18.12.699

От лица Криса Старлайта:

Я вернулся в башню после очередной тренировки, усталый, но с приятным чувством выполненного долга. В последнее время занятия с учителем Харфором стали куда интенсивнее — он не жалел ни себя, ни меня, и я начал замечать, что даже самые сложные заклинания даются мне легче. Но сегодня, как только я переступил порог нашей башни, меня сразу насторожила тишина. Обычно Эмили уже сидела за столом, уткнувшись в книги или что-то бормоча себе под нос, но сейчас ее не было. Я прошелся по этажам, заглянул в лабораторию, библиотеку, даже на балкон — пусто. Только слабый запах чернил и едва уловимый след ее духов в воздухе.

Я вышел обратно во двор Академии, на ходу накинув плащ. В голове мелькнула тревожная мысль: куда она могла уйти? Обычно Эми предупреждала, если собиралась куда-то надолго. Я решил поискать Оскара — если кто и знал, где она, то только он.

Оскар, как всегда, стоял у входа в башню Металла, жуя яблоко и лениво наблюдая за проходящими студентами. Завидев меня, он махнул рукой.

— О, Крис! Чего такой мрачный? — спросил он, когда я подошел ближе.

— Эми не видал? — поинтересовался я.

— А, она? — Оскар пожал плечами. — Да ушла куда-то по своим делам. Это в ее стиле, не парься. У нас ведь длинный перерыв, три часа целых. Может, в библиотеку ушла, может, в город. Ты же знаешь, она не любит сидеть на месте.

Он хлопнул меня по плечу, и я почувствовал, как напряжение немного спадает.

— Слушай, раз уж у нас есть время, может, прогуляемся? — предложил он. — Проветримся, заодно и мысли в порядок приведем. А то ты какой-то… сам не свой.

— Давай, — согласился я, — все равно делать особо нечего.

Мы вышли за пределы Академии, двинулись по аллее, усыпанной снегом. В воздухе уже чувствовалась весна, но зима не спешила сдавать позиции. Снег под ногами скрипел, а где-то вдалеке слышался звонкий смех студентов. Я шел молча, погруженный в свои мысли, а Оскар что-то рассказывал про новые артефакты, которые собираются тестировать на факультете Металла. Я слушал вполуха, пока вдруг не заметил впереди знакомую фигуру.

Девушка стояла у ограды небольшого сквера, задумчиво глядя на заснеженные кусты. Зеленые волосы, тонкая фигура, знакомый профиль… Сердце у меня екнуло. Мина.

Я остановился как вкопанный. Оскар тоже замер, проследив за моим взглядом.

— Знаешь ее? — спросил он вполголоса.

— Да… — выдохнул я. — Знаю…

Я медленно подошел к ней, не веря своим глазам. Она обернулась, и на ее лице появилась легкая улыбка — спокойная, даже немного радостная.

— Крис! — позвала она, будто мы виделись только вчера. — Вот это встреча! Ты тоже решил прогуляться?

Я почувствовал, как внутри все переворачивается. Она… в порядке? Но ведь… после того, что случилось в лагере… Я сглотнул, стараясь говорить ровно:

— Мина… Ты как? С тобой все хорошо?

Она удивленно посмотрела на меня, чуть склонив голову.

— Конечно, а почему нет? — ответила она просто. — Ты чего такой серьезный? Все в порядке.

Я замялся, не зная, как подобрать слова.

— Просто… последний раз, когда мы виделись, ты была сама не своя. Куда ты тогда ушла? Тебя кто-то похитил? — спросил я осторожно.

Мина рассмеялась — легко, беззаботно, будто не понимая, о чем я.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она. — Конечно, я была удивлена, когда ты пришел ко мне домой и сказал, что Феликс — это ты, то есть принц Крис Старлайт, но со мной вроде бы ничего не происходило…

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок.

— Пришел… домой? — переспросил я.

— Ну да, а куда же еще? — Мина улыбнулась. — Уже забыл, где мой дом? Ты всегда был таким рассеянным!

Я попытался вспомнить — но в памяти зияла пустота. Я был уверен, что никогда не был у нее дома.

— Ну… допустим, забыл, — пробормотал я, не зная, что сказать.

— Тогда приходи в гости! — предложила она. — Я живу все там же, на улице Лесной, дом 7. Сочту за честь предложить вашему величеству горячие напитки!

Я кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Все внутри перевернулось: Мина смотрела на меня так, будто мы были знакомы всю жизнь, будто ничего страшного никогда не случалось. Ни лагеря, ни Василиска, ни той ночи, когда я думал, что потерял ее навсегда. Откуда у нее дом? Что с ней стало?

— Ладно, мне пора, — вдруг сказала она. — Не забудь заглянуть, хорошо?

— Хорошо… — выдавил я.

Она помахала мне рукой и ушла, легко ступая по снегу. Я стоял, не двигаясь, пока ее фигура не скрылась за поворотом.

Оскар подошел ко мне, хмыкнув.

— Ну и встреча… — заметил он. — Подруга детства?

— Не совсем… — прошептал я. — Точнее, совсем нет! Эта та девушка, с которой… Ты понял. Она считает, что мы знакомы с детства. Все остальное… будто вырезано.

— Это… странно, — задумался Оскар. — Ты говорил, что ее увели, а сейчас… Она просто разгуливает как ни в чем не бывало?

Я кивнул, чувствуя, как внутри нарастает тревога. В голове всплывали странные детали: ее взгляд, в котором не было ни тени страха, ни воспоминаний о том, что мы пережили вместе. Только спокойная, почти домашняя теплота.

— Надо разобраться… Если в тот день, как она пропала, был всплеск маны… — задумался я. — Наверняка без магии тут не обошлось. Может, в Академии есть какие-то записи, исследования… Кто-то должен был сталкиваться с подобным.

Оскар хлопнул меня по плечу.

— Тогда чего стоишь? Пошли искать! — предложил он. — Может, в библиотеке найдем что-то полезное. Или у Люциана спроси — он наверняка знает больше, чем говорит.

Я вдруг вспомнил про нашу башню.

— Спасибо, Оскар, — бросил я на ходу. — Я… пойду кое-что проверю.

— Эй, а куда ты… — начал он, но я уже бежал по дорожке, перескакивая через сугробы, не обращая внимания на удивленные взгляды студентов.

В голове гудело только одно: если Мина действительно потеряла память из-за магии, я обязан найти способ помочь ей. Пусть даже для этого придется перевернуть вверх дном всю Академию.

Я вернулся в башню, не находя себе места. Мысли о Мине не давали покоя: ее странная память, этот спокойный взгляд, будто ничего не случилось… Я не мог просто сидеть сложа руки. Если что-то случилось с ее воспоминаниями — я обязан это выяснить.

В библиотеке башни было тихо, как всегда. Только слабый свет из окна падал на ряды книг, и в воздухе стоял знакомый запах пыли и чернил. Я прошел вдоль полок, машинально скользя пальцами по корешкам. Все казалось на своих местах — но вдруг мой взгляд зацепился за нечто странное.

На одной из нижних полок стояла книга, которую я раньше не видел. Она была толще остальных, переплет — из темной, почти черной кожи, а на корешке серебром было выведено слово: “ЛУАКРА”.

Я потянулся и осторожно снял ее с полки. Книга была тяжелой, будто внутри нее спрятано что-то большее, чем просто страницы. Я перелистнул первую страницу — никаких титулов, ни имени автора, только странные символы, похожие на руны. Почерк был разный — будто над книгой работали несколько человек.

Я устроился за столом, разложил книгу перед собой. Страницы были потрепаны, многие из них вырваны или сожжены по краям, кое-где текст был зачеркнут густыми чернилами. Некоторые листы были исписаны так плотно, что буквы сливались в сплошную тень. Я попытался разобрать хотя бы что-то.

В самом начале шли заметки о потоках маны, о природе магических кристаллов — но все это было написано куда более сложным языком, чем даже в «Теории Магии» Люциана Уайта. Дальше — схемы, диаграммы, какие-то расчеты, формулы, которые я не мог понять. На одной из страниц кто-то крупно написал: «НЕ ПОВТОРЯТЬ!», а ниже — «опасность для ***».

Я перевернул еще несколько страниц — и вдруг из книги выпал сложенный вчетверо листок. Я развернул его: это был календарь лунных затмений, аккуратно вычерченный от руки. Годы — с 650 по 699. Почти полвека затмений, отмеченных красными точками. Я быстро пробежал глазами по датам — следующее затмение было последним в списке: 25.12.699. Через несколько дней.

Я немного нахмурился. Почему кто-то так тщательно вел этот календарь? Причем именно лунных затмений? Я вспомнил, что в некоторых книгах здесь затмения считались временем, когда магия становится особенно нестабильной… и опасной.

Я вернулся к книге. Дальше шли заметки о «разделении потоков», о «грязной мане»… На одной странице кто-то вывел:

«…существует нечто, что не поддается очищению. Оно не свет и не тьма, но питается забвением. Не использовать без крайней необходимости. Последствия необратимы».

Дальше текст был вырван, остались только обугленные края. На другой странице — перечеркнутый заголовок: «Эксперимент 17. Поглощение ***». Все, что было ниже, кто-то с силой вычеркнул, а внизу приписал: «Запретить. Не повторять. Не обсуждать».

Я почувствовал, как у меня пересохло во рту. Все это было похоже на предупреждение — но о чем? О магии, которую нельзя использовать? О том, что связано с памятью, с затмениями, с тенями в мане?

Я закрыл книгу, чувствуя, как внутри все сжимается. ЛУАКРА. Почему она оказалась здесь, в нашей башне? Почему я никогда не видел ее раньше?

Я аккуратно спрятал книгу обратно на полку, а календарь оставил у себя. Может быть, Люциан знает, что это за книга… или, по крайней мере, сможет объяснить, почему столько страниц уничтожено.

Но пока я знал только одно: что-то в этом мире скрыто глубже, чем кажется. И, возможно, ответы на вопросы о Мине — и не только о ней — лежат где-то между этими вырванными страницами.

19.12.699

От лица Люциана Уайта:

Вечер в Алирисе выдался на редкость тихим. Я прибыл во дворец еще засветло — Анна, как всегда, встретила меня в своем кабинете, где за окнами уже сгущались сумерки. Она выглядела усталой, но в глазах по-прежнему горел тот самый холодный огонь, который я помнил еще с юности.

— Люц, — кивнула она, — наконец-то. Как там твои дела в Академии? Что с этим… Ллойдом?

Я опустился в кресло напротив, бросив взгляд на тяжелые папки и аккуратно сложенные бумаги на столе. В воздухе витал легкий аромат сирени — Анна всегда предпочитала этот запах.

— Понемногу продвигаюсь, — ответил я, стараясь не выдать усталости. — Случай сложный, но кое-что удалось выяснить. Его память… не просто стерта. Она будто бы “запечатана” — магия очень необычная, не похожа ни на одну из известных школ. Я пробовал разные методы, но пока безрезультатно. Любая попытка “вскрыть” печать вызывает у него приступы боли и страха.

Анна нахмурилась, сцепив пальцы.

— Значит, кто-то не просто хотел избавиться от свидетеля, а еще и не оставить улик.

Я кивнул.

— Да. Я думаю, что он был не просто пешкой. Скорее, связующим звеном между кем-то из знати и теневыми структурами. Но теперь — пустая оболочка. Иногда, когда я упоминаю Алирис или твое имя, у него мелькает что-то в глазах… страх, отвращение. Значит, память не уничтожена, а спрятана. Быть может, за этим стоит Даниэль…

— Исключено, — холодно ответила Анна, — Ему не зачем проворачивать что-либо подобное.

— Даниэль говорил, что не знает, как тот потерял память… Но допросом руководил он, насколько я помню… А еще, твой советник говорил, что память Ллойду вышибли ударом… Ты не знаешь, кто-то еще участвовал в процессе допроса?

— Не уверена, — она отвела взгляд.

— Тогда быть может кто-то пробрался и замел следы… Причем этот кто-то владеет неизвестной магией…

Анна кивнула, но в ее взгляде мелькнула тревога.

— Будь осторожен, Люц. Если за этим стоит кто-то из наших… или кто-то, кто давно следит за нами, — она замолчала, — не хотелось бы терять еще и тебя.

Я улыбнулся — устало, но искренне.

— Не дождутся.

Мы еще немного поговорили о делах Академии, о новых студентах, о том, как меняется мир вокруг. Я мельком упомянул, что Крис хорошо продвигается в обучении, а она лишь завидно слушала. Но было видно, что ее мысли уже где-то далеко — возможно, в тех же подвалах, где когда-то решалась судьба королевства.

Когда часы пробили полночь, я откланялся и отправился в гостевые покои. Но спать не собирался. Коридоры пусты, только редкие стражники бродят по своим маршрутам. Я накинул плащ, спрятал лицо в тени и бесшумно спустился по винтовой лестнице в подвал.

Я знал, что за камерой почти не следят — после его перевода сюда редко кто заглядывал. Но сегодня мне нужно было кое-что проверить.

Я открыл тяжелую дверь, шагнул внутрь. В камере было пусто, только слабый свет фонаря выхватывал из темноты грубый каменный пол. Я присел на корточки, внимательно осматривая поверхность. С первого взгляда — ничего необычного. Пол явно недавно подметали, даже слишком тщательно для этого места. Но я не зря носил с собой магические очки.

Я надел их, и мир вокруг окрасился в призрачные оттенки маны. На первый взгляд — чисто. Но в одном углу, почти под самой стеной, я заметил крошечные, едва заметные осколки. Я осторожно поднял один — он был темно-фиолетовый, почти черный, с матовой поверхностью. Даже в руке он казался холоднее воздуха.

Я сжал кулак, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Нет… — прошептал я. — Вашу ж мать…

Я аккуратно спрятал осколок в карман, бросил последний взгляд на пустую камеру и вышел в коридор.