Я влетел в самый большой купол. Он был построен из маноботов — роя атомарных машин, которые легко обтекли мой демпфер, пропустив внутрь без сопротивления.

Что же было внутри?

Огромный римский город времён расцвета Римской империи. Триста километров в диаметре — масштабы, которые могли бы проглотить весь древний Рим и его окрестности десятки раз. Город сиял под искусственным солнцем: мраморные колонны, термы с парящим паром, акведуки, тянущиеся как артерии через всю территорию, неся воду из искусственных озёр. Великие творения римлян здесь были возведены в абсолют: Колизей — не просто арена, а колосс высотой в километр, с трибунами, вмещающими миллионы, где вместо гладиаторов сражались механические големы и магические иллюзии. Форум — бесконечная площадь, усеянная статуями императоров, храмами Юпитера и Минервы, где колоннады тянулись на десятки километров, а базилики вмещали целые рынки с тысячами лавок. Термы — гигантские комплексы с бассейнами размером с озёра, подогреваемыми геотермальными источниками (или маной?), с мозаиками, изображающими мифы, и садами, где фонтаны били струями высотой в сто метров. Акведуки — сеть арок, пересекающих весь купол, не просто для воды, а для транспорта: по ним мчались колесницы и даже механические повозки. А в центре — замок, перестроенный в императорский дворец, с башнями, увенчанными золотыми орлами, и садами, где цвели растения, которых не могло быть в древнем Риме.

Я осмотрел всё внимательно. Замок был центром купола и города. Что-то здесь не так — слишком идеально, слишком симметрично, как симуляция, а не органический рост. Я подлетел ближе, но заставил демпфер отражать свет — полностью, на 100%. Я потерял способность видеть обычным зрением, но мои наноботы полностью компенсировали это: они сканировали пространство, анализировали отражения, тепловые сигнатуры, даже гравитационные флуктуации, и выводили картинку прямо в зрительный канал. Чёткую, многомерную, без искажений.

Для местных я был невидимкой. Просто тенью в воздухе, которую никто не замечал.

Залетев в замок, я начал летать по нему. Прошёл через залы с фресками, библиотеки с свитками (на латыни, но с современными вставками), спустился в подвалы — уровень за уровнем, всё глубже.

На самом глубоком уровне я обнаружил это.

Огромный куб. Полностью непрозрачный, чёрный как космос, размером с комнату. Перед ним — интерфейс. Опять на английском. Сенсорная панель, проекция голограмм с данными о квантовых состояниях.

Сложив два плюс два, я понял: это квантовый компьютер. Но откуда он здесь? В то время их не могло быть — ни в древнем Риме, ни в этом мире до катастрофы. Да и жители сегодняшние не могли построить такое — их технологии деградировали до мечей и доспехов.

Я зашёл в его память. Подключился через наноботов — они проникли в куб, разобрали интерфейс на атомы, считали кубиты.

Он был построен спустя 50 лет после катастрофы. Учёными этого мира — выжившими после прорыва червоточины. Для поддержания барьера: купола, который защищал от маноботов и бурь. Но спустя ещё несколько поколений произошла война за ресурсы. Город стёрся с земли — ядерные удары? Массовые разрушения? Сохранился лишь купол и компьютер.

У цивилизации строили почти с нуля. Какой-то бред. Почему люди просто не объединились? Почему война? Что-то не складывается.

Точно. Почему вдруг квантовое бессмертие дало сбой? Или оно не перемещает нас в фэнтезийные миры, а создаёт их только для нашего так сказать "отдыха" от работы? И вообще, как давно нас стало кидать в фэнтезийные миры? Первые миллионы лет все вообще возрождались иногда даже на своих же планетах или соседних. А потом что-то поменялось, и нас стало кидать в альтернативные миры, но без магии. А потом уже пошла дичь.

Значит, что-то пошло не так не у них, а у нас?

Я завис в воздухе перед кубом. Наноботы внутри меня жужжали, анализируя данные. Мир — симуляция? Или петля, созданная для нас? Кто "мы"? И кто создал квантовое бессмертие на самом деле?

Вопросы множились. Но ответы были где-то здесь. В этом куполе. В этой червоточине.

Мир симулируют чисто для того, чтобы такой как я просто отдыхал. Бред. Но вот загнать соседний мир в петлю — намного проще с нашими технологиями. При текущей скорости моего развития мне осталось провести в этом мире месяц дольше, чем обычно. Раньше нас просто забирали, когда мы могли подать сигнал через материю — иногда успевали перехватить местоположение нашего переноса за секунду. А сейчас… я слишком глубоко врос в эту систему. Наноботы, маноботы, купола, червоточина — всё это уже часть меня. Когда я вернусь — обязательно навещу этот ИИ, который определяет, куда, как и где мы возродимся. Он ответит. Или я его разберу на кубиты.

А сейчас — другой такой же купол. Жители этого города не принесут мне пользы вообще.

Час спустя я подлетел к следующему гиганту. Он был таким же огромным — триста километров в диаметре, может чуть больше. Маноботы расступились, обтекли демпфер, как вода вокруг камня.

А внутри…

Мегаполис. Как будто древняя Москва — но из 2300 года. Огромные многоэтажные здания, которые реально вонзаются в купол и, наверное, частично держатся на нём — небоскрёбы высотой в километр-полтора, соединённые между собой воздушными переходами, маглевами и стеклянными мостами. Свет машин, неоновые вывески на кириллице, голографические билборды, парящие над магистралями. Транспортные потоки — как реки света: электрокары, аэромобили, грузовые платформы на антиграве. Внизу — многоуровневые улицы, эстакады, подземные уровни, где светятся витрины магазинов и кафе. В воздухе — дроны доставки, патрульные квадрокоптеры, иногда пролетают личные флаеры. Всё это — под куполом, как под стеклянным колпаком, где небо всегда серо-голубое, а звёзд не видно.

Я летел над этим городом, сканируя всё. Наноботы фиксировали каждый сигнал, каждую частоту. И вдруг — тревога.

В меня полетело ПВО. Ракеты с активным наведением, лазерные импульсы, электромагнитные импульсы. Они обнаружили меня даже при том, что от меня отражался весь свет. Радиопомехи. Как я мог забыть о них?

Я не пострадал. Демпфер поглотил всё — кинетику, энергию, электромагнитные волны. Но система зафиксировала меня как угрозу. Пришлось приземлиться на эстакаду рядом с магистралью.

Вокруг уже поднимался хаос. Машины останавливались, люди выходили, показывали на меня пальцами. Сирены. Дроны зависли над головой. Я снял маскировку — полностью. Стал видимым.

Меня окружили. Группа в чёрной униформе — полицейские или спецназ. Они говорили на русском языке. Я его не понимал — ни слова. Никогда не учил. В моей родной цивилизации русский был мёртвым языком уже миллионы лет назад.

— Назовись! Руки за голову! На землю! — кричали они, целясь в меня из каких-то странных стволов с энергетическими индикаторами.

Я не сопротивлялся. Поднял руки. Лёг на асфальт.

Меня быстро обыскали — ничего не нашли, кроме рваной чёрной накидки. Надели наручники — не обычные, а с магнитными фиксаторами и датчиками. Посадили в бронированный фургон. Поехали через город.

Дорога заняла минут сорок. Я смотрел в окно. Город жил своей жизнью: люди спешили по делам, дети бегали по паркам под куполом, где искусственные деревья цвели круглый год. На огромных экранах мелькали новости — лица ведущих, графики, слова на кириллице. Я не понимал ни слова, но видел страх в глазах людей на улицах — они уже знали, что в городе чужак.

Наконец фургон подъехал к огромному зданию — 165 этажей, стекло и сталь, с эмблемой в виде двуглавого орла и надписью на русском. Меня подняли на лифте — очень высоко, почти на самый верх.

Отделение полиции. Огромный зал с панорамными окнами. За столом сидел человек в форме — седой, с усталыми глазами. Перед ним — голографический интерфейс с моим изображением и данными сканирования.

Он посмотрел на меня. Заговорил на русском — медленно, чётко. Я молчал.

Тогда он переключил язык — на английский. Голос синтезированный, но спокойный.

— Ты не из нашего мира. Ты не человек в привычном смысле. Ты… бессмертный.

Я поднял взгляд.

— Откуда ты знаешь?

Он улыбнулся — устало, без радости.

— Потому что мы ждали тебя. Уже очень давно.

Он ждал ответа, но я молчал. Мои наноботы уже сканировали комнату: микрофоны в стенах, камеры в углах, даже датчики в наручниках. Всё фиксировалось.

— Ты что, Путин? — поинтересовался он вдруг, с лёгкой усмешкой.

Я поднял бровь. Имя знакомое из старых архивов — древний политик, символ упадка одной из земных империй.

— Конечно нет, — продолжил он, не дожидаясь. — Он умер у себя во дворце в Геленджике, попивая вино из своих виноградников, ещё сотни лет назад.

Его глаза потухли на миг — воспоминание, или симуляция воспоминания? — Сейчас прошло уже много времени, и только Москва, Питер и другие очень крупные города остались живы. Мы поддерживаем связь и интернет, но то, что ты увидел, это ничто по сравнению с тем, что находится под землёй. Там всё — метро, объединяющее весь мир, и сотни миллионов людей, а также наши помещения, где мы синтезируем мясо, выращиваем овощи, фрукты и т.д. Сейчас наша цель была дождаться тебя. Возможно, ты не поверишь, но это не мир с магией.

Я знал. Червоточина, маноботы, бесконечная сфера — всё это не магия, а технология. Разрушенная, искажённая, но технология.

— Я знаю, — ответил монотонно я.

Он кивнул, не удивлённый. — Ясно, значит, насчёт того, как контролируется поле, не нужно объяснять?

— Наверно да, квантовый компьютер же управляет?

— Правильно.

Он откинулся в кресле, сложил руки на столе. Его глаза — усталые, но цепкие — смотрели на меня, как на инструмент. — Не сердись, но нашим учёным нужна твоя помощь. Нам нужны твои знания о этих роботах и варпе.

Я не ответил сразу. Наноботы внутри меня жужжали, анализируя его слова. Варп — это мой билет домой. Роботы — мои наноботы, маноботы. Они хотят то, что принадлежит мне.

Но почему? Что, если это не просто помощь? Что, если они знают о квантовом бессмертии больше, чем я? Или это ещё один слой симуляции — тест для меня?

Я смотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — надежда? Страх? Эмоции, которые я не чувствую, но могу использовать.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Но сначала расскажите всё. С самого начала.

Он улыбнулся — на этот раз искренне. — Конечно. Садись поудобнее. Это длинная история.