Наступил последний месяц зимы. В Тайрене это время всегда особенное: снег еще лежит толстым слоем на крышах и дорожках, но в воздухе уже чувствуется приближение весны. Солнце поднимается выше, дни становятся длиннее, а в Академии Тайрена царит предновогодняя суета — все ждут праздника, когда зима уступит место весне, и город на несколько дней погрузится в веселье.

Я оглядываюсь назад и понимаю, как быстро пролетели эти месяцы. Осень и зима слились в один длинный, насыщенный отрезок жизни, наполненный учебой, тренировками и открытиями.

Учиться на факультете Льда оказалось куда сложнее, чем я ожидал. Если в иллюзиях я мог позволить себе импровизацию, играть с формой и содержанием, то лед требовал дисциплины, точности и терпения. Здесь не прощали ошибок: стоило чуть переборщить с маной — и ледяная конструкция рассыпалась в пыль, а если не дотянуть — получалась жалкая корка инея. Первое время я чувствовал себя неуклюжим новичком, особенно на фоне Эмили, для которой лед был родной стихией. Она с легкостью выстраивала сложнейшие узоры, а я мучился над простейшими щитами и копьями.

Со временем я начал понимать, что магия льда — это не только холод и заморозка. Это умение чувствовать структуру, управлять формой, находить баланс между силой и хрупкостью. Я научился создавать ледяные барьеры, формировать из маны острые, как бритва, лезвия, а однажды даже сумел выстроить сложную ледяную цепь, которая выдержала натиск сразу трех противников на тренировке. Конечно, до Эмили мне еще далеко, но теперь я постепенно догоняю ее.

Самым интересным открытием для меня стало то, как лед сочетается с другими стихиями. На занятиях по элементальной магии мы экспериментировали с комбинациями: я пробовал соединять лед с воздухом, чтобы создавать смерчи из ледяных осколков, или с водой — для формирования гибких, но прочных конструкций.

Впрочем, не все время уходило на учебу. Вместе с Эмили мы обустроили себе небольшое убежище на верхнем этаже заброшенной башни. Мы вычистили пыль, разобрали завалы книг и старых чертежей, починили пару столов и даже притащили туда несколько удобных кресел из мастерской. Теперь здесь всегда было тихо, прохладно и уютно: идеальное место для размышлений и экспериментов.

В этой башне я провел немало вечеров, разбирая старые дневники Филиппа Уайта. После первой находки я надеялся найти что-то еще — какую-нибудь забытую формулу, схему артефакта или хотя бы намек на то, как появились кольца стихий. Но, увы, большинство записей оказались либо повторением уже известных мне фактов, либо черновиками к “Теории Магии”. Пару раз мне попадались заметки о неудачных экспериментах с маной, но ничего по-настоящему нового я так и не обнаружил.

Тем не менее, даже эти фрагменты прошлого были для меня ценны. Я начал лучше понимать, как развивалась магия, как рождались теории и почему некоторые знания были скрыты от посторонних. Иногда мне казалось, что башня хранит в себе еще немало тайн — просто я пока не готов их раскрыть.

Учеба в Академии шла своим чередом. Я привык к расписанию: утром — теория, потом практика, после обеда — мастерские или тренировки, а вечерами мы с Эмили возвращались в нашу башню, чтобы обсудить прошедший день или попробовать что-то новое.

Впереди был Новый год — время, когда вся Академия собирается вместе, чтобы отпраздновать окончание зимы и встретить весну. Я ждал этого праздника с особым чувством: с одной стороны, я привык скромно отмечать его в компании охотников, с другой стороны… Сейчас я наконец-то могу быть собой. Да и, признаем честно, когда сама королевская семья прикладывает руку к организации празднований, масштаб получается куда больше.

Но, как всегда, жизнь вносила во все свои коррективы.

18.12.699

От лица Эмили:

В башне было тихо. Даже слишком. Я сидела в своем кресле, уткнувшись в старую книгу по структурам льда, но мысли упрямо ускользали. Крис ушел на тренировку с Оскаром — как всегда, с утра пораньше, чтобы не опоздать и не нарваться на очередную лекцию. Обычно мне нравилось это уединение: можно спокойно поработать, разобрать заметки, попробовать что-то новое. Но сегодня… Сегодня было как-то пусто.

Я уже собиралась отложить книгу и вернуться к своим записям, когда вдруг в комнате стало холоднее. Не так, как обычно — не от сквозняка или открытого окна, а будто воздух сам по себе стал плотнее, тяжелее. Я подняла голову.

У стены стоял незнакомый парень. Высокий, с белыми волосами, ледяные глаза смотрят прямо на меня. На руке — серебряное кольцо, из которого тянутся тонкие нити инея. Я сразу поняла, кто это.

— Ты, значит, Эмили, — спокойно сказал он. — Владелица моего кольца.

Я не спеша закрыла книгу и отложила ее на стол.

— А ты, значит, Арвин, — ответила я. — Крис про тебя говорил.

Он кивнул, будто это ничего не значило.

— Решил, что пора познакомиться, — сказал он.

Я скрестила руки на груди, чуть откинулась на спинку кресла.

— Забавно, — заметила я. — Ты сначала встретился с Крисом, а не со мной. Почему?

Арвин пожал плечами.

— Так вышло. Я расследовал всплеск маны в одном из лагерей. Там был твой друг.

Я нахмурилась. Вспомнила, каким Крис был, когда вернулся в тот день — будто его выжали досуха и бросили в снег. Тогда я решила не спрашивать, но теперь стало интересно.

— Что там случилось? — спросила я.

— Лагерь был уничтожен, — спокойно ответил Арвин. — Почти все погибли. Я искал причину, думал, что это Крис. Но оказалось, он просто оказался не в то время и не в том месте.

Я молча кивнула. Внутри что-то неприятно сжалось — теперь понятно, почему Крис тогда был такой… пустой.

— Можешь мне показать?.. — вдруг спросила я. — То место.

Внутри меня разгоралось любопытство. Конечно, что-то подсказывало мне, что не стоит лезть не в свое дело, с другой стороны… Быть может, они что-то упустили. Арвин посмотрел на меня чуть дольше обычного, будто оценивая, стоит ли соглашаться. Потом коротко кивнул.

— Могу. Если хочешь.

Я встала, накинула плащ и подошла к нему.

— Тогда пошли, — сказала я. — Я хочу знать, что там произошло.

Он не стал спрашивать, зачем мне это. Просто шагнул вперед, и воздух вокруг нас стал холоднее, будто мы оказались в самом эпицентре зимы. Я почувствовала, как кольцо на руке чуть дрогнуло.

— Держись рядом, — тихо сказал Арвин.

Я кивнула. Мы шагнули в морозный туман, и башня исчезла за спиной.

Холодный туман рассеялся так же внезапно, как и появился. Я моргнула — и оказалась посреди выжженного поля, где когда-то стоял лагерь. Снег здесь был грязным, местами растаявшим, а кое-где — спекшимся в стеклянную корку. Воздух пах гарью и чем-то металлическим. Арвин стоял рядом, его взгляд был холодным и чуть насмешливым, будто происходящее его не особенно волновало.

— Мы на месте, — бросил он, даже не удостоив меня взглядом.

Я огляделась. Остовы палаток, почерневшие балки, обугленные клочья ткани. Вокруг сновали люди в темных плащах с гербом королевской семьи — следователи. Один из них заметил нас и тут же шагнул навстречу, нахмурившись.

— Кто здесь? Посторонним вход запрещен, — резко бросил он.

Я выпрямилась, не собираясь отступать.

— Я не посторонняя, — ответила я.

— Ага, еще чего, — фыркнул следователь. — Сюда пускают только по спискам. Королевский приказ.

Я скрестила руки на груди, глядя ему прямо в глаза.

— И что с того? Уже полгода прошло с момента уничтожения лагеря, если не больше. Каков прогресс? Разобрались, кто виноват?

Следователь поморщился, но промолчал. Арвин стоял чуть позади, лениво оглядывая происходящее, будто ему наскучила эта сцена, но я чувствовала, что он готов вмешаться, если сочтет нужным.

— Мы работаем, — наконец буркнул следователь. — Если вы не по делу, лучше уйдите.

— Я по делу, — спокойно сказала я. — Думаю, фамилия Уайт вам что-то да говорит.

Он хотел что-то возразить, но Арвин шагнул вперед, и в его движении было что-то вызывающе надменно, словно он не сомневался, что ему уступят. Воздух вокруг стал ощутимо холоднее.

— А он, к слову, со мной, — добавила я.

Следователь бросил на него быстрый взгляд, что-то взвесил и, неохотно, отступил в сторону.

— Только не трогайте улики, — буркнул он напоследок.

Я прошла между обугленных остатков, внимательно вглядываясь в землю и деревья. В одном месте из снега торчала стеклянная трубка, уходящая в почву. Я присела, осторожно коснувшись ее пальцами.

— Фульгурит, — пробормотала я. — Здесь ударила молния.

Арвин подошел ближе, склонившись с ленивым интересом.

— Ты уверена? — спросил он.

— Абсолютно, — я указала на ближайшее дерево. По его коре тянулись странные, ветвистые узоры, будто молния выжгла их изнутри. — Видишь? Фигуры Лихтенберга. Классический след от разряда.

Он посмотрел на меня с чуть приподнятой бровью.

— Не ожидал, что ты разбираешься в таких деталях, — заметил он с легкой усмешкой.

Я усмехнулась.

— Хорошо учила “Знания Мира” на первом курсе Академии. Не думала, что когда-нибудь реально пригодится…

Мы оба замолчали, осматривая место. Я пыталась вспомнить все, что знала о магии стихий, но молния не вписывалась ни в одну из известных школ.

— Вот только… Грозы в этих краях обычно не бывает…

— Думаешь, тот магический всплеск был молнией? — спросил Арвин, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз.

— Это не Металл, — тихо сказала я. — Не Иллюзия, не Лед и не Растения. Молния… не принадлежит ни одной из этих стихий.

Арвин задумчиво кивнул.

— Значит, кто-то использовал неизвестную магию, — произнес он, словно подытоживая очевидное.

Я поднялась, отряхивая ладони.

— Надо рассказать Крису, — сказала я. — Он должен это знать.

Арвин посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось легкое раздражение.

— Поступай как знаешь. Пойдем отсюда, пока очень важные дядьки не захотели нас выгнать окончательно, — бросил он, уже разворачиваясь к выходу.

— Боишься их? — подколола я его.

— Боюсь сделать с ними то, что тебе не понравится.

Я еще раз оглянулась на выжженное поле, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Мы вернулись в башню, и я сразу же принялась за записи. Арвин молча стоял у окна, но его поза была подчеркнуто равнодушной, будто происходящее его не касалось.

— Ты ведь тоже чувствуешь, что здесь что-то не так? — спросила я, не оборачиваясь.

— Очевидно, — отозвался он, даже не повернув головы. — Эта магия… Она не похожа ни на одну из известных школ. Даже у меня от нее мороз по коже. Хотя, возможно, остальные просто не заметили бы ничего странного.

Я задумалась, перебирая в голове все, что знала о магии. Молния… В папиной “Теории Магии” не было ни слова о подобном. Даже в черновиках дедушки Филиппа, которые мы нашли, не было ничего похожего.

— Может, это кто-то из чужаков? — предположила я. — Или… кто-то из старых магов, кто экспериментировал с маной вне известных школ?

Арвин пожал плечами, его губы скривились в легкой усмешке.

— Вряд ли кто-то из них способен на нечто подобное, — заметил он. — Но, конечно, все возможно.

— Но тогда почему он не объявился раньше? Почему только сейчас?

Я вздохнула, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

— Не знаю. — коротко ответил он.

Арвин подошел ближе, его взгляд стал чуть более серьезным.

— Если это повторится, вы должны быть готовы.

Я кивнула. Внутри меня росло ощущение, что мы стоим на пороге чего-то важного — и опасного.

— Мне… нужно поговорить об этом с Крисом.

Арвин кивнул, но в его глазах мелькнула тень нетерпения.

— Твоя воля. Если что останусь рядом, — сказал он, будто делал одолжение. — Если понадобится помощь… зови.

— Спасибо, Арвин.

Он кивнул и исчез в морозном тумане, оставив меня одну в тишине башни.

18.12.699

От лица Люциана Уайта:

Подвалы Академии Тайрена — место, о котором большинство студентов даже не подозревает. Только тишина, запах сырости, старых книг и тонкая, почти неуловимая вибрация маны, пронизывающая каменные стены. Вальд подготовил все, как я просил: просторная лаборатория с массивными дубовыми столами, заставленными кристаллами, приборами и стопками рукописей. Вдоль стен — шкафы с реагентами, коллекция артефактов, а в дальнем углу — магический резервуар, питающий лабораторию чистой маной. Здесь я мог работать сутками, не отвлекаясь на суету Академии.

Впрочем, не ради обычной работы проделан такой труд — для подобного, мне и домашнего кабинета хватает. Дело тут в другом…

Ллойд.

Его доставили в Академию под усиленной охраной. Я настоял, чтобы его содержали не как преступника, а как уникального пациента. С первого взгляда было ясно: он не помнил ничего — ни своего имени, ни прошлого, ни даже того, как оказался в Алирисе. Его взгляд был пустым, движения — механическими. Иногда он подолгу сидел, уставившись в одну точку, а иногда метался по комнате, будто что-то искал. Я наблюдал за ним, фиксируя каждую деталь: как он реагирует на свет, звук, магические импульсы. Его ответы были односложными, часто бессмысленными. Но стоило мне упомянуть “Алирис” или “Старлайт”, как в его глазах вспыхивала тень страха — и тут же гасла.

Я начал с простых тестов, но быстро понял: случай Ллойда не вписывается ни в одну из известных мне категорий. Обычно у людей, переживших магическую травму, мана распределяется хаотично, но у Ллойда все было иначе. Его мана будто бы “замкнулась” в определенных участках, а остальные области оставались пустыми, словно выжженные. Я подключил к нему магические сенсоры, чтобы отслеживать потоки маны в теле и мозге. Использовал кристаллы-фокусировщики, направляя слабые импульсы в височные доли — там, где обычно хранятся воспоминания. Иногда это вызывало у Ллойда приступы головной боли, иногда — вспышки бессвязных образов: огонь, крики, чей-то голос, отрывки песен. Но ни одного связного воспоминания.

Я записывал все реакции, сравнивал их с известными случаями амнезии. Но ни один из них не подходил под картину Ллойда. На своей практике, я еще не разу не встречал случая, когда амнезия была связана с магией.

Я попробовал использовать пустые кристаллы маны, дабы попробовать переместить ману из головы Ллойда в них. Но когда я попытался это сделать, его тело дернулось, изо рта вырвался крик — не человеческий, а звериный, полный боли и ужаса. После этого Ллойд впал в ступор на несколько часов. Я был вынужден прекратить эксперименты — слишком велик был риск повредить его разум окончательно.

Я исследовал его ауру с помощью очков, позволяющих видеть остаточные следы магии. Вокруг головы Ллойда я заметил странное “кольцо” — тонкий слой чужой маны, который не принадлежал ни одной из известных школ. Она была холодной, и при попытке взаимодействовать с ней мои собственные потоки маны начинали путаться. Что за чертовщина с ним произошла…

Я пытался говорить с Ллойдом о его прошлом, показывал ему предметы из Алириса, читал имена известных людей. Иногда его рука начинала дрожать, иногда он бормотал что-то бессвязное. Но стоило мне упомянуть имя “Крис” или “Анна”, как он тут же замыкался в себе, а его пульс учащался. Я понял: память не уничтожена. Она где-то глубоко внутри, но доступ к ней перекрыт. Возможно, если найти особый ключ, то удастся пробить брешь в этой защите.

Я сел за стол и начал судорожно записывать в дневник все, что только смог выявить.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041b\u043b\u043e\u0439\u0434 \u043f\u043e\u0434\u0432\u0435\u0440\u0433\u0441\u044f \u0432\u043e\u0437\u0434\u0435\u0439\u0441\u0442\u0432\u0438\u044e \u043d\u0435\u0438\u0437\u0432\u0435\u0441\u0442\u043d\u043e\u0433\u043e \u0432\u0438\u0434\u0430 \u043c\u0430\u0433\u0438\u0438, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u0430\u044f \u201c\u0437\u0430\u043f\u0435\u0447\u0430\u0442\u0430\u043b\u0430\u201d \u0435\u0433\u043e \u043f\u0430\u043c\u044f\u0442\u044c."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041b\u044e\u0431\u0430\u044f \u043f\u043e\u043f\u044b\u0442\u043a\u0430 \u201c\u0432\u0437\u043b\u043e\u043c\u0430\u0442\u044c\u201d \u043f\u0435\u0447\u0430\u0442\u044c \u0432\u044b\u0437\u044b\u0432\u0430\u0435\u0442 \u0443 \u041b\u043b\u043e\u0439\u0434\u0430 \u0441\u0438\u043b\u044c\u043d\u0443\u044e \u0431\u043e\u043b\u044c \u0438 \u043f\u0440\u0438\u0441\u0442\u0443\u043f\u044b \u0441\u0442\u0440\u0430\u0445\u0430 \u2014 \u0437\u043d\u0430\u0447\u0438\u0442, \u0437\u0430\u0449\u0438\u0442\u0430 \u0440\u0430\u0431\u043e\u0442\u0430\u0435\u0442 \u043d\u0435 \u0442\u043e\u043b\u044c\u043a\u043e \u043d\u0430 \u043c\u0430\u0433\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u043e\u043c, \u043d\u043e \u0438 \u043d\u0430 \u043f\u0441\u0438\u0445\u0438\u0447\u0435\u0441\u043a\u043e\u043c \u0443\u0440\u043e\u0432\u043d\u0435."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0412\u0441\u043f\u044b\u0448\u043a\u0438 \u044d\u043c\u043e\u0446\u0438\u0439 \u0438 \u0440\u0435\u0430\u043a\u0446\u0438\u0439 \u043d\u0430 \u043e\u043f\u0440\u0435\u0434\u0435\u043b\u0435\u043d\u043d\u044b\u0435 \u0438\u043c\u0435\u043d\u0430 \u0434\u043e\u043a\u0430\u0437\u044b\u0432\u0430\u044e\u0442: \u0432\u043e\u0441\u043f\u043e\u043c\u0438\u043d\u0430\u043d\u0438\u044f \u0436\u0438\u0432\u044b, \u043d\u043e \u0441\u043f\u0440\u044f\u0442\u0430\u043d\u044b \u0437\u0430 \u201c\u0441\u0442\u0435\u043d\u043e\u0439\u201d."
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0414\u043b\u044f \u0441\u043d\u044f\u0442\u0438\u044f \u043f\u0435\u0447\u0430\u0442\u0438 \u043f\u043e\u0442\u0440\u0435\u0431\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u043b\u0438\u0431\u043e \u043d\u0430\u0439\u0442\u0438 \u0442\u043e\u0433\u043e, \u043a\u0442\u043e \u0435\u0435 \u043d\u0430\u043b\u043e\u0436\u0438\u043b, \u043b\u0438\u0431\u043e \u0438\u0437\u0443\u0447\u0438\u0442\u044c \u0437\u0430\u0431\u044b\u0442\u044b\u0435 \u0440\u0430\u0437\u0434\u0435\u043b\u044b \u043c\u0430\u0433\u0438\u0438 \u2014 \u0432\u043e\u0437\u043c\u043e\u0436\u043d\u043e, \u0432 \u0430\u0440\u0445\u0438\u0432\u0430\u0445 \u0410\u043a\u0430\u0434\u0435\u043c\u0438\u0438 \u0438\u043b\u0438 \u0441\u0440\u0435\u0434\u0438 \u0440\u0443\u043a\u043e\u043f\u0438\u0441\u0435\u0439 \u0424\u0438\u043b\u0438\u043f\u043f\u0430 \u0423\u0430\u0439\u0442\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

Я не могу бросить это дело. Эта персона — ключ к чему-то большему. Если я пойму, как работает эта печать, я смогу не только вернуть ему память, но и раскрыть новые ступени в магии. А может быть… и узнать, кто стоит за этим.

Только вот Даниэль говорил, что он потерял память от удара… Но… Чем его ударили?