Уж чего я не ожидал, так это того, что в Магической Академии будут преподавать историю. И не просто историю, но и то, как магия меняет саму суть политики. В расписании значилось: «Мировая политика и дипломатия». Для нас троих это был новый предмет.

— Ты уверен, что это здесь? — спросил Оскар, оглядываясь по сторонам.

— Так написано, — ответил я, проверяя расписание еще раз. Эмили молча пожала плечами и первой вошла в зал.

Внутри было прохладно. За кафедрой стоял мужчина лет пятидесяти, с коротко стриженными седыми волосами и резкими чертами лица. Его взгляд был холоден и внимателен, как у человека, привыкшего командовать. На нем был строгий темный костюм, без единого украшения, только серебряная булавка на пиджаке — знак преподавателя Академии.

— Прошу тишины, — начал он, не повышая голоса. — Меня зовут Феликс Райланд. Этот курс — не для тех, кто ищет легких ответов. Здесь мы будем говорить о том, как устроен наш мир, почему войны неизбежны, и как магия изменила расстановку сил на континенте.

Он обвел взглядом аудиторию, задержавшись на мне чуть дольше, чем на остальных.

— Начнем с основ. Кто может назвать три главных актора современной политики?

— Алирис, Тайрен и Южный Союз, — ответила Эмили, не дожидаясь, пока кто-то еще поднимет руку.

— Верно, — кивнул Райланд. — Алирис — крупнейшее королевство Севера, обладающее магией, промышленностью и продовольствием. Тайрен — их союзник по Северной Лиге, контролирующий месторождения мана-кристаллов. Южный Союз — самое населенное государство, обладающее самой большой армией, но не имеющее магии. Дракенфурт, КФО и Рейст — второстепенные игроки, чья судьба во многом зависит от решений трех первых.

Он сделал паузу, давая нам время осмыслить сказанное.

— Вопрос: почему, несмотря на численное превосходство, Южный Союз не смог победить Северную Лигу в Континентальной войне?

— Потому что у нас была магия, — сказал кто-то с задней парты.

— Не только, — Райланд покачал головой. — Магия — это инструмент. Но победу одерживает не тот, у кого есть сила, а тот, кто умеет ее использовать. Алирис не только первым овладел магией, но и сумел создать систему, в которой магия стала частью государственной машины. Тайрен обеспечил их кристаллами, а они нас — продовольствием и металлами. Южный Союз оказался в изоляции, несмотря на численность армии.

Я поднял руку.

— Но ведь Южный Союз напал первым, — сказал я. — Они высадились в Дракенфурте, и только после этого Северная Лига вступила в войну.

Райланд посмотрел на меня с легкой усмешкой.

— Принц Старлайт, вы повторяете официальную версию. Но политика — это не только то, что написано в учебниках. Война — всегда результат сложных процессов: экономических, идеологических, ресурсных. Южный Союз опасался усиления Севера, особенно после открытия магии. Их высадка в Дракенфурте была попыткой не допустить монополии на новые технологии.

— Но ведь именно Алирис и Тайрен создали Северную Лигу, чтобы противостоять Южному Союзу, — вмешался Оскар. — Разве это не провокация?

— Союзы создаются не для войны, а для баланса, — отрезал Райланд. — Северная Лига позволила нам объединить ресурсы и технологии. Мы получили защиту, они — кристаллы. Южный Союз оказался в положении, когда любое его действие трактовалось как агрессия.

Конечно, я бы мог начать рассказывать все, что узнал о войне из архивов, но... Это было бы предательством. Раскрытие государственной тайны. Я невольно сжал кулаки под столом.

— Но ведь если бы Южный Союз не начал войну, — продолжил я, — они бы все равно оказались под угрозой. Магия изменила все. Разве не естественно, что они попытались защитить себя?

— Естественно, — согласился Райланд. — Но в политике нет места жалости. Только расчет. Южный Союз проиграл не потому, что был слаб, а потому, что не сумел предугадать последствия. Они недооценили скорость, с которой магия изменит баланс сил. А вы, принц, как считаете: если бы у Южного Союза появилась магия, они бы остановились?

Я задумался.

— Нет, — ответил я. — Они бы использовали ее так же, как и мы. Может, даже хуже.

— Вот и ответ, — Райланд кивнул. — Власть — это не вопрос морали, а вопрос возможностей. Алирис выжил потому, что действовал первым. Тайрен выжил потому, что выбрал правильного союзника. Дракенфурт выжил потому, что подчинился. Южный Союз проиграл, потому что не сумел адаптироваться.

— Но ведь сейчас Южный Союз восстанавливает армию, — заметила Эмили. — Они не смирились с поражением.

— Конечно, — Райланд усмехнулся. — Они ждут своего часа. Но пока у них нет магии, они не рискнут открытым конфликтом. Их стратегия — подрывать наш союз изнутри, искать слабые места, использовать пропаганду. Тайрен — их главная цель. Если они смогут переманить Тайрен на свою сторону, баланс изменится.

— Но Тайрену выгоднее быть с Алирисом, — сказал Оскар. — От них мы получаем все продовольствие, технологии и защиту.

— Вы правы, принц Гленфильд, — Райланд согласился. — Но политика — это искусство возможного. Все меняется. Ваша задача — научиться видеть не только то, что происходит сейчас, но и то, что может случиться завтра. Взять тот же барьер. Уже сложно говорить о том, что Тайрен всецело полагается на защиту Алириса. Скорее наоборот — это возможность стать менее зависимым в своей обороне от другой стороны, и Тайрену это удалось.

Он посмотрел на меня пристально. Уж не хотелось оказаться с ним в будущем по разные стороны баррикад…

— Принц Старлайт, как бы вы поступили на месте Тайрена?

Я задумался. Тайрен всегда был между двух огней. С одной стороны — мы, с другой — Южный Союз. Если бы я был на их месте...

— Я бы держался за союз с Алирисом, — сказал я наконец. — Пока у нас есть магия и ресурсы, это выгоднее. Но я бы начал развивать собственные технологии, чтобы не зависеть от нас полностью.

— Ну, что и ожидалось от принца Алириса, — Райланд кивнул. — Именно так и поступает Тайрен. Они усиливают добычу кристаллов, строят собственные лаборатории, обучают магов. Но помните: в политике нет вечных союзов. Есть только вечные интересы.

Он сделал паузу, оглядел аудиторию.

— На следующем занятии мы разберем стратегию Южного Союза и причины их поражения. А пока — домашнее задание: проанализировать, как магия изменила экономику и культуру каждого из трех государств. И подумайте: что будет, если магия станет доступна всем?

Я завис на несколько мгновений в своих раздумьях и даже не заметил как все начали покидать кабинет, пока меня не пнула Эмили. Я поднялся, чувствуя, как внутри все еще бушует неопределенность. Конечно, я знал больше, чем мог сказать. Но…

— Принц Старлайт, — внезапно перебил мои мысли преподаватель, — Не соизволите ли вы зайти ко мне сегодня вечером? Редко когда представится возможность обсудить политику с принцем Алириса… А я уверен, нам с вами есть о чем поговорить.

Я немного насторожился. Мало ли, чего ему от меня надо. Быть может, завербовать для своих целей хочет…

— Ладно… Только вы не будете против, если я возьму с собой товарищей? — я обвел взглядом Эмили и Оскара.

— Так даже лучше! — вдруг заявил он, — С нетерпением жду нашей встречи.

После лекции Райланда мысли у меня путались. Я все еще прокручивал в голове его слова о власти, магии и балансе, когда мы с Эмили вышли из корпуса. Оскар уже убежал на свои занятия — у него сегодня было сопротивление металлов, и он не хотел опаздывать к строгому профессору Линдену. Мы с Эмили переглянулись: оба понимали, что нам предстоит еще одно важное дело.

— В башню? — спросила она, взглянув на меня.

— В башню, — кивнул я. — Пора навести порядок в этой коморке.

Вчерашние находки не давали мне покоя: если уж в Академии хранят такие вещи, то что еще можно найти в ее забытых уголках?

Внутри башни было все так же прохладно и пыльно. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, где за массивной дверью скрывалась библиотека. Я вдохнул запах старых книг и пергамента — смесь, которую с детства всегда считал родной.

— С чего начнем? — спросила Эмили, оглядывая полки, уставленные фолиантами и коробками.

— Давай разберем вот этот угол, — я указал на шкаф, где книги были сложены в беспорядке, а между ними виднелись какие-то свертки.

Мы работали молча, иногда обмениваясь короткими репликами. Я перебирал книги, пока не наткнулся на стопку старых дневников, перевязанных кожаным ремешком. На обложке стояла выцветшая надпись: «Ф. Уайт».

— Эми, смотри, — я показал ей находку.

Она подошла ближе, с интересом заглядывая через плечо.

— Это… дневники дедушки Филиппа?

Я кивнул и осторожно открыл первый том. Почерк был размашистым, но разборчивым. Я начал читать вслух:

«…наблюдаю странные изменения у подопытных после длительного контакта с маной. Симптомы варьируются: у одних — усиление чувствительности, у других — физические мутации. Кровь Уайтов оказалась лишь первым, но не единственным случаем. Магия, похоже, не принадлежит только нашему роду. Она… распространяется».

Я замолчал, переваривая прочитанное. Эмили нахмурилась.

— Значит, магия может проявиться у любого? Не только у потомков Уайтов?

— Похоже на то, — я задумался.

Прокручивая в голове разные воспоминания, я наткнулся на то, что было явным доказательством тому.

— Мальтон…

— Мальтон? — переспросила Эми.

— Да… Охотник-маг… Я встречал его по пути из Алириса, насколько я помню, он был ветераном Континентальной войны. Говорил, сам тоже не понял, как начал использовать магию…

— Вероятно, магия — это не только наследие, но и… опыт? — предположила Эмили. — Если долго работать с маной, можно стать магом?

Я пожал плечами.

— Возможно. В дневнике есть еще записи… Вот, слушай: «…наблюдаю прогресс: некоторые из подопытных переходят с начального уровня владения маной на продвинутый. Один — даже до опытного. Это требует времени и… жертв».

Мы переглянулись. Я вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если магия может развиваться, значит, любой человек — потенциальный маг. Просто… не все доживают до этого уровня.

— Интересно… Отец знает об этом? — тихо сказала Эмили.

— Не уверен… Он спрашивал меня о том, не стал ли я Опытным магом, но… Кажется, толком он до конца не разбирается, как это определить.

— Угу…

— С другой стороны, тут описываются эксперименты над… Людьми и… Видимо, не столь удачные.

Мы продолжили разбирать полки. В одной из коробок я нашел старую карту с пометками и несколько свитков, посвященных артефактам. Среди них — заметки о кольцах.

— Смотри, — я развернул один из свитков. — Здесь описаны наши кольца.

— О. Давай сюда… Таак… Кольцо Льда Тайрена, Кольцо Иллюзий Дракенфурта, Кольцо Металла Ла Дау и Кольцо Растений Восточных Лесов…

Я присел рядом, внимательно вчитываясь в строки.

— Подожди… Кольцо Металла Ла Дау и Кольцо Растений Восточных Лесов… — она задумалась. — Но ведь Ла Дау и Восточные Леса — это Южный Континент. Там же никогда не было магии!

— Вот именно, — я удивился не меньше. — Но здесь написано, что оба кольца были созданы именно там. Причем задолго до Континентальной войны.

— Как такое возможно? — Эмили покачала головой. — Может, магия была там, но ее кто-то скрыл? Или… она исчезла?

Я задумался. Если кольца действительно были созданы на Юге, значит, магия когда-то была доступна и там. Или, по крайней мере, кто-то сумел ее туда привезти.

— Может, магия не исчезла, а просто стала недоступной, — предположил я. — Или ее запретили. Или… она перешла в другую форму.

— Тогда Южный Союз не так уж и беспомощен, как кажется, — тихо сказала Эмили. — Если они найдут способ вернуть магию…

Я кивнул, чувствуя, как внутри все переворачивается. Все, что мы знали о магии, о власти, о нашем мире — оказалось куда сложнее, чем казалось на лекциях Райланда.

— Надо будет спросить у Хильды… — подумал я.

— А она тебе расскажет? Судя по твоим словам, из нее мало чего выбить получается…

— Ну… попытаться стоит.

Мы еще долго сидели в пыльной библиотеке, перебирая старые бумаги, но пока ничего более интересного не нашли.

— Предлагаю пока на сегодня закончить, — вскочила Эмили, — Тем более, у нас скоро очередные занятия… И профессор Райланд просил тебя заглянуть.

— Помню, помню… Пошли.

Вечер в Академии всегда наступал неожиданно: коридоры пустели, окна потемнели, а в воздухе повисала особая, почти немая тишина. Мы с Эмили и Оскаром стояли у двери кабинета Райланда, переглядываюсь. Оскар был слегка напряжен — он не любил встречи с преподавателями вне расписания, особенно с такими, как Райланд. Я постучал, и почти сразу из-за двери раздался голос:

— Входите.

Кабинет Райланда был не похож на остальные: строгий порядок, ни одной лишней вещи, книги расставлены по цвету и размеру, на стене — карта континента с отмеченными линиями фронтов и союзов. Райланд сидел за массивным столом, на котором лежали аккуратные стопки бумаг и несколько кристаллов в металлических держателях.

— Рад, что вы пришли, — он кивнул нам, жестом приглашая садиться. — Принц Старлайт, госпожа Уайт, принц Гленфильд… Не часто в одном кабинете собираются представители трех главных домов.

Мы расселись. Я почувствовал, как напряжение в комнате нарастает — Райланд явно не собирался тратить время на пустые разговоры.

— Вы хотели поговорить о политике, — начал я, стараясь держаться уверенно.

— О политике, магии и будущем, — уточнил Райланд. — Но прежде… Мне интересно, что вы думаете о сегодняшней лекции? Не слишком ли мрачно я описал наш мир?

— Скорее… честно, — осторожно сказала Эмили. — Хотя, возможно, не все готовы это услышать.

— Истина редко бывает приятной, — Райланд усмехнулся. — Но если вы хотите выжить в этом мире, лучше знать ее заранее.

Оскар, который до этого молчал, вдруг спросил:

— Профессор, а вы правда считаете, что магия — это только инструмент? Неужели она не может изменить саму суть человека?

Райланд посмотрел на него с интересом.

— Хороший вопрос, принц Гленфильд. Магия действительно меняет людей. Иногда — к лучшему, чаще — к худшему. Но главное, что она меняет — это баланс сил. После войны мы все увидели, как быстро меняется мир, если появляется новый фактор. Магия стала таким фактором.

Я кивнул, вспоминая дневники Филиппа Уайта, но решил не упоминать их напрямую.

— Мы тут… нашли кое-какие записи, — осторожно начал я. — В них говорилось, что магические способности могут проявиться не только у потомков известных магических родов, но и у обычных людей. Особенно у тех, кто долго работал с кристаллами или магическими устройствами.

Райланд не удивился. Наоборот, его взгляд стал внимательнее.

— Вы быстро учитесь, — сказал он. — Да, после войны мы начали замечать такие случаи. Сначала думали — совпадение, потом поняли: магия действительно может «проснуться» у любого, кто достаточно долго контактирует с маной. Особенно если человек пережил сильный стресс или был ранен на фронте. Я тому пример.

— Значит, магия — это не только наследие, но и… опыт? — уточнила Эмили.

— В каком-то смысле, да, — Райланд кивнул. — Но не у всех это происходит одинаково. Кто-то становится магом почти случайно, у других — ничего не выходит, даже если они годами работают на рудниках мана-кристаллов. Есть теории, что важна не только длительность контакта, но и… внутренняя предрасположенность. Характер, сила воли, даже мировоззрение.

— А другие страны знают об этом? — спросил Оскар.

Райланд задумался, глядя на карту.

— Подозревают. Особенно Тайрен. После войны у них появилось несколько таких «спонтанных» магов. Но официально никто не признает этого — слишком опасно. Если Южный Союз узнает, что магия может появиться у любого, начнется новая гонка вооружений. Или, что хуже, охота на магов.

— Почему тогда никто не говорит об этом открыто? — спросила Эмили. — Это же может изменить все…

— Именно поэтому и не говорят, — Райланд усмехнулся. — Представьте: если бы все узнали, что магия — не привилегия избранных, а потенциальная возможность для каждого… Что бы произошло?

Я задумался. Перед глазами встали картины: толпы людей, штурмующих рудники, чтобы получить доступ к кристаллам; армии, набирающие новых рекрутов для экспериментов; охота на тех, кто проявил способности, из страха перед их силой.

— Начался бы хаос, — тихо сказал я. — Никто бы не чувствовал себя в безопасности.

— Именно, — Райланд кивнул. — Сейчас магия — это инструмент власти. Алирис контролирует ее, Тайрен — поставляет кристаллы, Южный Союз — мечтает получить хотя бы часть этой силы. Если магия станет доступна всем, рухнет вся система. А те, кто сейчас у власти, этого не допустят.

— Но ведь в Дракенфурте есть сопротивление, — заметила Эмили. — Они пытаются бороться против власти магов.

— Есть, — Райланд кивнул. — Но оно слабо. После войны Дракенфурт оказался под контролем Северной Лиги. Любые попытки восстания жестоко подавляются. Я знаю — я сам участвовал в подавлении одного из таких мятежей. Тогда мне казалось, что мы защищаем порядок. Теперь… не уверен.

В его голосе прозвучала усталость. Я вдруг понял, что перед нами не просто преподаватель, а человек, который видел войну изнутри.

— Почему другие страны не вмешиваются? — спросил Оскар. — Разве им не выгодно ослабить Алирис?

— Боятся, — просто ответил Райланд. — Магия — слишком сильное оружие. Даже Тайрен, несмотря на союз с Алирисом, всегда держит ухо востро. Южный Союз… они бы с радостью вмешались, но у них нет магии. А без нее — их армия бесполезна против наших магов.

— Но если магия может появиться у любого… — начал я.

— Тогда все изменится, — перебил Райланд. — Но пока это только теория. Нет ни одного официального подтверждения. А те, кто знает — молчат. Или исчезают.

В кабинете повисла тишина. Я чувствовал, как внутри все сжимается: правда была слишком опасной, чтобы говорить о ней вслух.

— Профессор, — осторожно спросила Эмили, — а вы… почему вы нам все это рассказываете?

Райланд посмотрел на нее строгим взглядом.

— Потому что вы — будущее этого мира. Наследники ваших семей. Вам придется принимать решения, от которых будет зависеть судьба континента. Я был командиром армии Тайрена. Я видел, как легко рушатся союзы, как быстро меняются приоритеты. Я видел, как магия превращает людей в чудовищ — и как она дает надежду тем, кто уже отчаялся.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— Я хочу, чтобы вы понимали: власть — это не только сила. Это ответственность. Сейчас у вас есть шанс изменить что-то. Но для этого нужно знать правду. Даже если она неприятна.

— А если мы расскажем кому-то еще? — спросил Оскар.

— Тогда вы поставите под угрозу не только себя, но и всех, кто вам дорог, — жестко ответил Райланд. — В этом мире слишком много ушей и слишком мало друзей. Доверяйте только тем, в ком уверены.

Я кивнул, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Профессор, — спросил я, — а если Южный Союз все-таки получит магию? Что тогда?

Райланд задумался.

— Тогда начнется новая война. И она будет куда страшнее прежней. Потому что теперь все знают, на что способна магия. Никто не будет сдерживаться. Не будет ни нейтралитета, ни пощады. Только борьба за выживание.

— Но ведь есть шанс, что магия станет доступна всем, — сказала Эмили. — Может, тогда исчезнут войны?

— Нет, — покачал головой Райланд. — Войны не исчезнут. Просто изменится их форма. Люди всегда найдут повод для конфликта — ресурсы, власть, страх перед чужим. Магия — лишь новый инструмент. Все зависит от того, кто им воспользуется.

— Значит, все, что мы делаем… — начал Оскар.

— …это попытка выиграть время, — закончил за него Райланд. — Пока у нас есть преимущество, мы можем диктовать условия. Но это не вечно. Рано или поздно баланс изменится. И тогда все, что вы знаете, окажется под вопросом.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Все, что казалось прочным и незыблемым, вдруг стало зыбким, как песок.

— Спасибо, профессор, — тихо сказал я. — За честность.

— Не благодарите, — Райланд встал, давая понять, что разговор окончен. — Просто помните: знание — это сила. Но иногда оно — и проклятие.

Мы поднялись. Я оглянулся на карту, на которой линии фронтов пересекались, словно раны на теле континента. Выйдя из кабинета, мы долго молчали, каждый погруженный в свои мысли.

Я долго не мог уснуть после разговора с Райландом. Мысли путались, тревога не отпускала. В голове крутились слова о власти, магии, о том, что все может измениться в любой момент. Я вышел на балкон — свежий воздух всегда помогал привести мысли в порядок. Внизу мерцали огни города, а над поместьем Уайтов висела густая, почти осязаемая тишина.

— Хильда, — позвал я, глядя в темноту. — Ты здесь?

В воздухе что-то дрогнуло, и рядом со мной возникла знакомая фигура. Она, как всегда, появилась неожиданно, будто вынырнула из самой ночи.

— Бууу! — раздалось у самого уха. — Ну что, Крис, опять не спится? Или решил поразмышлять о судьбах мира?

Я невольно усмехнулся. Даже сейчас, когда внутри все клокотало, ее привычная манера немного успокаивала.

— Не совсем, — ответил я. — У меня к тебе вопросы. Серьезные.

— Ооо... — протянула Хильда, закружив вокруг меня. — Крис Старлайт задает серьезные вопросы? Мир точно на грани катастрофы! Ну, выкладывай.

Я помолчал, подбирая слова.

— Сегодня мы с Эмили нашли старые записи… Там говорилось о четырех кольцах: Кольцо Льда Тайрена, Кольцо Иллюзий Дракенфурта, Кольцо Металла Ла Дау и Кольцо Растений Восточных Лесов. Но ведь Ла Дау и Восточные Леса — это Южный Континент. Там, по официальной версии, никогда не было магии. Как такое возможно?

Хильда зависла в воздухе, задумчиво покачиваясь из стороны в сторону.

— Официальная версия, фууу… — протянула она. — Официальные версии — это для тех, кто любит спать спокойно. А ты, похоже, решил проснуться.

— Значит, магия была и на Юге? — спросил я, не отступая.

— Когда-то, — Хильда посмотрела на меня с неожиданной серьезностью. — Магия не знает границ. Она была везде, где были люди, готовые ее принять. Просто… кое-где ее решили спрятать. Или забыть. Или… запереть.

— Почему? — Я чувствовал, что подбираюсь к чему-то важному. — Почему магия исчезла с Юга? Или ее кто-то забрал?

— Ох, Крис, — вздохнула Хильда. — Ты задаешь вопросы, на которые даже я не всегда хочу отвечать. Иногда лучше не знать всю правду, бууу… Но раз уж ты так настаиваешь… Кольца — это не просто украшения. Это… Память о том, что магия может быть разной. И что она не принадлежит одному народу или одной стране.

Я сжал перила балкона.

— Значит, если Южный Союз найдет способ вернуть магию, все может измениться?

— Ха, еще чего! — Хильда немного рассмеялась. — Это уж не южанам решать, а самой магии, хочет она обратно на юг или нет!

— Вот оно как… Понятнее не стало. Ладно, это еще не все.

Я задумался, потом решился спросить напрямую:

— Хильда… Кто ты на самом деле? Сколько не размышлял, так и не могу понять толком…

Она замерла, ее силуэт стал чуть менее четким, словно растворяясь в ночи.

— Любопытный ты, Крис. Но не все так просто. Я — часть магии, заключенная в артефакт. Я — не совсем человек, но и не просто дух. Когда-то я была магом, да. Но теперь связана с кольцом. Это… цена и дар одновременно.

— Значит, ты бессмертна? — спросил я, почти шепотом.

— Бессмертие — это не всегда подарок, — тихо ответила Хильда. — Иногда это просто очень долгая память. Я помню многое из того, что другие предпочли бы забыть. И могу подсказать тем, кто готов слушать. Но не жди от меня всех ответов. Некоторые вещи ты должен узнать сам.

Я лишь молча кивнул. Вопросов стало только больше, но теперь я хотя бы знал чуть больше про Хильду. И, возможно, она ключ к разгадке того, что ждет наш мир впереди.

— Спасибо, Хильда, — тихо сказал я.

— Не благодари, принц, — она улыбнулась своей загадочной улыбкой. — Просто не забывай: иногда самые важные ответы скрываются не в книгах, а в людях. Или… в том, что от них осталось!

Она исчезла, оставив после себя только легкое мерцание в ночи. Я остался на балконе, глядя в темноту, и впервые за долгое время почувствовал не только тревогу, но и странную надежду.