Кейл ранее никогда не пытался настаивать, списывая это на прошлую жизнь Темза, в которой он - черноволосый мужчина, покрытый шрамами. Хенитьюз не хотел лезть в то, что могло его и вовсе не касаться, но сейчас ситуация была совершенно иной, и парень немного жалел об этом.

Но поделать с подобным он уже ничего не мог, вынужденный полностью довериться словам Итэна, знающего достаточно, чтобы быть полностью уверенным. Уверенным в том, что у Северного Альянса были рыцари на вивернах, как в тех старых записях, легендах и хрониках, которым Кейл не уделял ранее должного внимания. Вот только сейчас всё это не являлось чем-то прошлым, утерянным и напрочь забытым, неся в себе реальную угрозу от летающих созданий и их всадников.

И это было серьёзно. Намного серьёзней, чем мост через Ущелье Смерти и корабли, которых от Северного Альянса и так ожидали. Виверны - это небо, способность преодолеть большие расстояния и миновать множество преград. Лес Тьмы, горы и укреплённые стены Города Дождей - всё это более не являлось для чужой армии проблемой. И даже если количество виверн не велико, и они не поднимут на себе много людей, подобного хватит, чтобы ввергнуть людей в ужас и нанести сокрушительный удар. А учитывая, что члены Руки активно прикладывали к происходящему руку, стоило опасаться ещё каких-либо неожиданностей и неприятностей, грозящих нагрянуть вместе с летающими чудовищами.

И Хенитьюз почти в живую мог представить это, чувствуя озноб и вспоминая насколько сильно Белая Звезда любил обращать чужие надёжные стены в собственную ловушку. Графство бы не ожидало, а их территория достаточно далеко, чтобы получить помощь хоть от кого-то вовремя. Они бы оказались со всем этим одни.

Возможно.... Если лишь предположить о том, что виверны напали бы и ни Кейл, ни кто-либо другой этого не ожидал... Дворянин не уверен, что сумел бы вовремя всё это остановить, даже со всеми этими людьми. Кто-нибудь непременно бы умер, и зная отца, дворянин не сомневался, что тот не стал бы убегать или прятаться. Даже если воин из него не самый лучший, даже если его сила не смогла бы ничем помочь. Дерус бы не бежал - он лорд и просто не имел на это право.

А что сделали бы Виолан, Лили и Басен? Что сделал бы он, живущий во лжи и чужих тенях достаточно долго, опасаясь выбраться наружу и показать настоящего себя?

И думая об этом, первенец графа не сомневался в ответе, ощущая горечь, решимость и пустоту. Он бы не думал долго, не являясь ни героем, ни спасителем, ни просто хорошим человеком. Даже если никто в его окружении не согласился бы с его действиями, он сделал бы это. Семья - единственное, что имело достаточное значение, чтобы рискнуть, пожертвовать всем и разбить собственное глупое сердце в клочья.

У черепахи плотный панцирь, им она защищается от врагов. И первый, кого этот панцирь должен защитить - себя, затем семью, а всё остальное может гореть и рушится, не имея ни ценности, ни веса. Кейл бы позволил графству рухнуть, позволил бы всем этим людям умереть, охраняя только самое дорогое.

Точно также он хотел поступить сейчас. Но ни Дерус, ни Басен с Лили не пошли бы с ним, не прислушались бы в данный момент времени, не тогда, когда ничего беды и не предвещало. Северный Альянс не нападёт сейчас, ни сегодня, ни завтра, ни через месяц. Не до лета, если Итэн прав и они соберутся воспользоваться ситуацией и напасть, пока все остальные будут заняты, сконцентрировавшись на Империи.

В таком случае уследить за всем происходящим станет намного сложнее. Ведь Хенитьюз собирался свергнуть всю правящую династию Могору, а для этого не хватит лишь части или половины их сил. Был шанс упустить возможность и инициативу, дав Адину и Руке преимущество. А допустить чего-то подобного было ни в коем случае нельзя. Ни с таким хитрым и беспощадным ублюдком как наследный принц Империи Могору.

Кейл не мог контролировать всё, не имел возможности следить и за ситуацией в Империи и в графстве, чтобы реагировать достаточно быстро. По крайней мере, дворянин не считал подобное возможным, испытывая что-то близкое к страху, только думая об этом.

- У меня болит голова...

Устало выдохнув, Хенитьюз откидывается на спинку стула, прикрывая глаза ладонью и замирая. В висках у парня пульсировало, а глаза щипало и резало от чрезмерной нагрузки и отсутствия отдыха. За последние два-три дня, дворянин поспал не больше восьми часов, усталый, взвинченный и не перестающий думать. От этого Кейлу казалось, что вскоре его голова лопнет, и не известно от чего: от мыслей или же нарастающей пульсации в висках и затылке.

Тук. Тук. Тук.

Раздавшийся в дверь стук, заставляет дворянина чуть ли не подпрыгнуть, дёргаясь, скрепя ножками стула и ударяясь локтем о стол. Листы под его рукой зашуршали, пока дезориентированный Кейл смотрит в сторону всполошившего его звука, не сразу понимая, что именно произошло.

"Ты задремал, Кейл"

"Может попробуешь всё же лечь и поспать, милый? Твои дела от тебя не убегут."

- Нет. Ещё надо кое-что сделать... Войди!

Качая головой и негромко бормоча себе под нос, Хенитьюз проводит рукой по лицу, пытаясь избавиться от тумана в своей голове и разрешая человеку по ту сторону войти. Ему кажется, словно он только недавно остановился, давая себе минуту передохнуть, чтобы тут же услышать стук и понять: что-то изменилось. Свет бивший из окна казался более ярким и белым, с шеей и плечами словно скованными тисками от неудобного положения. Про вдруг щёлкнувшую спину, когда парень подвигал стул поближе к столу, Кейл предпочёл и вовсе не вспоминать, слыша звук отворяющейся двери и поднимая взгляд на вошедшего человека.

- Кейл-ним, вы просили меня за.... Вы в порядке?

Вдруг запнувшийся в словах Чхоль Хан хмурится, затворяет за собой дверь и проходит внутрь, меняя свой вопрос. Черные волосы мечника выглядят слегка влажными, с запахом земли, сырости и мороза, впитавшимся в его тело и одежду после продолжительного времяпровождения на улице. Черноволосый парень будто и не отдыхал после тренировки, направляясь к дворянину сразу по возвращении.

- Я настолько ужасно выгляжу?

Ухмыльнувшись, Кейл пытается пошутить, но Мастер Меча в ответ лишь смотрит на него с прежней внимательностью и непроницаемой хмуростью, выбивая из аристократа вздох. Выражение лица Хенитьюза меняется, лишаясь и капли искусственного притворства, оставляя только серьезность, усталость и каплю раздражения.

- Просто возьми это и проваливай. Здесь всё, что вам необходимо знать о Змеиной горе.

Взяв со стола пару исписанных листов, красноволосый дворянин протягивает их Чхоль Хану. На них было всё, что он знал о Змеиной горе и Кровавом камне, потратив какое-то время, чтобы вспомнить всё это. Временами ему, подсказывали и Супер Камень с Джур, позволив Кейлу управится всего за пару часов, имея на руках короткую, но информативную сводку по Древней Силе камня, второй из всех существующих в мире и той, за которой должен был отправиться Итэн.

И даже если пока аристократ не собирался встречаться со своим старшим родственником, по-прежнему ощущая всю ту смесь чувств, напоминающих коктейль из неодобрения, злости и раздражения с сомнениями, он не хотел, чтобы Темз пострадал. Даже если в его планах было использовать атаку на графство Золотой Черепахи в своих целях. Ведь он также являлся частью его семьи.

- Я передам их Итэн-ниму. Кейл-ним, вы сегодня спали?

- Что в слове "проваливай", тебе не понятно? У меня слишком много работы, иди уже.

На чужую заботу первенец графа незлобно огрызается, сводя брови в хмуром недовольстве. Вот только что-то подобное не способно отпугнуть Чхоль Хана, с виду стойкого, слегка обеспокоенного и смотрящего на него внимательным взглядом. Уходить он явно не собирался, и Кейл понял это с его следующими словами, застывая и морщась.

- Это из-за вашего вчерашнего разговора с Итэн-нимом?

- Не говори так, словно что-то знаешь.

Скривившись будто от зубной боли, Хенитьюз злится, впиваясь в мечника взглядом, но тот не реагирует, кивая слишком спокойно и обыденно. Вызывая этим самым недоумение, свалившееся Кейлу на голову вместе с чужой простотой и непосредственностью.

- Я хочу узнать. Расскажите мне, Кейл-ним.

И было в чужой просьбе что-то такое, отчего красноволосый аристократ растерялся. Чхоль Хан выглядел слишком серьёзно для человека, мало что понимающего в том, что задумывали и планировали красноволосые родственники. Ему и вовсе было на это всё равно. Всё равно - мог он понять или нет. Мечник хотел помочь, хотел знать, что именно они планировали и от чего-то ему казалось, словно вчера вечером случилось что-то, чего не понимали только он и Розалин.

- В этом нет смысла.

- Это не так. Я хочу помочь.

Игнорируя недовольную гримасу поморщившегося Хенитьюза, Мастер Меча продолжает настаивать, стоя перед столом дворянина как непоколебимая глыба. И Кейл бы посмеялся, не вызывай черноволосый парень у него ещё большую головную боль.

- Не дай Итэну случайно помереть или пострадать на этой вылазке. Большего пока и не требуется. Но если твоя помощь будет нужна, я сообщу, не переживай, скоро дел станет больше.

- Это как-то связано с теми ублюдками?

- Ага, с ними тоже. А пока наслаждайся отдыхом. Когда начнётся весна, времени у нас на что-то подобное не останется.

Тоскливо вздохнув, на короткий миг неожиданно понимая слова Итэна про безделье и беззаботную жизнь, дворянин улыбается. Не то, чтобы всё это ему не нравилось, просто происходящее становится менее увлекательным и весёлым, когда в него втянута твоя семья, способная пострадать из-за твоих действий и планов. Отчасти Кейл начинал понимать Имперских мятежников, кривя губы в злобной улыбке.

- Чхоль Хан, если однажды я отдам тебе приказ, который тебе не понравится, выполнишь ли ты его не задумываясь?

Подняв взгляд на замершего мечника, до этого наблюдающего за всеми изменениями на лице аристократа, Хенитьюз улыбается. И есть в этом его выражении что-то опасное, скрывающееся за милым изгибом губ, такого порочного и хитрого ублюдка, как первенец графского дома.

- Это может причинить вам вред?

- Нет. Что за странные мысли обитают в твоей голове?

- Тогда да. Если это не причинит вам вреда, я сделаю это.

Звуча решительно, без капли сомнений, Чхоль Хан не выглядит как тот, кто способен обмануть. Но Кейл всё равно собирается припомнить ему эти слова, испытывая толику облегчения. Он мог хотя бы понадеяться, что в случае чего, мечник также не будет сомневаться, когда настанет день исполнять своё обещание.

- Не забудь свои слова, а теперь проваливай! От твоей наивной доверчивости мне не по себе.

- Как скажите. Кейл-ним, а вы ляжете спать?

- Проваливай уже!

Повысив голос, дворянин с раздражением стискивает зубы, морщится и прикладывает к запульсировавшим вискам пальцы. Мастер Меча на это слегка хмурится, растягивая губы в наивной и искренней улыбке, дабы повторить свой вопрос. И ещё раз, не дождавшись ответа и игнорируя опасный, злобный взгляд Кейла.

Он делает это до тех пор, пока Хенитьюз не сдаётся, вскидывая руки и вставая, злой, раздражённый, но соглашающийся лечь спать. Выражение лица Чхоль Хана в тот же момент становиться более дружелюбным и радостным, напоминая дворянину счастливую собаку.

- Хорошего вам отдыха, Кейл-ним. Вы обещали.

- Да-да-да, иди уже.

Отмахнувшись от слишком довольного черноволосого парня, Кейл направляется к постели, с мечником, вышедшим из комнаты сразу после того, как Хенитьюз выразил своё согласие. Дверь за Мастером Меча закрылась тихо, почти бесшумно, погружая спальню аристократа в тишину. Обволакивающую и приятную, особенно после недавнего разговора, выпившего из красноволосого все оставшиеся силы.

И в этот раз, первенец графа провалился в сон сразу же, стоило его голове коснуться подушки. Разговор с Чхоль Ханом вселил в него немного уверенности и облегчения, позволяя вспомнить о Роне, Бикросе и убийцах, которые последуют за ним несмотря ни на что. Какое бы решение он не принял, эти люди не бросят его, не отвернутся и выполнят все его поручения, какими бы они ни были.

Даже если его решение будет самым эгоистичным выбором из всех. Дворянин мог защитить свою семью, собираясь сделать для этого всё возможное, почти не испытывая грусти от того, что части его планов предстоит рухнуть, а маски треснуть.