Струя прохладной воды стекала в маленький пластиковый стаканчик из кулера, наполняя его своим естеством. Быстрым движением осушив емкость, Аня тут же выбросила использованного бедолагу в урну. После чего продолжила.

«Эмоции не покинули людей окончательно. Правильнее было бы сказать, что они просто ослабли и покрылись толстой коркой непрошибаемости.

На самом деле мы все ещё можем чувствовать, просто по сравнению с людьми, жившими до Эфемерности, наши эмоции очень сильно подавлены, а их выражение крайне осложнено.

Но не невозможно.

Вы сейчас во 2 классе, так что вряд ли об этом знаете. Но по достижению 10 лет каждому человеку в стране впервые ставится кое-какая прививка. Так называемая…»

На самом деле она никогда не знала названия прививки.

«Аа… Не важно. Но штука очень важная.

Кто угадает, для чего она нужна?»

По прошествии десяти секунд после озвучивания вопроса никто так и не поднял руку.

«Ты, поделись своими предположениями».

Аня ткнула на девочку, сидящую прямо перед ней. Кроха негромко спросила:

«Она нужна для того, чтобы я смогла испытывать радость?»

К тому времени Аня уже не просто сидела на учительском столе, а полноценно лежала на боку, подперев голову рукой.

«Нет. Хотя и да одновременно. Прививка не сделает тебя счастливой, но поддержит возможность твоего шанса. Шанса на эмоции.

Если ещё точнее, то этот незамысловатый укольчик не даст вам впасть в абсолютную апатию.

Вряд ли вы сами это замечаете, но хоть так и не кажется, даже сейчас вы подвержены эмоциональности. Очень слабой и незначительной, но все же существующей.

Как я уже говорила, сердца людей в настоящее время словно заключены в оковы чего-то. Чего-то толстого, едва проницаемого. Дети, как вы, не ощущают почти ничего. Растрясти вас может разве что физический контакт, и то вам невероятно быстро становится пофиг.  Здесь большое значение играет время. Чем дольше будете жить, тем чётче будете ощущать явление эмоций, правда, это развитие остановится, когда достигнете возраста в 15-16 лет, ну, скорее всего.

Помимо обязательно ежегодной с исполнения десяти лет прививки, начнутся ещё и множественные программы по развитию вашей чувствительности, и если будете очень стараться, то к моему возрасту, если повезёт, тоже научитесь ненадолго улыбаться. Да, как вы уже поняли, основная проблема исходит не только из практической невозможности не испытывать эмоции, но и проявлять их. И даже мимические явления в виде той же самой улыбки сложно реализуемы.

Серьёзно, вы можете даже умереть, если перестараетесь».

Публика молча внимала повествованию своего рассказчика, и его на самом деле это напрягало, но устраивало. Ане казалось, что сейчас она говорит не столько с сидящими тут детьми, сколько разговаривает сама с собой. Хотя, конечно, целесообразность такого монолога была под вопросом.

«Ладно, я вроде бы обещала вам рассказать о том, как люди вернули счастье».

Но перед этим она снова подошла к куллеру и выпила ещё один стакан воды.

Выйдя на середину класса, Аня в артистическом жесте подняла руки и торжественным, насколько она могла, голосом объявила:

«Мини дамы и мини господа, представляю вашему вниманию легенду о смеющемся человеке.

Овации».

За словами последовала одна тишина.

«Овации это когда очень восторженно хлопают, я жду».

Они похлопали, не очень восторженно, но их повествователя устроило и такое. Погасив свет всё ещё зачем-то работающего проектора, она начала свою историю.

«Всё произошло не сразу. Люди только-только отстояли свои первые города и земли от орд чудовищ. К счастью, военные силы правительства, а также сами управляющие органы никуда не делись, и большого раздора среди населения удалось избежать. Прошло около пяти лет после момента Эфемерности.

Несмотря на относительно нормализовавшуюся ситуацию, обстановка везде, куда ни глянь, была не очень, монстры всё ещё досаждали огромными стаями, терроризируя людские поселения, а помимо них человечеству мешали и другие произошедшие с миром изменения.

И это ещё не учитывая вошедшую в силу всеобъемлющую депрессию, накрывшую каждого живого человека.

Она была не абсолютной. Как я уже говорила, где-то в глубине души люди всё ещё ощущали свои истинные желания. Просто теперь эмоции стали похожи на далекие отголоски, едва доходящие до них самих. Попытки прислушаться к этим отголоскам были одной из причин, по которым они смогли пройти через те ужасные времена.

То была одна из военных операций по обезвреживанию гнезда мерзостей в двух станциях метро, находящихся недалеко друг от друга. Поначалу всё шло неплохо, первых несколько ублюдков удалось одолеть без особых проблем, хотя на такую операцию даже не выделили Свидетеля. Не столько из-за вопроса целесообразности, сколько из-за нехватки кадров в отделе сверхъестественных бойцов в то время.

Продвигаясь всё ближе к цели, солдатам показалось странным достаточно малое количество противников. Предполагалось, что на каждой станции их будет не менее нескольких десятков.

Это были маленькие гуманоидные существа белого цвета, внешне напоминающие больших младенцев в метр ростом, с непропорционально длинными конечностями, передвигающихся на четвереньках. Поодиночке они хоть и немного превосходили человека в физической силе, против вооруженного солдата им мало что было противопоставить. Но, как обычно это бывает, такие твари были опасны именно своим количеством.

Несмотря на то, что операция начиналась не слишком плохо, в какой-то момент всё пошло не по плану. Подойдя ближе к гнезду, их пустые сердца отозвались потухшим страхом.

В бессветном тоннеле медленно поднялась чья-то тень. Она пришла в движение, как только ноги отряда ступили на платформу станции. Огромное продолговатое существо лежало на рельсах. Её длинную, абсолютно белую шею покрывало несколько широких ртов, внутри которых просматривались ряды крохотных желтых зубов. На конце уродливой позвоночной конечности свисала опухшая голова, покрытая вздувшимися венами, ручейки гноя стекали по всей её поверхности. Жирное туловище находилось без движения, руки и ноги существа не были способны на сильно сложные активности. Однако это и не было задачей такого тела.

Её предназначение было несложно угадать, ведь все солдаты уже не впервые сталкивались с этими монстрами. Пульсирующие сгустки, лежащие по всему периметру станции, были яйцами мелких тварей. А отряд зачистки в тот момент наткнулся на их матку.

Тогда же опухший кусок плоти, по анатомическому расположению напоминающий голову существа, тоже изменился. Его гнойные пульсации увеличились, и наконец он… раскрылся. Несуразный отросток был бутоном, прямо сейчас распустившим свои белоснежные лепестки. Сердцевина сияла призрачным голубым светом, переливаясь в темноте, и находящиеся там неосознанно были заворожены этим прекрасным явлением, родившимся из невероятной уродливости. Тут же они пожалели о своей секундной беспечности.

Сотни младенцеподобных рванули с обоих краев туннеля. Как только отряд собрался бежать, полчища карликовых созданий показались и на пути отступления. Они оказались в ловушке.

Но, разумеется, не сдались, а, сжав зубы покрепче, приготовились дать отпор.

Минуту, две, три, уже целых десять. Той немногой решимости, что у них было, хватило, чтобы продолжать отчаянно бороться за свою жизнь. И они боролись, сражались с невозможной, по их мнению, угрозой. Кровь покрывала их изможденные тела, мышцы горели, легкие выли, а кости порою трещали. Силы стремительно опустошались, однако никогда не заканчивались. Оружие старательно ревело, постоянно взрывая тела мерзостей. Десяток за десятком ряды монстров все больше редели, но будто бы, подобно их силам, никогда не опустошались до конца. Отсутствие явных эмоций в те времена даже скорее помогало, давая жизнь холодной расчетливости. Спустя тридцать минут погиб их первый товарищ. В адской мясорубке осталось тридцать три человека. Когда за ним в объятия смерти последовал и второй, сложный строй, обеспечивающий хоть какую-то эффективность их сражения, был сломлен. Снова и снова, с каждой минутой, численность живых людей на станции уменьшалась.

Последние трое бойцов, прикрываясь телами павших, смогли прорваться наружу. Однако один из них в последний момент внезапно повредил ногу из-за затаившегося неподалёку бесёныша и решил остаться задержать нападающих. Всего лишь пара человек продолжала бежать прочь со станции.

Их товарища не хватило надолго, почти без задержки рой последовал за ними в опустевшие улицы. А раненые бойцы усердно мчали навстречу уже подступающему подкреплению. Конечно же, мерзости были быстрее. До момента, когда они их настигнут, оставались считанные минуты. Двое солдат молча бежали, уже в совсем замедленном от усталости темпе. Звуки их стучащего снаряжения, собственного дыхания и приближающейся орды разносились по местным просторам, когда внезапно…

В мире, напоминающем сам ад, послышался человеческий смех.

«Ха-ха-ха-ха-ха».

Смеялся один из выживших солдат. Его напарник не мог поверить своим глазам, да и ушам тоже. Они одновременно споткнулись и тут же оба упали на асфальт.

Мужчина заливался смехом. Чистым и отчего-то кажущимся абсолютным. Смех наполнил окружавший их тяжелый воздух. Он делал это настолько естественно, искренне, что в уголках его глаз стали видны слёзы. Потом он успокоился, улыбка сияла на его грязном от крови лице.

«Все-таки…»

Он немного отдышался.

«Это была отличная шутка».

И рванул навстречу уже видимому вдалеке рою.

Когда он приблизился к несущимся на него тварям совсем близко, из его рта вновь раздался громкий, словно бушующий смех. У него не осталось ни патронов, ни запасных гранат. Вместо этого он руками разорвал ближайшего к нему мерзавца. Затем, по рассказу наблюдавшего за ним напарника, произошло что-то воистину невероятное, уступающее лишь самому явлению Эфемерности.

Когда море из монстров накрыло его с головой, оно не смогло поглотить силуэт мужчины. Раздался взрыв, и последующая ударная волна уничтожила сразу все их передние ряды.

Словно зверь, он начал разбивать их головы и тела одно за другим. Руками, ногами, собственным весом и даже зубами.

«ХАХАХАХАХХАХАХА».

Смех человека заглушил все остальные звуки.

Он рвал и метал, за один мощный удар забирая жизни сразу нескольких уродцев. Совершая, казалось, физически невозможные движения, земля под его собственными ногами разрывалась от мощи, и порой он вырывал куски этой земли и тоже кидал в мерзостей.

Спустя пару часов неустанной, безудержной битвы он уничтожил их всех. В его невероятном состоянии когти и зубы извергов почти не наносили ему урона, но все же из-за их огромной численности им удалось нанести значительные повреждения, всё тело было покрыто страшными ранами, под пропитанной кровью кожей и мышцами виднелись кости. Он сидел на груде грязных трупов и глядел на небо. По улыбающемуся лицу мужчины текли слёзы.»

И все-таки от их аморфности ей снова становилось не по себе. Она проверила, моргают ли сидящие слушатели.

«Это одна из многих историй, родившихся в то десятилетие. Историй о людях, вернувших себе эмоции, в настоящее время известных как Чудотворцы.

Никто не знает, как именно они вернули себе их, у каждого Чудотворца это произошло при абсолютно разных обстоятельствах.

Но примерно с времен, когда родилась рассказанная мною легенда, каждый год новые люди начинали возвращать себе былые чувства, обретая при этом новые силы, подобные мощи Свидетелей.

Тогда человечество постепенно обрело ещё один сверхъестественный авангард, окончательно укрепив свое положение в новой эре».

Наконец закончив свое выступление, Аня опустошенно вздохнула. Она не привыкла говорить так много и безостановочно.

Достав телефон из кармана, она направила камеру на все так же спокойно сидящих детей.

«Ну как, ребята, понравилась сегодняшняя лекция?»

За кадром она яростно кивала головой, и дети тоже закивали. Она остановила съемку и отправила видео их учителю.

«Ладно, сойдет. Давайте, мужики, бывайте. И будьте счастливы, разумеется».

Сказав это, она открыла дверь и ушагала в коридор. Миновав пару этажей, она пришла на вахту. Заполнив специальное заявление о досрочном выходе, ей разрешили покинуть территорию школы.

Осенняя прохлада, о которой она на время забыла, покрыла лицо Ани, придав временной бодрости. Второй раз за сегодня проходя через защитные ворота и арки детекторов, она отправила пользователю с ником «Пизда Сухофрукта» сообщение.

«Всё, лекцию провела. Жду оценки по истории».

Убрав мобильный обратно, Аня дождалась бронированный автобус и поехала обратно.

В парк, к Психу.

Выйдя на нужной остановке, она в темпе понеслась к месту, где она сегодня в последний раз видела его. У старого мужчины отчего-то была привычка избегать девушку, ну, ей так казалось.

На поиски Психа ушло около часа. В этот раз она нашла его в неподалеку расположенном от парка сквере. Он мирно стоял на мосту, облокотившись на его ограждение, и разглядывал что-то на небе. Это было странно, учитывая, что в такую пасмурную погоду там не было ничего, кроме сплошных облаков. Но старые люди, по мнению Ани, часто занимались странными вещами, так что ничего на это не сказала, а просто тихо подошла и встала рядом, подобно ему облокотившись на облезлое деревянное ограждение.

«Я победила детей».

Несмотря на то, что лицо Ани не выдавало никаких эмоций, её голос звучал довольно самоуверенно. Хриплый голос Психа дал свой комментарий.

«Ёбнутая».

Она тут же уставилась на него, а затем быстрым движением ударила по голове. Несмотря на то, что била Аня со всей своей девичьей силы, фигура деда не дрогнула и на миллиметр. В этот же момент, почти синхронно с произошедшим ударом, облачное небо окрасилось от света внезапной молнии. Взрыв грома разнесся на далекие километры. Городские сирены спустя пару секунд тоже подняли шум.

«Пиздец».

Подумала Аня.

«Тупая баба».

Сказал Псих.