Прошлое Тошайо Кеншина

«Тошайо Кеншин никогда не ощущал себя богатым. Родился он в бедной семье, как это обычно бывает. В криминальном районе, в котором каждый день происходят перестрелки. Тяжелые дни Тошайо начались тогда, когда его отец умер от рака. На тот момент ему было всего четыре года. После потери отца в семье Тошайо начался голод. Основной доход в семейный бюджет приносил отец, когда его не стало, все обязанности перешли на маму Тошайо.

В семье Кеншинов была и младшая сестра Тошайо, Мия. Из-за нехватки денег Тошайо понял, что такое работа, еще возрасте восьми лет. Никаких игрушек, развлечений и прочего у него не было. Из того, чем себя мог занять маленький Тошайо, был пистолет Макарова девятого калибра. Его подарили на день рождение, чтобы мальчик мог защищаться. Последний день рождения Тошайо вместе с отцом. Когда у него было свободное время, он выходил на задний двор и стрелял по бутылкам, но, когда патронов осталась мало, Тошайо забросил это занятие.

Друзей у него не было, и поговорить можно было только с мамой или с младшей сестрой. Но обычно мама приходила домой очень поздно и сразу ложилась спать. Свое десятилетие он ждал с нетерпением. Он думал, что в этот день они всей семьей поедут куда-нибудь отдыхать, но это было лишь в мечтах. Мама уже уехала на работу, ничего не сказав. Зато сестра знала о сегодняшнем празднике. Мия подарила Тошайо милый рисунок. На картинке была нарисована вся семья на море, под солнышком. И тогда Тошайо пообещал Мие, что когда-нибудь отвезет ее туда. Тошайо ждал маму и приготовленный подарок, но ничего не получил. Ни поздравления, ни подарка. В один такой же хмурый день Мия себя очень плохо чувствовала. В тот день у мамы был единственный выходной, и она была очень разгневана. Она сказала, что болеть ей нельзя и никуда ее не поведет. Но к вечеру, когда Мие стало намного хуже, мама все-таки отвела ее на куда-то. Их не было долго, совсем стемнело, а Тошайо не мог уснуть. Когда они пришли, Мия горько рыдала, а мама села за стол, достав из пакета бутылки пива. Тошайо не понимал, что происходит. Ответа от сестры он не получил, и тогда пошел к маме. Она молча показала список всех лекарств. Тошайо не мог поверить цифрам, написанным на листке. Только одна баночка таблеток превышала общий заработок семьи, а там были еще и другие. Заболевание редкое и опасное, и без всех этих лекарств Мие не жить.

Мама понимала, что даже двух работ не хватит, чтобы обеспечить лечение. Но она, уставшая от такой жизни, с мешками под глазами просто сказала: «С меня хватит», и после всех выпитых бутылок куда-то ушла. Тошайо ничего не понял и просто лег спать. Когда он проснулся утром, мама не вернулась. Мия уже не могла подняться с кровати. Только на следующей день он понял, что мама бросила их и ушла навсегда. Тошайо никогда ее не простил и презирал до конца своей жизни. Они остались вдвоем. В душе было пусто, в животе было пусто, в кошельке тоже. С каждым днем сестре становилось все хуже и хуже.

Тогда Тошайо решил положить этому конец. Он подписался на всевозможные работы хотя бы для какого-то заработка. Но десятилетний Тошайо явно переоценил свои силы. День за днем он пахал Тошайо чтобы получить копейки на жизнь. С серьезным переутомлением, потеряв стимул к жизни, Тошайо сел на обочину, найдя на помойке картонку. Он написал о смертельной болезни сестры и начал собирать милостыню. Но он, наверное, забыл, в каком районе он жил. Его избили и забрали все его копейки.

Вернулся домой весь в синяках. Он посмотрел на спящую Мию, оставил записку, поцеловал в лобик и ушел из дома. Это было самое болезненное и тяжелое решение в его жизни, о котором он будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Тошайо оставил сестру под предлогом того, что если не Мия, так хотя бы я смогу выжить. Он толком не мог прокормить и себя, речи о дорогих лекарствах сестры даже и не заходят. Тошайо начал жизнь с нового листа, дела пошли в гору.  У него появлялось множество талантов, а такие ребята всегда ценятся. Жизнь действительно стала налаживаться. Но тот порог новой и старой жизни Тошайо не давал ему жить спокойно. Мия всегда приходила к нему. Она напоминала об обещании Тошайо о море. Он не спал ночами, ничего не помогало. Человек не может жить без сна, это все знают. В один непримечательный вечер Тошайо уснул под одну программу на телевизоре. Программу об Абунае. Именно в ту ночь он смог выспаться без кошмаров. Впоследствии Тошайо решил посвятить свою жизнь Абунаю, чтобы ни при каких обстоятельствах не вспоминать и не иметь ничего личного со своим прошлым. Он стал тем, кого презирал и расплатился за это сполна».

Так как тот, кто должен был оберегать Сердце — Улькион, был убит, по инициативе Шинши их тройка должна была навестить хранилище, чтобы убедиться в целости Сердца. Даже Секиро не смог повлиять на него, и всем пришлось идти в туда. Никого там не было, вот только Сердце было странное. Шинши что-то заподозрил. Он подошел к нему вплотную. Шинши стоял и, как зевака, пялился на Сердце, выискивая что-то.

— Я не один это вижу? — спросил Шинши, не объясняясь, но его поняли.

— Нет, Шинши. Мы тоже это видим, — ответил Секиро.

Сердце с каждым оборотом ускорялось. Объяснить такое явление никто не мог, а тем временем Сердце крутилось уже с невообразимой скоростью.

— С ним что-то не так? Что скажете?

Раскрутившись до максимума Сердце взорвалось! Взрыв был настолько мощным, что почти вся мэрия поднялась к небесам. Секиро успел спасти друзей стихийным ветром. Когда все стихло, они еще раз посмотрели на место, где должно было быть Сердце. Команда ЧоджоТава ничего не понимала. Что теперь будет с Абунаем и Создателем? Но этому явлению есть объяснение, и чтобы узнать его, нужно вернуться в Кенспиракаль и отмотать немного времени назад. Это было после смерти Генералиссимуса в покоях Создателя.

— Господин Создатель! — сказал покорный слуга и советчик Оксин.

— Что случилось? — хриплым голосом спросил тот.

— Поступила весть о том, что Радаша пала. Все жители мертвы, а построения разрушены. В этом инциденте погиб заведующий хранилищем и Сердцем — Улькион.

— Значит, и его тоже…

— К счастью, Сердце осталось нетронутым. Господин Создатель, что вы будете делать с городом и его мэром? Господин Улькион, кроме защиты Сердца, занимался многими важными работами. Кто займет его место? Но и это не самая важная проблема. Повстанцы с минуты на минуту будут здесь! Господин Генералиссимус проиграл третьему аруанцу Шикорозу.

— Я все понимаю, Оксин. Ничего не поделаешь. Пора и мне сделать ход фигурой, — Создатель подошел к магическому месту, где он создавал приспешников и многое другое.

Он начал творить, однако хорошее ли это дело в такой период? Оксин заметил одну деталь, которая подтверждала его догадки.  Создатель настроился на то, что прежде он никогда не творил. Такое же состояние было, когда Создатель создавал Шинши семь дней. Но у Создателя нет на это времени. Оксин начал переживать о здоровье Создателя.

— Господин Создатель!

— Все хорошо, Оксин. Спасибо тебе за безупречную работу. Назови его пожалуйста — Градимир, — это были последние слова Создателя.

Вскоре Оксин все понял. Произошла вспышка белого света, а затем Создатель исчез. Зато на очерченном круге, где появлялось произведение искусства, что-то стояло. Это творение заметно отличалось ото всех прошлых. Когда он показался на глаза Оксина, то сразу понял, что он избранный. Его аура была гораздо смертоноснее Создателя.

— Все получилось, а кто ты? Мой раб?

— Меня зовут Оксин. Я ваш слуга и советчик.

— Советчик? Да как такой, как ты, может мне советовать? Я снимаю тебя с этой должности. Создатель всех вас распустил, но я быстро опущу вас на землю.

— Господин Создатель оставил вам завещание.

— Давай послушаем.

— Он просил уведомить вас о вашем имени. Создатель хотел, чтобы вас звали Градимир.

— Градимир — создающий славу? Мне не нравится. Я назову себя сам. Я — Харамантана. Я — Король Абуная. Я — Перерождение Создателя. Я — Созидатель, — как только Харамантана произнес последнее представление, в его покои вошли Повстанцы, чем не порадовали Короля.

— Быстро говорите, где Создатель?

Вы бы знали, как Король удивился такой наглости.

— Кто посмел вам входить сюда? Какие же вы наглые. Создатель был с вами слишком добр, вы ДАЖЕ И НЕ ДУМАЛИ ЦЕНИТЬ ЕГО ЗАБОТУ. Вам всегда всего мало. К счастью, я не Создатель. Не я вас породил, а, значит, вы мне абсолютно безразличны.

На Харамантану обратили внимание только после его слов. Повстанцы глазами искали Создателя, но кроме Оксина и Короля Абуная в покоях никого не было.

— Что возомнил о себе этот никчемный слуга? Не хотите отвечать, где Создатель, мы найдем его сами. А с вами разберемся прямо сейчас.

— Я в Абунае недавно, но вы меня уже успели расстроить.

Ситуация накалилась до предела, хоть она и не металл. Оксин переживал за своего господина. Перед ним стояли около десяти приспешников, большинство из которых третьего уровня. Харамантана медленно поднял ладонь, на ней крутились три ярко-белых шара, в тот же миг они подорвались, и осколки мгновенно прилетели в глаза приспешников. Все тут же завыли, как стая волков, они упали на колени, руками трогая свои раны. В одного из них не попали разлетевшиеся осколки.

— Вам грустно? Зачем вам глаза, если вы и с ними не можете разглядеть истину? Наконец, все сделали то, что должны были. А именно — преклониться перед Королем Абуная. Кстати, Оксин, запомни мое первое творение. А кого обошли мои осколки? Ты выглядишь знакомым. Я вспомнил тебя… третий аруанец Шикорозу. Я отчетливо вижу твое посвящение. Вас двенадцать детей в шестилетнем возрасте. Вас бросили в озеро, кишащие аллигаторами. Задача проста — истребить тех рептилий и конкурентов на свой пост. Ты победил в испытании, Шикорозу, и тебя поставили на пост последнего аруанца. У меня двоякое чувство. Так как я — перерождение Создателя, то вижу множество воспоминаний и эмоций. Создатель ценил тебя и дорожил тобою. Идти против себя — это безумие. Хотел бы я, уже давно бы убил. Я сохраню тебе жизнь, но только, чтобы ты выполнил мое указание. Уведоми всех, что в Абунае отныне новая эра. Новый Король Абуная — ваш господин Харамантана. Я изменю Абунай, и тогда он получит второе дыхание. Предшествует — «Перезагрузка Абуная». Ступай, Шикорозу, — Харамантана отпустил Шикорозу и тот, отступая спиной, сразу покинул покои Кенспиракля.

Но как только Король повернул спиной к выходу, Шикорозу появился на потолке и без промедления запустил свою звезду в Короля! Но Харамантана не так прост, как совсем НЕ кажется. Он остановил звезду одной рукой, что уже впечатляет, и поймал наглеца.

— Сумрачным клоном ты сделал вид, что уходишь? Неплохой трюк, но был обречен на провал. У тебя имелся шанс на спасение, ты его упустил.

— Я ценю все предоставленные шансы, — и звезда, и Шикорозу разлетелись в клубок черного дыма.

— Ах, ты, гаденыш мелкий. Все-таки не рискнул сам напасть? Ладно, Оксин. Пора готовится к Перезагрузке.

Казалось, выходка Шикорозу ничего не значила, но благодаря ей, Шикорозу смог оценить, что Харамантана на данный момент — сильнейший в Абунае. Он на голову выше всех, поэтому Яматэ и Шинши есть, что рассказать. Первая на очереди Яматэ…

Мы возвращаемся к Хидэки. А именно, к Марико и Анатолию. Во время отдыха у Марико возник вопрос, и вскоре завязался диалог:

— Можешь рассказать, что ты видел после смерти? Если не комфортно, то не рассказывай.

— Перед тем, как там оказаться, боль скручивала мое тело, но потом она резко стихла. Когда страдания прекратились, на душе так приятно. После смерти я вспоминал самые счастливые моменты в жизни, но слышал вас до конца. В глубине души я болел за вас всем сердцем. Не знаю почему, но счастливых моментов весьма мало, но я никогда не жаловался на это. Я понимаю, у других было намного хуже. Я вспоминал свои тренировки.

— Неудивительно для самого сильного человека в Абунае, — смущенно посмеялся Анатолий.

— У меня было два старших брата. Я был самым младшем сыном в семье. Наш отец был помешанным военным в отставке, но я не держу на него зла или обиду. Он хотел, чтобы все его сыновья пошли по его пути, и он никого не спрашивал. Пока я был слишком молод, у папы тренировались старший и средние сыновья. Когда они приходили после занятий, отец будто выбивал из них все живое. Матушка запрещала мне наблюдать за их тренировками. Но всегда так продолжаться не могло. Когда мои братья повзрослели, они навсегда покинули дом. После этого я общался только с одним из них, когда самому уже было около двадцати. Для чего я это рассказываю? Не нудно, Марико?

— Вовсе нет, продолжай.

— Я никому за всю жизнь ничего не рассказывал, так как считал это ненужным.  Ладно, раз заговорил о тренировках, то надо завершить. Все тренировки различались по времени года. Какое их них самое тяжелое, решать тебе, а, может, все это для простаков.

Тренировки Анатолия по методике его отца

Первая, знаменательная тренировка в сезоне начинается в Осени: я жил в тайге, где погода пасмурная и холодная. В начале месяца проходят длинные моросящие дожди. Первое упражнение очень простое. Тренировка стойкости: целыми часами стоять под проливным дождем тайги. На сороковой минуте уже начинаешь чувствовать себя, как губка, впитывающая все капли.

Второе упражнение начинается сразу же после первого, без отдыха. Тренировка ударов. Предстояло еще часик постоять под ливнем, но уже отрабатывая удары на мокром стволе дерева. Обычно это был толстый дуб. Отец говорил, что это упражнение можно закончить быстрее, если раздробить дерево до такого состояния, что оно начнет падать. На первых тренировках я не понимал, как можно дойти до такого и надо ли это делать, но со временем приходил и опыт. Чем дольше ты бил голыми руками ствол, тем сильнее ухудшалось положение рук. Поэтому в пятый день я уже ставил целью сломать дуб. Я приходил каждый день к нему, как к заклятому врагу. Отец говорил мне, что всю ненависть, которую я накапливал на отце и на этих тренировках, я должен вкладывать в удар. И это помогало.

На седьмой день у меня все-таки получилось сломать толстенный дуб руками. Я смотрел на свои руки и не видел живого участка кожи. Будучи маленьким и наивным ребенком, я думал, что, пройдя это испытание, я получу отдых. Как же я ошибался. Когда отец рассказал мне о третьем упражнении, уведомив, что это последние упражнение в первой середине этой осени, я в слезах убежал от него в дом к матушке. Я хотел, чтобы она закончила ад и защитила меня от отца.

Потом он сказал мне: «Это была твоя первая ошибка за все годы тренировок». Матушка действительно жалела меня и старалась защитить от этого тирана. Родители знали, что мои тренировка гораздо сложнее, чем у моих предшественников. Кстати, забавный факт про моего отца: после ухода со службы, он захотел стать детским тренером. Он составил методику, по которой в дальнейшем он тренировал своих сыновей, то есть меня. Мы с семьей жили глубоко в лесу, далеко от города, но отец так загорелся желанием, что пешком отправился в город, чтобы найти спортивную школу. Тренеры увидели методику и выгнали его, посчитав безумным психом и тираном. Он вернулся к своей любимой семье, чтобы из детей сделать учеников.

Так, на чем мы остановились?  Точно, когда я спрятался от отца за чьей-то спиной. В тот день он рассказал мне правило, которое я расскажу даже, если разбудить меня посреди ночи. «Убегая от своих трудностей, прося помощи, ты показываешь слабость перед собой и тем, у кого просишь помощи. В нашей семье не существует таких слов как: «я не могу», «я не буду», и «я не хочу». Говоря это, ты будешь получать наказание не только от меня, но и в будущем от жизни».

Отец достал свой излюбленный хлыст, на котором уже виднелись капельки засохшей крови моих братьев. При виде этого хлыста, матушка приходила в ужас и потрясение. Он широко размахнулся и кончик хлыста прошелся по лицу матушки.

— Видишь, мой маленький Анатолий. Когда в наши с тобой тренировки влезают посторонние, то они тут же получают страдание. Виноват в этом никто иной, как ты, ты втягиваешь всех в беды. Мы возвращаемся или ты НЕ ХОЧЕШЬ? — отец посмотрел мне глубоко в душу.

Он впервые увидел мою ярость и ненависть. Я все же пошел за ним, обещая себе, что никогда больше не сдамся и не убегу. Мы остановились на том же месте, где и закончили. Он вновь заговорил.

—  Я не ожидал от тебя такого поступка, Анатолий. Беспомощность — это удел слабых. Так как это первый твой раз, наказания не будет. Но я надеюсь, что это был не только твой первый, но и последний раз. Хорошо? Вижу, что ты готов к тому, чтобы я рассказал тебе еще одно правило. Ты можешь в любой момент остановить тренировку, подойти ко мне и вызвать на рукопашный бой. Если ты одолеешь меня, то ты автоматически прерываешь все тренировки разом. Я вижу в тебе гнев против меня, когда я принес боль твоей матери. Но ты сам виноват, так что хочешь попробовать?

Отец хотел, чтобы я в тот день опробовал этот поединок, чтобы выучить еще один урок. Я запомнил слова отца и вызвал его на бой. Я сделал это, так как детский гнев неуправляем. Я встал перед ним, подняв кулак, без стратегии побежал на него и, когда вошел в радиус его удара, толкнул его, получив в подбородок сильнейший апперкот, от которого я подлетел вверх. Я лежал и не понимал, живой ли я еще? Трогая подбородок, я думал, что от него ничего не осталось, но ничего не сломалось и повредилось. Даже отец удивился. Он сказал, что у меня крепкие кости. Тогда он увидел мои кисти. Они после ударов по дереву должны были быть все в крови и в шрамах, но вместо этого практически без царапин. Отец понял, что я особенный.

Я продолжил третье упражнение: приседания и отжимания с бревнами на увеличение. Даже в таком юном возрасте я понимал, что шансов на победу отца у меня не было. Поэтому после тренировок я просил его о дополнительных. В них ставился упор на рукопашные удары. Тело все время ныло, но разум и сердце даже и не думали сдаваться.

Во вторую половину осени ничего не менялось. В такое время только начинал падать снег, приближалось новое время года — Зима. Зима в тайге длинная, суровая и холодная с большим количеством снега. Теперь я каждую неделю бился с отцом врукопашную, неимоверно прогрессируя. Тренировка зимой у меня ассоциируется с закалкой духа.

Во-первых, никакой теплой одежды. Рано утром меня разбудил отец, и мы с ним куда-то пошли. Тогда я был еще сонный и не чувствовал такого сильного холода, в тот день он был иным. Мы пришли на ближайшее озеро. Лед еще не успел полностью накрыть его, но уже плавал большими кусками. Я начинал понимать, что сейчас мне придется делать. Мы сели на лодку и поплыли на середину озера, отец выбросил меня за борт. В том возрасте я еще не умел плавать.

Вода оказалась настолько холодной, что сковала мое тело, и я начал тонуть. Я видел, как отец смотрит на меня сверху и не помогает. Я уже начал задумываться о смерти, но чувство, что я одолею отца, согрело мое тело. Я начал предпринимать хоть какие-то действия. Я понимал, что этот адреналин ненадолго, и если останусь в воде, то замерзну насмерть. Вот это чувство опасности, когда ты в шаге от смерти, именно оно и научило меня плавать. Можно было вдохнуть глоток свежего воздуха, какой же он был вкусный! Раньше я думал, что воздух неощутим.

Отец не давал мне руку, пришлось самому подниматься на лодку, но мне не привыкать. Так закончилась моя первая тренировка зимой, благодаря которой я научился плавать. На следующей день мы пришли в то же место, отец выкинул меня так же в центре озера. На этот раз он не стал дожидаться меня и сам поплыл на берег. Мне приходилось теперь плыть до берега самому, но в середине пути я перестал чувствовать ноги и начал тонуть. Так бы я и утонул в этом поганом озере, но в отце видимо проснулись родительские чувства, он вытащил меня на берег.

У меня было переохлаждение, но матушка согрела меня теплым пледом и напоила горячим чаем. Поэтому на следующий день я был как огурчик. Битье по стволу зимой было тяжелее чем осенью, я также бегал кроссы, вдыхая обжигающий воздух от стужи. Но вскоре стемнело, и отец не повел меня домой, как всегда.

Мы пошли с ним в самые глубины леса. Он сказал, чтобы я осмотрелся, а он подождет меня тут. Как думаешь, куда он делся, когда в лесу стемнело? Правильно, он уже сидел дома и пил чай. Я в полной темноте стоял на том же месте где мы и договаривались встретиться, но его не было. Другой ребенок бы запаниковал в этой ситуации, но тогда я был спокоен и понимал, что это новое испытание. Я начал искать выход, но ничего не вышло. Ходить становились все труднее и труднее. Ноги утопали в снегу, а одет я был плохо.

Что еще могло ухудшить мое состояние? Медведь, которого я, видимо, потревожил, когда тот спал. Матушка говорила, что зимой встретить медведя — большая редкость. Но я же везучий парень. Она рассказывала, как вести себя при его виде. Он стоял на четырех лапах и грозно фыркал, все вылетело у меня из головы. Возможно, все сложилось бы иначе, отступи я, но что-то во мне заиграло. Я ощутил себя львом, который ни за что не отступит и пошел прямо на него с еще более грозным видом. Медведю ничего не оставалось, как бежать на меня. Впрочем, я ни разу не дрогнул, когда он приблизился я до минимума завел руку за спину и жестко ударил мохнатому в лоб.

Это предвещало начало боя за жизнь. Его острые когти и пасть против моих кулаков. Он грозно побежал на меня, но я управился всего за один удар. Мне до сих пор жаль этого медведя. Он ни в чем не виноват, зато, благодаря его шкуре, я смог пережить эту ночь. Еще я полакомился его сырым мясом. От него у меня в животе должны были появится паразиты, но я надеялся на отличный иммунитет и удачу.  На утро я вернулся домой весь в переломах и укусах. Все это укрывала медвежья шкура. Родители меня не узнали. Они вышли встречать меня, не осознавая, что я – их сын. Даже отец уже думал, что все. Я рассказал им, как голыми руками одолел медведя, получил небольшой отпуск. Когда раны зажили, мы все поехали в город. Я наслаждался днями без тренировок, но вскоре я к ним вернулся. В основном зимой я закалял и укреплял свое тело. На Новый год пробовал сразиться с отцом еще раз, так как после победы над медведем мне казалось, что я неплох. Но отец быстро опустил меня с небес на землю. Так и закончился зима.

Всю весну мы посвятили освоению навыков боя. Тоже было тяжело, но со временем привыкаешь. Просто некуда деться.

Замыкал круг почетного сезона лето. Оно было самое простое, почти на все дни уезжал к бабушке. Но отец отдал мне список упражнений, которые я должен был выполнять: сто приседаний, сто отжиманий, пять минут планки. Бабушка уговаривала меня прекратить, но это не помогало. Хотя с бабушкой было намного лучше. Так проходило мое детство. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Я всегда расстраивался, когда говорили, что летом я не еду к бабушке. Так шли мои годы и конец им пришел только в двенадцать лет, когда я все же смог его избить. Тогда я попрощался с ним и с матушкой. Поблагодарил их за все и покинул родной дом…». Когда Анатолий закончил, Марико хотел что-то сказать, но тут неожиданно постучали в дверь со обращением:

— Господин Марико!

— Войдите, — дверь приоткрылась и в проем вошел участник Хидэки. — У тебя есть новости для меня?

— Да, Анкенку пропал.

— Как пропал?

— Его нигде нет, мы все ближайшие места осмотрели, а его не нашли.

— Когда кто-нибудь видел его в последний раз?

— Перед отбоем он был, во время него пропал. Как будто сквозь пол проваливался. Что прикажете делать?

— Анатолий, собирай всех в главном зале. Я пока поговорю с Лицинием. Мы скоро выдвигаемся, — Марико обратился к Анатолию.

Все разошлись по своим делам. Долго рассиживаться тоже нельзя, так как был шанс на встречу с еще одним приспешником. Анатолий выполнил указание, и уже через несколько минут все ждали только Марико и Лициния.

— Что думаешь об Анкенку, Лициний?

— Вряд ли бы он сам ушел. Да и те, кто караулили его, не заметили.

— Кто знает, что у него на уме. Ладно, Лициний, нужно идти на собрание.

К сожалению или к счастью, Хидэки больше никогда не увидит Анкенку. Лициний остается последним в своем отряде, как и Анатолий. Да и целых отрядов давно нет.  Вскоре Марико и Лициния дождались. Перед началом собрания Марико и все остальные проводят минуту молчания в честь погибших товарищей, а после он произнес речь.

— Что ж, друзья. Я рад, что до этого момента хоть и немногие, но все же дошли. Когда мы начинали свой путь с тысячи человек в отрядах, все понимали, что это число не сохранится до сегодняшнего дня. Мы на пороге одиннадцатого этажа благодаря тем, кто сегодня с нами не телом, но духом. Ради всех павших товарищей мы должны постараться, ребята. Впереди нас ожидает этаж под названием — Остров утопленников. Прежде чем начать инструкцию, поднимите руку те, кто не знают, что такое отряд Зета.

Кичиро поднял руку, потом подключились еще несколько человек.

— Хорошо, значит, все таки есть такие. Я кратко расскажу, что нас ожидает на одиннадцатом этаже. Как вы знаете, Хидэки весьма долго собирался в отбытие. Нужно было начать в точное время с точным количеством человек. Но появлялись люди, которые уже не хотели или не могли ждать. В одиночку идти не хотелось. Для них и был создан отряд Зета. В нем накапливалось пятнадцать человек, и они уходили покорять вершины Абуная. Всего за время существования Хидэки отрядов Зета было около десяти. Я связывался с капитанами, и они рассказали о своем положении на этажах. Самым успешным отрядом был номер девять. Его капитана можно считать легендой Хидэки. Я благодарен ему по сей день, это Доктор Уилльям. Скорее всего, это был единственный человек в Абунае, который мог соперничать со мной в познаниях об этой башни. Мы вместе с ним много придумали и много чего узнали. Раскрыли тайны и создавали лучшие планы для светлого будущего. Он провел в рядах Хидэки много лет и по праву является его ветераном. Но старость подводила, и Уилльям понимал, что вряд ли доживет до начала действий. Он собрал отряд Зета и покинул Абунай. Он передавал мне все новости, случившиеся с его отрядом. Девятый отряд Зета прекратил свое существование на одиннадцатом этаже. Мы появимся на берегу заброшенного острова. Рядом будет стоять крепость, в ней мы и будем по плану игры выживать. Защищаться придется от утопленников, вылезающих, как только сядет солнце. Так мы должны будем выживать целый месяц, но торчать там такой срок я не собираюсь, я знаю способ, как его обойти. С каждым днем утопленников будет все больше и больше, и приходящее новые будут сильнее прежних. Я знаю, как именно проиграл девятый отряд Уилльяма. Он погиб не от утопленников. Нас высадят на берег, но остров с джунглями, в его глубине намного опаснее, чем на берегу, хотя этого не знал даже Уилльям. В тех зарослях есть поселение дикого племени. Они поклоняются аруанцам, и в большей степени самому первому — Шинши. Главное, найти с ними общий язык и отыскать секретный телепорт, который вытащит нас из этого острова в быстрее, чем должно быть. Надеюсь, все понятно, несколько минут на подготовку и начинаем!