Два человека бежали по покрывающемуся дождевыми каплями асфальту. Серенада городских сирен сопровождала пару в их стремительном движении. Гром после недавно сверкнувшей молнии уже прошёл, и, к счастью, они не попали под его воздействие.

Сейчас, находясь слишком далеко от укрепленных барьером спальных районов, всё, что оставалось Ане, это бежать вслед за Психом. Он умел прятаться от грозы, она точно это знала.

Однако он бежал слишком быстро. Куда быстрее, чем ожидаешь от человека его возраста. И поэтому ей приходилось изо всех сил напрягать свои не особо натренированные ноги, при этом не забывая правильно дышать. Сейчас нельзя было останавливаться, ни за что.

Фигура Психа влетела в переулок, и Аня метнулась вслед за ним.

Дождь все усиливался, пропитав насквозь её одежду.

‘В этом месяце же не должно было быть грозы, что происходит?’

В настоящее время гроза считалась настоящим стихийным и не только бедствием, прогнозы о её наступлении составлялись очень тщательно, а жители городов, в которых она должна была произойти, информировались об этом задолго до наступления. На памяти Ани не было ещё ни одной внезапно появившейся из ниоткуда грозы, по крайней мере, до этого момента.

Тем временем они бежали все дальше. Псих отменно знал каждый закоулок города, каждую дорожку, тропинку, дырку в заборе. Его движения гармонично пересекали просторы Москвы, подобно дикому зверю, передвигающемуся по лесной чаще.

Спустя какое-то время безостановочного бега они выбрались на просторную территорию.

Вся близлежащая округа была покрыта руинами. Остатки разрушенных зданий лежали на земле. Но давно уничтоженная местность тем не менее внушала своеобразное величие благодаря одному крупному фактору.

Посреди бетонных развалин возвышалось что-то отличное от местного ландшафта. Тоже потрескавшееся, не до конца цельное, и абсолютно другое. На десятки метров в ширину и в высоту в неровной земле, среди снесенных зданий раскинувшись, покоились кости какого-то огромного, теперь уже мертвого существа. Хотя, разумеется, такая достопримечательность не могла быть неизвестной.

«Могила возникшего дракона». Так люди прозвали место битвы прошлого, хотя в более узких кругах его ласково называли «Костянка».

Именно сюда все это время со всех ног бежал Псих. У Ани были вопросы, но не возможность их задать, и поэтому она молча стала пробираться сквозь каменные обломки вслед за ним.

Они приблизились к черепу гиганта. Несоизмеримо широкая пасть смирно покоилась на земле, по сотням кинжалоподобных зубов стекала дождевая вода. И они шагнули прямо в рот чудовищу. Тень, отбрасываемая черепом, поглотила их.

По поведению Психа Аня предположила, что, по всей видимости, теперь они в безопасности. Она учащенно дышала, внезапно долгая пробежка точно не очень понравилась её телу.

«Что это я… *вдыхает* тупая?»

Псих присел на землю, облокотившись об костяную стену.

«Я не тебе».

Аня закашляла, не сумев восстановить ровность дыхания.

«Кх-кхе… В смысле?»

На этот вопрос он не ответил.

По темному небу синим цветом снова сверкнула молния. На этот раз достаточно близко. Мощный свет окутал на мгновение все пространство. Тело Ани обмякло, в ушах зазвенело, и она упала, ударившись об землю. Все силы, будто бы и без того не особо наполняющие её, пропали окончательно. Псих смотрел на неё свысока.

“А теперь сожми яйца в кулак, гром вот-вот начнется.”

Сразу за его словами последовало то что он и предсказывал. Громкий грохот спустился с небес накрыв своим подавляющим звуком все близлежащее пространство. Её обессиленное тело относительно спокойно лежавшее до этого затрепыхалось в конвульсиях.

Это не было похоже на боль, но определенно было мучением. Внутри тела Ани что-то словно скручивалось, закручивалось и выкручивалось в разные формы разбиваясь в конце каждого цикла на мелкие кусочки. Картинка перед глазами превратилась в подобие чего-то несуразного, а звук грома сотни раз громким эхом отдавался в её ушах. Никогда прежде ей не приходилось испытывать ничего подобного. Приступ продлился всего несколько секунд, но этого хватило чтобы извести Аню до ментального предела. Когда припадок прошёл и вернулась ясность, её вырвало. Она лежала лицом на собственной рвоте, слишком уставшая чтобы что-то предпринять. Весь недавний положительный настрой появившийся благодаря обнаружению укрытия канул в лету.

“Так вот какого это, пережить и гром и молнию. Ха, а мне говорили, что это смертельно. Да я… хоть сотню ещё таких же молний выдержу…”

Ещё безжизненнее чем обычно прозвучал её голос.

Псих тем временем снимал и укладывал свою одежду на землю для просушки.

“Гроза и правда для большинства смертельна. Молния отделяет друг от друга астральное и физическое тело.”

Он достал из пальто свою любимую флягу с неизвестной жидкостью и сделал небольшой глоток.

“А гром уничтожает оставшееся без защиты астральное.”

Мужчина сел на корты пред распластавшейся на полу обездвиженной девушкой и указал пальцем вверх.

«Но тварь, в остатках которой мы находимся, была, пожалуй, неимоверно могуча. Даже спустя долгие десятилетия её кости так просто не пропускают чужеродные воздействия. Только благодаря этому ты сейчас жива».

Невыразительное лицо старика смотрело на неё сверху вниз. Потом он встал и пошёл в другую часть черепа, кажется, подготавливая что-то. Ещё одна молния возникла из ниоткуда, за ней последовала новая, а за ней следующая. Десятки молний беспрестанно освещали тёмное небо, гром не замолкал ни на минуту.

Спустя неизвестное количество времени Аня всё ещё корчилась в непроизвольных движениях. Вокруг неё поверхность земли была истерта следами тонких пальцев, а сами конечности покрыты кровью, пару ногтей были сломаны. Несмотря на ужасные ощущения, она по какой-то причине не могла вымолвить и звука во время своих истязаний. Всё, что ей оставалось, беспрестанно терпеть поступающие содрогания тела. Наконец последний гром поразил её своим ударом. Дождь совсем недавно прекратился, но тучи до конца не расступились. Она лежала покрытая грязью, рвотой и кровью, ощущения были просто ужасны. Но наконец её организм смог провалиться в объятия долгожданного сна.

Царство грёз ненадолго пустило Аню в свои просторы. Всё ещё предельно уставшая, она проснулась от неслабой пощёчины. Увидев, что страдальческая особа пробудилась, Псих отошёл в сторону, сев по другую сторону костра.

«Ого, костёр. Люблю костры, они тёплые, так и хочется просунуть внутрь свою руку».

Но приблизив свою ватную конечность слишком близко, Аня всё-таки резко отдернула её.

«Больно, я спать».

Псих вздохнул.

«Неужели так хочется прожить за грозой ещё и первую ночь вне защиты? От мрака тебя не спасут даже эти останки».

Укутавшись в просушенное пальто, которым она была укрыта, её блёклые глаза изучали пейзаж за пастью чудовища, в котором она находилась. Серый мир приветствовал её взгляд. Тучи всё так же покрывали небо, ветер, кажется, теперь стал сильнее. Его завывания были хорошо слышны между этих старых костей. Вечерело. Темнота постепенно захватывала местные владения, окрашивая мир в собственные цвета. Аня приподнялась над картонкой, на которой она лежала, и села, её глаза посмотрели на Психа, который прямо сейчас сидел напротив неё в одних семейниках. Рельеф крупных мышц просматривался под его старой кожей, он молча изучал книгу в своих руках.

«А я ведь могла сегодня умереть.»

Он не оторвался от чтения.

«Несомненно».

Её тело было обнажено, а все вещи тоже сушились рядом с костром. Обнаружив это, Ане стало холодно, она натянула спавшее пальто.

«Слушай, ты же такой крутой и загадочный дед. Может, ты предполагаешь, что случится с нами после смерти?»

Костер медленно трещал под звуки её слов.

«По-твоему, я уже умирал? Я не знаю».

Серебряный мятый крест покоился на его груди.

«Но думаю, на той стороне меня будет ждать Бог».

Она чуть склонила свою голову.

«Не думала, что ты религиозный человек. Хотя, такие старомодные суждения очень тебе подходят. Ты же старик».

Его грубые руки перелистнули страницу.

«Религия, да? Я ей не следую. Я видел Бога своими глазами. Она сказала, что будет меня ждать. В самом конце, когда я буду готов».

Аня упала на спину, ей предстал потолок из черепной коробки, сквозь находящиеся где-то сбоку глазные отверстия пробивался тусклый свет.

«Значит… Бог — женщина? Ты уверен, что не седой, как ты, мужик?»

Псих почесал зудящую щетину.

«Да. И притом невероятно прекрасная».

«О-о… В твоем вкусе?»

Он закрыл переплёт старой книги и бросил её в слабеющий огонь.

«Возможно, всё содеянное в моей жизни было лишь для одного. Момента нашей с ней встречи».

Аню позабавил такой ответ.

«Почему тогда ты прячешься от грома? Разве не проще было бы умереть, чтобы поскорее встретиться с ней?»

«Пока что воссоединение с моим Богом — мечта, которую я стремлюсь достигнуть. Я не знаю, что будет после её исполнения. Перед финальным свершением я хочу сделать как можно больше. Чтобы смерть стала моим освобождением, а не моментом окончания».

Она потянула свою руку вверх, смотря на свои окровавленные пальцы.

«Вы встретитесь с ней, узнаете друг друга получше, станете жить вместе».

Она снова поднялась, оперевшись на покалывающую руку.

«И однажды ты трахнешь Бога».

Громкие слова повисли в окружении, небольшое эхо возникло на недолгую секунду.

«Может быть».

Грубый голос даже не дрогнул.

«Это смелая мечта. Я бы сказала, настоящее богохульство».

Они смотрели друг на друга, свет костра освещал их безмятежные лица.

«И правда, настоящее богохульство. Которое я так жажду».

Аня встала. Пальто больше не прикрывало изгибы её голого тела. Спустя небольшое количество времени она оделась в ещё не до конца сухую одежду. Она обернулась на Психа.

«Бывай».

Затем она шагнула вон из пасти.

Тем временем становилось всё холоднее. В совокупности с невысохшей одеждой это грозило ей простудой, поэтому, несмотря на никчемное состояние, Аня побежала, не быстро, просто чтобы не замёрзнуть по дороге.

Миновав руины, она добралась в относительно живую часть города. Лужи устилали дорожную поверхность, когда она бежала по ним, брызги только сильнее мочили обувь. Но она уже не думала об этом.

«Надо бы начать бегать по утрам».

Сегодня она осознала, насколько ничтожны её физические показатели. Она знала, что Псих не бежал слишком быстро, чтобы сама Аня могла за ним поспевать. Несмотря на то, что он кажется бесчувственным стариком, которому нет до неё дела, кажется, это было не так. В конце концов, иначе бы он не позаботился бы о ней во время настигнувших приступов.

Впервые столкнувшись с мощью собственного мира напрямую, Аня осознала свое ничтожество. Этот факт не слишком шокировал её, не оскорбил эго, но… заинтересовал. Странное чувство родилось из мимолётной мысли, за короткий срок взросло и окрепло.

Она захотела стать лучше. Просто так, из забавного интереса.

Было много способов это сделать. Стать умнее, богаче, величественнее. Но, конечно, было и то, что в большей мере объединяло все эти параметры. Сила.

Итак, Аня возжаждала силы. И в настоящее время благо существовали пути её обретения.

Свидетели и Чудотворцы. Две стороны одной монеты силы человечества. Ане был отрезан путь к становлению Свидетелем, по крайней мере с доступными ей знаниями, а потому оставалась лишь Чудотворность. Хотя и тут всё не было так просто.

Она понятия не имела, как вернуть себе эмоции. Что ж, с этого момента это было лишь поводом для познания.

Вдалеке показались знакомые панельки. Ветер дул в лицо, развевая черные волосы на своих порывах.

Пробегая по знакомым улицам, она оказалась у знакомого дома. Нет, не её собственного. Он вообще был с виду заброшен.

У разбитого на первом этаже окна был подставлен деревянный ящик. Запрыгнув сперва на него, а потом сиганув сквозь оконную раму, Аня приземлилась на пол опустелой комнаты. Она тут же миновала заброшенную квартиру и вышла в подъезд. Отсыревшие стены пахли плесенью. Подойдя к ржавому лифту, большим пальцем нажала на металлическую кнопку. Будто бы небольшой разряд электричества прошёлся по руке, и двери лифта со скрипом отворились. Оказавшись в достаточно просторной кабине, ещё одно нажатие она совершила по стершейся кнопке первого этажа. Лифт захлопнулся, свет тусклой лампы потух, а спустя ещё секунду резко поехал в неизвестном направлении.

Когда лифт отворился и Аня смогла его покинуть, она оказалась в недлинном коридоре, в конце которого пара возвышающихся ступеней вели к деревянной дверце.

За ней находился самый обычный двор. На скамейках всё ещё сидели вечно болтающие о чем-то бабки, на детских площадках понемногу собирались алкаши. Вечерние традиции никогда не предавались в подобных местах.

Аня пошла дальше. Пройдя этот двор, она преодолела ещё пару километров, прежде чем оказалась у своего дома.

Открыв двери старого подъезда, уже скоро её ключ провернулся в замочной скважине квартирной двери.

В темноте прихожей никто не встретил её возвращения. А ведь она жила не одна. Однако бабушке вряд ли было это интересно. Даже несмотря на то, что она знала, что Аня попала под внезапную грозу, от неё не последовало ни одного звонка. На самом деле, Аня привыкла к такому отношению. Бабушка не была плохим человеком, просто до внучки ей не было особого дела. Пенсионерка обеспечивала её всем необходимым, ухаживала за домом, давала деньги на карманные расходы, и на том всё. Эта пожилая женщина не выражала даже намёка на какое-то отношение к ней, и Аню со временем это стало устраивать. Пройдя в свою комнату, не раздеваясь, она упала лицом в мягкую подушку и тут же отключилась.