Я точно не помню, когда это случилось.

Был еще несмышленым младшеклассником.

Со мной случилось нечто ужасное.

— Хн-ы-ык, мама-а-а... папа-а-а...

Дорожно-транспортные происшествия происходят сотнями каждый день.

Беда, которая казалась такой далекой, пришла в нашу семью.

— Пьяный водитель сбил.

— Хн-ы-ы-ык...

— И понял, что натворил, только когда протрезвел.

— Хн-ы-ык...

Сквозь непрерывный поток слез я смотрел в спину брата.

Как он может быть таким спокойным?

У меня же сердце разрывалось от горя.

«Бездушный. Кажется, брату совсем не грустно».

Тогда я думал именно так.

Только представьте.

Сын, только-только перешедший в старшую школу и в одночасье потерявший родителей в автокатастрофе, спокойно рассказывает о подробностях аварии на похоронах.

Как тут не показаться хладнокровным?

«А? А ведь и правда...»

Только позже я понял, что брат вовсе не был хладнокровным.

Ведь его голос, когда он рассказывал о подробностях аварии, слегка дрожал.

«Он просто притворялся спокойным. Ему тоже было невыносимо больно».

Наверное, это было бремя главы семьи.

Осознав, что только он может позаботиться о младшем брате, он изо всех сил старался казаться сильным.

Ведь если бы глава семьи сломался, у него не было бы сил жить дальше.

Но я, глупый ребенок, понял это, только когда перешел в среднюю школу.

«Брат сильный. Он уже совсем взрослый».

Разница в возрасте у нас была всего 4 года, но брат был надежнее кого бы то ни было.

Так было всегда.

Особенно после того, как не стало родителей.

— Вон. Нам придется жить на пособие по бедности, поэтому теперь нам нужно экономить на всём. О репетиторах не может быть и речи, есть будем как можно меньше, а от покупок, которых хочется, придется максимально воздерживаться. Сможешь?

— Да! Смогу, брат!

— К счастью, дедушка-хозяин сказал, что не будет брать залог и снизит арендную плату до минимума, так что о выселении можешь не беспокоиться. И школу менять не придется.

— Понял.

— Будь сильным. Раз уж так вышло, мы с тобой должны выжить любой ценой.

— Угу, брат.

С тех пор мы с братом жили в ветхом многоквартирном доме, экономя на всём.

Исправно ходили в школу и вели обычную жизнь.

По крайней мере, так казалось со стороны.

Хотя на самом деле наша жизнь была далека от обычной.

Пи-пи-пи-пи!

— М-м... мама, еще чуть-чуть...

— Вон. Вставай. Будильник звонит.

Открыв заспанные глаза, я увидел брата, а не маму.

— А... это ты, брат.

— Пора в школу.

— Угу...

Теперь меня всегда будил брат, а не мама.

Тем, кто готовил завтрак на кухне, тем, кто заботился о том, собрал ли я всё необходимое в школу, — теперь всем этим стал брат.

— Ешь.

— ...

— Что такое? Это же твоя любимая яичница.

— Брат... я скучаю по маме и папе. Хн-ы-ык...

Увидев яичницу на столе, я вспомнил родителей и расплакался.

Знал, что нельзя, но расплакался, как маленький ребенок.

— Всё в порядке. Плачь. Плачь, сколько влезет.

— Хн-а-а-а...

Утешаемый братом, который обнимал меня и гладил по спине, я плакал навзрыд, не сдерживая себя.

Теперь у меня остался только брат.

Знаю, что так нельзя, но я всё больше опирался на него.

Брат и раньше был занят, но после перехода в старшую школу у него появилось еще больше дел.

Чтобы заработать на жизнь, он начал подрабатывать раздачей листовок и браться за любую другую работу.

— Брат. Ты в порядке?

— В порядке, конечно.

— Ты так свое здоровье угробишь. Спишь всего по 4 часа.

— Я сплю в школе, так что не переживай. И вообще, человеческое тело очень крепкое. Его так просто не угробишь.

Другие дети, наверное, спокойно учились, опираясь на поддержку родителей, но для нас это было роскошью.

Денег не было, поэтому об университете не могло быть и речи, а если и пытаться получить стипендию, то мы во многом отставали от ребят, ходивших к репетиторам.

В то время как другие корпели над учебниками, мы думали о выживании и затягивали пояса, чтобы сэкономить каждую копейку.

«Мне-то не тяжело. По-настоящему тяжело брату».

Я лишь немного помогал по дому, а бóльшую часть работы выполнял он.

Зарабатывать деньги, распоряжаться бюджетом, следить за домом — всё это было на нем.

— Брат Мин. Я тоже хочу тебе помогать.

— Ты и так помогаешь. С домашними делами.

— Я не об этом. Я про деньги.

— Чем может заработать ученик средней школы? Оставь это брату и сосредоточься на учебе. По крайней мере тебя я отправлю в университет.

Каждый раз, когда я говорил, что хочу помочь, всё заканчивалось одним и тем же.

«Ты еще маленький, сиди и не высовывайся».

Было немного обидно, но он был прав: у ученика средней школы не так много способов заработать.

«Я тоже хочу помочь брату... не хочу видеть, как ему тяжело...»

Брат, посвятивший себя семье, безусловно, был ее главой.

Мне хотелось хоть чем-то помочь ему, но я мало что мог сделать.

«Лучше бы он не говорил, что отправит меня в университет. Думаешь, я буду радоваться, если брошу тебя и пойду в университет?»

Но я говорил это только в своих мыслях, так и не решившись произнести вслух.

Ведь я знал, ради кого брат так усердно трудится.

И не хотел его разочаровывать.

Может, поэтому?

Перед братом я всегда притворялся жизнерадостным.

Хотя в школе я был самым депрессивным, робким, неуверенным в себе неудачником, над которым издевались хулиганы.

Пш-ш-ш!

— А-а-а-а-а-ак!

— Кхи-кхи-кхи, вы только послушайте, как этот ублюдок визжит.

— Голос-то какой звонкий.

— Хоть сейчас в певцы. Ки-кик.

Говорят, сгореть заживо — самая мучительная смерть?

Я в полной мере испытал эту боль.

Из-за сигареты, потушенной о мою ладонь.

— Кх-кх-ы-ык...

— Эй, Рю Вон. У тебя такой громкий голос, почему же ты обычно разговариваешь тихо, как мышь? Смотри, ты же можешь. А? Расправь плечи, ублюдок.

Каждый раз, когда он хлопал меня по плечу, мое тело пошатывалось.

Удары этого 185-сантиметрового верзилы были слишком тяжелыми для такого хлюпика, как я.

— И при твоем-то росте. Вечно ходишь понурый. В любом случае, классно же, что старший брат помог тебе голос прорезать?

Какой к черту старший брат? Одноклассник ведь.

— Чего молчишь? Игнорируешь меня?

— А? Д-да, х-хорошо...

— Кхи-кхи-кхи, этот урод что, извращенец? Говорит, что хорошо.

— Пу-ха-ха-ха-ха! Ты мазохист? Нравится боль?

— Раз нравится, может, еще раз прижечь?

Увидев, как Пан Тэ Гю снова подносит сигарету к моей руке, я окончательно сломался.

В голове стало пусто.

— Чего испугался? Не буду я, не буду.

Пан Тэ Гю — противник, которого я ни за что не смог бы одолеть ни в весовой категории, ни в драке.

Как назло, он прицепился именно ко мне, превратив мою школьную жизнь в ад.

«Да... это еще не ад. Настоящий ад — это реальность без родителей...»

В душе мне хотелось просто умереть и отправиться вслед за родителями.

Но тогда брат останется совсем один.

— Будь сильным. Раз уж так вышло, мы с тобой должны выжить любой ценой.

Его голос, произносящий эти слова с каменным лицом, словно эхом отдавался в голове.

«Да. Я не могу сдаться из-за такого. Я должен выдержать... чего бы это ни стоило».

Как бы тяжело ни было, я не мог свести счеты с жизнью ради брата.

Как я могу бросить его, когда он так старается ради меня?

«Даже если больно, нужно терпеть. И ни в коем случае не говорить брату».

Причина, по которой я мог терпеть постоянные издевательства и побои этого школьного хулигана Пан Тэ Гю...

Была только в брате.

Ведь он был моей опорой.

— Рю Вон, сукин ты сын. Почему ты никак не реагируешь? Так неинтересно.

— А? Э-э... п-прости.

— Ожог на руке. Спрячь его хорошенько, понял? Знаешь, что будет, если заявишь в полицию или настучишь своему братцу? Тогда вы оба с братом реально откинетесь. Отправитесь на небеса к своим папаше с мамашей, сукин ты сын. Усек?

— ...

Даже когда он оскорблял моих родителей, мне оставалось лишь молча кивать.

У меня не было сил вырваться из этой ситуации.

И кивок был единственным, что я мог сделать.

«Не волнуйся, Пан Тэ Гю. Даже если бы ты этого не говорил, я бы ни за что не рассказал брату».

Я и так обуза, как я могу доставить ему еще больше хлопот?

Я не могу взвалить на него еще большее бремя.

— Я устроился на подработку в мясной ресторан. Хозяин мне не очень нравится, но что поделать. Надо радоваться, что хоть старшеклассника взяли.

— Вау, мясной ресторан? Значит, ты теперь каждый вечер мясо ешь?

— Нет. Я работаю с 6 вечера до 2 ночи, так что ужинать должен отдельно.

— А? Но 6 вечера — это же время ужина.

— И всё равно он сказал, чтобы я ужинал до прихода на работу. Мол, я только по выходным работаю, чего я еще хочу. И что кормить меня он не собирается.

— ...

Обычно, если работа выпадает на время ужина, в ресторанах хоть что-то готовят для работников, разве нет?

Я-то надеялся, что брат хотя бы мясо поест и наберется сил. Какое разочарование.

— Что? Мяса захотелось?

— А? Да нет. Какое мясо.

— Наш Вон в последнее время выглядит каким-то вялым. Может, сходим как-нибудь в мясной ресторан и набьем животы?

— Нет-нет, из-за меня не стоит. Я правда не хочу мяса.

Конечно, это была ложь.

С тех пор как не стало родителей, я ни разу не ел жареного мяса, как я мог не хотеть его?

В этот момент брат задал неожиданный вопрос.

— Как дела в школе?

— А? А... к-конечно. Хорошо. Я так дружу со всеми. Хе-хе.

— Это хорошо.

Я старался казаться жизнерадостным, но внутри всё гнило.

Это мое тело, так что я знаю это лучше кого-либо.

— Скоро Новый год.

— Да, точно. Что ты загадаешь, брат?

— Загадаю?

— Ну, обычно же на Новый год загадывают желания. Или дают обещания? Что-то такое.

— Не знаю. Есть у меня одно желание, но оно несбыточное.

— Какое, какое?

— Повернуть время вспять.

Обычно в такой момент полагается сказать: «Ха-ха! Было бы здорово иметь такую способность!» и посмеяться, но...

— ...

Я не смог.

Потому что знал, почему брат хочет повернуть время вспять.

«Брат просто скучает. По родителям...»

Как и я.

Скучаю.

До безумия.

— Это недалеко отсюда, может, сходим ненадолго?

— Куда?

— К колоколу Босингак.

Похоже, брат действительно собирался загадать желание.

Вернуть потерянное время.

— Вон, пойдешь со мной?

— Нет. Я не люблю толпу.

— Хорошо. Тогда я схожу, а ты ложись спать. И не забудь поужинать.

— Угу. Возвращайся скорее, брат.

В тот день я еще не знал.

Что пока я буду спать, произойдет событие, которое перевернет весь мир.