Перебинтовав, при этом отмыв заранее Лилах и переодев в чужую одежду, Эстер краем глаза заметила странность в водной глади. Глаза. Кроме рисунка, поменялся цвет глаз. Некогда карие, светящиеся искрами из далёкого детства, преобрели цвет плавленного золота. Солнца, что старается выжечь сечатку глаза того, кто по не осторожности будет смотреть на небесное светило дольше одного мгновения. Сомнения вновь стали прорастать из глубины души, но наткнувшись на взгляд, как оказалось подростка, истерика отступала. Она притаивалась в глубинах разума, чтобы потом проглотить с особой жестокостью. Покалечить неотошедший разум от потрясений, с особым зверством вгрызаясь в мягкую, податливую плоть.

Лилах, что до этого тряпичной куклой сидела, не подавая признаков живого человека, выглядела как призрак. Единственное, что она произнесла, когда завороженно наблюдала за глазами, напоминавшие своим цветом первые лучи рассвета, ознаменовавшие победу кровопролитной битвы, даря надежду тем, кто смог выстоять и уйти от туда живым, было:

-... Красиво.

Вздрогнув от сиплого голоса, Эстер посмотрела на собеседника напротив.

- Что именно ты считаешь красивым?

Тощая перебинтованная рука показала на глаза. Она уже не так сильно шугалась каждого движения, и стала понемногу говорить. Удивительно, что она не ушла в себя, закрывшись от всего мира, а продолжала контактировать с окружающими в лице Эстер. Сильный ребёнок, которого не до конца сломил тот тернистый во мгле путь, наполненный болью и страданиями.

- Твой цвет глаз прекраснее. Он похож на цветок глицинии, что был заточен в хрустальном сосуде и разбит на тысячи мелких осколков. Ты напоминаешь собой маленького соловья, что заключен в неволе, но продолжает петь свою мелодию срывая голос до хрипа, надеясь когда нибудь выбраться из тесной клетки на свободу.

Спокойно, без тени эмоций она говорила, стараясь не напугать с трудом пришедшего после истерики и эмоционального потрясения подростка. Смотря в глаза, она медленно, так, чтобы Лилах видела все её движения, подняла руку и тихонько, лаского погладила ту по голове. Слезы, что до этого перестали идти, вновь вуалью укрыли осунувшееся лицо. Руки сильно подрагивали. Эстер, чтобы дать хоть какую нибудь имитацию защиты, легонько обняла Лилах. Дрожащие руки сомкнулись на спине, в то время как всхлипы продолжались до того момента, пока подросток не уснул в руках.

Следующий день начался с молитвы. Лучи утреннего солнца проникали в своды некогда величественной белокаменной церкви, проходя через сохранившийся чудом целый разноцветный витраж, солнечными зайчиками разукрашивая пространство. Некогда величественное в своей красоте место было оставленно всеми и выглядело по истенне скорбно.

Проходя через притвор и направляясь прямо к алтарю, они не знали на что надеяться. Чувство в внутри лишь подталкивало и наводило на мысль, что они идут в верном направлении. Иконостас впереди был украшен иконами святых. Никто никогда не видел бога в живую, но все ослеплены верой в него. Как стадо овец, что никогда не видело пастуха, но глубоко уверенно в его существовании.

Взгляд приковывает вещи, находящиеся на крадратном столе. Из всего этого вороха, единственное что из узнаваемого там лежало - крест. Не давая себе времени на сомнения, Эстер скрестила руки в замок, слегка опустив голову и прикрыв глаза, стала про себя читать давно забытую, истертую в памяти молитву. Лилах, наблюдая за ней, лишь повторила её действия. Погрузившись в свои мысли и утопая в своих чувствах, она не сразу заметила посторонний голос. Выдернув её из прострации помогла дрожащая рука, которая схватилась за её одежду, дергая, тем самым выводя из собственной тюрьмы.

Первым, что её встретило это белый свет, что не давал открыть глаза. Привыкнув, взгляду открылось пустое пространство, и человек, что был облачен в мантию и укрыт капюшоном. Лица нельзя было разглядеть, так как оно буквально расплывалось перед глазами. Спрятав Лилах за спиной, Эстер стала узнавать, где они очутились и кто собеседник напротив.

- Кто вы?

Оцепенение и ужас накрывали словно цунами. Неадекватность происходящего не хотела укладываться в восполенном разуме. Она до сих пор не могла отойти от потрясений. Но жизнь, будьто с садистким удовольствием, нарочно испытывает её на прочность.

- У меня есть много имён. В одном месте меня кличут как Децима, в другом Ноной или Мортой. Встречается и такое, когда трех богинь соединяют вместе одним веретеном и рисуют на полотне. Нона тянет пряжу, прядя нить человеческой жизни. Децима наматывает кудель на веретено, распределяя судьбу, а Морта перерезает нить, заканчивая жизнь человека.

Существо, что говорило это, не сдвинулось ни на шаг, выглядят при этом непринуждённо.

- Богини что символизируют судьбу человека.

Пораженно прошептала Эстер. Глаза против воли раскрылись сильней, пораженно смотря на собеседника напротив. Холодный пот выступил на спине, в то же время мурашки целым роем прошлись по всему телу. Все холодеет от осознания того, какой собеседник стоит перед ними.

- Почему я не могу увидеть ваше лицо?

Перед глазами, силуэт, что стоял в мантии в одно мгновение предстал перед подростками сухопарым стариком, облаченный в ничем не примечательную одежду. Скрипучий голос распространился по пространству. Мимика лица, до этого скрытая предстала своей незаинтересованностью. Он будьто забавлялся, наблюдая за ними, стовно за подопытными мышами. Но в глазах застыл лёд. Лишь изредка во взгляде проглядывались искорки интереса. Но то было лишь маленькое мгновение, не способное уловить человеческим взглядом. Оттого оно казалось лишь выдумкой сознания.

- У бога...

Моргнув, перед ними предстала женщина в длинном красном приталенном платье, подчеркивающим красивую фигуру. На правом бедре был разрез. Тонкие бретели платья украшали хрупкие точечные плечи. Чёрные волосы каскадом укрывали спину. Бархатисто-бесцветный звук продолжил фразу.

-... нет...

В мгновение перед ними предстала маленькая девочка в белоснежном платье. Юбка солнце была украшена оборками по краям, а лямки платья были широкими. Волосы же были собраны в белоснежную косу. Детский глас, похожий на перезвон колокольчиков закончил изречение.

-... тела.

Ошеломленные увиденным, они не могли ничего произнести. Тревога, что до этого была задвинута на затворки разума, вновь стала поднимать свои искалеченные руки. Нужно было потерпеть ещё немного, и тогда, она, возможно, даст себе возможность высвободить эмоции. Не сейчас. В данное мгновение её и Лилах могли убить лишь щелчком пальца. Лишь из-за скуки. Не время разбираться в себе. Она не в том месте, чтобы дать себе такую вольность. Пообещав себе, Эстер пропустила момент, после которого похолодели внутренности.

Лилах, что молчала до этого момента, решила задать вопрос, что мучил её ещё со вчерашнего дня.

- Что случилось с людьми, которые заполняли собой целый город?

Впервые за все время разговора, заинтересованный взгляд уставился на Лилах.

- Из-за пробуждения и всплеска силы, слабые существа, не выдержав мощи, исчезли.

Осознавая сказанное, обеих как будьто обухом ударили по голове. В глазах потемнело. В ушах стоял шум, в то время как не отдающая себе отчёта Лилах произнесла охрипшим голосом вопрос, единственный, что остался в её голове.

- То есть из-за меня погибли невинные люди?

Эстер продолжала хранить молчание, осознавая до конца слова, произнесенные существом.

- Почему ты решила, что там найдётся хотя-бы одна невинная душа? Из всего этого многообразия, составляющее город, каждый тонул в своих пороках. Здесь нет ни одного, кто бы заслужил божью милость.

Пораженно застыв, она не могла ответить что либо. Не ожидая, когда собеседник ответит, существо продолжило, задав вопрос.

- Что ты чувствуешь, после того, как узнала правду?

Прислушавшись к себе, Лилах с удивлением осознала одну простую вещь, что тревожило её мысли на подкорке сознания. Она ничего не ощущала. Ни сожаления, ни скорби, ничего. Подняв голову, во взгляде плескалось ничем не сдерживаемое отчаяние.

-... Ничего... Абсолютно ничего.

Хрипловатым, на грани слышимости голосом произнесла она. Сил смотреть на Эстер не нашлось. Было почти физически больно встретится со взглядом разочарования и ужаса.

Внезапно, взгляд уткнулся в плече, в то время как руки, обнимая, поглаживали спину. Тихим шёпотом Эстер говорила что она ни в чем не виновата. Сердце сковывало в тиски, в то время как комок в горле не давал нормально дышать. Идиллию прервал голос, что до этого со скукой наблюдал за развернувшейся картиной.

- Метка на ваших руках связывает вас невидимыми кандалами до самой смерти. Если говорить простыми словами, вы обречены идти рука об руку вместе. Это малая цена за силу, дарованную вам, чтобы очистить этот мир.

Не отпуская объятий, Эстер повернулась боком к собеседнику, чтобы продолжить разговор.

- Что за силы были нам даны? Почему именно мы? Зачем нужно очищать мир? От кого?- Выбор был сделан случайно. Девченка, что ты укрываешь от меня, святая. Твоя же роль заключается в её защите.

Дрогнувшие руки сомкнулись на спине.

- Защите от кого?

- Не помнишь, что стало с твоим отцом?

Гримаса боли отразилась на лице. Не увязнув вновь в воспоминаниях не дала ситуация, в которой они оказались. Напоминание о прошлом каждый раз фантомной болью отзывалось в сердце.

- Что это был за туман?

-Скверна.

-... Ч-что?... Н-не понимаю...

Растерянность отразилась во взгляде.

-Мир погибает без должной поддержки. Скверна просачивается в реальный мир, отягощая его. Люди, что увязли в своих пороках сами навлекли на себя это бремя. У вас есть два варианта, как будут развиваться события: можете оставить умирать мир, живя на этой утопающей в скверне земле целый год...

- Или?

- Вобрать в себя проклятье целого мира, и умереть.

-.... что? Почему мы должны жертвовать своими жизнями? Почему вы сами не можете очистить мир?!

Тихий голос, по мере продолжения возрастал, переходя на крик. Отчаянный, наполненный болью и непониманием крик.

- Изначально люди вообще не должны были обладать такой силой, человечеству стоит быть благодарным за такой великодушный поступок.

Проигнорировав вопросы, слова, произнесенные с такой лёгкостью не хотели укладываться в голове. Но единственный не утешительный вывод, что был сделан из разговора не давал покоя. Надеясь не оправдать свои ожидания, Эстер задала вопрос.

-... Так для вас... человеческая жизнь лишь игрушка, которая может развлечь вас от постоянной скуки?

- Да, все именно так.

Отчаяние, что пожирало душу до этого момента сменилось другой эмоцией, заставляя кипеть кровь в венах. Гнев затмевал разум, а ненависть была направленна на собеседника напротив. Она была готова наброситься на него голыми руками, разорвать тело, вытащить внутренности и раскидать по всему пространству, перед этим с садистским удовольствием втоптать в грязь сердце. Лишь ледяной голос, словно опрокинутый на голову ушат холодной воды, остановил от необдуманных действий.

- Тебе не хватит сил чтобы пойти против бога. Не забывай кем была дарована тебе эта сила.